Всем привет и хорошего настроения! У нас очень много новостей за последний месяц. Мы, наконец, привели в порядок систему прокачки, а также ввели небольшие поправки в магазин. Были внесены изменения в раздел ролей (вакансий) проекта. Энтрос готовится к смене дизайна, будем рады финансовой помощи. И у нас теперь открыт приём попаданцев, а это значит только одно – ещё больший простор для фантазии! Читайте раздел «объявления».
Всем привет и вдохновения для личных и квестовых эпизодов! За прошедший месяц мы провели масштабную работу по оптимизации матчасти, были внесены значительные изменения в правила начисления кристаллов, открыта для игры ранее недоступная планета и многое другое. Следите за свежими новостями нашего проекта в соответствующем разделе – «Объявления».
Все игроки проекта могут как организовать собственный квест, так и вступить в любой квест, открытый для вступления новых участников, также имеется возможность вызвать мастера игры или прийти GM по заявке.
          




Что ж, на самом деле, всё оборачивалось не то чтобы плохо. Это был далеко не оптимальный вариант развития событий, но близкий к тому; оптимальным было бы, если бы её персону никто бы не запихнул в эту всю нескончаемую круговерть, ох уж эти волшебные кристаллы и чего из них получилось! Впрочем, сама виновата: знала же, что именно планета архонтов — далеко не лучшее место для буланимов...
Тилира долго искала ответ на вопрос, что ее могло привлечь в Элиасе. За жизнь она встречала множество людей на своем пути, добрых и злых, поэтов и воинов. У каждого из них свой путь, но в драконе было что-то неуловимое, флер идущей за ним по пятам смерти, что раз за разом не могла дотянуть костлявых пальцев до бьющегося под металлической «коркой» сердца. Если посмотреть глубже, что увидит Лиритиалирэна?...
На вполне себе закономерное замечание девчонка несколько смутилась. В ней боролась тактика общения с котами и осознание, что этот пушистик разумен, сильнее и старше. И преобладало желание потискать. Серьезно, однажды Трессу просто сожрет гепард, от которого дифа тупо не станет убегать. Так что да, вопрос был, так сказать, просрочен, но все же лучше поздно, чем никогда...


      
      

Сколько миновало дней с коронации? Вопрос тлеющим пеплом погас в потоке сознания, так и не найдя внятного ответа. Время застыло здесь, под равномерный звон цепей и потрескивание колдовских факелов, точно Дом Скорби умер вместе с его защитниками...

Да, безусловно, иногда и впрямь возникает такое впечатление, что ты оказываешься ну совсем не в том месте и не в том времени. И дело даже не только в том, что для неё все подобные разговоры были не то чтобы очень понятны, разумны и логичны – она не соображала в этом...

Новый день Владыки как всегда начался с облета территории. Первые лучи звезды едва зажгли огни багряного рассвета. Рубиновый дракон уже сделал круг над гаванью отстроенного предками города и приземлился на специальную площадку принимая человеческий...







Once Upon a Time: MagicideВселенная магии и приключений ждет тебя!Hogwarts and the Game with the Death=
Книга АваросаВЕДЬМАК: Тень ПредназначенияРейнс: Новая империя. Политика, войны, загадки прошлогоHabent sua fata libelliCode Geass
АрканумDISАйлейСайрон: Осколки всевластияАвторский мир классического фэнтези
Dragon Age: Dragon Age: A Wonderful WorldFables of Ainhoa
Game of Thrones. Win or DieDark Tale



LYL Мийрон
Рейтинг форумов Forum-top.ru
Добро пожаловать на авторский проект «ФРПГ Энтерос». Основные жанровые направления: фэнтези, приключения, фантастика, экшен. Система игры: эпизоды. Контент форума предназначен для игроков, достигших восемнадцати лет.

Энтерос

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Энтерос » БЫЛЫЕ ПОВЕСТВОВАНИЯ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ » Кровь Королей


Кровь Королей

Сообщений 1 страница 34 из 34

1

http://s0.uploads.ru/p1IkK.pnghttps://img-fotki.yandex.ru/get/4605/47529448.d7/0_ccbdd_9580cb2b_orig.png
Схаласдерон | Одда | Продитор
https://img-fotki.yandex.ru/get/63971/47529448.d7/0_ccbe4_4f93efef_orig.png
Деладор Агварес | Габриэль Эльвантас
https://img-fotki.yandex.ru/get/2713/47529448.d7/0_ccbe2_2fef2076_orig.png
Пожалуй, лишь одной личности известно, что более трех столетий назад ход политической баталии клана Дансенфэй окончился для его сиятельства графа Эльвантаса не самым лучшим образом, превратив, некогда могущественного и перенасыщенного всевозможными благами инсекта, в безвольного пленника магической темницы «Высшего уровня». Темница, к слову, сотворенная лично для Габриэля его мучителем являла собой, если не произведение искусства, то нечто близкое, она требовала внимания на момент калибровки, однако вырваться из удушающих объятий цепей, а также перерезать глотку тираничному выродку – нынешнему графу Агваресу, личности безмерно расчетливой и жуткой, сродни немыслимому. Но верно ли все вышесказанное на самом деле? В витиеватых переплетениях судеб поможет разобраться лишь взгляд в прошлое, именно этому прошлому на миг предался Агварес, неспешными уверенными шагами направляясь в тайную часть катакомб собственной цитадели. А Габриэлю снятся сны..? Видит ли он в них отрывки былого? Пожалуй, для Деладора это не имело краеугольного значения, он вновь и вновь возвращается туда… каждый раз, вот уже на протяжении третьей сотни лет… чтобы вдоволь утолиться в очередной эйфорической игре, на грани с помешательством.
https://img-fotki.yandex.ru/get/15587/47529448.d7/0_ccbdb_b9c35479_orig.pngДанный эпизод будет включать в себя повествование о прошлом, поэтому следует учесть, что тот момент силы Деладора и Габриэля были равны и соизмеримы с VI уровнем могущества и магической энергии. Участие Мастера игры не требуется, правила боя по согласованию.

+2

2

«..Я буду упиваться винами и любовью, буду казнить и миловать по собственной  прихоти»

Во сне нет времени.  Кто-то проживает множество жизней за полчаса, а кто-то несколько месяцев видит один и тот же сон, тягучий как мед,  бесконечно долгий, постоянно возвращающийся к началу, выхватывающий какие-то действия и слова из общего контекста. Снова заговорщически подмигивает свет, сияют глаза прекрасной дамы в прорезях маски, манит полутемный пустой коридор, в котором еще отзывается нежным эхом легкий шорох шелка и стук острых каблучков, отражается от стен  отголосок шепота и витает тонкий аромат духов. Мечта. Искрится бал, вино льется рекой, втихомолку вершатся дела родов, собираются и распадаются альянсы, кто-то уж сейчас обречен на смерть, а кого-то завтра ждет брачное ложе. Все вершится сейчас и здесь, в главной зале графства главой клана, расчетливо скидывая в отбой  чьи-то чувства и чаяния. «Так надо для благополучия рода и клана, и довольно об этом. Наслаждайтесь, дамы и господа, праздник не продлится вечно».

Да, так оно и было.. Когда? Когда это было?

Празднество  крутится и крутится за сомкнутыми веками, раз за разом, не отпуская ни на мгновение и мучая своим бытием, бесконечным, а потому безысходным. Запах духов. Тяжелый взгляд в спину. Граф,  улыбаясь, слегка поворачивает голову и его взгляд выхватывает выдвинувшуюся из полумрака массивную фигуру мужчины в темном. Черные волосы, высок, широкоплеч. От него веет скрытой опасностью. Маска,  декорированная синими яркими  перьями, притягивает взгляд, будто намертво пришивает  к себе. Не оторваться..
Во сне Габриэль качнул головой. Длинная белая прядь перелилась со спины на грудь, свободно повисла вдоль тела,  и если  бы мужчина мог чувствовать сквозь тяжелый покров сна, он бы, наверное, поежился от щекотки. Но он не слышал и ничего не чувствовал, пока этого не желал его мучитель.

Почему именно эта маска никак не хочет забываться? Отчего не прекрасная Наэль, а Деладор Агварес приходит в его сон раз за разом?  Разве не достаточно вероломного ублюдка   в жизни поверженного графа?
Мужчина запрокидывает голову назад, тихонько стонет, его   платиновые  пряди снова переливаются за спину, укрывая,  словно плащом обнаженное тело.. Они такие же холеные,  как и почти триста лет назад, единственные, оставшиеся почти  без изменений. А остальное? Нет. На перламутровой коже не появилось новых шрамов, точнее, они быстро затягиваются, ведь «хозяин» не жалует  сломанные игрушки, и особенно дорожит этой, по сути самой страшной и самой драгоценной в своей коллекции, потому все с виду остается как есть.  Если не считать.. Но Габриэлю, потерявшему свой род, положение и почти жизнь,  пока все равно. Он спит, и  во сне все время возвращается в тот самый момент, когда синие глаза встретились с бирюзовыми, странно поблескивающими сквозь прорези маски. Проклятье! Этта маска!

Ему снова, раз за разом  снится бал-маскарад, тот самый, ставший для него, некогда могущественного и умного правителя, началом конца.

- Я хотел бы поговорить с Вами, господин Деладор. К Вам, как новому главе Дома  Агварес, имеется ряд вопросов и несколько неотложных дел так же требуют внимания. – Габриэль смерил брюнета  заинтересованным взглядом, тоже сквозь маску, украшенную белыми перьями и черными бриллиантами. Вернул взгляд, добавив в него несколько другой оттенок. Его не смущала некоторая громоздкость главы рода, среди трансдентов размеры не были редкостью, хотя да, Деладор впечатлял. В нем присутствовало что-то дикое, тщательно скрываемое, ощущаемое как тонкий привкус огня в свежей струе пронзительного ветра. Вроде есть, и тут же – померещилось. Граф качнул головой, предлагая не чиниться и присаживаться, а так же угощаться без стеснения. Он продолжал доброжелательно, хотя и слегка отстраненно улыбаться главе Агварэс, в то же время, прислушиваясь к себе и вспоминая последний доклад соглядатая. Пауза затягивалась. – Но все дела не сегодня. – Ленивый и несколько легкомысленный тон был призван сгладить предыдущую резкость. Габриэль не желал с порога заполучить врага, хотя прекрасно знал, что у графа друзей нет, а вот враги накапливаются с удивительной скоростью. – Сегодня праздник, а это означает – никаких серьезных дел.  Разве можно вести дела с подвыпившими вспыльчивыми трансдентами? -  Губы чуть раздвинулись в улыбке, но глаза, скрытые маской,  остались холодны и внимательны. Он хотел услышать ответ Деладора Агвареса, услышать что и, главное, как  он будет говорить, тем более, доподлинно знал: Агварес имеет представление  о тайных движениях в клане, и о сделках, заключаемых здесь и сейчас. Он ведь глава рода, не может не знать. Но кто же выкладывает карты на стол раньше, чем противник скинет свои в отбой?

Отредактировано Габриэль (16.04.17 07:27:39)

+2

3

«...Я второй после Бога, пред тобою я первый,
На единой дороге я - правый, ты - левый...»

Сонорным эхом отлетали от каменных стен звуки шагов графа Агвареса; сегодняшний день один из тех редких и изумительных, когда достопочтенный глава клана становился недоступным для делового взаимодействия, а пропадал где-то на нижних потаенных уровнях Продитора, оправдываясь фактом, что он тоже должен предаваться своему хобби и отдыхать. Разумеется, речь шла не о верстке очередной поглощающей печати, коими последнее время так интересовался граф, но кого это волнует? А если и волнует, то совершенно недолго – чревато скоропалительной гибелью; свои противозаконные «игры» и диковинные «игрушки» он не только не собирался ни с кем делить, но и получал особое удовольствие от извращенного владения.
«Мы вновь возвращается к тому, с чего начали, Деладор?» - послышался укоризненный голос Альтер-эго в сознании мужчины, - «С тех пор, как я осведомлен о твоей маленькой тайне, меня беспокоит это больше, чем сомнительные аппозиционные игры рода Актэур. Я буду неустанно повторять – оставь Его Там. Не возвращайся, это лишено всякого смысла… каждый раз, приходя и проверяя Его на прочность вновь и вновь, я начинаю понимать, что ты одержим, одержимость подобного рода губительна, Деладор. Нельзя запечатлеться на разумном, тем более на графе Эльвантасе, ведь даже в цепях он опасен, кому как не тебе знать? Он сдохнет своей тихой смертью без чьей либо помощи…»
«Я уже говорил, что лишь желаю узнать его предел…» - немного бессмысленно прозвучала собственная мысль, поспешно разбавленная усмешкой, - «я все еще не получил его природу, остановиться сейчас было бы сущим вероломством…»
«Ты сам не замечаешь, как стал вероломен к своей собственной природе, о которой столько речей ведешь…»
«Не я начал эту игру, знаешь, а ведь могу показать свое становление… может после этого заполучу в твоем лице, Белиалас, верного союзника, несколько некомфортно осознавать, что какая-то часть меня словно боится… я о тебе…»
«Дифференцировать, что полезно, а что бессмысленно не есть страх, скорее нормальная потребность, но будет очень полезным узнать, каким был наш самозабвенный граф Габриэль Эльвантас… раскрой мне свои воспоминания…»

http://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.png
«Если сияние тысячи солнц одновременно зажжется в небе, это будет великолепие моего могущества. Я приду Смертью, Разрушителем Миров»
Никто никогда не видел в Деладоре истинного правителя, тирана или существо, способное вести за собой род, не говоря уже о клане, неудивительно, что в старом личном деле нынешнего графа Агвареса, где перечислялись его качества, значилось: отстраненность, фанатичное следование собственным, бесполезным для рода, идеям, научный склад ума. Ему прочили карьеру максимум научного деятеля, минимум частного преподавателя и вот теперь, бережно стирая литой клинок от багряных солоноватых капель, граф с презрением, и свойственной ему брезгливостью взирал на заколотое тело своего только что почившего отца.
- Ты даже сдохнуть с честью не мог, мусор. – как плевок к собственному естеству, своей генетике, долго ли мог скрывать он отвращение к роду? Или, скорее, своей кровной линии, считая ее несовершенной. Не то, что у Габриэля…
«Это зависть… Деладор, признай, ты желаешь не его предел, а его сущность… но, я тебе говорил не раз, невозможно заполучить сущность кого-то иного… это помешательство… ты помешен…»
Яркая вереница перепрыгивает с воспоминания на воспоминание, вот он уже глава рода, убрал таки всех неугодных и расчистил путь… идти по головам – лучшее, что придумано тиранами.

Габриэль. Баловень, любимец судьбы… не обделен ни вниманием, ни талантами, ни внешностью, даже искра в его маленьком трепещущем сердце казалась графу Агваресу всегда ярче его собственной. Н-е-в-ы-н-о-с-и-м-о. Он мог получить все, что угодно, светил ярко и жил жизнью, о которой многие лишь мечтали, ничто не чуждо – ни плотские удовольствия, ни сила разума, ни богатства. К таким графа всегда тянуло, примером может служить даже та огненоволосая девка антиквэрум. Нет, он не вожделел, хотя… перманентно близко… он желал «душу», саму суть, тянулся к этому огню, никогда не обжигался, так как обезличивал… и всегда получал свое. Их безжизненные тела в свое полном распоряжении… скоропалительно потухшие.
«И ты всерьез задаешься вопросом, почему они потухают в твоих руках? Это смерть, Деладор. Смерть душит все. Хм… теперь я кажется, понимаю, почему Эльвантас все еще жив… его искра показалась тебе самой яркой из всех, верно? Тогда… убей ты его, она потухла бы как и сотни… нет, тысячи других до него. Но это случится. Ты знаешь, тебе ее не отнять… не забрать… она не твоя! Деладор! Она тебе не принадлежит! Опомнись!» - лишь смех был ответом Белиалосу и легкий вкус горечи на губах от осознания правдивости его слов.

- Разумеется, господин Эльвантас… - свой собственный голос мужчина мог бы отметить как очень выдержанный, он бы сам не сразу признал в себе «былом» врага, ведь уже переродился… - с тех пор как я перенял управление Домом Агварес на себя, было бы неразумным терять политическую хватку… - взгляд проницательных и ядовитых глаз изумрудного оттенка остановился на переносице Габриэля, мужчина вальяжно опустился на предложенное место.
Деладор не мог не заметить определенные взгляды, что метали в сторону Габриэля члены клана, а взгляды разные – их целая вереница – блудливых, завистливых, ненавидящих, вожделевших, но все как один… этот каледойскоп взглядов… объединялся каплей титанической зависимости от главы клана. Зависимости, которую не перечеркнуть даже в Божественном суде. Она давно выгравирована на золотых скрижалях. Габриэль сам был таковым… белым золотом. До отвращения.
«Твоя первая встреча и ты уже определился с его участью, вижу себе не изменил… сохранив свойственную брезгливость, к таким как он…»
«Еще не совсем… я же сказал… не я начал эту игру…»
- Смотря, какие дела, граф… - так же непроницаемо спокойно прозвучал голос, губы растянулись в лукавой, не поддающейся интерпретации улыбке, он весь был… словно неопределенность, вне этого общества и мира.
- Не собираюсь скрывать, не безосновательно прибыл на сей увеселительный раут, хоть и не любитель… будет некрасивым жестом со стороны моего рода не обозначить выход из оппозиции.
Он сказал это настолько спокойно, уверенно и размеренно, что «нынешний» Деладор чуть было не восхитился собственному актерскому мастерству, с другой стороны, он тогда и не лгал. Добавим, род Агварес всегда был чем-то вроде «бельма на глазу» - могущественный, с родовитыми потомками и вечно стремящийся к власти. Желали ли Агваресы свергнуть Эльвантасов? Да. Всей душой. Однако сил на это им явно не хватало.
- Пусть я консерватор, но полагаю, на пользу клану пойдет лишь наше совместное и плодотворное сотрудничество, в вязи с этим хотел  обсудить ряд вопросов и еще. – чуть подался вперед, откинув несколько непослушных прядей, упавших на лоб, - в связи с долгой и длящейся  холодной обстановкой между нашими родами, вы, граф, никогда не посещали наше фамильное гнездо. Сущая несправедливость не исправить сие оплошность. Примите мое официальное приглашение в Продитор в подтверждение серьезности намерений, и назначьте дату…

Отредактировано Деладор Агварес (16.04.17 11:07:34)

+3

4

Вам хочется песен? Их есть у меня.

Эльвантас снова улыбнулся, глядя в глаза Агвареса, и будто улыбкой осветил полутемный закуток для поцелуев, в котором теперь вершились дела государственные. Даже его маска будто начала мерцать слабым молочным отблеском, светясь в полумраке, да грани бриллиантов сияли холодными искрами в отражении  слабого света.  Он склонил голову к плечу, небрежно заправляя за ухо прядь белых волос, будто слушал что-то по-настоящему занимательное, но на самом деле оценивал голос нового представителя Дома, увиденного сегодня в первый раз. Надо сказать, слава Деладора шла впереди него и была довольно неоднозначной. Шпионы докладывали, что он увлекается научными изысканиями, жесток, неуправляем и.. брезглив. Последнее Эльвантас находил забавным, и теперь исподволь проверял донесения, наблюдая новое лицо в своем окружении так сказать, лично. Выводы по ощущениям казались очень странными. Деладор и притягивал его и отталкивал, по крайней мере, первое впечатление казалось именно таким. Одновременно  хотелось запустить руки в его вороную гриву, сграбастать в горсть пучок смоляных волос на затылке и целовать до дрожи в коленях, жестоко, подчиняя себе,  и тут же хотелось немедленно помыть руки и уйти не оглядываясь, не говоря ни слова. А в перспективе убить. Оценка чувств заняла у инсекта пару минут, в которые Деладор как раз успел договорить, а Габриэль попутно припомнил некоторые детали  из секретного доклада, полученного им как раз перед балом, и они дополнили недостающие куски картины политической жизни Схаласдерона.
- Говорите, готовы сделать шаг навстречу правящему Дому, оставив оппозиционные мысли в прошлом?   – Голос Габриэля спокойный и немножечко разбавленный улыбкой, наполнял собой мрачный закут дворца в Одде, где глава клана рассчитывал изловить капризную леди Наэль  как раз из Дома Агварэс, и чем не шутит Демиург,  может даже жениться на ней, но Деладор обломал ему всю затею. Зато вернул к реальному положению дел. «А я-то хотел подложить прекрасную даму под нового главу Дома», продолжая улыбаться, размышлял Габриэль. «Плохая мысль? Или почему у меня такое странное ощущение?» Он искоса глянул на пришедшего с мирными намерениями Деладора, сидевшего в своем кресле с невозмутимостью горного хребта. – Что ж, не могу не отметить своевременности Вашего решения, несомненно, делающего  честь Вам и Вашему Дому, господин Деладор.

Род Агварес действительно последнюю сотню лет мутил воду на Схаласдероне, подстрекая роды Ейев и Растеронов к конфронтации с правящим домом, упирая на их малочисленность и необдуманность политики. Остальные девять родов выжидали, как водится. Они это называли «соблюдать статус-кво», потому что слишком кардинальных перемен не желал никто, в целом борьба за власть велась довольно вяло, скорее, по привычке, и никому не хотелось менять установленные правила. «Но в Доме Агварес перемены. Новый глава, и он явно не пожелает остановиться на главенстве в своем роду». Габриэль не торопясь снял свою маску, небрежным жестом уронив ее на стол, и тут же его глаза закрыли маленькие душистые ладошки.
- Угадайте, кто, сиятельный граф? – Пропел за спиной нежный голос соскучившейся дамы.
- Леди Наэль? – Голос мужчины наполнился бархатистыми раскатистыми нотками, словно прибой омывающими всех присутствующих. Он сперва сделал вид, будто задумался и не слышал шуршания ее платья, хотя и она могла бы обратить внимание, что он тут не один и сейсас нет времени для романтики. Тем не менее,  Эльвантас поймал свою пропажу за ручку, встал, не обращая внимания на Деладора,  поднес ладошки Наэль к губам и, не спуская с нее  глаз, поцеловал. – Леди, прошу простить мою небрежность по отношению к Вам и моему обещанию, данному Вам ранее, но я вынужден несколько.. –  Он кинул на Агвареса лукавый взгляд, -  отложить нашу встречу. Ненадолго.
Леди, наконец, заметила Деладора и присела в принятом этикетом поклоне.
- Господин Деладор, прошу прощения.  – Затем, поклонившись мужчинам и украдкой посла Габриэлю воздушный поцелуй, дама исчезла в тенях, а Эльвантас со вздохом, скорее деланным, чем настоящим, вернулся к делу по имени господин Агварес. Если уж на чистоту, то Наэль как-то потускнела, а может, только временно отошла на второй план, потому что теперь у Габриэля была игрушка поинтересней.
- Ита-а-а-ак.. На чем нас прервала прекрасная дама? «Ах да.  Ваша лояльность и Ваше приглашение». Подавив в зародыше ухмылку, глава клана встал и не спеша подошел к темному окну. Смотрел в ночь, на огни города, и совершенно не спешил говорить. Он думал.
Честно признаться, устранением старика Рошера  Агвареса  Деладор оказал услугу Габриэлю, потому что, как ни забавно вырезать роды под благовидными предлогами, долго такое положение дел тянуться не может. Сколько не прячь концы в воду, но сильное прореживание аристократии  привлечёт ненужное внимание Совета Тринадцати. Подобное может себе позволить тиран, но никак не Эльвантесы. "Мы действуем тоньше" Синие глаза сузились, мысль работала четко.. «Старикан почил? Воздадим хвалу черным небесам Климбаха и продолжим наши дела с новым главой рода. И что нам докладывают про эту новую фигуру?»
*  *  *.
Что-то насторожило спящее сознание, царапнуло, словно твердый хитиновый коготь со скрежетом прошелся по метало-керамической плите, вырезая на ней корявый след. Почему-то внутри, в самой глубине сущности Эльвантаса создавалось  впечатление, будто что-то двигалось во тьме, еще далеко, где-то там,  за границей чувств, в коридорах  безумия, приближаясь неотвратимо, как смерть. Мужчина дернулся в своих магических цепях, словно пытаясь уйти с линии атаки, и снова обмяк, роняя голову на грудь, укрываясь шелком волос.Тяжелый сон продолжался, подавляя сигналы извне.
*  *  *
- Почему бы главе рода Агварес для начала не нанести визит вежливости самому? – Габриэль развернулся спиной к окну, и теперь стоял, заложив руки за спину, глядя на Деладора сверху вниз. В голосе еле слышно  хрустнул ледок. Как ни крути, но Агварес слишком торопился, и это могло насторожить и  менее внимательного трансдента, чем глава правящего Дома, просто обязанный в каждом новом поступающем предложении усматривать подвох, и не Деладору со своим  списком подвигов так нахраписто предлагать гостеприимство. – Полагаю, Вы почтите своим присутствием мой дом, скажем.. – крошечная пауза, вроде как раздумья и подбор правильного времени. – Скажем, послезавтра, к ужину? Полагаю, не мешает спокойно и не торопясь обсудить все накопившиеся дела, раз период «холодной войны» так удачно закончен. Что скажете на мое встречное предложение господин Агварес?

Отредактировано Габриэль (17.04.17 08:49:05)

+2

5

«А тем, кто сам добровольно падает в ад Добрые ангелы не причинят никакого вреда никогда...»

- Невозможно затерять в прошлом несуществующее вовсе, граф... - тронул куражущую вакханалию маскарада резистентный и беспросветно-невозмутимый тон, будто разбавляя опиумные сочные краски ляпистыми разводами нефти. Деладор являл собой нечто одиозное и по-темному готическое, отличное и выбивающееся из колеи. Взгляды гостей вечера, укаткой скользившие по нему, воистину полны опаски и гротескной тревоги, словно каждый на инстинктивном уровне зрел перед собой не Эволюция... а неуправляемое Чудовище с безупречной очеловеченной личиной. Эволюции не было вовсе? Нет, просто аура Деладора — то, что он не в состоянии скрыть, но это лишь одна из ее многочисленных и уродливых граней, прочие лучше вовсе не выставлять напоказ, они способны свести с ума одним своим существованием.
«Поведай, Деладор, каково было твое первое впечатление о Нем?» - и почему услышал толику насмешки в этой, на первой взгляд, нейтральной фразе, но решил проигнорировать, интуитивно понимая, к чему клонит Альтер-эго. А вот вопрос... вопрос был сложен, слишком много разнообразных и беспорядочных эмоциональных вспышек он испытывал к сему существу в настоящем, каждую из которых способен объяснить. Следовало очистить разум и вспомнить первую... Первородную.
«Эйфорический Апейрон — вот, пожалуй, как я могу сейчас охарактеризовать свои первые ощущения по отношению к Габриэлю Эльвантасу. Он был и остается таким. Перед посещением бала я подготовился, к слову, в наших тайных архивах хранилось достаточно информации о правящем роде, что не удивительно, учитывая старую вражду. Прекрасно понимал тогда... обо мне он тоже осведомлен. Габриэль... вызвал интерес хищника, деспота, а через какое-то время я оказался на грани помешательства. Обезличивал ли я его? Да, сделал это сразу... и знаешь, испытал в тот миг странное наслаждение от факта, что вести игру предстоит именно с... Ней... с его природой, его естеством, будто я прикоснусь к чему-то сакральному...»
«Ты безумен, Деладор... я уже как-то говорил. И речи твои маниакальны, особенно, учитывая, что сейчас ищешь подобную природу в каждом и лелеешь свою коллекцию, сколько у тебя тех, кто некогда являлись сосудами жаждущей тобой сущности?»
«Семьсот тридцать девять... Он — Первый» - Деладор помнил историю каждого, осознавал, что на тот момент столь тянуло, - «И все они... погасли, как это не прискорбно...» - осознавал, ему не скрыть дурманящее блаженство, полученное от убийств. Истинный экстаз. Складывался очередной маленький пазл из тысячи — растянуть удовольствие от гибели Короля коллекции, насколько это возможно... или, может быть... н а в е ч н о ... но каким образом..?
«А теперь добавь сюда Всех собственных демонов... включая Самых безобразных!» - гул и смех в голове перерос во что-то болезненное, в висках пульсировала сталь, - «Ненависть к миру! Неспособность любить, сострадать, партнерствовать в доверии... хотя бы просто не испытывать ненависти и отвращения! Эта брезгливость... к окружающему миру... ты хоть понимаешь из чего соткана твоя собственная природа?» - на миг дыхание перехватило и легкие налились свинцом, Белиалас знал, как верно поддеть хозяина и отрезвить его... - «Но... признай, это делает тебя... нас... отличными от всего общества, от мира... признай, как бы ты не желал их природу... Его природу... ты вышел триумфатором из битвы тиранов. Это в крови и я сделаю все, чтобы наш разум остался стабилен до самого конца. Я сделаю тебя Зверем, на которого даже Демиург не найдет управу...» - Деладор едва ли смог сдержать усмешку сарказма и наслаждения. Сарказм — потому, что по сути, он сейчас сам вторил и ублажал себя, ведь Белиалас — часть его души, а наслаждался... все психи считают «голос в голове» чем-то Свыше.

http://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.png
«Он обратит аксиомы в ошибки, и низвергнет в пучину пустоты...»
- … восстанавливать и поддерживать честь Дома я предпочел бы на деле, но не без участия вас, как главы клана Дансенфей. - закончил тем временем Деладор в своих собственных воспоминаниях мысль, и голос его нисколько не дрогнул. Девушку он смерил абсолютно непроницаемым и отрешенным взглядом, как и открывшуюся перед ним картину — то, чего и следовало ожидать, Эльвантас остался верен своей природе до самого конца, будь это не так... он явно не удостоился чести стать «Первой» игрушкой Монстра. Впрочем, вспоминая свои тогдашние чувства, Деладор мог уловить капельку чего-то опьяняющего и мускусного от тех эмоций, что кружили скопом вокруг поверженного графа и леди Наэль... но как интерпретировать?
«Деладор, представь энергию, что произвела сея броская пара, искрами от непомерного светила. Ты вкушал высвободившуюся энергией потому, что был уверен: ее источник можно присвоить силой, но еще не понимал — это не сделает его частью собственной души... к слову, любой нормальный трансдент на твоем месте ощутил либо укол негодования, либо укол оскорбляющий самолюбие от сего пренебрежения... но только не ты... верно? Ты не видел перед собой личностей? Иногда размышляю, как лучше было бы для нашей общей жизни.., что с тобой произошло в апофеоз распечатывания... пугает. Будь я не частью тебя, увидел бы неодушевленное существо...».
Давайте будем откровенны, Деладор прекрасно понимал, что против такой личности, как граф Эльвантас трудно вести игру, даже если сейчас они равны по уровню магической силы. Но... они далеко не равные, у Габриэля опыт, власть, поддержка Домов и еще много чего сверх. Именно это куражило Агвареса, заставляло с придыханием окунаться с головой в упоительный омут, имя которому «Армаггедон Владык» и даже сейчас, сквозь туманное марево воспоминаний мужчина ощущал тот бушующий поток эмоций, что затягивал в водоворот при созерцании образа Габриэля. Энигматический взгляд изумрудных глаза следил за каждым жестом «белого золота», не выпуская его из виду, пронзая и будто проникая под кожу, к сердцу... что пылает куда ярче его собственного. Невыносимо. Пробирает до костей, вновь и вновь заставляя кровь раскаленной ртутью струиться по артериям и венам, атомарной сверхмассивной звездой вбиваться в виски и схлыневать, когда контакт слегка терялся из-за излишней непоседливости визави.
«Ты не представляешь, Белиалас, как долго я репетировал эту маску в проекционных печатях... ведь предстал переломный момент, первобытный по своей сути и невероятно важный. Я должен был сыграть себя... но свою неполноценную версию, Габриэль слишком много знал и был могущественен, одолеть его одной силой не получилось бы, и даже не хитростью. Нет... наши игры начались прямо здесь и они оказались воистину всепоглощающими...»
- Я излишне тороплю события - грех, от которого не уйти и не скрыться, свойственный многим Агваресам. Так что... пресекайте неуместную напористость на корню. Без сомнений, мне пойдет это на пользу. Согласен, целесообразно для начала посетить ваш дом и в деловой атмосфере приступить к обсуждению, нежели на сие мероприятии, что мне отвратно. Я прибуду в шесть вечера. Спасибо за потраченное время... - он поднялся с насиженного места, и быстрым уверенным шагом направился в сторону парадного входа, под опасливый и немного злобный взгляд прочих трансдентов, упершийся ему между лопаток словно смертный кинжал. Черная грива блестящих волос, волной спадающая ниже пояса, слегка покачивалась в такт высокомерному шагу и мелодичной музыке. Ушел эффектно.
«Таки хотел получить приглашение в одну из его обителей лично? Умно и рискованно, ты показался чуть простоватым или даже глуповатым и это превосходно! Желаю скорее узнать дальнейшую историю...» - Деладор мог поклясться, что услышал аплодисменты Альтер-эго и вспоминая сей вечер — он был их достоин.

И вот... инсект уже пребывает в обитель своего будущего пленника...

+2

6

- Говорят, у него нет души.     
- А разве такое может быть?

«Эй ты! Приди в себя! Сколько можно вспоминать всякую чушь, искать ключи там,  где их нет  и заниматься бесконечным  разбором своих ошибок? Ты хоть помнишь, кто ты и что ты тут делаешь, а самое главное, сколько ты тут?!  Проснись! Ты можешь! Ощути себя снова тем, кто ты есть, ощути себя  Элвантесом! Ты – Габриэль!» - Знакомый голос шептал, отражался от стен, дробился, искажаясь, от ломаных поверхностей, закручивался в спираль, которую затягивало отверстие телепорта в какой-то сумасшедший сумрачный мир, на другую сторону жизни. «Борись! Не вздумай сдохнуть,  как бессловесная скотина под ножом мясника! Неужели ты позволишь этому ничтожеству победить?! Не смей! Габриэ-э-эль!!!»
Голос мешал. В последнее время он появлялся в спящем сознании инсекта, заблудившегося в реальностях,  все чаще. Возможно, Деладор что-то не учел в силу своей криворукости, точнее не понимания некоторых процессов мышления, и разбудил этого стража, спящего где-то глубоко внутри. Теперь  не обращать на него внимание становилось все тяжелее, и Габриэль беспокоился во сне. Он стал больше двигаться, хотя и не просыпался, иногда стонал или скрипел зубами. Сжимал кулаки. Запрокидывал голову, будто силился сквозь закрытые веки увидеть небо. А недавно ему снова начал сниться полет, и это было самой страшно пыткой для инсекта,  потому неосознанно Габриэль Эльвантас снова и снова возвращался к своему мучителю, к Деладору. Странно, но Агварес  стал соломинкой для рассудка беловолосого трансдента, якорем ненависти, прочно держащем кораблик разума. Не будь его, Габриэль   давно бы сошел с ума.
«Ленивая тварь! Открой глаза!» И тут же накатывали волны безразличной усталости, будто кто-то снова опоил его Злотым корнем, заливающим память пеленой безвременья и отсутствия. Только где-то далеко шаги в темноте, да  вокруг набирающий силу голос.
«Проснись!»

*  *  *

Эльвантас смотрел в спину уходящего Деладора, но никаких выводов не делал, наблюдал, соотносил с известной информацией, вспоминал нюансы скандала двухсотлетней давности, ставшей причиной раскола в клане. На тот момент амбициозный Рошер выступил против решений главы клана по вопросу внешней политики, что, собственно, даже странным не выглядело, потому что ущемляло экспорт боевых артефактов во внешние миры, что серьезно било по карману родов, занимающихся боевыми артефактами и оружием. Эльвантасы уравновесили потери клана, но Рошер полез в бутылку, не собираясь отказываться даже от самой малости, и дело закончилось скверно. Собственно, давние споры и легли в основу противостояния. Правящий род старался проявлять лояльность, твердо контролируя поставки и исправно собирая подати с подданных. Разве нужно что-то большее для вражды?
- Вряд ли. – Сам себе сказал Габриэль. За Деладором давным-давно закрылись все двери праздничного зала, а глава клана все еще стоял там, где расстался со вспыльчивым главой Дома Агварес, и оценивал увиденное.
«Что у нас есть? На лицо деланное спокойствие. Надо отдать графу должное – он выглядел непрошибаемым. В какой степени его поведение маска, я выясню чуть позже.  Он не повелся ни на голос, ни на инсинуации с женщиной. Он точно знал,  зачем пришел, и, видимо, получил желаемое, потому что ни в оном из докладов я не встретил информации о покладистости Деладора».  Габриэль скрестил руки на груди и снова развернулся к темному окну.
Сзади подошла женщина, обняла его за талию, прижалась лицом между лопаток мужчины. Она молчала. Он слышал, как бьется ее сердце. Ей было страшно.
- Я..
- Не нужно ничего говорить, дорогая. – Мягкий голос инсекта обнял девушку, укутав в драгоценные меха. – Отправляйся домой и постарайся не попадаться на глаза своему графу. Мне показалось, он не любит женщин. Или не понимает их. – Твердая мужская ладонь накрыла ладонь девушки, погладила. – Но, если ты боишься, то можешь телепортироваться в мои покои. – Развернувшись, Эльвантас заключил Наэль в объятья. – Только я сегодня буду поздно. – Его губы нежно коснулись ее щеки. – Господин Агварес прав, бал ужасно утомителен, но присутствовать тут - мой долг, я не могу уйти раньше, дорогая.
- Я боюсь его, Габриэль. – Голос Наэль шелестел тихо-тихо, словно песок по мрамору. – Он.. он.. он как кусок камня, у меня от него мороз по спине. В Доме шепчутся, будто он убил Рошера, а еще.. – Девушка спрятала лицо на груди Эльвантаса. – Он экспериментирует, Габри! И когда он смотрит на меня,  я в его глазах вижу свою смерть! Так смотрит дохлая рыба!
- Ну-ну, дорогая, ты слишком взволнована. Успокойся. – Мужчина погладил женщину по спине, а потом наклонился к ее ушку:
- Ты будешь ждать меня сегодня? – Лукавство пронизывало голос насквозь, заставляя искриться сумерки, маску, забытую на столе, благоухать цветы. Будто одной интонацией сдвинулся мир, на чуть-чуть, но грань реальности сместилась, засияла под  новым, чудесным углом, являя мир, в котором нет грязи и предательства.
Девушка кивнула головой. Мужчина осторожно провел по точеному личику пальцами,  поднял ее за подбородок, легко поцеловал, поочередно захватывая губами ее безвольные губы.
- Тогда я постараюсь не задерживаться, Наэль. – Она с неохотой отпустила его, глянула через плечо и канула в полумрак коридора.
«Женщины». Габриэль вернулся к созерцанию ночи за окном. «Много чувств, мало  осмысленной информации. Но главное сказано. Значит, у нашего общего друга есть Тайна. не дурно рассмотреть бы ее поближе  перед его визитом. Что ж..»

только дурак поворачивается спиной к врагу.

… А если это притворство? Фиглярство? Игра на опережение? Вполне. Можно допустить любое течение событий, но логичней всего исходить из самого очевидного, другими словами, Деладор хочет власти. Наэль упомянула, будто Рошер не сам оставил наш прекрасный мир, ему, очевидно, помогли, и, что еще более очевидно, помог тот, кто занял его место. С виду все пристойно? Разумеется. Совет Тринадцати не пальцем деланный, они провели расследование, и.. И ничего не нашли. Дурацкий вопрос «почему» даже задавать не имеет смысла. Рошер скинут в отбой. На его место взошел Деладор, темная лошадка, талантливый маг, ученый. Говорят, он с большими странностями. Кто говорит, кстати?» - Габриэль перевернул несколько страниц доклада, - «Ах вот. Шарран Агварес, дядин племянник. Очередной. Забавно». Эльвантас погрузился в чтение. Чем больше он читал (уже не в первый раз) тем больше находил прорех. Доклад был явно не полон, ну, или, как вариант, соглядатаи оказались абсолютно безголовыми.  Граф приложил палец к губам, сосредоточенно глядя на страницу, будто под буквами можно было бы увидеть изображение. Потом глянул на часы. Деладор должен был появиться с минуты на минуту.
Граф спрятал доклад в стол, под магический замок, встал, снял сюртук, остался в бриджах и белой рубахе. Принялся заплетать косу.
- Дарон, - позвал не громко. – Появится господин Агварес, проводите его сюда.
Дворецкий вышел, а Габриэль отошел к окну, выделяясь темным силуэтом на фоне освященного прямоугольника. Он снова смотрел на улицу, в собственный сад. Он хотел заново оценить Деладора, как только тот появится. Чувствами, которые ничем не рассеиваются  и ни на что не отвлекаются.
За спиной открылась дверь, тихий голос дворецкого отрапортовал:
- Глава Дома Агварес, его Сиятельство Деладор.
- Вы пунктуальны. – Габриэль жестом отпустил слугу,  не повернулся к гостю,  даже не напрягся. Он хотел почувствовать.то, что принес с собой глава Дома Агварес, почувствовать на уровне рефлексов. И сейчас начиналось самое интересное. Начиналась Игра. – Точность – вежливость королей, не так ли, Деладор? – Граф развернулся лицом к своему гостю. Синие глаза смотрели без враждебности, внимательно. Цепко.

Отредактировано Габриэль (17.04.17 23:41:20)

+2

7

«Уроды искренне любят всё, что так на них не похоже... и режут нежную белую кожу!»

«Метаморфоза, поглотившая меня после роковой встречи, оказалась воистину мученической! Если ранее полагал, будто распечатывание являлось итоговой стадией в моем фундаментальном преображении, то сейчас понимаю - окончательным этапом стал инфернальный коллапс собственного разума, истязающий более одного дня и одной ночи. Габриэль Эльвантас, сам того не ведая, подписал себе приговор, сделал себя пленником магических цепей и обрек на сею учесть. Своим светом и аурой, столь немеркнущей и играющий блистательным калейдоскопом при смешении с другими... в тот миг осознал себя сполна, Белиалас! Я осознал себя Зверем... нет, не так — я осознал себя Злом. В ту ночь я перечеркнул все заветы и сжег свитки...»
«Я не совсем понимаю... покажи мне это прежде, чем званный ужин раскроется в твоем сознании...»
Темная и непомерная зала Продитора обескураживала своим мрачным великолепием, огромные живописные колонны подобно исполинам бросали угольные тени на мраморный пол, освещенный лишь холодными канделябрами в виде плачущих ангелов. Князь рода Агварес медленным шагом пересекал расстояние от стены к стене, его походка не сразу могла показаться пьяной, как и бьющий тремор рук. Продитор пуст.
«Своим образом Всадника Апокалипсиса, коим меня нарекли ради шутки, распугал приближенных предыдущего главы рода, они подобно мокрицам забились в тихие и безопасные углы, боясь даже слово сказать, пусть и шептались между собой... род полнился слухами, и я знал — против меня собиралась оппозиция внутри Дома Агваресов. Но тем становилась слаще игра, я видел себя Зверем перед финальным броском. Зверем, что должен был намертво вцепиться в глотку каждого, вырвать кадык вместе с ошметками мяса и хрящей, растерзать мягкие тела и упиться болью... их ненавистью к Себе. Медленно переступая за грань собственного безумия, потерял контроль и уже сорвался в Бездну, началось недолгое, но ужасающее падение...»
Отблески свечей целовали широкий черный чертежный холст, видеть свое сумасшествие со стороны дико и упоительно одновременно. Рисовал красиво... по свойственному сумрачно и пугающе, сотни листов уже исчерчены лишь одним лицом, одной фигурой, с каждого полотна, валяющегося вокруг Деладора на холодном мраморе, взирал Габриэль Эльвантас! Левую руку с белым чертежным мелом уже порядком потряхивало, не давая выводить чистые линии кистей действующего графа и строение его голеней.
Мужчина что-то бормотал, то и дело вздрагивая, вновь и вновь прорисовывая детали. Изображал в полный рост, в профиль, и лишь какие-то определенны части тел. Собственные огромные крылья за спиной, диковинными пластинами слюды поблескивали гравировкой рун, а если прислушаться - Нет, все не то... абсорбция не выдержит напора энергетической паутины, нужно взять на несколько процентов больше... - присмотримся ближе, ведь не просто так его сиятельство Агварес занялся художественными изысканиями... а ведь вот оно! На самой поверхности! Каждая часть тела на холсте оказалась помечена руной, на свободных полях виднелись длиннющие магические витиеватые формулы! Сколько же страниц исписал помешанный князь за последние часы? Десятки? Сотни?
- Почему... почему коэффициент высвобождения не равняется нулю, где я ошибся..? - мел чуть откололся на детально прорисованной ключице графа Эльвантаса, и пара белых кусочков стремительно вошла в полет, примерившись где-то между двух пергаментов, так безобразно топтанных своим создателем, - Ну конечно, все дело в материалах... мне нужен не простой кристалл для цепей... Климбах... - он вскинул голову, невидящим и помешенным взглядом взирая на потолок из броской лепнины, и зажигая залу палящим холодным пламенем, что поглощал рисунки с формулами.
«Я окончательно трансформировался, вывелся из кокона в образе Монстра и, главное, признал себя. Я не равен им, я не равен никому в Энтеросе. Я выше! Я имею власть казнить и миловать! Я тот, кто из тысячи разнообразных и ярких цветов, коими пестрит любое общество, избирает и срезает самые роскошные и ароматные бутоны! Агваресы всегда были слабы, мой род — слаб, а сам я несовершенен... собственную суть сложно перекроить, но в ту ночь на кануне, решил что сделаю это... и первым будет Габриэль Эльвантас, он положит начало моей коллекции, и я не собираюсь следовать букве закона, избрав для себя путь убийцы, что потакает личным прихотям для удовольствия, но... вместе с тем, мне предстояло играть в социальную жизнь и избрать тысячи масок, прогнув окружающее меня общество...»
«Ты сходил с ума и упивался своим безумием, Деладор. А что до чертежей и рисунков, выходит смог вывести верную формулу?»
«Конечно, Белиалас...»

http://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.png
«Дорога мук, разбитых грёз, ведёт к чертогам тёмных звёзд...»

- Господин Агварес, - послышался боязливый голос подданной клана, облаченной в темное шелковое кимоно. Она с какими-то документами стояла у двери, ведущей в кабинет, - через час вам следует начать сборы на званный ужин к графу Эльвантасу... мне распорядиться подготовить экипаж?
Хищный и совершенно отрешенный взгляд упал на девушку, оценивая и картинно «измеряя», - нет, не стоит, я сам доберусь до столицы, милая. Можешь быть свободна... - она вздрогнула, не смея смотреть прямым взглядом и поспешно удалилась, словно тень.
Деладор понимал, бессмысленно вести агрессивную политику в отношении собственного клана, но с этим стоило работать долго и кропотливо, измеряя и оценивая окружение, отсеивая неугодных и возводя на ключевые роли нужных. Эльвантасы уже давно обросли целыми династиям приближенных, сломать их хребет сродни невыполнимому даже с той силой, коей овладел мужчина. Тут следовало что-то... куда более изысканное и расчетливое, например, как поведет себя весь их благорастворенный розарий, если «Король» собственноручно вручит ему — Деладору, ключи от «теплицы», - то, что нужно... - тронула беззвучно и осмысленно усмешка.
... Нет, цепи держали Габриэля крепко, крепче чем запечатывающая магия древних звезд в вереницах космоса. Удушали своими объятиями, а все, что творилось в его голове... это лишь проекция мыслей, может быть помешательство? Расщепление рассудка? Всякое может случиться, но Агварес излишне самоуверен в своей силе и уже готовился к очередной встречи, к одной из тысячи... только он и его любимая игрушка, ее можно ломать бесконечно долго и наблюдать, как шипы Королевской розы гораздо прочнее, чем у всех встреченных до нее и после... бессмертная суть полыхает былой силой. Он не погас за эти три сотни лет... стоит отдать Габриэлю должное. А что до Деладора, тот на каждом своем шаге сбрасывал очередную маску, припаеную намертво для общества, позволяя всем своим демонам взять верх и окунуться в водоворот наслаждения...
Стиль в одежде так и не изменился за эти три сотни лет: темные тона, изобилие острых деталей, оттенок чего-то военного; медленным шагом прошел в помещение, таким же внимательным взглядом оценивая Эльвантаса, - Солидарен с вами, граф. - практически сразу негромко отозвался, продвигаясь в середину кабинета.http://s1.uploads.ru/q1kAd.png
Он принес с собой тьму... — Первозданную, Всепоглощающую тьму, Деладор ею словно овеян, являлся ее узником и ее повелителем одновременно. А еще от мужчины пахло чем-то мускатным с нотками ладана.
- Немедленно хотел бы приступить к делу. Я осведомлен, что Рошер Агварес на совете клана высказывал свои контр-аргументы в отношении закона об экспорте оружия, но не смог убедить оппозицию наложить вето. - действительно, Деладор изучил материалы, так как в одну из разгорающихся феерических политических баталий между родами, пребывал в запечатанном состоянии, - однако... - князь подошел к столу, кидая Габриэлю толстый талмуд в кожаном переплете, - это не помешало ему склонить на свою сторону представителей Домов Сельтэрис и Фангар, наладив поставки через фиктивную фирму, обходя запрет, и осуществить торговлю в офшорных зонах свободных от графств территориях. Я уже распорядился навести чистку в улье и пресечь преступную деятельность старика Рошера, к слову, представитель рода Банкор, курирующий экономику клана и взявший на себя обязательства по исполнению закона, как вы помните, скоропалительно скончался девять месяцев назад. Тело не было найдено...
«Ты его убил?» - голос полный самодовольства, словно облизнул с ног до головы.
«Нет, я не причем,это все были игры предшественника. Глупые игры. Тот геополитический план, что Агваресы воплощали в жизнь десятками лет, являлся полным бредом, немудрено, что они не обставили Габриэля. Габриэль был птицей иного полета. Кукушки не способны тягаться в силе с орлами...»
«А орлы бессильны против железных истребителей, да, Деладор?»
- Я по собственной инициативе решил провести расследование... Арокса Банкора уничтожили с помощью расщепляющей печати люкс-класса. Возможно, вы также осведомлены граф, о моем нездоровом пристрастии к... верстке магических знаков...
Верстка пентаграмм, знаков и печатей, если переводить в реалии нашего мира, в десятки раз более сложное дело, чем сочетании высшей математики, геометрии и физики, обычно, если существа начинают заниматься подобной деятельностью, то идут в науку.
- К чему я веду... в докладе имеется кое-какая информация о деятельности аппозиционных родов... и использованных пентаграмм... я сделал расшифровку, чтобы вы могли работать с предоставленными данными, не имея углубленной подготовки...  - Деладор понимал, что сейчас прослывет не только как темная и пугающая своим образом личность, но уже как опасная фигура на политической арене.
- Габриэль, если позволите мне называть вас таким образом, - князь чуть склонил голову на бок, губы стронула слегка меланхоличная улыбка... таким образом мужчина сокрыл  под ней иное, - я хотел бы взять на себя руководство клана в данной сфере, не хочу показаться вновь излишне... напористым, однако, если откроете сто сорок первую станицу... найдете неоспоримые доказательства, свидетельствующие о том... что Сарфауэр Эльвантас предатель. А... незаменимых не бывает...
Его голос был поставлен идеально: размеренный, чуть бархатистый тенор, смысл речей, разумеется, бил нахрапом, но подан столь мягко и невесомо, что впору подумать, будто Деладор искренен, и ведь... получается, какая-то часть Габриэля так решила..? Раз он проиграл в этой битве Тиранов.

+2

8

Не всех нужно любить. Кого-то надо и расстрелять. (с)

Впечатление возникло сразу, стоило князю перетупить порог кабинета. Это мысль оформляется целых 9 секунд, а эмоция выдается сразу, по ситуации,  невзирая на желание или самоконтроль. В свои шестьсот Габриэль отследил не один собственный всплеск-отзыв на вторжение в личное пространство, но пока не мог припомнить никого, на кого бы среагировал так остро.  Что его кольнуло настолько сильно, что он выделил мальчишку Агвареса? Смесь запахов? «Общеизвестно, лавр и ладан изящно прикрывают запах безумия. Есть о чем подумать».
Еще  более странной показалась ему сама суть эмоции  в ответ  на  мальчишку, внезапно занявшего пост Главы Дома (что тоже вызывает массу вопросов, в том числе и к Совету)  и потому изрядно удивился собственной реакции на Деладора. Габриэль прислушался к себе.  «Неприятие?» - Он словно пес, потянул воздух, хищно раздув ноздри. «Неужели все так примитивно? хм… Н-н-нет, не то. Настороженность? К этому щенку? Не смешите» - Мужчина замер в прямоугольнике бьющего в спину света, будто усиленный и слегка растворенный по краям. Его оглушило понимание собственной реакции. – « Желание владеть? Вот так, с порога? Сама суть обладания, когда держишь при себе, но руками не трогаешь? Да-а-а-а, пожалуй.  Отторжение. Странный букет, но тем более он желанен и сладок. Посадить на цепь или в клетку, кормить с ладони, все время рискуя потерять руку.. Да-а-а…» - Граф смотрел на Агвареса точно таким же непроницаемым взглядом, слушал его и думал:  «Такого надо держать поближе, в идеале в собственном доме,  заставить спать, свернувшись калачиком у ног, заставить жаждать общения, чтобы он смотрел  в глаза,  вилял хвостом и тявкал от избытка чувств.  И обязательно строгий ошейник. И плеть».
Не спеша блондин, одетый по-домашнему, подошел к столу, у которого остановился его гость. С ленивым любопытством синие глаза проследили за кожаной папкой, шлепнувшейся на  тяжелую толстую полированную столешницу, спил розового дерев Акри, с полоской коры по краю,  с той стороны, где не стояло хозяйское кресло,  и вернулись к лицу Деладора, пристально и не  спеша, изучая его, каждую черточку, невольную морщинку, будто насквозь просвечивал. И чувствовал себя Габриэль Эльвантас двояко. С одной стороны ничего не изменилось: коврик, ошейник, плеть, хозяйская рука, жестокая, но справедливая -  стандартный набор вассала.  Другой. С другой было сложнее, с другой были наука и печати, и еще Власть. «А что еще может заставить тихого юношу с горящим любовью к познанию взглядом добиваться вершин? Че-сто-лю-би-е. И оно у малыша чудовищно, иначе тут стоял и докладывал мне кто-нибудь другой».
Габриель, словно ненароком, коснулся темного рукава гостя. На пальцах остался намек на меловый след, очень тонкий, еле заметный. Скорее даже не сам след, а  характерный запах, смешивающийся с запахами, витающими вокруг Деладора.
- Все это очень интересно, князь, - раздумчиво сообщил Габриэль в ответ на быстрые выкладки Агвареса  его красивой шее, на которую смотрел в настоящий момент. – Но я выслушаю Ваш доклад и соображения после, за ужином. А пока будьте моим гостем. – Интонация намекала «отказа я не потерплю».  Габриель поднял взгляд на глаза Деладора так медленно, будто наполнял вином большую драгоценную чашу. Взгляд скользнул с шеи на подбородок, со вкусом его рассмотрел, дальше – губы. «Хм.. интересно. И маленькая морщинка упрямства в уголке почти не видна. Почти. Если не присматриваться внимательно и с близкого расстояния. Но кто же будет так пристально рассматривать главу Дома? Верно. Ты слишком близко подошел, малыш». Хищный нос, упрямые изумрудные глаза. Глаза. «Если глаза, как утверждают, зеркала души, то в данном случае они занавешены портьерами» - Сделал вывод глава клана, распахнув все свои чувства, чтобы уловить неуловимое, другими словами сложить вместе и запах,  и цвет и побуждения, вызванные этим трансдентом. Только жесткая и правильная оценка позволяла впоследствии ободрать лишнее с кандидата в помощники, приручить, прикормить, опустить на общий уровень среднестатистического, желающего власти  пошляка,  и управлять им без особых хлопот.
«Но глаза.. Вокруг них  легкие тени, и рукав в мелу.. Что же ты прячешь, господин Агварес, ты прячешь, я чую.. Ты говорил про  Печати».  я бы не стал спешить с политикой  и предложениями. Времени для обсуждения  у нас с Вами будет достаточно, полагаю, Вы предупредили своих сородичей, что отбываете в мое полное распоряжение на пару дней? Нет? – Габриэль искренне и немного рассеянно улыбнулся, будто бы в замешательстве потерев пальцами подбородок. – Это все мой секретарь, простите его, он бывает несобранным. Так вот. Я никуда не отпущу Вас несколько дней,  Деладор, можете считать это моим капризом. Прошу понять правильно: Вы так молоды, так талантливы, и уже занимаете столь высокий пост. Наверняка в Вас сокрыта масса достоинств, и было бы преступлением не использовать Ваши достижения и личные качества  для процветания клана Дансенфэй, я, как глава клана, не имею права разбрасываться столь.. редкими дарованиями.  – Двое мужчин стояли друг против друга. Блондин и брюнет. Блондин был на пару сантиметров ниже и не так широк в плечах, брюнет.. Брюнет трогал чем-то иным, не красотой, хоть и был красив. «Он цепляет своей холодностью и деловитостью. Интересно. Весь как натянутая струна». – Вы, разумеется,  заинтересовали меня. Со своей стороны я хотел бы предложить Вам составить мне компанию тут, в моем доме в мои дни уединения. Тут почти никого нет, и никто нас не побеспокоит.  Я у себя  не приветствую посторонних, а в резиденции.. Ну вы же видели. Единственное, что необходимо на моей территории  для Вашего же блага, - Эльвантас протянул руку, открыл стоящую на столе шкатулку, вытащил оттуда иглу с причудливой головкой. От иглы явственно разило магией. Габриэль со вкусом приколол ее к одежде Деладора, полюбовался, склонив голову на бок. Игла как-то живенько вписалась в общий стиль гостя, будто так и нужно было. – Это маячок-распознаватель, гарантия, что на Вас  никто не примется  охотиться. – Бледные губы мужчины тронула полуулыбка.  – Кроме меня, разумеется. – Еще одна улыбка призвана была сообщить гостю, что данное выражение – фигура речи, призванная выразить неподдельный  интерес хозяина. – А пока, может быть, Вы захотите отдохнуть и переодеться к ужину? – Крепкие пальцы твердо взялись за кисть Деладора и подняли его руку вверх и немного на отлет. – Вы работали перед визитом ко мне, - взгляд указал на крошки мела на рукаве. – И мне очень интересно, над чем именно. Надеюсь, Вы не заставите меня мучиться неизвестностью, но это тоже несколько позже. А теперь отдохните, если угодно.  Захотите сменить одежду, Дарон будет к Ваш услугам. – Эльвантас отпустил руку Агвареса и шагнул назад, освобождая от себя его личное пространство. Все, что хотел, он сделал, теперь нужно было дождаться результатов. Ну и интересно, каким образом Деладор отреагирует на его инсинуации. – И да. Конечно, Вы можете называть меня просто по имени. Здесь. У меня.

*  *  *

«…неужели ты ждешь
воплощенье беды, духа сумрачной стали?»

«Ты должен был увидеть! Ты, проживший на триста лет дольше,  упустил мальчишку только потому, что он темноволос! Ты жалок, Габриэль». «Да. Жалок.  Но он об этом не узнает».
«Ты можешь убить себя, если захочешь, но ты ждешь столько лет.. Ты еще на что-то надеешься?»
«Да. Шанс есть всегда, только смерть конечна»
. «И чего ты хочешь?»
«Его жизнь»

Во тьме зажигались и медленно гасли мертвые блуждающие огни.

Отредактировано Габриэль (19.04.17 09:06:06)

+2

9

Я бьюсь больною птицей-феникс в поиске огня
Ломаю голод, что ломает меня…

Гул кипящей крови, несущейся на атомарной скорости, напрочь вышибал дух, проявляясь лишь пульсацией вен от Его присутствия столь близко. Каково это терять твердый пол под ногами, потопляясь в звуки, ощущения и балансируя на грани собственной безумной реальности и внешнего мира?
Деладор сам не заметил, как превратил игру политических Тиранов в нечто выходящее за грани здравого рассудка. Взирал на Габриэля выдержанно, не перебивая, к слову, даже не дыша, со стороны казалось - князя одолел столбняк, но картинное гравированное сотней рельефных образов монолитное спокойствие и отстраненность спасали ситуацию, оказывая медвежью услугу.
Словно под действием диметилтриптамина… всколыхнулся рассудок! Контролировать собственное помешательство будущий граф еще не научился, и находясь сейчас столь близко к источнику и первопричине безумия, утопал, захлебывался в нем не находя желания выплыть. Воронка потопляла, пуская по вене наркотический яд, отравляя сердце и заставляя преодолеть последний рубикон. Неестественная эйфория, разбавленная черным мазутом и выплеснутая в создание.
Интонация Эльвантаса сродни дружелюбной. Каждое произнесенное слово звенело в ушах оглушающе, казалось, сияние глаз ослепляло, но Деладор не мигал, не сводил цепкого орлиного взора с цели, наслаждаясь столь неожиданными ощущениями уже переходящими простую эмоциональную грань и отдаваясь покалыванием в лопатках и неестественным жаром где-то в легких.
«Не люблю, когда ты молчишь, Деладор… что почувствовал, оставшись с целью один на один?»
«Я прекрасно это помню, Белиалас. Одно из моих самых ярких воспоминаний. Возможно, сея нездоровая одержимость в итоге и сыграла положительную роль, но я понимаю, шансы были примерно равны. Я мог пасть от собственного безумия, что творилось в создании и  Габриэлю Эльвантасу даже не пришлось бы напрягаться... почему? Ответ прост как Божий день: я не сразу научился контролировать Зверя в себе, сейчас он еще терзал меня с слой Адских церберов, сжигал в собственном дурмане. Представь, что в голове взорвали сингулярную бомбу, а после совершили отпевание хором тысячи серафимов…»
«Не совсем понимаю, что тебя так проняло? Ненависть? Желание? Отвращение?»
«Смотри…» - водоворот ощущений вернул на короткий миг графа Агвареса назад в злополучную комнату, отрывками и кадрами, вспышками и энергетическими замыканиями.
Он его изучал… граф Эльвантас изучал молодого Агвареса, и это чувствовалось кожей, даже сильнее чем самый хлесткий и сильный удар наотмашь, сильнее, чем ожоги  раскаленных звезд. Его взгляд… пробирал до костей, вскрывая мясо, потроша вены.
«В свое полное распоряжение тебя?» - прервал созерцание ушедших в веках эмоций саркастический смешок Белиаласа, - «знал ли поверженный граф, что захотел получить в распоряжение оружие массового поражения?»
От высказанного требования, перечить которому было глупо, мужчина вдруг захотел рассмеяться по необъяснимой для себя причине, а ведь он ждал этого предложения. Все шло по плану, но помешательство сбивало карты, путало гены, переплетая нити вселенского веретена, норовя ими придушить темного князя.
- Разумеется, граф Эльвантас, я предполагал такое развитие событий в связи со сложностью политической обстановки и отношений между родами. Мне не составит труда разместиться в вашем поместье и осуществлять первые шаги сотрудничества. – в самую пору помолиться, дабы удушающий, уничтожающий все на своем пути приступ необъяснимой внутренней детонации окончился, а ведь со стороны «нынешний» Деладор мог ответить – сказано идеально, голос не дрогнул ни на секунду. Ни на йоту не изменился взгляд. Все стало лишь хуже…
«По твоим ощущением, что не видны со стороны, мне кажется, сейчас прямо перед ним лишишься всякого рассудка, устроив ментальную лоботомию личного производства и отправишься к праотцам!» - а ведь энергия психоза… и истерии просто не могла найти выхода, и отыскала его лишь когда сухие, твердые и прохладные пальцы коснулись кожи. Может с тех самых пор граф Агварес всегда носит перчатки? Да, так оно и было. Внешне инсект остался беспристрастным, лишь кивнул, позволяя без проблем держать свою руку и выжидающе взирать на Габриэля.
«Чуть было действительно не провалился во тьму, но нечто выдернуло меня. Осознавал… прекрасно осознавал природу происходящего, но ни разум, ни энергетическая паутина, ни тело еще не научились владеть Этим, не научились остужать… я освоил технику самоконтроля быстро, ведь в итоге пришлось вести за собой клан, а стоящий во главе психопат явно не отвечал качествам рационального правителя…»

http://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.png
Рука под ноги бросит кости,
Приступ злости нервы перемкнёт...

Касание отозвалось резким выбросом адреналина, князь едва ли сдержал себя, чтобы не…
«Главная проблема всех испытанных эмоций была в том, что я, Белиалас, не мог определить, чего именно жажду. Словно потрясение, куражащиеся порывы, но все они сформировались в какой-то определенный зов в последний миг. Образ Габриэля, на которого и были направлены, расползался, рассыпался на осколки… в его собственном свете, мне показалось, что вот-вот сорвусь… а от невозможности осознать, что я должен сделать, становилось дурно…»
«Хм… я проанализировал твои эмоции и желания в этих воспоминаниях, хочешь дам подробное толкование?»
Граф замешкался с ответом, но услышать его не боялся, в 3002 году сполна понимал себя прошлого.
«Представь его… ммм… допустим, духом, сотканным из энергии, что ты тогда так желал. Сейчас ты пьешь ее по крупицам, приходя каждый квартал и наслаждаешься драгоценными каплями, а тогда еще не умел. Верно? Ты желал получить эту энергию скопом. Ты хотел сам статью энергией, заставить Габриэя принять истинный облик и… как бы тебе сказать верно… слиться с ним в одно целое, сделав своим. Присвоив себе этот свет. Мы ведь о его искре ведем речь. Именно поэтому ты тогда не мог осуществить желание. Хотелось то, чего не в состоянии объяснить…»
«Именно, Белиалас. Ты зришь в корень…»
- Да, я не против передохнуть с дороги и сменить облачение. – взгляд упал на блеск тонкой изящной иголки, что предстояло носить с собой, может она его отрезвила? А возможно осознание, что подобные жуткие припадки грозили поставить крест на всем. Эльвантас родился, чтобы отдать Деладору свою природу… на миг воспылало странное воспоминание, когда на одном из советов Дома Агварес, те придумывали очередной план по захвату власти. Кажется, они хотели сыграть на излишней любвеобильности графа, Деладор был еще совсем ребенком… с сине-серыми глазами и не понимал, а ведь вскоре придется выбирать определенную линию поведения.
«Какую ты выбрал?»
«Я знал себе цену и был осведомлен о том, что смогу сыграть, а что нет. Оказался обязан стать ближе любой ценой, чтобы получить информацию для печати, разработки которой вел… но не той ценой, на что привыкли уповать враги Габриэля. Это отвратно самой моей природе и от осознания доказал собственное превосходство. Свою суть Монстра, а не падали, к коей причислял Рошера. Очередное доказательство Всемогущества и Чудовищности, и скоро я срезал бутоны…»
Он выдержал игру до самого конца, получив первый опыт по взаимодействию с такими, как Габриэль. Со своими будущими жертвами. С элементами собственной коллекции.
Воспоминание сменилось воспоминанием…
Вот облачился в новое, более свободное и не столь готическое одеяние, серо-зеленые цвета, восточный стиль. У себя в покоях: большая кровать, купальня, шкафы, стол, где можно разместиться… ах да, граф желал увидеть его работы мелом. Он их покажет, несомненно. Взяв с собой скрученный пергамент, направился к званому ужину.
- Теперь, надеюсь, мы можем говорить о деле, Габриэль, - дружелюбно, насколько был способен (а способен он был лишь малость, получилось немного глухо), молвил мужчина, проследовав в роскошную столовую, - Вы были правы, когда предположили о работе. Я занимался созданием нескольких сложных печатей защитного толка. Несомненно, вновь покажусь излишне напористым, но уверен, было бы неплохо, в конечном счете, испробовать их на вас. Я не против передать чертежи, когда те будут готовы, верстальщикам рода Эльвантас, дабы они могли изучить и переработать их, да и вы будете спокойны. Прекрасно понимаю, что еще не имею достаточного доверия.
Деладор на миг замолк, усаживаясь поудобнее, кладя на соседний стул черный свиток, и рассматривая стоящие на столе блюда, - знаете, я вдруг захотел отвлечься... – дьявольский огонек в глазах вспыхнул неожиданно, совершенно опьяняюще и вызывающе, пронзительный взгляд лег на переносицу Габриэля, - наверное, вначале стоит лучше узнать друг друга, раз нам, как я надеюсь, предстоит работать вместе. Конечно, прочитать сухие факты из библиографии – одно, о вас, кстати, целые мануалы начертаны. Но… всегда отводил особое место личной беседе. Я был бы не против узнать… да что угодно, что вы можете мне поведать о своем детстве, эволюции, вкусах и предпочтениях… - едва сдержал улыбку, понимая, что говорит нечто противоречащее себе, но этого требовала цель, требовала буквально за грудки. И вызывало интерес.

+2

10

Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи
Вверх, до самых высот! (Кабаяси Исса)

     Габриэль проследил, как его гость покидает кабинет. Он так и стоял около стола в лучах света, и все еще оценивал свои предварительные выводы о новом главе рода Агварес.
Дверь закрылась. Эльвантас скрестил руки на груди и приблизился к столу, на котором черной уродливой жабой лежала кожаная папка, такая же нелепая на полированной желто-розовой древесине, как и ее хозяин в своем черном полувоенном одеянии в светлом, полном воздуха и легкости кабинете Габриэля. Он стоял, смотрел на нее и понимал: Деладор принес бомбу, если это правда, конечно.
- Надеюсь, малыш, ты понимаешь, что в случае  неподтвержения данной тобой информации ты будешь казнен в соответствии с соответствующим Законом. – Рука протянулась, перевернула  корочку, обнажая аккуратно подшитые бумаги, испещренные крупным  четким почерком  с ярким наклоном в левую сторону. – Очень интересно. – Правитель наклонился над столом, разглядывая записи Деладора,  выхватывая отдельные, с сильным нажимом, видимо в волнении написанные  слова, а некоторые листы бегло прочитывая   по диагонали. Ему нужно было составить представление о писавшем, а что характеризует хозяина лучше, чем собственный почерк?  Слова образовывали плотные пятна, на удивление красивые. И вдавленные в листы. «Очередной властолюбец..» Впрочем, граф мог понять стремящихся к власти вассалов. Отдать все, чтобы получить взамен ВСЕ – достойная цель, только нужно внимательно следить, с кем ты ввязался в бой.  Габриэль смотрел на буквы, пытаясь оценить степень угрозы, но все равно мальчишка не казался ему сколько-нибудь серьезным соперником, е вязалась его прелестная мордашка с харями приближенных. «Я становлюсь придирчив и предвзят. Впрочем, не удивительно».. Молодым, талантливым и наглым – несомненно, но все-таки не потенциальным кандидатом на вершину власти. Впрочем, если бы Эльвантас захотел вырастить себе достойную, так сказать, смену, он бы выбрал кого-нибудь на подобии Деладора Агвареса, почему бы и нет? « Нахальство юнца превосходит все остальные достоинства  на порядок, а это, все-таки, претензия на успех. Только  сначала я бы его усыновил». Смешок взлетел к потолку, граф отложил папку и тоже вышел из комнаты, будто наполнившейся злой тьмой, расползавшейся от злополучной папки.
В поместье Габриэль по-настоящему дорожил всего одним помещением во всем доме: одна комната, выдержанная в сумеречных серо-лиловых онах, кресло посередине и картина на стене. Одна картина, занимающая практически всю стену, виртуозно исполненная, дышащая. Море Вардер словно заливало своими свинцовыми водами помещение,  тучи укрывали небо, делая колорит даже в каком-то смысле тропическим, с туманным оранжевым свечением маслянистой воды. Движение природных сил, ветра и воды, буйство красок при всей ограниченной палитре.. Художник, написавший этот шедевр, был гением, и Габриель, раз  за разом приходя сюда, всей кожей ощущал бешеную энергию, накатывающую на него с холста.  Ее хотелось впитывать,  упиваться ею, смотреть, молчать, постигая сокровенное знание, разлитое в сочетании красок и порыве души мастера.  Вот и сейчас, когда ему потребовалось осмыслить, оценить  и взвесить, он пришел сюда, зажег нижний свет, дающий картине немного иное прочтение, и присел в кресло, привычно погружаясь в воображаемый шум волн о плоские камни и далекий, еле слышный гул кристалла. Закрыл глаза. Ощутил пронзительно свежий и горячий порыв воздуха, будто веры Климбаха через холст рванулись в небольшое помещение, норовя вернуть трансдента в прошлое, в эти радиоактивные первобытные, почти не населенные воды.
«все можно поправить». – Ногти постучали по простой полированной деревянной ручке. Кресло, даже, скорее, маленький диванчик на двоих был вырезан из комля редкого дерева, Габриэль забыл, как оно называется. – «Если грамотно направить энергию  Деладора в нужное русло, контролировать его, действовать осторожно и  не торопясь, методично.. Это один из вариантов. По моим наблюдениям, мальчишка пытается обогнать собственную тень, он торопится, только куда? И странно, что именно он. Насколько я помню, Рошер вовсе не собирался хлопать крышкой». 
Сколько прошло времени? Сколько он сидел в этом кресле пред картиной из прошлого? Разве это имеет значение?
- Имеет, если в доме гости.
- Дарон, я уже говорю вслух? – Губы искривились в улыбке. В очень не хорошей улыбке, но слуга не дрогнул, давно привык к капризам своего хозяина.
- Не, милорд. Вы ничего не говорили, это я пришел напомнить Вам о необходимых э.. процедурах перед ужином.
- Да, хорошо. – Габриэль поднялся с явной неохотой. – Что гость?
- Гость прошел в отведенные ему апартаменты, на улицу не выходил, ведет себя тихо. Я не взял на себя смелость посмотреть на его занятия, с Вашего позволения. - Глава клана качнул головой. Он видел перед собой изумрудные глаза и слышал испуганный шепот леди Наэль: «У него глаза убийцы, я вижу в них свою смерть». Тогда Габриэль нежно высмеял женщину, но теперь, имея возможность оценивать восприятие, он засомневался, снова вспоминая чувства, эмоции и мысли, пролетевшие  момент контакта. Легкое, мгновенно оставившее Деладора напряжение, будто он горел где-то внутри, но наружу не выбивалось даже отсвета,  и его удалось заставь врасплох исключительно случайно.
- Все готово? – Глупый вопрос, конечно готово.
- Разумеется, милорд.
- Тогда приготовь мне белое с черным одеяние. Черного должно быть больше.
- Слушаю.
- И красный Климбахский мед не забудь.
Дворецкий поклонился и смылся с глаз, а Эльвантас неохотно покинув комнату-галерею, направился к себе.

Где-то там, где кончается
Где кончается вся земля. На краю мы качаемся
Ты и я, ты и я.


Мальчик говорил,  а Габриэль снова  слушал, но по-другому. Теперь он улавливал нечто, проскальзывающее между слов, что-то затаенное, спрятанное, очень личное. Но оно все равно прорывалось во вне.  Эльвантас снисходительно улыбался, иногда кивал, демонстрировал дружелюбие и внимательность. Не проявлял только внимания, с которым вычислял потайные  интонации и повелительные наклонения в речи гостя. «Если бы в гостях был я, то на минуту поверил бы, что хозяин клана Деладор. Занятно.  Мг..»
- Печати, говорите? – Эльвантас подхватил тему там, где остановился его собеседник. – Мне кажется, тренироваться на главе клана несколько.. эксцентрично, дорогой Деладор – В полумраке помещения блеснула улыбка, впрочем, она тут же исчезла за поднятым бокалом. – Возможно, имеет смысл прогнать их   на моделях, просчитать математически и посмотреть в энергетических диапазонах. Для начала. – Он пару минут подумал, и добавил. -  Лучше вы опишите мне принцип действия, или, еще интересней, продемонстрируйте  объемную модель.. Думаю, с Вашими умениями это не будет слишком сложно. – "Заодно глянем потенциал".  Голос не выдал легкого замешательства. Напор и нахальство Деладора  поражали и в очередной раз Габриэль подумал о том, что теперь стоит быть внимательней к роду Агварес, и очень хорошо, что леди Наэль как раз из их среды, не нужно будет заводить «новые» глаза и уши. А вот следующая фраза заставила Габриэля откинуться на спинку кресла и легко непринужденно рассмеяться. Искренний смех разлился в столовой зале, подобный теплому свету, хоть внутренне Эльвантас и напрягся. Будто ледяные пальцы легли между лопаток. –- Удивительное дело, Деладор, Вы умудряетесь меня веселить прямо на ровном месте. -  В голосе проскользнула добродушная укоризна, словно в сотый раз граф объяснял непослушному малышу, что он слишком тороплив и торопливость может иногда стоить очень дорого. – Я же предлагал с самого начала отложить дела, навести мосты э.. доверительных отношений. Мне кажется, у нас будет время поговорить. Думаю, Вы владеете информацией из своего доклада на зубок, а потому можно будет не занимать руки бумагами, сидя в кабинете, «тем более что общее положение дел мне известно», а, скажем, прогуляться.
Дворецкий снова налил им обоим вина. Габриэль пригубил,  снова светски улыбнулся, расслабленно положил руку с полупустым бокалом на подлокотник, откинул голову на спинку, открывая шею. «Смотри, я доверяю тебе» - говорила его поза. «И ты доверься мне». «Любопытно.  Очень любопытно».
- Не сомневаюсь, информация у нас течет рекой, Деладор, - последовало нейтральное замечание. – Стоит лишь озаботиться, поставить себе цель и.. – Последовал новый тягучий глоток. -  И Вас с головой завалит разной чушью за Ваши собственные деньги, так что.. «Нет, ну ты серьезно думаешь, что я буду перед тобой выворачиваться на изнанку? Ах ты, наглый щенок..» - Вы выбрали единственно верный способ. Спросить лично. – Еще одна светская улыбка запита глотком драгоценного вина, внезапно потерявшего вкус от точечного удара куда-то чуть ниже основания черепа. «Опасность». – Но Вы должны понимать, информация ценная и обменивается на равноценную. Деладор.
Габриэль поставил бокал на стол. Полупустой бокал. Его глаза были прикованы к фигуре напротив.

Отредактировано Габриэль (20.04.17 22:36:04)

+2

11

Зло имеет место быть...
Если бы не ты, Отец - не получил клеймо я князя тьмы.
Создал свой Cигил, создал свой мир, веру.

«Мы подобно оголенным первозданным инстинктам, столь же древним, как Божественная природа, изучали друг друга. Он — принюхивался, а я же, околдовывая собственное Его, впитывал не то его эмоции, не то энергию, впрочем, сие понятия идут рука в об руку, если не едины вовсе...»
Граф Агварес, твердо и уверенно шагал по мраморному полу, где отзеркаленными бликами холодных источников света очерчивались густые мертвые тени колонн, скульптур и древних идолов, столь пламенно приветствовавшие хозяина и с каждым новым шагом, погружающим в извращенное удовольствие от личного «психопадения».
Деладор слегка приостановился, вспоминая, как поселившийся внутри его души Монстр тоже принялся изучать жертву, это вызвало легкую усмешку на губах. Он не мог, определенно не был способен исследовать Габриэля прямо в кабинете, не тот типаж и не те карты, сейчас князь медленно двигался по завораживающим своим уместным лоском коридорам, совершенно не вычурным, но вместе с тем в духе аристократичного винира. Нотки барокко, немножко романской классики, холодный ренессанс и нечто... совершенно внезапное...
Покидая кабинет в первый раз, князь сановито коснулся пальцами стены, скользнув дальше и неуловимо царапнул ногтем дверной косяк, контакт глаз уже был разорван и вряд ли сей жест расценивался угрозой или чем-то выходящим за рамки.
«Я принялся вбирать его энергию осторожно, будто она обладала разумом... еще одна первопричина тому, что я обязан был получить приглашение в его обитель и теперь, подобно перманентной шаровой молнии исследовал на молекулярном и атомном уровне...»
Энергия Габриэля везде: на стенах, в воздухе, в бликах света от распахнутых штор, в каждом углу и в каждом очертании - высвободить свою собственную ауру для приятной и немножко дикой в своем естестве, попытке познать!
«Казалось, во все органы чувств атомарной эксплозией ударила энергия, аура, эмоции и даже запах Габриэля, лишь на пол секунды из-за неожиданности, мне показалось, что достиг цели — я получил его природу и каково было разочарования, что чувство не более чем блеф моего внутреннего Монстра, словно он смеялся... показывал мне, мол: смотри, твоя цель она сочна и желанна, так давай же... давай... Он не то умолял, не то отдавал приказы...»
«И-и-и-и, не томи, Деладор? Каков он оказался на вкус? Граф Эльвантас...» - бархатистые мурлыкающие нотки заставили немного напрячься, так как инсект прекрасно помнил то странноватое ощущение.
«Габриэль был и остается дуалистической частицей, что удивило меня более всего, хотя и понял я это не сразу. Словно амфотерный... Общение со мной... точнее его аура в кабинете... ненавязчиво терпкая, с легким оттенком жженого сахара, совсем невесомо, а еще располагающий хмельной табак и дубовый серый мох...»
«Двойственность? Не вижу... обоснуй по быстроляну...» - немного маргинальная фраза Альтер-эго вызвала легкую брезгливую усмешку у хозяина.
«И где ты такого набрался, Белиалас... ладно, смотри...» - тем временем князь медленно продолжал свое путешествие по обители графа Эльвантаса, впитывая и упиваясь витавшим по всюду ореолом, до тех пор покуда не очутился в странноватой комнате, она выбивалась из общей массы своей смягченной строгостью, разбавленной сокрытой хаотичностью.
«На картине изображен Климбах, если мне не изменяла память, одного из гениальных художников фантазмов, я бы мог сказать, что полотно в раме будто сковало меня своей силой, накинуло титановые радиоактивные цепи на шею, от этого мне сейчас смешно... хотя, наличие подобного в коллекции Габриэля сделало его природу еще более желанной уже не только на подкорке чувств, но и даже в свете разума! Он тоже безумен? — тогда я подумал, улавливая, холодную и отрешенную ауру Эльвантаса, арктической колкой свежестью одурманивающую меня, разделяя его сущность и начало. Признаться, Белиалас, я не знал как именно следует на это реагировать. Но понял... даже не так, с восторгом осознал, игра будет куда более сложной и сладостной, чем я рассчитывал, требовалось выбить его природу, обнажить и раскрыть...»

http://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.png
Милый, имя тебе легион. Ты одержим...
«Он оказывал на меня странное впечатление, в настоящее время, с высоты своего опыта, я могу сделать даже препарацию его сущности... и своих тогдашних ощущений. Сибарит, эстет и слабак — именно сей обманчивый образ складывался в головах Агваресаов и оппозиционных родов до меня, это понять не трудно. Его сластолюбие к красивым телам, ухоженность на грани нарцисса, расслабленность, тепло и излучающий не агрессивный свет. За этой безупречной маской не каждый мог разглядеть расчетливого манипулятора с медовым взором, и я уверен был тогда, а сейчас знаю точно... Габриэль сам перекроил каждое мое слово, фразу и жест. Он не видел во мне, судя по всему, угрозу и это заставляло подыгрывать. Вот лишь я все еще находился под впечатлением его второй сущности. Этот завораживающий сюрреалистический холод, заставляющий проникать глубже и уже не бояться, как над головой смыкаются чернильные волны...»
Князь чуть откинулся на спинку стула, придвигая к себе бокал с вином и отчего-то не сводя внимательного взора с мужчины напротив, сделал один короткий глоток, - «он, видимо, всегда немного дурманил своих собеседников, но я находился под еще большим дурманом Зверя внутри, собственного безумия и оно во сто крат сильнее Габриэля...» - приятный мускусный аромат, изысканный вкус... легкое покачивающее движение бокала в левой руке, что держали белые пальцы, заставили темно-карминовую жидкость войти в движение и целовать своим горячим светом отблески изумрудной светящейся изнутри радужки, - «он улыбался, даже обвинив меня... и это притворствовало гениальности. Вместе с тем видел: Габриэль заинтересован мной, я не способен тогда еще был определить как именно заинтересован, с каким оттенком, может, адская смесь. Впрочем, даже укоризна в его голосе не заставляла потенциальных собеседников напрячься, они бы и не заметили ее вовсе, легко поддаваясь этой расслабляющей и окутывающей мягким светом ауры манипуляции, покорно подставляли шеи...» - на губах Деладора скользнула улыбка с холста Леонардо да Винчи, взор остался таким же непроницаемым, скрывая творящийся внутри бардак... не побоюсь этого слова, энергетическую пандемию, - «... подставляли и радовались собственному поводку и барской плети... как не странно, осознанное распыляло меня, я хотел поиграть в игру, что затеял Габриэль и показать его место...»
- Я выразился не совсем ясно? - чуть с легкой сталью тронул бархатистый тенор, - исправлюсь: защитные печати, пока находятся в стадии чертежей, - едва заметный кивок в сторону свернутых пергаментов, - и я не против передать их верстальщикам рода Эльвантас, тем, кому вы доверяете. Они без труда могли бы доработать или переработать на наше общее благо данные научные труды и сами провести испытания... на вас... полагаю, подобное в клане осуществляют?
По идеи, такое практиковалось, авторские печати высоко ценились в обществе и на некоторые можно было оформить патент, выходит... Деладор предлагал бесплатно свою интеллектуальностью собственность. Во благо клана? Со стороны логично.
- Но... раз мой процент доверия ваше, чем я полагал, и вы не против один на один начать доработку с помощью моделей, - тут брюнет едва ли сдержал лукавые и несколько игривые нотки, ведь Эльвантас, получается, сам «подписался» и теперь давать ход назад могло обесчестить или унизить его сиятельство графа, разве нет?  - вот лишь, для создания макета, что вы предложили, мне следовало бы снять с вас кое-какие базовые показатели: атомарную энергетическую массу, ветвистость энергетической паутины и коэффициент Шарденгера... хотя, уверен, это слишком, но раз вы... ладно, не будем об этом, я слегка одержим работой. - как бы между словом пожал плечами, делая еще глоток. Все показатели, что перечислил Деладор, и правда являлись базовыми, они бы не дали никакой особой информации, способной навредить графу, если конечно Деладор и Габриэль не равны по силе... ведь если равны, он мог узнать что-то еще, коль повезет, - «Но разве может глава Дома быть равным главе клана, да?» - усмешка Белиаласа тронула слух немного саркастично.
- Иногда я, как и ваш секретарь, бываю излишне несобранным, уж не серчайте, а что до равноценности... было бы изначально не верно избирать однобокую позицию, я расскажу без утайки все, что Вы, Габриэль, пожелаете узнать. - также занавешено, Деладор играл идеально, и каково будет, интересно, удивление старшего дансенфэя, когда тот увидит его истинную суть? Шок? Ужас? Или..? Неспешно положил себе в тарелку несколько шматов ароматного печеного мяса, и, наконец, перестав буравить визави взглядом, принялся за ужин, словно обдумывая слова. Сей жест был сродни обнаженной шее - «Я ем с твоего стола, я доверяю тебе».
Кадр сменяется кадром, вот они завершили трапезу...
- Вы лучше знаете поместье граф, не хотелось бы блуждать здесь неприкаянным духом, так что рассчитываю на вас... Куда желаете пойти прогуляться и... вы молвили об обмене. Можно использовать давно придуманное: очередность вопросов и ответов. Желаете начать первым или предоставите возможность мне? - он мягко вытер салфеткой губы и пальцы, поднимаясь, откидывая несколько длинных прядей, упавших на лоб и застеливших собой взор. Габриэля Эльвантаса нужно было видеть почти каждый миг...

+2

12

«…Будь свободна душа, но меня не лишай легких крыльев..»

Тишина никогда не бывает совершенной. Всегда что-то происходит, где-то что-то течет или движется, издает звуки или в помещение откуда-нибудь просачивается ветер, гоняет пыль и принесенные с собой песчинки, разбавляя мертвую атмосферу искрами жизни, обрывками энергетической паутины, неизвестно как попавшей в воздух. Правда, все зависит от владельца потаенного места. Некоторые ухитряются изолироваться от внешнего мира от слова «совсем».  Пустота, тишина. Аура неизбывной боли и затаившегося по углам ужаса, запах крови, въевшейся в стены, пустоты, напоенной тайным страхом ожидания новой встречи, безнадежным желанием исчезнуть, сбросить оковы. Самый простой способ уйти – умереть. Но это трусость, да и не даст мучитель умереть, он слишком привязан, чтобы потерять,  и слишком искусен, чтобы сделать роковую ошибку. А потому остается только  выжить, выжить любой ценой и отомстить страшно и сразу за все. А может и не сразу, может стоит не торопиться, растягивая удовольствие, и отрезать от бывшего палача мелкие кусочки, с наслаждением окуная руки в его кровь и  потихоньку и самому делаться палачом.
Никого. Пусто.
Светятся магические шары, стонет во сне беловолосый мужчина, снова и снова переживая опустошение и боль утрат, потому что его мучителю не хочется попусту терять время, каждая прожитая минута должна приносить боль или сладость. Пусть. Мучитель еще молод, и не смотрит далеко вперед, и уж конечно не задумывается над простыми вещами, ибо одержим гордыней и властью. Отличный букет, прекрасное начало конца. Опыт учит, что все  когда-нибудь заканчивается взошедший на престол неизбежно падает вниз, причины могут быть разными, но какая разница, если результат один?

Безнадежная тоска, разлитая в воздухе круглой залы, исчезала лишь когда ее единственный обитатель просыпался. Все остальное время подсвеченный магическими шарами воздух слега подрагивает от чувств спящего. Воздух дрожит в паутине холодных энергетических нитей,  даже потрескивает, словно от пронзительной стужи, от которой даже металл становится крохким, как печенье. В помещении тепло, только от спящего незримо распространяется холод его истинной ауры, морозной, отстраненной, резкой, как летящий над стылыми равнинами ветер. Только даже эта последняя защита скорее привлекает мучителя.
Когда-нибудь все это закончится. Возможно смертью одного из.. кого? Кто они друг для друга? Что объединяет бесправного и бессильного пленника с его палачом, полной его противоположностью? Любовь? Не-е-е-т. Ненависть. Всепоглощающая, яркая как вспышка сверхновой, неумолимая, как гравитация. Ненависть. До любви? Все может быть, но боги смеются над  наивными предположениями, молчат идолы, улыбаются статуи.. ,

Даже сквозь сон Габриэлю казалось, будто он слышит шаги Деладора. Он снова дернулся во сне, гордое,  не покоренное существо.
Наваждение?
http://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png

«Сегодня будет маскарад. О,  как я рад»

«Интереснее всего стоять в стороне и наблюдать, как наглеет твой визави. Если существо сразу не получает отпора, если ты его не ставишь на место моментально, это событие происходит очень быстро, буквально на глазах. В силу каких-то причин господа  воспринимают вежливость как слабость и пытаются безнаказанно попользоваться, в идеале вытереть ноги и опустив ниже плинтуса». – С губ главы клана не сходила улыбка. Он классифицировал свое новое приобретение, разворачивал его под разными углами, вертел в руках, примеривался. Тем более, он сейчас точно никуда не собирался. В сумерках в его парке скучно, другое дело ночь. Он слушал и думал, что особенное удовольствие ему доставляет мысль о его торопливом госте, который тоже пока никуда не собирается, но пока об этом не подозревает. А в перспективе гость должен усвоить нехитрую истину: хозяин – господин в своем доме и его, гостя, дело, оставаться в  рамках  вежливости, принятых в данном доме. «Ах, молодость. Торопливость. Я с удовольствием понаблюдаю, как Деладор грабанется. При таких скоростях это неминуемый исход».
Габриэль слушал, замерев на своем кресле без каких-либо признаков движения, замерев в неподвижности, будто экономил энергию пред броском. В каком-то смысле так оно и было, трансдент выбирал время. Не стоило торопиться,  и медлить тоже не стоило, все движения должны быть исполнены вовремя – основной принцип успешного ведения боя и гармонии танца.  Если нужно убить – убей, если начнешь рефлексировать – ты мертв. Все просто. Глава клана не допускал мысли, что   Деладор с какой-то радости примется рефлексировать, но хотел удостовериться в его упорстве, что автоматически создавало вполне понятную и взаимоинтересную атмосферу двойной интриги. «Кажется, что проще? Новый глава рода пришел дежурно прогнуться пред главой клана. Обычно и скучно? Вероятно.  НО!. Деладор молод, он составляет Печати, он даже предлагает их Эльвантасу, справедливо полагая их ценностями, вполне соответствующими чети правящего  рода. Но возникает ряд опросов, подкрепленных поведением мальчишки, и хвала Великому Хаосу, что он еще не вполне владеет своим лицом».
А пока что Габриэлю было  откровенно лень шевелиться.. Более того,  он доподлинно знал -  гость тоже  никуда не собирался, только он еще об этом не догадывался, а потому говорил всякий вздор. «Должно быть, парень кажется себе очень скрытным, на самом деле он забавный. Опыт – вот пробный камень наших душ,  не магические способности, наличие клана или исполнители воли, нет. Ум, хитрость и расчет – вот основа успеха. А еще игра. Но игра – это так, чтобы не терять вкуса к интриге".  Мужчина сделал едва заметный жест рукой,  и дворецкий внес инкрустированную доску и расставленные на ней фигуры. Убрал со стола, оставив вино, фрукты, принес кофе и коньяк, принес редкий лиловый сыр, зажег свечи и тихонько испарился до следующего распоряжения. Вот теперь Габриэль ожил. Он степенно встал с кресла, не спеша обошел стол, слегка касаясь пальцами отлично полированного черного дерева, (скатерти в этом доме не признавались), полюбовался отражением света горящих свечей на гладком дереве, подошел к окну, пройдя рядом с Агваресом, даже задев его руку своей и, естественно, не извинившись.
«Другое важней: другие  аспекты, они для каждого мыслящего существа свои, но в случае меня..  Искусство – чтобы в голову приходили правильные мысли, одиночество – чтобы планы вызревали целиком, а не фрагментарно.  Отстраненность – необходимейшая вещь, как и подозрительность, ибо доверие слишком ценный и редкий товар, и им бессовестно пользуется первый же, кто ощутит подобную слабость».
Помолчав ровно столько, чтобы до мальчишки дошло,  как он забегает вперед, Эльвантас  вздохнул,  скрестил руки на груди, из длинных рукавов выглядывали только его пальцы.
- Не стоит принимать все, что я сказал, буквально, как руководство к действию, господин Агварес. – В голосе явственно проскочил намек на насмешку. – Вы сильно торопитесь и вы напряжены. Я могу понять и то и другое, но почему бы Вам не расслабиться и не остановиться ненадолго? Не стоит все время находиться в напряжении, так и рассудок не долго потерять. – Он отечески улыбнулся, глядя на гостя через плечо. - Ведь с ума сходят не заметно, для того и необходимо разум держать в чистоте, не так ли учит нас трактат знаменитого Линкора?  Впрочем, - хозяин все-таки развернулся к гостю, полагая предварительный урок вежливости законченным, - я хочу вместо прогулки сейчас предложить Вам партию в шахматы, дорогой Деладор. Присаживайтесь. Заодно, - Габриэль вернулся в свое кресло, изящно перехватил свободный рукав, - обсудим некоторые  нюансы со страницы сто сорок один. – Нейтрально-доброжелательный тон, настоящее спокойствие, а не прикрытая спокойствием нервозность пополам с нетерпением. – Я хотел сказать, - пояснил свои действия Эльвантас, - сейчас наступают сумерки, а в парке приятней всего гулять с наступлением темноты. Тем более, замечательную игру в вопросы и ответы можно играть и за шахматами. Так даже интересней. Что ж. Белые ходят первыми. Вы – мой гость, у вас право первого хода.
На всякий случай Габриэль скоренько объяснил правила.
- Но сначала  спрошу я. На правах хозяина. Откуда у Вас информация, и кто может подтвердить ее достоверность? - Вопрос прозвучал жестко. И голос обрел свои истинные, холодные интонации.

Отредактировано Габриэль (22.04.17 19:50:23)

+3

13

Будет время, когда закат кровавый, сменит мёртвый рассвет,
И мой демон придёт меня отправить за безумием вслед...

И впрямь, что заставляло Деладора Агвареса, одного из сильнейших личностей Схаласдерона XXXI века, вновь и вновь бросать насущные дела, кровопролитные игрища политического бомонда и спускаться в запретный «лабиринт»? Плавными размеренными шагами ступая, прислушиваясь и, казалось, будто бы слыша стук сердца закованного невольника: тук-тук - сердца, что куда живее его собственного, до невозможности… и не вырвать из груди даже под напором величайшего зарока.
Они словно две противоположности, застывшие в веках и играющие бесконечные роли охотника и жертвы, нескончаемые, до смеси отвратные и желанные. И насколько же сильно граф Агварес оказался привязан? Пожалуй, куда прочнее и неистовее, чем его визави. Оплетен не магическими цепями, а собственным сдавливающим рассудком, сместившим все в одну точку: в совершенный до отвратительной прелести апейрон! Противостоявший взирал с восхищающим постоянством абсолютной ненависти. Ненависти, на грани помешательства. Ненависти, перечеркивающей практически все видимые грани какого-либо успокоения, и ведь графу сие дарило поистине монструозный восторг! По-своему нравилось смотреть в глаза, уже не являющимися столь медовыми, как при первой встречи.
Он был зависим своеобразно, словно героиновый наркоман с серебреной иглой в вене, каждый раз обнажая свою истинную природу перед Габриэлем; природу, что потаенно считал отвратной; природу доподлинного монстра, убийцы, получающего удовлетворение от страданий других — такое в нынешнем обществе сродни болезни, раскрывшей зев чуме. Он смертельно болен! Болен Им и болен Собой! А еще Деладор часто говорил в их долгие, но редкие встречи… говорил то, что не следовало знать посторонним. Габриэль далеко не посторонний. Кем является Эльвантас для действующего графа? Ответ витал на языке, буквально вот-вот и можно было схватить за хвост мчащуюся в безмолвном космосе комету.
«Ты будто продал душу дьяволу за кусок силы...» - произнес в шутку Белиалас, еще при первом их совместном посещении, - «а через какое-то время узрел, как дьявол за бесценок даровал ее Эльвантасу, эко возмутительность! Он столкнул вас и теперь расплачиваешься ты тем, что душа невероятно близко, но недосягаема... скажи, видишь ее отблеск в глазах напротив?» - звучало чуть насмешливо, когда святящейся инфернальным огнем взор Деладора подолгу фокусировался на глазах небесного цвета… и вновь до упоения воткнута игла, бороздившая вену, сгущающая кровь; Габриэль лицезрел, как из тонкой кошачьей ниточки, зрачок превращается в распахнутую бездну, норовящую затащить в тот Ад, где пребывает сам хозяин уже долгие века. Но этого никогда не случится, или...
http://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.png
Каждый слышит по-своему и видит абсолютное зло,
Дремлет, дышит, оно ещё увидит роковое число.

«Инстинкты. Я следовал им тогда, будучи незрячим, не понимая истинного предназначения. Играл роль, что сам не ведал. Габриэль же всегда был и остается представителем сакраментальной породы, взращенной под пристальным наблюдением рода - хищный бутон, не зависящий от корневой системы. Возможно, поэтому, я испытывал ни с чем несравнимое удовольствие от возможности вновь и вновь вырывать его из почвы с корнем, и  удерживать на тонкой грани между гибелью и перерождением. Он видел меня искаженно, под призмой своих древних изживших себя привычек. Тем становилось слаще…»
Князь все это время оставался немного абстрактным триптихом, изрисованным чернилами. Точно неживой. Отдаленно даже нынешнему Деладору виделись свои собственные действия, вторящие непонятному шаблону, от этого немного смешно. Он действовал на инстинктах, принадлежащих словно кому-то другому… невидимый древний Дух шептал на ухо лишенное смысла, от того и поведение облачалось образом неестественности, которое Габриэль принял за спешку, но отнюдь. Сея фатальная ошибка, в определении действий лишь одна из череды грядущих.
«Наверное, мне было не столь принципиально, что именно говорить, я вкушал его реакцию на любой свой жест, познавал, старался придать ей оттенок, осмыслить, а после взглянуть под другим углом – так призывало внутреннее Эго. Я не являлся целостным и это уловил Габриэль, он же казался слишком монолитным, требовалось время, чтобы нащупать трещины или выудить нужную реакцию. Думаешь, как я ее мог распознать? Немного пугает, но я сам толком не знал. Плыл по течению, что несли темные воды… куда… неизвестно, как и кто управлял лодкой…»
Одержимость, растекающаяся по всему телу раскаленным металлом, порождала легкий тремор, герою становилось слишком трудно сосредоточиться на осмыслении собеседника, так как он уже поглощен им больше, чем того следовало. Верно заметил Габриэль, Агварес не владел свои лицом, им владел кто-то еще…
«Я помню, в тот миг переворошил лишь череду каких-то беспорядочных мыслей, переключаясь с одной на другую, не мог уловить правильную последовательность действий. Я не торопил события, рядом с Эльвантасом, точнее… с его внутреннем пламенем, что должно было стать моим, терял попросту ход времени. Спроси он у меня который сейчас час или время суток, ответ бы ошеломил…»
Агваресу показалось, что секунды смены обстановки длились целую вечность, касание рук отдалось легким статическим электричеством на кончиках холодных пальцев, пока все шло по плану и вот Габриэль вызрел для светской беседы по сути, по крайней мере так казалось князю.
Словно разрывали две противоположные сущности, пока еще внутренняя «человечность» не до конца отмершая, словно была обворожена главой клана, ведь изначально, по своей сути, граф и правда не был лидером, он являлся исследователем, ученым, даже более фанатичным, чем некоторые дриммэйры. И вот теперь «человечность», что скоро погибнет в удушающей агонии разрастающейся новой, вновь забилась бабочкой… нет, стрекозой о морозный гранит. На Габриэля падали блики янтарных свечей, овеивая и венчая его голову священным венком, спокойный взор, лишенный безумия или дурмана, словно обещал вытащить еще не погибшую часть князя из Царства теней… это все конечно являлось иллюзией, обманом… не более чем стандартным благоговением внутреннего ребенка перед личностью, которой все вокруг трепетали с самого его детства.
Статическое электричество продолжило разливаться по венам концентрированным дезоморфином, внешне это не проявилось, граф молчал, стоя у окна… пологая, что до Деладора дойдет его излишняя суетность? Увы, тот уже выбивался из стандартных поведенческих планов, с которыми был знаком Эльвантас до этого, действия князя носили характер внутренних вспышек, что требовалось гасить придуманным заранее планом. Беловолосый мужчина молчал, а демоническая природа Деладора понемногу, сладко и отрешенно оставляла глубокие посмертные борозды по всему тому, что сохранилось с прошлой жизни.
«Меня уже тогда насторожил странный факт, даже во время смерти собственного отца, я не ощутил, как внутри поднимается буря, хотя, это была не совсем буря, так, легкий ветерок меланхолии прошлого, кем я был и в кого перевоплотился…»
Граф развернулся лицом к князю, не скрывая насмешку в голосе, а также взгляд: глаза в глаза, Агварес подумал, что его очи достаточно хороши, чтобы олицетворять грешную суть, но вырвать их из глазниц было бы кощунством. Чуть склонил голову набок, делая несколько шагов в сторону шахмат, черные и белые фигуры словно олицетворяли одиозную уродливость, творящеюся внутри, все то живое, что секунду назад устроило бунт, лежало со вскрытой глоткой в сточной канаве.
- Рассудок прерогатива Властителей, разве не так, граф? А фанатикам, подобным мне, достаточно короткого руководства к действию… и мы принесем на копьях войны или на печатях изничтожения головы неугодных. Но поправьте, где ошибаюсь. – глухо, с легким стальным звоном тронул голос уютную тишину помещения, а непроницаемый и от этого неестественный взгляд упал на тонкие белые пальцы Габриэля. Деладор облизнул пересохшие губы, ощущая, как образуется в груди нервный ком и тошнотой подкатывает к горлу, при очередном взгляде на причину собственного помешательства.
«Ты учишься быстро, этого не отнять, но все равно достаточно ли было лишь таланта? Полагаю, нет. Граф сам за годы своего правления потерял бдительность или не обладал нужными качествами, чтобы вступить в схватку равных…» - заметил Белиалас, когда его хозяин отвел взор в сторону черных фигур, но снова вернулся к разглядыванию визави, боясь пока отказаться от очередной дозы, - Я не очень хорош в шахматах, из-за работы на игры не оставалось времени. – честно признался как на духу. Деладор, конечно, умел играть, знал правила, но на уровне начинающего. Его обучали, как и других членов рода еще в детстве, до запечатывания, больше к шахматам мужчина не возвращался.
Медленно опустился в кресло, словно боясь, что оно обретет разум и выскользнет из под него, - Арокс Банкор - ваш доверенный за исполнение закона, испепелен дотла с помощью Флагмас, а после, оставшийся прах, запечатали. - ценная информация из доклада, что проливала свет на многие дела и являлась недостающим пазлом при расследовании, пазлом, который и обнаружил глава Дома - ...никаких улик, с минимальной вероятностью распечатывания, но сие отнюдь не значит, что вернуть останки было невозможно.
На губах вновь скользнула едва заметная улыбка, она не выглядела насмешливо или располагающе, она ровным счетом никак не интерпретировалась, - его прах оказался главной уликой, распутавший клубок творящегося в роде Агварес хаоса.
Бледные пальцы за чем-то тронули краешек собственной королевы на шахматном поле, вначале мягко погладив ее гладкую голову, а после, сжав фигуру в сверхчеловеческой хватке, раскрошили хрупкое тело на мелкие кусочки. Осколки затлели, испарившись в сизой дымке с легким запахом сладковатой гари, а вместо шахматной фигуры королевы появился немного более крупный по размеру резной сосудик из черного литого кристалла. Габриэль без труда мог догадаться – это и есть распечатанный прах его советника, теперь он заменял королеву на шахматной доске. Проверить, что сей тлен, принадлежит Ароксу, Габриэль способен с помощью простейшей магии прямо здесь - Агварес не врал.
- Провернуть вышесказанное достаточно сложно даже магически, но оно того стоило. Как вы осведомлены, получив прах и зная место преступления, можно провести с помощью Темпорас анализ. Я увидел достаточно, что и зафиксировал в своем докладе. Там же описано место, где проводилось распечатывание, поэтому вы вольны распорядиться сей информацией, как сочтете нужным. Не имею возражений в направлении доверенных лиц клана проделать тоже самое. Они подтвердят полученную мной информацию, и увидят, как ваш… - голос не дрогнул, просто на миг застыл комом в горле, - двоюродный брат Сарфауэр Эльвантас, что занимает сейчас должность главного специалиста по магическим знакам и пентаграммам, предал клан, убив и запечатав господина Банкора. Он же заключил сделку с моим покойным дядюшкой и во имя материального обогащения… или чего-то более… - намек читался между строк - потворствовал образовавшейся оппозиции, собственно, последние несколько лет, по обнаруженной мной черной документации, покрывал деятельность преступного концерна, о котором я уже вел речь.
Деладор сделал первый ход фигурой, на мой скромный взгляд, не самый удачный, но имеющий место быть для новичка в столь хитроумной игре.
- Скажите, Габриэль, вы подозревали в предательстве господина Сарфауэра? - «Он присутствовал на балу, значит, на момент двух былых дней точно оставался на свободе, впрочем…» - ответ на самом деле ничего не решил бы для Деладора, даже если бы сейчас граф Эльвантас сказал, что информация запоздалая, и он уже обо всем осведомлен, не в этом цель. Далеко не в этом.

+3

14

Будет сон, будет бег, будет все, как мне снилось
Перекресток Судьбы, Приговор и Покой
И уже не нужна преподобная милость
Что разбросана щедро холеной рукой

Почему-то сегодня каким-то капризом разыгравшегося воображения в сон Габриэля залетел ветер его родного Лангесуна. Точнее нет.. Зачем же лгать себе? К нему вернулись горячие ветры Климбаха. «Может быть, за мной пришла смерть? Милосердная смерть снимет оковы и уведет меня туда, где я был так счастлив»..
Он даже обрадовался, продираясь через многажды  просмотренный кошмар к берегу моря, впитывая  горячий радиоактивный воздух каждой жадной порой тела.  Он дрожал крыльями в предвкушении полета, в предвкушении свободы, он был так счастлив, как не был никогда в своей жизни. Что власть? Власть приходит и уходит, убивает, корчит, уродует. А вот Свобода.. Как прекрасно быть свободным! Только узник  в состоянии понять истинный смысл этого слова. Когда ты игрушка маньяка, объект без имени, лабораторный образец, и тебе остается  только выживать, используя ненависть, чтобы не сдаться и не угаснуть в считанные дни, хотя бы потому, что  всегда имеется вероятность  побега, даже из печати. Воспользоваться случаем, сбежать, а потом отомстить.
Слабая улыбка тронула спящее лицо, будто оно поймало на себя луч солнца. Снежно-белое лицо существа, так долго не видевшего дневного светила, что на коже не осталось даже намека на былую легкую золотистость. Зато явно  проступили видовые и родовые пятна и разводы на спине, хорошо видимые сквозь опутывавшие тело тоненькие черные цепочки, словно подсвеченные изнутри сиреневым светом.  Отражения фрагментов крыльев, лёгкие тени ветвистостей и рун. Все, что осталось от былого могущества.
Тени в тени.
Море ревело, билось о камни, окатывая инсекта в истинной форме мириадами брызг, укладывавшихся  на его снежно-белой кирасе в ровные правильные шестиугольники – пластины, будто набранные  из бриллиантов. Ветер резался о кромки крыльев, приятно обтекая тело, играя с ними, пробуя  на излом, что тоже было чертовски приятно, а  вдали гудел кристалл, манил, звал к себе,  будто стрекозу на свет.
Мысль снова перепрыгнула. В последнее время, после пробуждения внутреннего голоса, все приобрело какой-то фрагментированный, рваный характер. Будто из вращающейся сферы потихоньку принялись выпадать элементы. Пока только микроскопические, но уже начали, а, следовательно, в кое-чьих магических упражнениях растет прекрасная, просто замечательная брешь,  и стоит надеяться, что со временем магическая конструкция потеряет столько мелких и незначительных деталей, что ее порвет ее же стабилизирующим полем.
Мысль снова метнулась через смеющееся лицо Агвареса к морю. Трансдент стоял на краю, закрыв глаза, готовясь сорваться вниз, чтобы взмыть вверх от самой воды.
Надежда. Злая, безжалостная надежда, тоже уродующая мышление и заставляющая надеяться на несущественную мелочь, на любой поворот событий вплоть до смены настроения, и следующую за  ней безнадежную бездну отчаяния, страшного, как понимание неизбежности прихода Агвареса. Даже во сне. До искусанных в кровь губ, до безумия в разноцветных глазах. Когда на любой вопрос улыбаешься и не слушаешь пустую  трепотню, потому что она всего лишь прелюдия к боли. 

Иногда, очень редко в моменты бодрствования,  Габриэль позволял себе думать и о хорошем. К примеру, Деладор и пальцем его не тронул в том самом смысле. Эльвантас не разбирался, по какой причине Деладор не попробовал его как любовника или почему не взял силой, старался  даже не смотреть в ту сторону. Ему хватало одного сознания, собственного отвращения  и какой-то призрачной защищенности. То ли безумие варвара так действовало, толи еще какой-то фактор, но в голове Агвареса сексуальный аспект, к счастью, не помещался. Скорей всего, теперешний граф не придавал этой стороне жизни никакого значения, к тихой радости своей жертвы. А Габриэль, когда осторожно размышлял на эту тему, вполне  отдавал себе отчет: он  боится. Боится сглазить, боится, что когда-нибудь Агваресу надоест играться, и он поломает его насовсем, навсегда. Окончательно. Отберет то последнее, чего еще не отобрал, а  этого бы бывший глава клана точно не перенес бы. Сошел бы с ума. Он не смог бы безболезненно расстаться с тем, что и осталось-то у него единственным не тронутым за все эти страшные тысячу с хвостиком приходов Деладора Агвареса. Рассудок не вынес бы последнего принуждения.
Во сне горячий ветер трепал волосы и гладил свободные крылья, унося  далеко – далеко  крики умирающей Наэль, и кровь, которая пахла так остро, что там, давно, Габриэль потерял сознание, безвольно повиснув в своих цепях между двумя кристаллами.

http://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png

«Я дам тебе имя. В этом вечный секрет колдовства»
Граф благовоспитанно приподнял брови на замечание о правителях. Вообще  мальчик завораживал. Только чем? Что именно подкупало главу клана? Почему Деладор? Странно. Похоже, тут совместилось и «кормить с руки» и «плеть» и научные выкладки.. Какой-то болезненный интерес вел Габриэля, сродни любопытству ученого, обнаружившего редкий кристалл, и предварительно разглядывающий его,  пока   не трогая руками, а лишь получая информацию визуально. Смесь запахов, слов, ощущений – все, исходившее от Деладора  создавало странную,  изящную в безумном плетении, искрящуюся на солнце паутину, за хрупкой прелестью которой в такой же плетеной норе ожидал своего часа паук, притаившийся в тенях и ничем себя не выдающий.  Габриэль склонил голову к плечу, пара белых блестящих прядей перелилась на грудь, четко рассекая черную накладку на одежде. Глава клана явственно видел этого воображаемого паука в главе рода Агварес, что только добавляло остроты общению с ним. Особенно, если принять во внимание обсуждаемую тему и имена, затрагивающиеся в ходе обсуждения.

Он ждал, когда же прозвучит имя. И имя прозвучало. Два имени, упоминание о нескольких преступлениях, все весьма размыто, но.. Габриэль опустил глаза на шахматную доску, скрывая ярость под тяжелыми веками. Он теперь выглядел немого сонным и расслабленным в отличие от собеседника, аж звенящего какой-то внутренней энергией. Глава клана слушал отголоски. И размышлял над сказанным.
Эльвантас подобрался. Ноздри хищно дрогнули, разноцветные глаза вскинулись на Деладора, впились в него взглядом, подцепляя,  будто на крючья, холодно  и пристально. Так рассматривают редкую букашку в коллекции, что, собственно, для инсектов вполне приемлемо,  ведь они хищники.
«Как же мне назвать тебя, маленький проныра, затоптавший интригана-Рошера в пыль? Что заставляет тебя слушать? Этот поддельно-щенячий взгляд или втайне сжатый кулак, о котором ты забыл? Нет-нет. Тут другое. Тут смесь фактов и чего-то еще. Я проверю».
- Мне бы хотелось для начала послушать вашу версию произошедшего,  Деладор.  – Последний вопрос главы Дома он пропустил, не собираясь кому-то что-то отвечать в принципе. Ему нужна была картина происшедшего глазами именно мальчишки, о котором ходили слухи весьма определенного толка. «У него глаза убийцы. Когда он смотрит на меня, я чувствую,  как умираю. Мне страшно» - Рефреном отзывалось где-то внутри. Раздражало. Теребило за мысленный рукав. «Интересно, как он обставит убийство Рошера? Ничего не доказано, но тень все равно лежит». - Дела рода Агварес с оппозицией и контрабандистами сейчас трогать не будем, - тень улыбки коснулась лишь губ. Глаза остались пронзительно-холодными. – Это не тайна. Надеюсь, Вы не настолько наивны, чтобы считать,  будто Агваресы все проворачивали в стерильности и  тишине? Меня сейчас не интересует незаконная сторона деятельности Вашего Рода, меня интересует   непосредственно роль бывшего  Главы   в описанных Вами э..событиях. – «Намек на захват власти. Умно. Но не ново. Каждый век одно и то же повторяется. Тем не менее..» И еще. – Эльвантас снова застыл в своем кресле, жили одни глаза да двигались губы, произнося неторопливые слова. Так замирает охотящаяся стрекоза, способная сожрать особь помельче. – Скажите-ка мне, драгоценный Деладор, что движет Вами самим? Вы пришли сюда, ко мне, имея за пазухой даже не камень, бомбу.  – Он замолчал, «отпустив» взгляд. Глаза смягчились, в них мелькнула ирония,  и даже намек на улыбку. Взгляд соскользнул к губам Агвареса, к его крепкой шее, вернулся к углу челюсти и уху, снова замер на маленькой складке упрямства у губ. «Паук» - Габриэль определился. – «Молодой еще, но задатки впечатляют». Вы пришли  и отдали все документы в мои руки, формально проявляя покорность главе клана. – Он шевельнулся, как-то вдруг оказавшись лицом к лицу с Агваресом,  и почти касаясь губами его щеки, вкрадчиво, но очень холодно уточнил:
- Чего вы хотите взамен, для себя? Какова цена Вашей гм.. доброй воли?

Отредактировано Габриэль (30.04.17 11:54:07)

+3

15

Может, мы на самом деле не искали в нашем теле жизни,
Может, мы окаменели, смерти ждали и хотели резни…

Чрезмерная ирритация не единожды захлестывала ледовым цунами мысли Агвареса: он получил в свое владение, распоряжение и безграничное пользование все, чем обладал пленник – материальные блага, власть, физическое тело, даже «дух»… не душу, а именно дух. Впрочем, так и не смог завладеть самым главным: искрой, природу которой попросту не понимал; и сознанием, непостижимым нескончаемым лабиринтом. Причина вовсе не в сопоставлении сил и уровня магии, а в чем-то более глубинном, иногда Деладору казалось, - они на генетическом уровне сотворены двуедиными антагонистами, и добровольно не позволял собственному разуму забрать последнее.
В редкие искромсанные доли секунд, мужчине таки удавалось найти безликий тоннель, протянув от его начала и до конца путеводный трос в сознание Габриэля Эльвантаса, хотя, скорее, в его бессознательное. Замечал ли платиноволосый дансенфэй отблеск аспидной энергии неудержимых бушующих вод Климбаха? Или улавливал до оскомины знакомый взгляд в фасеточных глазах очередного монстра, нападающего исподтишка? А может все дело в смертоносных ураганах, ветрах и тайфунах, окутывающих и удушающих своими чернильными потоками? Когда Деладор оказывался способен, он заполнял собой Все Его пространство, но так и не удовлетворил собственную звенящую «инстинктом впитать» пустоту. Имя искре – «Плерома». Несуществующее в природе.
«…я изучал своего противника, и его поведение мне виделось хаотично-монолитным… Он – божественная целостность, ведомая собственной искрой, я – бездонная тьма. Габриэль слишком нестабилен и я уповал до самого конца… Он молвит про дела и тот час переключается; я перехожу к делу, он стремиться скрыться за маской учтивости и неторопливости, призывает к знакомству; я соглашаюсь на условия, и предлагаю свои, он тот час требует от меня факты, вновь возвращается к началу… энтропийный в своей сути, а мне было безразлично… я находился там, где должен был, я говорил с ним, и вдыхал его запах, практически прикоснулся к излучающей энергии, пока еще не умея сдерживать ожоги… я просто говорил бессмысленно и от этого становилось хорошо...»
«Деладор, ты хотя бы отдаленно представляешь, насколько извращенным видишь мир? Он лишь очередной правитель, и ведет себя соответственно, предсказуемо… как должен! Ладно... тебе не понять... кстати... изучал, но как?»
Инсект и правда видел мир искаженно, а что еще ожидать от личного психопадения? Глаза нелепо-выпученные, неприятные и глупые черты лица, блестящие своей второсортностью каштановые локоны, спадающие с плюгаво-изящных слабых плеч. Практически все свое окружение зрел лишь мусором, вызывающим отвращение, скрыть которое было пока для князя слишком сложным, он научился тайному ремеслу абсолютных масок чуточку позже, а пока…
- Леди Наэль, присаживайтесь, - так и не поднял взгляда с кипы пыльных архивных документов, что стопкой покоились на столе в темном кабинете; одинокий канделябр освещал лишь несколько метров подле мужской фигуры, бросая тяжелые давящие трупные тени  в сторону. Обстановка могла бы показаться интимной со стороны, особенно для тех, кто не знал Деладора Агвареса. Тьма скрывала лица посетителей - родственников, и сейчас, сидя на резном антикварном кресле поодаль, Наэль Агварес – его двоюродная сестра, различима лишь безобразными эскизными пятнами. Тьма скрывала их обличья, кажущиеся Агваресу шоу уродцев, но вот голоса... сокрыть, увы, не могла…
Слащавый, тонкий и мелодичный голосок девушки тронул тишину кабинета главы рода, - господин Агварес, позвольте вновь принести свои извинения за тот случай на карнавале, - немного смущенно промямлила Наэль, облизав губы и стараясь сесть в более открытую позу, таким образом, показывая свою готовность исполнить абсолютно любой каприз власть имущего. Любой… и от этого Деладор лишь сильнее заходился в тошнотворной брезгливости и даже испытывал чувство стыда за кровную причастность к роду. Примитивны... как же они Все были примитивны…
- Не извиняйтесь, я даже горд вашими успехами, сестра. – честолюбивая, готовая на все ради материальных благ сука, – вы так хорошо, знаете графа Эльвантаса, это мне может пригодиться… - наконец Деладор поднял взгляд светящихся энергией глаз и любовно-игривое настроение девушки сошло на «нет» за несколько мгновений, даже быстрее! Ругань и угрозы, проклятия и мольбы не остановили князя от ментального препарирования разума! В особо жестокой форме! Разумеется, он ее и пальцем не тронул, так и оставшись сидеть за столом в нескольких метрах, лишь под конец… стер все воспоминания об этом вечере и произнес, - леди Наэль, вам следует обратиться к доктору, вы слишком бледны и выглядите изнеможенной. – она едва дышала, как загнанный зверь, высоко вздымалась небольшая упругая грудь, но красавица (а Наэль Агварес была на самом деле красивой женщиной) уже практически не понимала где именно находится и что конкретно делает… - да, к'нязь, ма'дам Артар'ус приготовит отвар крист'афэлиса, я, п'равда, пожалуй, пойд'у… - запинка почти в каждом слове.

http://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.png
Движенье моих рук, движенье ломаных тел,
Ты видишь ровно то, что ты видеть хотел…

«Так вот каким образом ты получил первую информацию о действующем графе? Устроил теплый прием одной из его подстилок? Следуя общей логики, ты увидел мальком окружение, манеру общения, реакцию на слова других князей и уже, исходя из этого, создавал маску. Маску, специально для графа Эльвантаса… умно… пусть и не ново… классика всегда в моде…»
«Все верно, Белиалас. В клане десяток могущественных родов и еще несколько сотен мелких, я наблюдал их искаженные учтивостью лица, как они трепетали в восторге, стараясь урвать кусок послаще. К подобному граф явно привык и чтобы добиться нужной реакции я должен предстать в ином свете, а еще… Габриэль всегда прекрасно чувствовал ложь…»
От Эльвантаса не скрылось напряжение Деладора, когда первый приблизился, в крах разбивая личное пространство гостя, но князь не дрогнул, разве что перестал дышать на несколько секунд, будто прислушиваясь к себе, с любопытством ученого определяя собственную реакцию.
«Я не испытал ожидаемого… и это меня порядком выбило из колеи. Напугало. Отвращения не последовало, как и восторга. Словно приблизился лицом к зеркалу, к собственному отражению…»
Брюнет медленно подался навстречу, таким образом его губы оказались теперь возле уха Габриэля, - Я желаю лишь одного, граф – самореализации. – молвил немного опаляющим дыханием в свод ушной раковины, но практически сразу отстраняясь и откидываясь на спинку стула. Взор искрился, а на губах вдруг полыхнула неподдельная улыбка, да… в ее честности можно не сомневаться, пора было показать маленькую частицу правды, чуть отодвигая тонкую занавесочную вуаль бриллиантовой паутины. Улыбка, наполненная каким-то ненормальным наслаждением, лихорадочный блеск опьяненных глаз. Продолжил… непривычным голосом…
- Не буду претворяться и скрывать личностные мотивы. Я, в первую очередь, изобретатель, одержимый созданием новых магических механизмов разрушения, а для этого нуждаюсь в поддержке клана. Габриэль… - сделал короткую выдержанную паузу, - мне нужна возможность, отворяющая врата… Ресурсы, что позволят действовать… позволят… ломать кости, сечь головы… законное право затмить штыками горизонты, высвободить силу и реализовать ее. Я готов уничтожать неугодных, и буду счастлив, если мне позволят это делать. Позволят убивать с помощью собственных авторских печатей и техник, позволят воплотить теорию на практике. Я окажусь куда полезнее Сарфауэра, заняв его место в качестве советника. Клан нуждается в личности, не боящейся грязной работы. Я не приверженец хитросплетенных политических игрищ, как вы уже поняли, но моя кандидатура куда логичнее и откроет больше выгод, нежели глупое следование своим инстинктам, ставящим во главу моего рода… женщину. Ведение за ниточки большого множества фигур одновременно, как показывает история, в конце - концов, неизбежно ведет к смерти кукловода, я хочу помочь… клану… вам, граф. Желаю стать палачом сломанных марионеток.
Мягко выдохнул… все это время Деладор смотрел прямо в разноцветные глаза своего помешательства, и они затягивали, погружали в себя, заставляли все сильнее и сильнее стремиться к цели.
- Да, разумеется, вы в курсе дел, я не сомневаюсь. – возвратился к первой части разговора, - Роль? Координатор? Покровитель? Это желали услышать? Так я повторю, если потребуется, стократ раз. Полагаю, ваш достопочтенный родственник, присоединился к оппозиции по причине, которую мы с вами и так знаем, она старее мира. Господин Банкор, судя по всему, являлся палкой в колесе, и отправился в расход. Верно, я пришел сюда с бомбой… и с превеликой радостью подорвал бы виновного лично. Вопрос лишь в том… доверите ли мне сорвать чеку..?

+2

16

Не бывает так, чтобы все шло как тебе хочется.
Хозяин поместья неторопливо откинулся на спинку кресла, возвращаясь к своей предыдущей, вольной и несколько расслабленной позе. Положил ногу на ногу,  руки пока оставил на виду, на подлокотниках, не прикоснулся к вину и не обратил внимания на скинутые с доски фигуры, разлетевшиеся от его быстрого движения.
- Широкие рукава иногда вызывают неудобства. – Голос спокоен и даже ленив, ничего не напоминает о только что состоявшейся вспышке. – Боюсь, князь, не выйдет сегодня у нас поиграть, да может и темные воды с ней, с игрой? Есть и более интересные вещи. На пример, Ваши предложения.. – Он покачал ногой, будто бы в задумчивости, встал, прошелся по залу, подошел к окну, некоторое время смотрел сквозь стекла в парк, наблюдая с высоты  за хорошо видимыми в сгущающихся сумерках фьоринами.  Позвал вожака, сосредоточившись на его имени. Телепатический ответ пришел через некоторое время и носил явные следы недовольства.
«Ты мне нужен. У меня гость и я хочу, чтобы ты оценил его. Возьми Аррау, и ждите нас у парадного входа. Только не нужно объедать красные кусты, хорошо?»
«Мы придем. А ты захвати вкусного»
Габриэль улыбнулся своему отражению в оконном стекле. Улыбка вышла удивительно теплой. Нахальные зверюги заняли не маленький кусок его сердца. Даже женщины столько не занимали. Даже Наэль. Эльвантас покосился на Деладора, сидевшего как раз боком к окну. Улыбка покинула его лицо, покрывшееся снова непроницаемым выражением. «Как он там сказал? «Глупое следование своим инстинктам, ставящим во главу моего рода… женщину»? Наглец, с другой стороны, леди слишком подвержены своим инстинктам, так что в каком-то смысле с князем не поспоришь в этом вопросе, да и поздно его обсуждать, да».
- Мне кажется, Дом Агварес и сам прекрасно разобрался со своими приоритетами, дорогой Деладор, ведь здесь, у меня, сидите именно Вы, позиционируя себя и, соответственно, свой Дом, не так ли? И мы с Вами пытаемся нащупать  м-м-м.. что? – Габриэль отвернулся от стекла, приглашая гостя к диалогу.  Его отражение тоже отвернулось, окуная лицо в свет. – Наверное, необходимые рычаги для сотрудничества, особенно в свете  выхода Агваресов из оппозиции. Я прав?
«Он рвется к власти». Одна мысль как за ниточку потянула другие, норовящие превратиться в пестрый неопрятный клубок. Граф закрыл глаза, посчитал до семи, ожидая, пока уймется всплеск. С Агваресом эмоциональная окраска значения не имела. Только содержание. По крайней мере, у Габриэля сложилось именно такое впечатление. Он в задумчивости потер губы и подбородок,  укладывая свои чувства и мысли в стройную систему. «Каратель. Нужен ли клану Каратель? Если разобрать верхний слой, то все у вас, князь, с некоторыми излишествами, можно было бы научиться прятать когти до поры, но что-то подсказывает мне, что не будете Вы заниматься подобными глупостями. В этом и есть загвоздка.. Вам проще убить, чем одержать верх в споре? Может быть, Вы излишне прямолинейны?» Хмыкнув про себя, граф снова покосился на своего гостя. По его личным наблюдениям, в чем нельзя было обвинить Агвареса, так это в вилянии хвостом и поиске нейтральных слов. Этот говорил: «Хочу. Дай», и прямота подкупала. Что-то наивное скользило в речах, но в то же время глаза.. Глаза у Деладора были какие-то многослойные, но радужные наслоения прикрывала холодная, обдающая энергией зелень, яркая до нытья зубов. «Но есть и оборотная сторона. Вряд ли можно обвинить князя в недалекости или недальновидности, но если допустить, что он говорит правду? А Дансефэям действительно нужен кто-то, кто не побоится в открытую замарать руки.. Хм.. Эдакое э.. карманное страшилище? м?»  Габриэль чуть слышно хмыкнул в голос. «Карманное страшилище, изобретающее собственные Печати разрушения и вымогающее карт-бланш на их производство.. Я буду последний идиот, если разрешу. К тому же,» - граф заложил руки за спину, и размеренно пошел от окна в сторону князя. – «Только что в разговоре  мелькнул еще один мой кровный родственник. Все-таки хорошо иметь семейные тайны, до которых не может доискаться клановый ищейка». Свои тайны у инскектов правящего Дома были, что и позволяло существовать столь небольшому кругу чистокровных Эльвантасов, эти секреты крылись в способах передачи и наследования власти, в выращивании правителя, так что кое в чем Деладор попал пальцем в небо. Эльвантас великодушно улыбнулся. «Пусть и дальше ошибается. Тем скорее он будет..» Габриэль  перевел взгляд на сидящего в кресле мужчину, и будто споткнулся на ходу.
Освещение ли сыграло свою роль, или князь немного расслабился и «отпустил» лицо, а может страсть к брюнетам играла свою роль.. Много позже, в один из кратких моментов внятного, не замутненного болью сознания, Габриэль гадал, что же это было. Очарование? У Деладора? Да. Очарование.
Очарование безумца.
Невыносимое, ломающее стройные установки, и, как с горьким сарказмом признавался себе бывший глава клана, бывший свободный и вообще кругом бывший, ставшее причиной единственной ошибки, пропущенного удара и, в итоге, падения, приведшего некогда могущественного трансдента на хирургический стол, в руки того самого безумца.
Горе побежденным.
Но тогда, в тот вечер, ничего такого не казалось Габриэлю, он привычно рассчитывал риски, даже не подозревая о столь крутом повороте его судьбы в недалеком будущем, и думал, как же использовать нахального и прямолинейного Агвареса в своих интересах. Унизить для начала? Указать место, а потом погладить новым назначением? Кнут и пряник? А разумно ли? Стоит ли?
Он решил, что стоит. не взирая на чудовищное честолюбие. Все поддается коррекции, нужна только  грамотная политика. Граф  прикрыл глаза в предвкушении, продолжая неторопливо приближаться. Подошел, постоял рядом, за спиной, чуть нависнув над князем, вынуждая его посмотреть вверх. Можно сказать, Габриэль любовался. Почему бы нет? Деладор притягивал его, хотя  в его притяжении было больше странного, не поддающегося идентификации сразу. Тут требовалось посидеть и подумать, разбирая образ  князя на составные части и подкрепляя каждый фрагмент базой данных из довольно полного, собранного дядей, но совершенно тривиального и удивительно  безликого досье. Наконец, граф проявил признаки жизни, положив твердую руку на плечо Агвареса, чуть сжимая его сильными пальцами:
- Значит, Вы хотите стать палачом, как Вы выразились,  сломанных марионеток? – Он будто смаковал каждое слово, утопая в изумрудных глазах, глядя как реагирует зрачок. Периферийным зрением улавливал биение пульса в жилке на шее, вдыхал запах, слегка будоражащий и в целом приятный, даже манящий, если бы не слабая тоскливая нота ладана, будящая где-то глубоко внутри настороженность. – И в качестве примера своего усердия принесли мне историйку негодяя Банкора.. – Рука сползла с плеча и неторопливо легла на шею,  чуть сжала ее, прижимая голову князя к торсу Габриэля, подошедшего вплотную. Наверное, Деладор мог слышать, как бьется сердце Эльвантаса.  Рука графа еле слышно ласкала шею князя в месте прохождения сонной артерии, глаза впились в глаза, он даже наклонился слегка, будто накрывая Агвареса собой, почти коснулся губами его виска. И сразу отступил, отпустил, ушел. Вернулся к окну. Будто бы позабыл о госте.
- Я подумаю над Вашим предложением, но не обещаю дать скорый ответ, Деладор. – Снова нейтральный голос и доброжелательные нотки. Ни намека на произошедшее только что. Только рука, лежавшая на горле князя, будто в огне. «Очень интересно». Слишком широки запрашиваемые Вами полномочия, а главой Дома Вы стали недавно. Согласитесь, мое решение вызовет, мягко говоря, недоумение остальных двенадцати домов, так что я пока повременю. Прошу Вас проявить понимание, ну.. или.. – Он снова обернулся к князю. -  Или проявить себя, зарекомендовать, так сказать, в глазах клана. Все-таки, пост ответственный и м.. . предполагающий не только решительность, которой у Вас в избытке, но и еще некоторые качества, которые стоит развивать, уважаемый князь. - Габриэль слегка улыбнулся. - А теперь попрошу Вас подойти  ко мне.
Эльвантас смотрел в окно, вниз, на парадный вход. Два фьорина непринужденно ощипывали куст красных агвелий. – Полюбуйтесь. Они прекрасны.

http://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png

ты не один (с)
.. Иногда, редко, ему казалось, будто во сне он не один. Нарушалась сама ткань мира, истончалась, рвалась, становилась какой-то другой, горячечной, пронизанной дикой жаждой обладания. Тогда полет превращался в пытку,  в любовь, которая все длится и длится, которой нельзя насытиться и которая будит другие желания, самое главное из которых "владеть". Неважно как, отдавать и брать, это ведь и есть сущность любви. Хотя нет. В звенящем стонущем ветре, в звенящих сетях магии или в реве воды не было понятия «отдать» и не было любви. Первобытная жажда брать и только брать, все что дадут, еще сверх того. Чуть больше, чем все.

+2

17

От того, что его не слушал, потому что не стал просить,
Он заранее отнял душу и оставил жить...

Время, словно янтарный колкий песок сквозь пальцы - струился и ворожил, не давая князю точно определить величину проходящих секунд от одного поведенческого всплеска Габриэля до другого. Помрачение... слишком поверхностное слово, чтобы описать мятежную вереницу внутренних ощущений, скованных в единый клубок от психологического анализа лика напротив. Он уходил в тень, распыляя в Деладоре сосредоточенное ожидание Зверя, и вновь являлся в теплом свете уютного огня, от чего приходилось сдерживать ставшие привычными порывы вцепиться в... нет, не в глотку... Плерома — несуществующее в природе, притягательная иллюзия безумного сознания, отчеканенная на собственном Помешательстве.
Деладор прекрасно понимал, он настолько сильно запечатлелся на потенциальной жертве, что окружающий мир сузился в болезненную пульсирующую частицу, и не видел князь мелких влажных капель тумана на витражном стекле; диковинных цветастых растений, овивающих несущие мраморные колонны; обитых дорогим бархатом величественных стен; резной доски с отвергнутыми телами шахматных фигур. Не ощущал ускользающего времени и пространства, захлебываясь в очередной попытке сосредоточиться на чаровнице-реальности, а она ускользала от него куртизанкой при очередном взгляде Габриэля, или его словах... леностных движениях... глубокого размеренного дыхания... Одержимость внутренней Твари порядком сшибала, и не всегда удавалось сдавить ее горло в приказе «жди!». Она плохо поддавалось дрессуре. Научится, обязательно научится...
События понеслись вихрем! Абсорбирующим абсцессом! Деладор едва мог уследить последние несколько минут, все завихрилось: Габриэль у окна —  Внутренняя Тварь выжидает, готовясь к броску; цепочка рвущихся мыслей — Тварь чует их, предаваясь фантасмагорическому счастью! Мужчина, разумеется, не знал о чем сейчас размышляет платиновый антагонист, но представлял отдаленно... подходит ближе. Нависает породистым гравиром дорогой слюды, точно пропуская через себя холодный свет залы. Деладор не движется, лишь размеренно дышит... прислушиваясь... биение сердца... божественный часовой механизм, искрящейся и взывающий к себе, он вокруг расстелился невообразимым листом жизни, биоэнергией! Помпаж слишком сильно сжимал в тисках, не давая толком выдохнуть.
Казалось, еще секунда и мелкий янтарный песок захлещет по собственным артериям, превращаясь в тягучее стекло от разлившегося по телу инфернального жара, руки Габриэля отозвались морозным хладом, а Деладор с удивлением обнаружил, что сам по себе является вулканическим пеклом, сокрытым под толстой коркой леденящего криолита, столь опасно поддетого Эльвантасом.
«Деладор, мне воистину становится страшно, безумие ужасает... оно ненормально, ты не мыслишь! Оцени сам... в тот миг твои мысли были абсолютно пусты, словно неживой и примитивно-уродливый. Вне мира и его стандартов... Не наслаждаешься, как это способны делать нормальные... что вызывали в тебе его касания?» - загробный голос Альтер-эго перешел практически на шепот, - «даже я - внутренняя сущность Высшего порядка, созданная деосом, не могу определить подлинное содержание эмоции. Разрушающие, сильные, неизвестного рода... Иномирье... как ты не сошел с ума, ответь? Они скручивают и требуют необъяснимого, хотя... подожди... словно в тебе на генетическом уровне осталось животное стремление к Эволюции, усиленное полученным могуществом, ставшее сильнее чем у Древних созданий, Богов и все оно сосредоточилось в одной пищинке — Габриэле Эльвантасе!» - подобные вызывало смех, да, граф все помнил и сейчас не мог найти ответ на вопросы Белиаласа...
Зрачок расширился на все пространство радужки, поглощая непроницаемой тьмой люминесцентный изумрудный свет, но через миг мистическую зелень расчерчивала лишь одна тонкая нить, словно внутри Деладора боролся целый Легион.
- Да, Габриэль, все верно. Убежден, что в... нащупывании... рычагов вам равных нет. - проговорил он, чуть скосив взгляд в сторону на руку визави, сжавшую плечо, знал ли Габриэль как ошеломили дальнейшие касания? Почему? Да потому, что он словно оказался ведомым своею Одержимостью. Слышал голос со стороны, взирал со стороны на то, как его голову за чем-то прижали к торсу графа. Зачем? Недоумение. Не вызвало отвращение, лишь интерес фанатика. Зверя внутри сие опредленно распыляло. Заставляло скалиться в хищной усмешке, глумиться над ситуацией и Деладор сейчас слышат шепот над ухом. Свой собственный шепот: «Все идет должно. Пусть зреет во мне лишь игрушку, тем забавнее наблюдать, как белый барс развлекается с ядерной боеголовкой, наивно пологая, что его укус пустит урановому ядру кровь».
Пульс нормальный, размеренный... Деладор лишь улыбнулся краешками губ, когда Эльвантас опалил дыханием висок, а в момент полного освобождения улыбка стала еще шире, но ее Габриэль уже не увидел.
«Знаешь, кажется, я нашел еще одно верное сравнение. Ты ощущал себя в эту секунду так, словно общаешься с ребенком! Ждешь, пока дитя наиграется в свои игры и ему это надоест. Ты — Зверь. Он — Младенец. Но белое тело благоухает жизнью и сей аромат заставляет Зверя вторить игре малыша, пока лишь облизывая его пятки шершавым языком...  предвкушая, как тело вырастет и можно будет разорвать его на сочные пунцовые шмотки плоти! Вместе с тем, Эльвантас ведет себя как Должно. Кнут. Пряник. Хочет показать тебе твое место, и я уверен, у него сие всегда получалось в отношении прочих... притягивает и отталкивает как... кого? Потенциального фаворита? Вассала? А ты болен... просто болен разумом, и не был способен понять такую простую вещь...» - князь поднялся с насиженного места, поворачиваясь к Эльвантасу, что сейчас стоял у окна спиной к нему. Мужская фигура, лишь чуть ниже его собственной, показалась князю особенно правильной: эти лопатки, волосы и ровная осанка. Он и правда достоин занять священное место.
- Значит, зарекомендовать… - князь вел себя так, словно ничего и не произошло: выдержано, вальяжно, спокойно. Подошел к окну, - мне не нужно повторять дважды. Все предельно ясно, будьте уверены, граф, моя готовность следовать целям и идеалам нерушима. Если понадобится… нет, выражусь точнее – я обязательно пойду по головам, и никто не усомнится в принятом вами решении. – знаете, брюнет взглянул на Габриэля с легкой оттеночной улыбкой, в ней даже плясали дьявольские искорки лукавства, словно фраза стояла между шуткой и правдой. Почему? Зверь диктовал – смыслу следует придать слегка несерьезный вид, чтобы снизить градус неестественности. Не каждый день говорят такое на полном серьезе. Верно?
На лице вскользь мелькнула едва заметная тень удивления, когда подле налитых колоритным рубиновым цветом вьющихся кустов появились массивные Фьорины: огненная грива, необузданная страсть хищника! Тогда он не задумывался над своим отношением к сем гордым существам, но сейчас мог бы сказать: подобное тянулось к подобному и, пожалуй, в настоящей жизни лишь свирепые монстры, не обладающие речью, инстинкты которых берут верх над разумом или последний не существует вовсе, именно такие… не вызывали у Деладора привычного чувства брезгливости. Казались притягательными. Не все. Некоторые.
- В одном библиографы не ошиблись, вы, и правда, любите этих своенравных плотоядных животных… - прозвучало одобрительно, даже взгляд чуть сменился.
«Чем больше я узнавал Габриэля, тем сильнее завидовал и желал естество… это становилось пандемией нового поколения. Окончательно утвердился в своих чаяниях, они сформировались подобно черной жемчужине на дне океана и требовали сиюминутного удовлетворения, но спешка в данном случае крушит даже алмазы… я должен был заполнить собой всякий его день и сделать это максимально уместно».
«Не возьму в толк, зачем весь этот фарс с должностью? Оно тебе наоборот будет мешать: отнимет время и силы, разве нет?»
«Ты слегка недальновиден, Белиалас. Мне и не нужно было становиться в клане очередной жалкой пешкой - конем на шахматной доске. Именно поэтому я придумал немного наивную и слишком сложную должность… Габриэль являлся расчетливым и хитрым лидером, я знал – он не подпустит меня к власти… а если и подпустит… то исключительно на своих условиях, перекрыв весь кислород и нацепив ошейник, мне нужен лишь повод стать ближе. Чтобы это не выглядеть для его окружения душевнобольным преследователем… начал свою охоту... и Габриэль это почувствовал в конце-концов, но уже не успел скрыться...»
- Любоваться? А надобно ли любоваться? Я так понимаю, это приглашение на прогулку!? – лукаво молвил, быстро развернувшись и зашагав к двери, - куда интереснее шахмат… - «будь беспорядочным, энтропийнее чем он... до самого конца…».
Они не подчинялись законам, не позволяли себя запрячь, дикие и гордые твари! Сильные и мускулистые крупы, смертоносные ноги и клыки, неимоверная физическая сила… кураж, драйв, разгоняющий магическую энергию по паутине! Ее сдерживать становилось все сложнее и сложнее, может поэтому в момент, когда Деладор подошел к бесноватому жеребцу, вокруг него вспыхнул едва заметный аспидный ореол, что мгновенно извиняюще померк в глянцевом блеске черного эбонита. Секущий шеи клинок... так близко скользнувший по пульсирующей венке... Показалось...
- По одной из теорий, - тихо молвил князь, - Фьорины плохо уживаются в неволе, им ближе радиоактивные поля Климбаха, чем сады знатных феодалов. Как же вам удалось вызвать в них столь сильную привязанность? - вопрос прозвучал слишком искренне, - «Испугался, что тебя постигнет их участь и в конце-концов ты превратишься не в тлетворного Зверя, а скорее цепного ручного Цербера?» - очередная подколка Белиаласа порядком раздражала, ложная.

http://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.png
Остаться в живых...
Отчаянный псих...

Создание непокорно опустилось на передние колени, приглашая к прогулке, чем князь поспешил воспользоваться. Без седел, упряжек и каких-либо прочих элементов подчинения. Срезал мешающую часть плаща материализовавшимся на время клинком и небрежно отбросил его в сторону. Запрыгнул бойко сверху, проведя ладонью по полыхающей гриве, ласково касаясь пальцами пульсации вен и вдыхая горячий искрящийся воздух. Темнота ночи и ворожба пламени. Ох... языки Гестии словно олицетворяли его собственный пал! Красный цветок, что никогда не оставлял пепелища, а бушевал пожирающей всю сущее вечностью на кенотафах врагов! Ноздри коней раздувались, выпуская в темное хладное пространство ночи клубы белого пара, а ощущение, как по собственному телу распространяется вулканическая лава возрастало в геометрической прогрессии. Точно сердце становится общим и начинает с огромной силой качать кровь по неделимому телу. Адреналин ударил в мозг, повышая до невероятных пределов картезол, серотонин, эндорфин и еще черт знает какие гормоны! А может просто опиаты? Перед глазами сумочное полотно двора осветилось в тысячи огней! Фьорины пустились галопом, горячий ветер от их грив ударил в грудь, окутывая все тело и взмывая до одурения вверх, а Деладор едва смог сдержать усмешку. Ох уж эти дьявольские скачки.

+2

18

«Весною — рассвет»
Хозяин поместья, прихватив оружие, скользил в предутреннем  сумраке в дальний предел парка, туда, где пара кристальных деревьев подпирали собой чуть тронутое зарей небо, с одной стороны усыпанное редкими яркими звездами, а с другой уже яблочно-зеленое, свежее до оскомины, какое-то неприлично-радостное. В парке начинали пробовать голоса птицы, откуда-то из гротов прилетела мыслеформа Гворда, вожака маленького табунка фьорин, заставившая Габриэля мельком улыбнуться. Вчерашняя прогулка и ему не давала покоя, он половину ночи не спал, взвешивая свои впечатления пополам с  фактами, долго смотрел на бушующие воды Климбаха, испытывая фантомную чесотку в основании крыльев, и, наконец, решил успокоиться действием, ведь хорошо известно: смена деятельности – лучший отдых.
Теперь он шел по узкой тропке на хорошо утоптанную площадку для тренировок с намерением прогнать пару раз сложнейший «Ветреный полдень», заставляющий забыть обо всем, кроме вероятного противника, и сосредоточиться на решении проблемы, впрочем, вполне ожидаемой.
Мысли возвращались то к разговору, то к бешеной, совершенно опьяняющей скоростью  скачке на фьоринах. «Хорошо, что плотоядные милашки приглянувшихся существ удерживают на себе магией, иначе посбивали бы мы себе головы через несколько секунд после начала прогулки». От мысли и принёсшихся с ней еще свежих впечатлений в крови пузырьками вскипела радость, настроение поднялось, даже стало как-то легче дышать,  и Габриэль Эльвантас с удивлением отметил свои развернувшиеся плечи, легкую горделивую походку, он будто освободился от непомерной тяжести, сковывающей его…  что? Душу?
Мысль оставила неприятный, какой-то осклизлый осадок. При чем тут душа? О ней глава клана инсектов  вообще никогда не думал, ни к чему оно ему было, да и других дел полно. Ему вспомнилось лицо Агвареса, освещенное всполохами огня грив лошадей и искры, трещавшие в его волосах, пока он не накрыл себя коконом. «Темная аура Деладора понравилась Аррау, он даже не выпендривался против обычного», - размышлял граф, выходя на площадку и вдыхая все еще сырой ночной воздух полной грудью. – «И кусты они снова обожрали. Специально, знаю. По дружески, так сказать». Он вспоминает свой ответ:
- Как удалось? - Голос графа рассеян, он думает о другом. - Как.. - Разные глаза сморят на Деладора и не видят его. Перед глазами поля и дикая скачка, спаянная привязанностью и азартом. - Это любовь, полагаю.. Взаимная. Иначе с этими озорниками никак не ужиться, князь.

http://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png

Он слушает песни, печальные песни о тех, кто томится в плену.
Шаги приближаются. Их шелест отзывается во всем теле, заставляя напрягаться даже во сне. Сон перепрыгивает через сотню лет, и теперь жалкий узник видит себя будто со стороны и немного сверху на хирургическом столе. В полном сознании.
Больно, так больно, что даже дышать невозможно, но кричать нельзя! Нет, ни за что!
- Что же ты криворукий такой, Дел? – Во рту кровь, она течет и выплескивается на подбородок вместе со словами, стекая по шее в открытую хирургическую рану на груди.  Габриэль не смотрит, глаза тоже подернуты кровавой пеленой, но он думает, что  видит отражение в хромированной поверхности какого-то аппарата, или чего-то там.. что есть в лаборатории этого говнюка? Трансденты не умирают быстро и легко, о чем последний Эльвантас давным-давно успел пожалеть, и пытается теперь, говоря под руку своему мучителю, заставить дрогнуть руку со скальпелем, вызвать эмоции, прервать свою жизнь и спасти поруганную честь. Кровь смывает всю грязь, так почему бы не воспользоваться моментом? Точка боли усиливается, дышать тоже больше нельзя, да и не нужно, наверное, потому что вокруг больше ничего нет кроме звезд, и можно развернуть мягкие пернатые крылья и лететь, лететь среди звезд, не помня себя, только вперед, вперед, к источнику божественного звука, окрашенного почему-то фиолетовым..

http://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png
 
Корабли без капитанов капитан без корабля
Надо заново придумать некий смысл бытия
Нафига?

Ветер кинул в лицо инсекта волосы, он очнулся, отвлекся от игр с фьоринами и лица, на котором пылали вдохновение пополам с чем-то, похожим на безумие, не спеша принялся снимать свободную рубаху, оставшись в удобных серых брюках. Обувь он тоже снял, утоптанная земля приятно холодила подошвы. Мужчина раскинул руки, медленно поднимая их над головой ладонями вверх, и чем выше поднимались руки, тем явственней проступала истинная форма инсекта. Блеснули рунами крылья в первых лучах солнца, вся фигура словно вспыхнула белизной, взмыв в воздух, мелькнув искрой.
Габриэль сделал восьмерку между двух кристальных деревьев, сканируя на чужое присутствие. Он не думал, что у кого-то хватит наглости приставать к главе клана с глупостями прямо поутру, скорее, сказывалась многолетняя привычка. Да и разогреть мышцы тоже вполне нормальное желание, если не хочешь потянуть связки. Зависнув над площадкой, н снова окинул окрестности взглядом, прислушался и спустился низ. Сложил крылья, принял антропоморфную форму и поднял с земли глевии.
«Ветреный полдень» начинался «Утренним ветерком», свежим, насыщенным движением и блеском лезвий. Габриэль сосредоточился н исполнении канона, отрешился от окружающей действительности почти совсем, оставив на страже лишь один наружный маячок. Одна связка движений перетекала в другую,  произвольно подбираемая телом, ограничиваемая только в ключевых переходах к следующим частям канона. Эльвантас увлекся, выкладываясь на сто процентов, очищая голову от скачек и слов, оставляя лишь суть проблемы, а именно Дом Агварес и его нового главу. Веерная защита перешла в стремительное нападение, столь быстрое, что простым глазом движений было не разобрать, только иногда выскакивал из вихря кончик косы, и затем почти остановка, красивый, протяжный разворот-падение, перекат и снова мужчина на ногах. Только он не начинает третью часть канона, под названием «Шторм», он прислушивается, и мстится ему сквозь частое дыхание стук чьего-то сердца.
Конечно, никаких звуков нет, Габриэлю показалось, но он знает – теперь он тут не один, кто-то смотрит на него, и взгляд этот.. почти осязаем. Как рука, ползущая по спине.

Скорей всего ощущения не обманывали, и кто-то чужой наблюдал сверху. Кто? Глупый вопрос. В поместье был только один чужой, один излишне любопытный и несколько навязчивый.
Гость.
Гостю многое прощалось, если уж на то пошло,  при чем совершенно ничем он такую милость не заслужил, скорее наоборот, проявлял строптивость вместо покорности, спорил, настаивал на своем и, самое главное, у гостя имелась какая-то тайна, более того, Габриэль почему-то был совершенно уверен: Деладор Агварес, новый глава Дома Агварес, нахальный юнец и талантливый, хоть и слегка сдвинутый на своих разработках ученый, предан своей тайне, словно пылкий влюбленный, что, в общем-то, смешило слегка главу Дансефэев. Трепетные, пылкие влюбленные вообще всегда его веселили, какого бы пола они не были, и особым, каким-то извращенным удовольствием Эльвантас почитал делать таких трепетных страдальцев совершенно несчастными. К Деладору он пока присматривался, но его тайна, нет, не так.. ТАЙНА уже жгла любопытством, провоцировала и звала подойти поближе, при том, что здравый смысл твердил об опасности.
Глава клана глянул вверх,  сузив глаза и подключая магическое зрение.  Подобную наглость требовалось наказывать, и совершенно не важно, кто осмелился подглядывать. Утомительно, но факт оставался фактом: свое право править нужно доказывать все время. Габриэль вздохнул, отложил глевию, обернулся вокруг себя, отводя глаза, подхватил с  земли бич, и взлетел, в один момент достигнув наблюдателя. Бич свистнул, без предупреждения захватывая ногу гостя, последовал сильный  рывок,  и тело Деладора тут же вылетело из своего укрытия.
- Я не люблю посторонние глаза, князь, да еще без спроса. – Габриэль снова стоял на утоптанной площадке напротив князя Агвареса, полуголый, собирая петлями красный бич, с виду невозмутимо спокойный, но внутренне напряженный, словно натянутая струна, готовый к бою. – И жду объяснений.

http://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png

А звезды все летели и летели как ветры, на встречу, навылет, насквозь. Боли не было, зато пришло безумие, тем более прекрасное, что оно заполняло не только извне, но и изнутри. «Я сосуд» - думал бывший граф, не чувствуя крови на губах. – «Я гребаный сообщающийся с Деладором сосуд!»
А вокруг летели звезды,  и шумело море. И где-то в темноте раздавались шаги.
Все ближе.

Отредактировано Габриэль (10.05.17 07:15:32)

+3

19

На краю обрыва, за которым вечность,
Ты стоишь один во власти странных грёз
И, простившись с миром, хочешь стать беспечным,
Поиграть с огнём нездешних гроз.

Сквозь необыкновенный острог, сотворенный руками душевнобольного безумца, свет раскаленных и ледяных звезд мира не мог пробиться. Он печально рассеивался в пасмурных небесах Схаласдерона и, отражаясь от грандиозных готических шпилей цитадели, проваливался в бездну. Заточенный кристального лабиринта слишком давно не зрел небесных тел, придаваясь лишь снам и воспоминаниям, все глубже погружаясь в собственное помешательство без возможности вдохнуть полной грудью частицы звездной пыли.
«Отчего же ты избрал круглый тип запечатывающей башни, Деладор?» - вспомнил давнишние слова Белиаласа, а вопросы подобного толка нередко пораждали ощущение неправильности, Альтер-эго и без того прекрасно знал ответ, являлась частью души хозяина. Следовательно, цель вопроса в ином?
Не каждый гениальный ученый или изобретатель мог похвастаться механизмом подобного толка. Пожалуй, из всех собственных творений, именно плен Габриэля являлся злато-терновым венцом графа Агвареса. Не смог за следующие три сотни лет создать что-то более совершенное, и дело не в магической мощи, совсем нет! Сейчас он уже способен творить магию, рассчитанную на массовое поражение, однако…
В запечатывающей башне, где томился Габриэль, и окружающим ее огромном лабиринте, чувствовалась душа. Точно система имела собственный разум, продолжавший эволюцию, завязанный и на Деладоре, и на его жертве.
Витиеватая единая энергетическая сеть, сплетающая сотни километров под Продитором, пронизывает вглубь, будто кровеносная система. Дышит Его легкими и пульсирует жизнью в такт Его сердца. Стены башни выполнены из незыблемого редчайшего кристалла - кровавого диавиана, а подпирающие верхние своды потолка несущие колонны, точно горный хрусталь. Уродует, пожалуй, только гравировка древних рун с обрывками формул - въедливое родимое пятно на безупречном божественном лике. Собственно, темно-рдяные диавиановые стены заполнены формулами не менее, а даже боле.
Вопрос Белиаласа так и остался открытым, хотя и не взывал к ответу. Стоило обратить внимание на потолочные своды и литой, отражающий святящиеся огни пол, чтобы узреть два Хтонических Змея «выплывающих» из поверхности в виде специфичной лепнины. Свернулись кольцом вокруг аккумулирующих кристаллов, кусая собственный хвост. Поверженный граф парил между ними.
«Свобода во всех ее ипостасях – вот то, что драгоценно, но я отнял его свободу, выпотрошил и оставил подыхать, лишь из-за своего каприза. Уверен, граф Эльвантас предпочел бы смерть… и я бы ее предпочел…»
«Деладор, ты задавался вопросом как бы поступил, окажись действительно на его месте?» - слишком аккуратный и тихий отзвук, трепещущий жила страх; от чего-то память швырнула назад бесноватым скачкам…
Скорость, адреналин, азарт – есть свобода; гул в ушах и ощущение сильного звериного тела под собой, точно дьявольская машина – есть свобода; пламя и энергия Габриэля буквально выплескивались из него, фьерины наполняли некий внутренний сосуд графа до самых краев и через меру. И в тот миг сердце Агвареса тронула зависть, скрутившая тугими кольцами необъяснимой и неестественной ненависти, может даже первые осмысленные отблески отвращение к своей собственной природе? Если бы он мог, то вцепился в глотку Габриэлю, стремясь отнять у него источник необъяснимой энергии.
«Я бы поступил также…» - безэмоциональный ответ, - «Видеть происходящее по своему – несомненно, признак богатого внутреннего мира, но в твоем случае… может, стоит просто выдрать глаза? Психоподение не может продолжаться вечно, оно, рано или поздно, приведет тебя к гибели. Погибнешь ты – исчезну я. Деладор, ведь прекрасно понимаешь, искра, что ты видишь в Нем… лишь галлюцинация! У больных часто случаются: визуальные, слуховые, тактильные… любые, но твоя куда более разрушительна! Лишь один способ это прекратить. Ты знаешь какой. Оставь Его там! Не приходи больше! Н и к о г д а…»

http://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.png
Безумец, беглец - дороги нет.
Ты видишь неверный свет.
Твой ангел зажёг мираж огня.
Он хочет убить тебя…

Помешенный пытливый взгляд осматривал лежащее на мраморном холодном столе безвольное мужское тело. Габриэль ощущал себя точно заложник сонного паралича: в сознании, кинестетические ощущения сохранены, движения глазными яблоками возможно, но пошевелить хотя бы пальцем – совершенно невероятно, за гранью фантастики. К слову, граф Агварес любил поболтать и никогда не лишал инсекта возможности ответить.
Хромированный острый скальпель с гравировкой нескольких рун и особым кристаллическим лезвием, безжалостно прошелся четкой карминовой линией по грудной клетке… светящийся в полумраке неестественным изумрудом взор с упоением созерцал выплывающую на волю маслянистую кровь. Жадный вдох утопающего…
Никакой технологической аппаратуры. Сложнейшая трехмерная матричная печать заменяла новейшее медицинское оборудование. Он специально не блокировал боль и позволял биологической жидкости вытекать на полированную поверхность в допустимом количестве, пятная ее будто древняя клятва.
Несколько рун из тысячи полыхнули огнем, что отразился в заволоченных белой поволокой глаз бывшего графа, Деладор лишь склонил голову, наблюдая за пленительной пунцовой дорожкой от губ к вскрытой грудине. Его руки, не облаченные в перчатки, абсолютно нейтрально коснулись подбородка блондина, ведя по шее и спускаясь к груди, тем самым, удаляя образовавшейся влажный сток. Впрочем, получилось скорее размазать, но это не волновало «хирурга», он поглощен зияющей открытой раной с аккуратными ровными краями. Взгляд вторил абсолютно лишенному защиты сердцу, что сокращалось прямо перед ним в физиологических мышечных спазмах, перекачивая водянистую соединительную ткань по всему организму. Деладор облизнул губы, касаясь прохладными пальцами аорты. Магия позволяла многое, даже это…
«Перестань, что не естественно, то отвратно...» - нарушил внезапно накатившие воспоминания голос Альтер-эго, и лишь его собственные слова донеслись из воспоминания самозабвенным эхом, - уверен, Габриэль, это сердце считает иначе… - лишь странный интерес фанатика, он искал… своим взором, окутывающей печатью, касаниями… искал то, что так и не смог найти за три сотни лет. Искал по всему его телу – Плером все еще не существовал! Интересно, каково это, лежать на столе безвольной куклой и чувствовать касания на собственной сердечной мышце? Рука скользнула по артерии чуть в сторону, с ювелирной осторожностью поглаживая верхнюю полую вену. Сдавливая: секунда… две… три… четыре…
«Деладор!» - воспоминание окончательно рассыпалось на осколки – «И давно ты стал столь чувствительным к подобным вещам? Это лишь малая часть…» - Утробный, немного грозный рык, - «Своими воспоминаниями ты сильнее придаешься безумию. Если хочешь освободиться – отпусти их!»

http://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.png
Стой! Это бездна
И не жди иного -
Бесполезно...

Князь не изменял своим вкусам: темное облачение, разве что более удобное для поединка, нотки военного стиля и капелька отталкивающего мракобесия. Он старался сокрыть присутствие до тех пор, пока это не стало слишком сложным, в чем точно нельзя было упрекнуть главу клана, так это в уровне могущества. Он соответствовал данному параметру не хуже дорогих Rolex на запястье банкира.
Движения, выверенные и точные, но вместе с тем расслабленные и чуточку леностные, кажется, сей аристократический лоск, необыкновенная воздушная легкость и грация являлись частью генетики рода Эльвантас, не оставлявшие его и во время тренировочного одиночного поединка, а может особенность самого Габриэля? В теле ощущалась сила природы, сила ДНК, внутренняя энергия, манящая Деладора каким-то вампирическим образом, без возможности испить желаемое, оставив лишь пустую оболочку.
Граф тем временем перешел в искусное нападение, точно танец смерти закружился вихрем, рассекая ставший плотным киселем влажных воздух, а жадный взгляд преследователя с болезненным блеском вторил каждому порывистому движению.  В нем было все: смиренная зависть, возникающая за время до полного обладания; восхищение Плеромой, созданной лишь для Деладора; он обезличивал противника до самого конца, окунаясь в инфернальный жар, словно смотришь на дикий огонь, закрытый стеклянным колпаком и боишься, что тот вот-вот погаснет от недостатка кислорода.
«Я понимал всю сложность, не нужно являться даже мастером военного ремесла, чтобы признать силу, в тот миг лишь ее я зрел преградой на пути к получению искры. Желание сломить… уничтожить Его… воинственность…» - князь в последнюю секунду заметил, как Габриэль вдруг разорвал привычных ход движений и послышался едва различимый шум хлыста, еще пол секунды и небеса переворачиваются с ног на голову, тело отправляется в свободный полет. В последний миг сгруппировался, атомной цепной реакцией впечатываясь ногами в землю, оставляя после приземления незначительную гравитационную вмятину.
Волосы немного хаотично растрепала ветряная масса, а голодный взгляд князя пронзил тело стоящего напротив, однако… было в этом взгляде нечто, отличающее от привычного. Деладор словно смотрел сквозь, дыша размеренно и глубоко, смотрел с какой-то внутренней затаенностью и бессмысленностью одновременно. Но лишь на одно мгновение, практически сразу стекленеющую поверхность роговицы застелил непроницаемый беспристрастный экран.
- Объяснений? – скептически подернул бровью, в то время как его остальные лицевые мышцы остались почти без изменений, - неужто вы, достопочтенный граф, боитесь удара в спину на территории собственной усадьбы? Впрочем, неудивительно. На нашем поприще доверять можно, разве что, Старухе с косой. – князь небрежно отбросил волосы с лица, выдыхая, и улыбаясь несколько нахально, хотя даже нахальство Деладора отдавало какой-то мрачной одиозностью. Взгляд светящийся люминисцентом вклинился в разноцветные очи напротив. Гетерохрония – будто последнее доказательство его дуалистической сущности, - «Интересно, какой из них мне нужен?» - слегка юморная мысль, от чего улыбка стала более естественной, - к тому же, вы, помнится, глаголили... мол здесь я в безопасности, верно? А сие скучно, Габриэль. Стало быть… - в левой руке Деладора материализовалась специфическая монолитная катана, словно мастер из редкой породы минералов высек ее, не боясь трещин, - мне остается бросить вам вызов. Не откажете подданному в тренировочном сражении?
Едва ли глава дома Агварес успел закончить речь, как вошел в прямой рывок, сокращая дистанцию между собой и Габриэлем, послышался громовой стон ветра. Не достигая цели совсем немного, перенаправил корпус чуть в сторону. В последний миг перекинул катану, зажав лезвие под мышкой, а рукоятку удерживая железной хваткой в руке… всплеск адреналина и картизола… близко! Вшибающий удар наотмашь под правое ребро, отнюдь не лезвием, а древком оружия, зажатым в кулаке точно кастет! Неподдельная животная ярость удара и четкость немного отрывистых движений, казалось, Деладор еще не научился управлять собственными мышцами, точнее влитой в них непривычной силой.

+2

20

...первый полетел на юг, а второй вернулся в дом, третий сделал плавный круг над кукушкиным гнездом... /Кен Кизи/

Когда пришло это странное чувство, мелькнувшее в сумеречном состоянии, наполненном болью по самые края? «Гребаные сообщающиеся сосуды»? Да, они с Деладором два сосуда, болезненно сросшиеся близнецы-уродцы, которые не могут друг без друга, хотя, кажется, более ненавистного существа не существует во Вселенной. Почему так? Габриэль безумно смеется, глядя на свет. А какая разница? Достоверно известно: вещи изнашиваются по краям, и умирают в одиночестве, изломанные и брошенные. Я – вещь, просто вещь, сломанная кукла, бесполезный кусок мозаики. Или нет! Это части безумного калейдоскопа переливаются, складывая все новые и новые рисунки из одних и тех же кусочков дешевого стекла. Дешевка, зато какой эффект! И особо не нужно раздумывать, или стараться. Или вообще как-то двигаться вперед. Их с Деладором мир – кольцо, кусающий себя за хвост Мировой змей, и больше ничего не существует кроме бесконечного путешествия по нервам,  только боль беспрепятственно  циркулирует по этим проклятым сообщающимся сосудам,  запаянным сверху, так что как ни крути, а алое переливается внутри мелкими пузырьками, только усиливая невыносимое жжение.
Страшно опустить глаза, боль рвет на части, отзываясь во всех частях тела, в том числе и в крыльях, которые Габриэль не разворачивал уже.. а сколько он их не разворачивал? Время стерлось. Каждый день, несколько лет подряд глава рода Агварес приходит сюда и мучает графа в свое удовольствие. Что можно противопоставить ему? Ни-че-го. В том и заключается ужас безысходности, бесконечная агония, не проходящий угнетающий кошмар.
Беловолосый пытается отвернуться, перекатить  голову на бок, в другую сторону от Агвареса. Отвращение от его присутствия только обостряет боль, привнося в нее отчетливый привкус настоящего падения. Во рту кровь. Кажется, вкусом крови пропиталось все насквозь, даже многоступенчатая печать переливается алыми всполохами, пульсируя в такт биению сердца. Кровь выплескивается и течет на подбородок, шею, ее капли попадают на очень белые руки, касающиеся открытого сердца. беловолосый хрипит он больше не может говорить, хотя..
- Ну что же ты ждешь? Убей меня, сколько можно искать не там и не то, идиот? – Это шепот, скрип или мысль? Калейдоскоп снова поворачивается, складывая картинку по-иному: Агварес держит сердце в руках, что-то кому-то говорит и откусывает от него, выплескивая кровяные брызги, стоит белым острым зубам впиться в темно-красную плотную плоть. Габриэль смотрит на него словно со стороны, хотя ему ужасно больно, каждый укус обливает пламенем, но, почему-то, голоса нет, будто он, Габриэль, рожден бессловесным существом, или он снова дент, и сидит на кристалле внутреннего моря Климбаха, сушит крылья и наслаждается потоками горячего ветра.
Щелк! Снова перекрутившаяся трубка калейдоскопа складывает дешёвенькие стеклышки в волшебные воспоминания-сны. А может, и не сны вовсе, может быль..
Острая как бритва глевия распарывает Деладора от горла до паха одним взмахом, хирургически. Князь ничего не успевает понять, и падает, умерев еще до того момента, как первые капли крови достигают белого песка.
Или песок был черный?
Габриэль глубоко внутри себя склоняет голову на бок, будто прислушиваясь.
Щелк.
Блондин закрывает глаза, залитые белым от боли и красным от слез, его губы кривятся в безмолвном крике. Но вокруг – тишина, пустота, запустенье.
Игрушкам место в кладовке. А потом – на свалке. В кладовке… А разве?..
Рука Деладора с холодным любопытством  трогает его сердце, гладит пальцем,  передавливает аорту. Ужасно больно. Слезы текут у Габриэля из закрытых глаз, и с ними ничего нельзя сделать.. Пусть текут. Монстру все равно, а ему терять больше нечего. Боль и гордость понятия несовместимые, так что он через силу шепчет гадости, пытаясь вывести Агвареса из себя. «Еще чуть-чуть, подержи еще чуть-чуть! Сволочь! что тебе стоит?!»
Когда-нибудь все закончится.
Скорей бы..
Каждое поглаживание как удар молотком по здоровенному гвоздю. Наконец наваливается благословенная тишина..
Все.
Щелк.

http://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png

У вас нет выбора.
У вас есть хозяева.


Наглость даже подкупала. Граф не питал иллюзий, он хорошо знал Дансефэев: попробовать на излом главу клана в разное время пробовали все главы домов, и это было нормой. Скорее Эльвантас насторожился бы, если бы Агварес упустил такой шанс, но он не упустил, он оказался весьма предсказуем в каком-то смысле, и все-таки прокрался на тренировку, хоть Габриэль и надеялся, что Аррау умаял седока до полного изумления  и лишних глаз не будет. Граф действительно не любил посторонних. Личность публичная, он и так вынужден был большую часть времени жить будто под стеклом. О нем писали и говорили все кому не  лень, красотки и красавцы питали иллюзии и затевали интриги, лишь бы добиться благосклонности главы клана, чем утомляли до отвращения. Первую сотню лет ему еще было интересно, а вот потом. Нет, в каждом из домов Дансефэев были его соглядатаи, те, кому он платил, те, кто платили ему, и те, кто надеялся, а потому делал ставку на.. о, это отельный разговор, на то они делали ставки, Габриэль сидел, словно паук в центре паутины, иногда передергивал нити, перенаправлял градус взаимодействия, вычислял наиболее выгодное решение,  смотрел, ждал. На счет Агвареса у его тоже имелись идеи, и почему бы не озвучить их сейчас?
Действительно, почему? Потому что дыхание нужно экономить?
Эльвантас улыбнулся нападающему, открыто и призывно, как смотрел на любую опасность. Без страха.
«Что ж», - философски решил граф, - «нет смысла тянуть», тем более что Агварес, красиво, прямо в падении, вывернулся и встал на ноги, уже в броске рассказывая всякие смешные вещи.
- Деладор, Вы снова меня смешите,  и я снова  не могу сосредоточиться. – Ухмыльнулся граф, успевая прикрыться защитной печатью  Элорвар от удара рукоятью  в последний момент, и тут же отбрасывая  Агвареса волной чистой энергии на край утоптанной площадки. – Я понял, что строить логические цепочки Вы в состоянии, но зачем же злоупотреблять? – Бич снова свистнул,  посланный вперед широким умелым взмахом, щелкнул, обвился на лодыжке князя и снова Габриэль дернул его к себе, под себя, уходя от контрудара,  прыгнул через Деладора, перелетая и перекатываясь, снова вскочив на ноги, не выпуская противника из виду. Тут же используя  динамику движения, развернулся, словно сжатая до предела и отпущенная пружина,   снова взмахнул кнутом, резко посылая его вперед и распарывая князю рукав вместе с кожей плеча. Жадно вдохнул запах крови, отдающийся медью в утреннем воздухе. – Знаете, - чуть задыхаясь, - мне редко бывает по-настоящему весело, но у Вас, похоже, талант.  Может, все-таки, имеет смысл идти не в палачи, а, милейший  Деладор?Мне очень нужен кто-то типа Вас, не дающий мне застаиваться . - Слово «шут» не прозвучало, но намек был достаточно прозрачен. Правда, высказанный в довольно дружелюбной форме, но тем не менее. С другой стороны, во время поединка каждый из противников применяет оружие, в том числе и слово, почему нет? Мальчишка прямо напрашивался на урок хороших манер, и это уже второй раз за сутки.
«Посмотрим»

Отредактировано Габриэль (12.05.17 07:05:56)

+3

21

Беги, беги за солнцем, сбивая ноги в кровь.
Беги, беги, не бойся играть судьбою вновь и вновь.

С первой секунды пленения, Деладор взял на себя роль жнеца смерти, водящего душу по тонкой невидимой грани столь искусно, что за три сотни лет багровый рубикон невозврата не познал летальный привкус Его сердца. В выразительном пытливом взгляде люминесценции ощущалась настолько сильная эмоциональная энергия, что передать ее словами сложнее, чем перевести песнопения Небожителей на земной слог. Искры ненависти или желания убить не уродовали выражение глаз! Деладор смотрел на лежащего нагого пленника с одержимой и неестественной маниакальностью, несусветной силой бушевало цунами архаичного желания Обладать. С большой буквы «О». Обладать без остатка, как способен, разве что, Демиург. Владеть на генетическом уровне, духовном и высших сфер. Дыхание глубокое, размеренное, слишком пламенное, огнивое и поглощающее. Агварес ненавидел подобные секунды своего помешательства, будто нервы стянуло в один ком, где разрозненные эмоции сплелись хаотично и клубок уже не распутать – лишь разрубить.
Мучительно... инсекту было не менее мучительно и сладостно одновременно: состояние наркотической эйфории предательски сменялось абстинентным синдромом и обратно.
«Упустил момент, когда переступил грань, и уже не мог отказаться… Его искра стала для меня особым видом героина, и чтобы просто оставаться на плаву, я обрек себя получать свою дозу раз за разом, а каждое новое глубинное изучение сосуда вводило меня в наркотический транс… Чувство необъяснимо, мне постоянно казалось и кажется, еще секунда и  смогу постигнуть... Габриэль, даже находясь в бессознательном состоянии, умудрялся мне противостоять. Его тело словно каждый раз бросало смертельный вызов, дразнило внутренней энергией, заставляло ее желать с силой превосходящей все физические законы, внедряясь под самое сердце… я до сих пор не могу определить суть испытываемых эмоций, объединяя их общим названием  - помешательство! Помешательство на грани исступления! Оно разрушало меня во сто крат сильнее, чем я разрушал Его...»
Темноволосый мужчина навис над телом, отпуская пульсирующую в агонии вену, и с удовлетворением наблюдая, как быстро восстанавливается кровоток. Определенно, жертва потеряла сознание и печать автоматически начала реанимацию с восстановлением уровня давления.
Горячее дыхание опалило сокращающуюся мышцу, одна рука мягко легла на живот, обманчиво-ласково поглаживая пальцами чуть выше пупка, а вторая расчертила по шее узоры не хуже трескучего мороза на стекле. Короткое скользящее касание ставших обжигающими губ по пульсирующему органу в центре груди... язык проник куда-то между алых тканей,   надавливая и раздвигая.
Пьянящий металлический привкус на миг вскружил голову, но тут же вызвал острое желание отпрянуть…  - «Мираж…» - пальцы сильнее сдавили кадык жертвы, а собственные рецепторы интенсивно отозвались на терпкий вкус крови из прокушенной аорты. Глоток… всего один… солоноватая, живая, будоражащая что-что внутри… чистый концентрированный абсент. Не то. Все не то. Близко, есть нечто сходное, однако далеко от истины…
Дансенфэй дернулся в сторону, резко развернувшись и, в порыве внезапной ярости, впечатывая кулаком по прозрачной колонне, что располагалась в паре метров. Звук сшибающего удара и стрекот мелких трещин по кристаллу буквально разразили творящийся жестокий сюрреализм. Костяшки пальцев саднило; специально сосредоточился на них, дабы наваждение развеялось в пыль! Кто-то разрушил упоительный калейдоскоп животного безумия? Трещины колонны регенерировали не менее быстро, чем печать устраняла повреждения сердечной мышцы, не позволяя Габриэлю окончательно покинуть мир… Агварес не отпустит его. Н и к о г д а.
Струйка крови медленно стекла с подбородка, капая на гладкий холодный пол...
Дрожащие пальцы коснулись собственных губ, стирая темные лепестки краплака...
Произошедшее сейчас вызывало одновременно дичайшее насаждение и окутывало змеиным кольцом хтонического Змея в отвращении к собственному «я». Плером все еще не существовал... Истерия.

http://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.png
И если все добро от Бога - нам не светит теплый рай, сколько ни играй,
Это просто замкнутый круг.

Руку обдало энергетическим жаром сформировавшейся пентаграммы, а ощущение на миг раскалившегося клинка отозвалось где-то на подкорке сознания воинственным выкриком. Молниеносная реакция — чего и следовало ожидать от главы клана! Ошеломительного столкновения с сшибающей магической волной не избежать, слишком близкая дистанция... в первую секунду показалась горячей, а после холодной массой эфира...
Князь лишь успел сгруппироваться и создать ответный таранящий плотный поток аспида, что скорее закружился схлапывающим атомарным коконом вокруг. Небеса, земля и фигура Эльвантаса замелькали в лихорадочном бесовском приступе. Деладора отшвырнуло назад, и лишь собственная реакция позволила вновь собраться, напрягаясь всем телом и, воткнув меч в землю, пропахать им несколько метров, в попытке замедлить собственное стремительное движение.
Инсект собирался было ответить, но ощущение болезненной скованности лодыжки отвлекло, стало как-то не до пустой болтовни! Огромная физическая сила резко потянула тело в обратном направлении, безжалостно сдирая кожу! Гравитационные ямы, вторя инстинктам, формировались поодаль Деладора, дабы замедлить продвижение, оставляя в земле вмятины невидимых бомб.
«Я оценивал... мне было необходимо на собственном опыте познать уровень его сил, коэффициент ударной магии, мощь и разрушение... предоставилась прекрасная возможность... вкушал каждый новый удар...» - Сколько ярости, граф! - громко и раззадоривающе ответил оппонент, когда хлыст со свойственным смачным звоном стеганул по клинку, чуть уходя с изначальной траектории и жгучая притягательная боль вгрызлась в плечо, кусок оторванной ткани скользнул вниз. Багровые вязкие капли струями стекли от наплечья к суставу и ключицам. Собственная кровь и болезненные ранения явно не отвлекали Деладора от цели. Однако первый атакующий запал, кажется, повредил ребро и ощущение чего-то колющего не позволяло вдохнуть полной грудью, регенерация... секунда... две... три... нужно немного времени...
Рука резко перехватила конец хлыста, обкрутив его в несколько рядей вокруг запястья, как бы говоря на время «стоп».
- Смех продлевает жизнь, Габриэль, - строго и холодно отзвучал тембр, - однако... я предпочел бы даже эту роль, чем ранее выдаваемые членам рода Агварес. - если быть полностью откровенным, Агвареса сие незначительно задело, не будь его разум под затмением безумия, подобное оскорбление навсегда перечеркнуло гордое внутреннее стремление взаимодействовать с Эльвантасом, тогда еще... в прошлом, самооценка не была настолько высока, как в настоящее время. Теперь же, подобное просто смешит, из уст мусора, слышится Деладору лишь попыткой помойного пьянчуги задеть своим плевком на роскошный Lamborghini, самолюбие миллиардера, - К слову, позвольте добавить: леди Наэль — моя двоюродная сестрица, в настоящее время находится в активном ожидании вашего официального визита, уж простите за очередное нахальство... Барышня собрала немалое приданное... Я же дал леди слово, что приглашу вас в Продитор вновь.
«Да... помню сей момент прекрасно, яснее дня Божьего, я не нуждался в его словесной реакции, лишь мимика и движения. На секунду вонзился взглядом не хуже, чем острым копьем между ребер...» - однако, как либо продолжать тему не рассчитывал. Поэтому, получив ответ или не получив его, или получив позже — просто оценил первые секунды поведения, вновь сорвавшись с места...
Нападение имело странный оттенок, даже более чем... князь вдруг резко взял касательный вираж, огибая Габриэля с левого бока и материализовал свои крылья, со всей одури сжал хлыст рукой, потянув на себя, и в последнюю секунду, взмыл вверх порывисто, стремительно... быстрее ядерной боеголовки! В снопе многочисленных энергетических искр... оставляя под собой уже значительную воронку от гравитационного толчка, утаскивая (стремясь утащить) противника за собой в воздух, на несколько десятков сотен метров вверх... а далее? А далее развернуться и, сократив расстояние до предела, схватить порывистой сталью за горло, в ударе припечатав что есть мощи к земле, расшибая головой каменистую часть арены, при этом... так и не не отпуская плеть. Вокруг графа практически сразу в темном аморфном пламени принялись формироваться удерживающие печати, затрудняющие контр атаки, замечу, неплохие печати... Одновременно следовало разобраться и с ними!

+2

22


Корвет уходит в небеса.
Здесь так волшебно и опасно.
Во сне, но из другого сна.
Во сне у сумасшедшей сказки.

- О какой ярости Вы говорите? – Насмешливо уточнил правитель клана, слегка наклонившись над лежащим Дансефэем,  - Мы с Вами оговариваем Ваше новое назначение, или я ошибаюсь? – Запах крови  щекотал рецепторы, вызывая какое-то нездоровое возбуждение и почти слюноотделение. Ее хотелось попробовать на вкус, провести носом по шее Агвареса, прокусить яремную вену.. Запах расплывался в утреннем холодном воздухе, смешиваясь с запахом разогретых тел, растапливая своим теплом холод рассвета, меняя саму суть поединка. Жаль, что тогда, в самый первый раз, граф не разглядел мотивов, но, строго сказать, он и не смог бы, слишком уж сильно Агварес отличался от всех остальных, и, опять же, Эльвантас увидел суть Деладора много позже.
Когда уже не мог ничего изменить.
- Определенно, Ваше место рядом со мной, - по губам змеилась улыбка,  зрачки залили собой практически всю радужку, в них мерцало красное глазное дно. Габриэль был возбужден, только не мог конкретно определить, чем именно. Взгляд сфокусировался на мальчишке, ловком и наглом. «Какой притягательный наглец!» – Да-да, именно Вы, а не Ваша сестра Наэль. Должен сказать, я подумывал о вашем с ней браке. Для клана этот шаг вполне оправдан, на мой взгляд, он упрочит Ваше положение среди тринадцати. Так что, дорогой господин Агварес, - глаза вспыхнули насмешкой, на миг утратив черноту, - приданое госпожа Наэль собирала совершенно напрасно. Уж Вы-то могли бы ей напомнить: Эльвантасы не женятся. Я вообще удивлен, что сей факт прошел мимо Вашего внимания, Деладор. Не допустимый просчет, на мой взгляд. – Голос ласкал и источал яд одновременно. Эта маленькая пикировка посреди боя не могла быть слишком длинной, но она давала возможность не только насовать иголок в шкуру оппонента, но и продумать тактику боя. А если и не продумать, то собраться с мыслями.
Габриэль доподлинно знал – Агварес выбирает момент. Он его не останавливал и не погонял, он не форсировал события, он просто был готов и уверен в себе. Граф мог себе позволить чесать Деладора против шерсти, вызывая раздражение князя. Так же Эльвантас прекрасно видел очевидное: Агварес решил раскрутить его на маленькие секретики, которые, ясное дело, ему никто показывать не собирался.
Пружина событий сжалась, сойдясь в самой нижней точке, а затем Деладор взвился в воздух, рванув за собой Габриэля в попытке.. «потренироваться, а как же».
Печати отреагировали мгновенно, но Габриэль не стал активировать их полностью,  увлекаемый энергетическим потоком, в определенный момент материализуя крылья, но пока не раскрывая их, ускоряясь, чтоб успеть добраться до Агвареса, пока он не достиг верхней точки и не начал атаку первым. Опыт подсказывал – этот может устроить настоящее веселье, и, собственно, Габриэль был не против. Только На Своих Условиях.
Рукоять плети граф так и не впустил, используя хлыст как пуповину, связывающую его и князя в одно целое о двух головах.
Расстояние стремительно сокращалось. Эльвантас развернул крылья, сделал мощный взмах, сокращая расстояние до уровня «глаза в глаза», снова сложил крылья, успев зацепить и порезать Агваресу бедро острым срезом, резко развернулся, крутнув головой в привычном приеме. Жесткая белая коса с легким грузиком хлестнула Деладора по лицу, в последний момент Габриэль передумал бить по глазам, он вообще не хотел сильно травмировать гостя,  хотя запах его крови дурманил разум, заставляя чувствовать себя совсем молодым и диким дентом, вызывая даже какое-то странное ощущение эйфории. Но пока не было времени на анализ своих эмоций и чувств. Бой диктовал свои правила.
Габриэль перехватил рукоять плети в другую руку, снова крутанулся в воздухе, зависая на одном месте. Крылья искрились  рунами и печатями в лучах восходящего солнца, бросая переливчатые блики на лицо князя дома Агварес, налетел на него, схватил за отворот рубашки, прижимая к себе на мгновение, заглядывая в глаза, горящие каким-то нереальным блеском. – Я подумаю над твоим предложением. - « Почему я перешел на «ты»?» Граф удивился сам себе. Еще никому кроме кровных родственников он не говорил «ты». – Глаза в глаза, так близко, что губы почти касаются губ, кажется, еще чуть-чуть – и можно выпить дыхание этого красивого мальчишки, но нет. Резкий толчок грудью в грудь – и граф отбросил от себя князя, выдергивая из его руки хлыст, уже нимало не заботясь о том, что располосовал его руку почти до кости. Новая порция крови выплескивается из новой раны, темные брызги глаз видит словно мелкие рубины, произвольно разлетающиеся от движения красного от крови красного бича, свежая волна запаха одуряет, нарывает с головой, вызывая чуть ли не видения. Граф все так же зависает на миг, крылья режут воздух с легким потрескиванием,  сливаются в единый размытый молочный след. В руках мужчины кроме хлыста ничего нет. Воздух вокруг гудит, напитанный магией как губка водой.
- Не думаю, что стоит давать леди надежду, мой новый друг. Возможно, со временем она утолит свое честолюбие, поохотившись, к примеру, на тебя. – Будто бы нейтрально, словно ничего и не происходит, сказал Эльвантас, снова собирая свой бич кольцами. На шипах – кровь Деладора, на губах графа странная улыбка. Эта кровь на него оказывает какое-то действие.. В воздухе запах муската, на языке металлический привкус.
«Подумать позже. Анализ»
http://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png

Сердце твое двулико,
Сверху оно набито
Мягкой травой, а снизу
Каменное, каменное дно.

Да.. Привкус металла, и аромат.. В мозг стучалось какое-то воспоминание, острое до боли, но оно долбилось о глухую стену, не находя отклика в перекошенном мире Габриэля.
Зато мужчина очнулся и  понял, что может шевелиться. Он открыл глаза, но вокруг царила темнота. Рядом кто-то был, кто-то теплый, живой. Граф осторожно поднял руку, нащупал край одежды, затем ладонь накрыла что-то, не покрытое тканью. Габриэль сжал свою руку на чужой руке, отпустил, исследуя дальше свою находку. Ему, столько лет лишенному всякой возможности что-то трогать, истосковавшемуся до крика по тактильным ощущениям, это ощупывание приносило ни с чем не сравнимую радость. ОН мог трогать, гладить, прижимать! И запах.. Запах крови дурманил, манил, заставлял терять голову. Граф не помнил, что только что восстанавливающая печать собрала его грудь, укрыла сердце и кровеносные сосуды от жадных глаз Агвареса. Не почувствовал и легкий укол, находясь в беспамятстве. Забыл. Все забыл. Сейчас он хотел почувствовать себя живым, он мог двигаться сам, без приказов Деладора, по своему усмотрению!
Трансдент поднял руки, притягивая к себе того, кто был рядом, обнял, сжал, даже простонал что-то не вразумительное, так сладко было ощущать силу рук, плотность тела, что попало в объятия, даже его податливость. Слепо ткнулся лицом в лицо, скользнул губами по губам, даже укусил слегка, но тут же отвлекся на  другое, хоть губы показались божественны на вкус.
Что-то теплое и ароматное, вот тут, чуть ниже, под челюстью.
Габриэль припал губами к чужой шее, не в силах остановиться. Он пил, чувствовал, что пьянеет с каждым следующим глотком, становится сильнее и в то же время почему-то ленивей. Вкус туманил разум, руки разомкнулись и больше не удерживали того, кто склонился сверху. Бывшему графу хотелось подышать его теплом, только сил удерживать не осталось, зато явилось единственное соображение на тему, кто бы это мог быть.
Габриэль попытался привстать на локтях, все еще ничего не видя перед собой:
- Деладор! Сволочь.. Я убью тебя…,как только смогу..
Ярость снова взметнулась, выплеснулась вовне. Граф плюнул в склонившегося над ним Агвареса. Оттолкнуть не пытался, в плевок ушили последние силы. Что-то происходило с ним, где-то внутри, что-то менялось, появилось что-то новое, что-то похожие на… безумие?
Эльвантас ухмыльнулся по своему обыкновению, и гораздо спокойней добавил:
- Но убью не сразу, ты же понимаешь, правда? - Рука ухватила длинную прядь волос, дернула к себе. – Готовься, радость моя. – Губы в крови своей и чужой кривились глумливой усмешкой. – Я уже в пути.

Отредактировано Габриэль (12.05.17 09:52:11)

+3

23

Линия крови путь тебе укажет...
Непроницаемую полуулыбку князя, мелькнувшую на совсем короткое мгновение, можно было бы назвать жестокой, однако, это совершенно не та пресловутая и привычная жестокость, что дансенфэй не единожды зрел на лицах подданных клана. Казалась, сея жестокость обращена отнюдь не к нему — не к графу Эльвантасу, а скорее, ко внешнему миру, а вот все, что касалось самого Габриэля пребывало в погребении под монументальной  круговой стеной — массивным телом Мирового Змия.
- Какой? - выдохнул даже для себя удивленно пылко, стоит ли упоминать, - свершилось первое сражение подобного рода, до этого Чудовище внутри неизменно готовилось к смертельному броску, даже не давая своему хозяину вдохнуть, а теперь же? Теперь игра: пленительная, упоительная, взывающая к их внутренним животным порывам. Чудовище, что правило Деладором не имело личности, не имело формы, имя ему... Инстинкт... Инстинкт  Фундаментального Хищника.
- Желанной... разве нет? - это явился первый уродливый апофеоз его греха, когда глаза мужчины напротив сияли ярко, животрепещюще, точно два сгорающих в атмосфере метеора, оставляющих после себя на душе Агвареса глубокие борозды-зарницы или, быть может, подобие северного сияния. Такое незабываемо, не потерять в памяти... Его не утратить. Не отказаться. Это просто напросто противоречит природе нынешнего графа.
Молодому мужчине чудилось... нет, он мог точно сказать, что граф вызывал в нем настоящий калейдоскопический рой ощущений, сменяющийся с такой ошеломительной скоростью, что сие будет верно сравнить с адреналином, испытываемым смертником, сиганувшим под скоростной поезд.
Деладор задышал глубоко, настолько глубоко, что казалось, еще секунда и кислород разъест легкие, вспенит кровь, струящуюся по набухшим венам, превращая ее в чистый азот.
«Я уже говорил не раз и не два, сие ощущение, ничто иное как моя неопытность... неспособность контролировать внутреннее Желание Обладать... Настолько исполинское, что если перевести его в материальную форму, оно не уместится во Вселенной, попросту ее разрушив! Я говорю о контроле на органическом уровне» - жаль, что из-за стремительно меняющихся событий князь Дома Агварес уже не мог ответить, впрочем, что герой хотел увидеть, то увидел и даже колкое замечание не смутило его, ведь всему есть причина. Все шло по плану.
Пульсирующая боль от раскроенного бедра разлилась обжигающей патокой, скручивая нервы в тугую спираль раскаленного тантала и пуская по спине легкую дрожь, Габриэль сейчас находился столь близко, что князь был готов поклясться — увидел в его расширенных зрачках свечение собственной радужной оболочки. Агварес следил... даже слишком цепким взором, не упуская ни единого движения, даже самого незначительного и на миг показалось, будто Эльвантас лишь красуется... дразнит собственной сущностью... в прозрачном серебристом свете, бликами окутывающим его, подобно покровной вуали.
«Завораживающий... я ни сдерживал себя, не тратил драгоценные секунды на мощную самозащиту от атак, вместо этого превращая каждое мгновение собственного восприятия в фиксирующую фотопленку, запечатлел его незыблемой аксиомой где-то между уровнем сознания и подсознания...» - а со стороны граф Агварес, с самодовольством, что украшало его точеное высокомерное лицо чаще, чем того требовала ситуация, отметил — внешне, в той первой битве, одной из череды многих, его взгляд, мимика и жесты оставались совершенно не поддающиеся трактовке. Нет, конечно уловить раздражение, или злость, или желание возможно, но они будто обманчивая тень, знаете... иллюзия разума, когда за теневыми очертаниями жуткого монстра прячется лишь травоядное. В случае Агвареса все было с точностью да  наоборот и отблески хмельного исступления плескалась на смолянистой поверхности глазного дна, предупреждая инстинкт Габриэля безропотно и играюче. Или сие лишь очередной обман?
Деладор проявил характер, нет, я серьезно, он удерживал хлыст Габриэля сильно, словно тот пытался выдрать его артерии из конечности, вместе с тем князь готов поклясться, что кожа и красное мясо превратились в податливый материал, точно цезий... острые шипы хлыста взодрали руку, стягивая с нее ошметки кожи скорее ненужной одеждой, трепьем, а Габриэль заметил — подобная, безусловно болезненная рана, не вызывала на лице временного противника гримасы боли или ужаса, он практически не заботился о своем теле, позволяя подойти предельно близко. Одежду заливает кровь: вязкая, горячая, она бурлила в приступе бешенства, казалось, даже кровь Деладора стремится к Габриэлю в неосознанном желании завладеть чем-то внутри него — сущностью, природой — дайте любое название, оно все равно не отразит степень сумасшествия.
Дыхание опаляющее, жаркое... дыхание Его губ чувствовалось гораздо более значимым, нежели разодранная в кровавую кашу рука, лишь... заметил ли граф Эльвантас, что противник вдохнул его воздух, только-только вырвавшийся из легких! Вдохнул глубоко, до самого основания, позволяя сполна насладиться его запахом, теплом и чем-то известным лишь Деладору... разрешая прострелить нервному импульсу себя в очередной раз точно из дробовика... нет, зенитно ракетного комплекса! Не меньше! Ядерного урана...
Жажда...удушающая жажда нахлынувшая неимоверным потоком, фигура оппонента удаляется стремительнее картечи, сам Агварес впечатывается в землю, оставляя за спиной глубокую вмятину от эпицентра, и он смеется... тихо, слишком тихо и по своему мрачно. Завывание ветра...
«Мы с Наэль хищники разного ранга, граф, и ей не пристало охотится за кем-то вроде меня... если же подобное и случится, бесспорно лишь с чьей-то щедрой подачи, мне, увы, пришлось бы показать леди ее место. Вы заметили верно, у каждого должно быть свое место... разница лишь в мирах: среди живых или среди мертвых... в случае вашей фаворитки, я пока не рискнул бы однозначно ответить на сей вопрос...» - прозвучало несколько ревностно, не так ревностно, как у нормальных... иначе, совершенно иначе, а еще инсект соврал, он уже определил место дражайшей сестрицы, как и места еще нескольких десятков, а в последующем, и тысяч личностей.
«К слову... надеюсь, моя кровь не хуже вина из ваших сокровенных запасов...» - капля глумливости в пугающим мысленном голосе князя, он него не укрылся и факт чрезмерного «внимания» к собственной живительной влаге. Стоит упомянуть, сие являлось наглостью высшего уровня! О чем мы? О том, что князь без спроса перешел на мысленную связь!
Жажда нарастала, норовя перейти в полидипсию, но, ясно как день, ее не утолит вода... нет... Регенерация тем временем берет свое, раскручивая тугой ком нервов, еще миг, один единственный миг. Звенящий. Безмолвный. Чудовищный. Кажется его Мир сдвинулся с места! Орбиты внутренних планет сместились, разрушая привычный ход, вышибая из головы каждую, даже самую жалкую и затесавшуюся где-то глубоко в попытке сокрыться мысль. Горячий циклон опоясал тело, и в атомарном гравитационном сжатии князь сорвался с места,  теперь уже сам оказываясь перед Габриэлем, вовлекая его магическую ауру чуть ли не в реакцию термоядерного синтеза! Обжигает...
Серия ударов: смертоносных, размашистых, мощных, абсолютно хаотичных с правого и левого бока, лезвия... возжелавшие превратить подреберья с правой и левой стороны всмятку из мышц и дробленых костей!
Собственная энергия скопилась вокруг тела оболочкой нейтронной звезды, защищая на уровне инстинктов, аспидная энергия практически осязаема, точно ее можно вкушать, поглощать... трогать руками...
Шквал ударов. Деладор отличался особым неистовством, на грани безумия, но его безумие в битве было расчетливым и холодным, если приглядеться, каждый из этих ударов четко выверенный, спланированный... все движения — чеканка и рубка. Разворот корпусом и князь широко распахивает свои собственные крылья — три пары. Атака в лоб, простое крутящее пробивное движение с разворота, норовящее создать магнетическое завихрение и со всей одури впечатать крыльями в грудь графа, превращая ее в рваные и чуть вывернутые борозды плоти!

http://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.png
Война им кажется игрою,
Она приводит их в экстаз...

Кровь Деладора не чистый спирт, не абсент, ее можно сравнить с высококонцентрированным метадоном, слишком опьяняющая... приятно-приторная, стекающая по горлу жертвы  расплавленным горьковатым медом, с нотками вольфрама.
«Для чего, Деладор..? Ответь ради Бога, для чего?» - голос Белиаласа совершенно неестественный, раскатился звучно по сознанию, испуганный, - «Ты губишь собственный разум, сделав его эпицентром миража, имя которому — Габриэль Эльвантас. Безумец!» - рокот, гул... действительно, а для чего?
Для чего он, правитель клана Дансенфэй, не удовлетворенный сердцем пленника, взял в левую руку монолитный кинжал со сложной рунной старинной гравировкой, поднес его прочное лезвие с одним единственным сколом к сонной артерии на шее... пульсар жизни... три... два... один... глубокой надрез по сосудистым стенкам и густая, маслянистая жидкость заливает каркас плеча. Наклонился низко, обманчиво ласково касаясь белых волос, помогая мужчине на столе жадно припасть к ране, перед этим мановенно скользнув по губам. Граф же ответил без какого либо акцента, проведя языком по кромки зубов пленника, будто проверяя их остроту и способность губ вкушать... предвосхищающий вкус неестественного противостояния на молекулярном уровне.
Он пил... словно жаждущий в пустыне... глотал... и глотки отдавались эхом в ушах графа. Прижал тело инсекта ближе к себе, прикрывая глаза от абсолютно дикого удовольствия. Удовольствию не было имени, у него не было конкретного подтекста... хотя... нет, был — Первородный Грех. Кольцо хтонического змея скрутилось вокруг их шей... Габриэль пьянел...
- Ты до сих пор веришь в это? - нейтрально-мягко тронул голос, - Габриэль, - с придыханием, - подобного не случится... н и к о г д а... уж я позабочусь, чтобы время и пространство осталось за границами нашей с тобой обители, ведь... ты сотворен для этого Демиургом, ты сотворен моей частью, и я пролью сколько угодно крови... твоей... своей... чужой... - конец фразы поверженный граф уже не услышал...
Тем временем, настоящее нещадно прибежало багровому рубикону, он прошел несколько этажей, отворил многогранные печати, пересек гранитный черный зал с энным количеством разнообразных тел: как привлекательных, так и уродливых, а некоторые из них... изуродованы уже самим Деладором экспериментами. Осталось малость... но тут брюнет задумчиво остановился подле одной из мужских фигур, все они оставались в первозданном состоянии — идеальная консервация, точно умерли секунду назад. Фигура уже пожилого дансенфэя, Габриэль знавал его очень хорошо... один из Эльвантасов... дядя.

+3

24

Тоска в глазах мертвецов,   видящих сны о живых

Он пьян, беспробудно и тяжело. Он на дне, и ниже падать больше некуда.
Он и так очень долго падал, проходя через огромные толщи, постепенно уходя  со света в тень, а потом и во мрак, в беспробудный ужас существования на грани.
Он не жив и не мертв. Он – игрушка, вещь, предмет. У него нет права голоса хотя бы потому, что в нем не видят личность..
Габриэль пьян кровью Деладора Агвареса, и он понимает, что пьян и что выхода у него нет. Его прижимают, обнимают руки Деладора, кожу что-то царапает, что-то острое, потому что Агварес снова увешался цацками по своему обыкновению. Больно? Габриэль прислушивается сквозь оглушающую жажду к своим ощущениям. Он в замешательстве, не может определить, голову туманит и она кружится, одеяло хмеля слишком тяжелое и глухое, чтобы сквозь него могли пробиться незначительные чувства, зато кольцо безжалостных рук чувствуется как ожог. Эльвантасу не нужна жалость или чье-то сочувствие, он бы очень удивился, оскорбился и  убил бы за такое, не особо раздумывая. Ему и в голову не приходит даже самому жалеть себя, ему просто  нужна смерть, благословенная тишина, в которой наверняка нет его мучителя.

Он получил ответ на вопрос,  мучивший его так давно, что и сам вопрос почти забылся в череде горячечных снов, рассыпающихся прахом, стоило их заново прожить. Агварес сегодня расщедрился и  очертил границы их «взаимоотношений», заставивших Габриэля усомниться в необходимости дальше существовать.
- Никогда – это слишком долго, Деладор, или нет, - кашель прервал фразу, брызги крови выплеснулись на шею Агвареса, - мы же так близки теперь. – Голос, нет, все-таки хрип полон ядом с «горкой», через край. Габриэль попытался отстраниться, не говорить в шею врага, больше не пить из него как из хмельного кубка. – Так что я буду звать тебя Дел.. – Бывший граф поворачивает голову на бок, избегая контакта, борясь с желанием снова припасть и пить. «Нет. Нет – хорошее слово, вот пусть оно и достанется драгоценному Делу. Ты слушаешь, а, Деладор? Мое слово – НЕТ».
Мыслеречь чище. Запах крови, кожи, волос, стали – все это кружит голову, рука, гладящая волосы, это собственническое объятие, шепот – они туманят разум, отвлекают, заставляют вспомнить,  о чем-то еще, только вот Габриэль не помнит, о чем. Тело помнит, наверное, но теперь граф плохо соображает, он почти в беспамятстве.
- Ты псих, Дел.  Я тебе уже говорил.. – снова еле слышный хрип. Габриэль чуть шевельнулся, пытаясь сделать полный вдох, потому что скинуть с себя врага он не в силах, кружится голова, зрение отказывается служить, зато внутренним зрением, чем-то похожим на магическое, Эльвантас прекрасно видит картинку и ужасается: он обнаженный, лежит на столе и его обнимает князь Агварес. Князь  очень красив, массивен и мрачен, и еще он полностью невменяем.
Габриэль начал хихикать. Потихоньку хихиканье переходит в смех, и все тело графа содрогается в кольце рук Агвареса, Эльвантас запрокидывает голову, открывая собственную очень белую, почти прозрачную шею. Он смеется над собственной глупостью, ведь достаточно было откусить себе язык, чтобы захлебнуться кровью и покончить со всем этим безумием еще несколько десятков снов назад! Что ему стоило? Он надеялся!
А теперь?
Граф смеялся. Он издевался этим смехом над  собой и над врагом, чью кровь он пил и в чьих объятиях лежал. Он смеялся над тем, как нелепо оканчивается его жизнь.
Пальцы на руке (о счастье, он мог двигаться сам!) трансформировались в острые длинные, зазубренные с одной стороны когти. Смеющийся граф притянул к себе голову Деладора, впился губами в его рот, в то же время прокалывая, разрывая  себе шею.
Кровь хлынула прямо в губы Агвареса, а Габриэль успел почувствовать только движение губ, и потерял сознание, так и не узнав, померещилось ли ему собственное самоубийство, или ему, все-таки, удалось уйти от Деладора навсегда.

http://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png

Я иду дорогой паука
В некое такое никуда
Это удивительнейший путь
В новое туда куда-нибудь


Он налетел на Эльвантаса как буря. Потенциал мальчишки вдохновлял, и даже отсутствие холодного оружия не опечалило графа. В конце концов, можно было призвать глевии, но для чего? Скучно сражаться в тренировочном бою на равных. Гораздо интересней, если перевес на стороне противника, тогда голова действительно начинает работать, собственно, отчасти для того и нужны бои с противникам, равным по уровню.
Споткнувшись об эту мысль, Габриэль отложил ее на потом, занятый защитой и просчетом собственных ходов. Печати вспыхнули, активируясь во всю мощь, но он все равно расслабился, а потому самый первый, самый яростный выпад пропустил, и клинок Деладора вспорол его левый бок, тоже на обратном движении выплескивая целый сноп кровавых брызг, тут же обливших обнаженный торс и светлые широкие брюки. Даже коса была запятнана красным. Габриэль снова резко развернулся в воздухе, складывая крылья, только Деладор успел увернуться. Коса снова прошлась по лицу Агвареса, и в тот же миг князь срезал самый кончик ее  с грузом на конце,  волосы тут же рассыпались, распались на пряди, мешая Габриэлю четко отслеживать ситуацию. Тем не менее, следующий сокрушающий удар приняла на себя защитная печать, и граф уворачивается, буквально танцует между взмахами клинка, отражая удары уже магически, не смотря на то, что защита искрит под яростью атаки. Габриэль любуется Деладором даже сквозь боль, потому что молодой трансдент действительно хорош. Ни единого лишнего движения, выверено все до мелочи, каждый взмах клинка продуман и в ярости тоже чувствуется обдуманность. Сквозь невольное восхищение Эльвантас ощущает тревогу.: не вяжется такой красивый выверенный бой с тем набором разрозненных высокомерно-высокопарных фраз, которые недавно выдал этот боец. И! Самое главное, что успел за замешательством понять Габриэль, занятия наукой никак не ущемили занятий боевыми искусствами.
В следующий миг Деладор распахнул собственные крылья, и у Габриэля не осталось времени оценивать его вдумчиво и аналитически. Скорости увеличились, тело сканировало  противника в режиме боя, уворачиваясь и нанося отвлекающие удары, тоже выбирая момент. Эльвантас получил еще один обжигающий удар, будто в отместку располосовавший его бедро от большого вертела бедра, вдоль наружной стороны до самого колена. Он лишь прикусил губу, улыбаясь дикой радостной улыбкой, когда веер кровяных брызг залил оппонента:
- Ты не соскучился, Деладор? – Габриэль запыхался, ему надоело изматывать противника. Он взмыл над Агваресом, и устремился вниз, в последний момент поворачиваясь к нему спиной и намереваясь ударить его в грудь крючьями у основания крыльев, заодно обрезая куски одежды острыми кромками.

http://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png

Мы идем, летим, плывём
Наше имя - легион

- Конечно, просите, если князь пришел. Я приму его незамедлительно.
Полгода назад Деладор Агварес впервые возник в жизни Габриэля Эльвантаса, но он и не думал, что такое, в сущности, не значительное событие будет иметь столь далеко идущие последствия. Во-первых, из жизни графа как-то сами собой исчезли все интрижки, на них просто не осталось времени, потому что князь Агварес забирал все, что оставалось свободным от клановых дел. Каким образом, почему и зачем – Габриэль слишком поздно задался этим вопросом. Видимо, первобытный порыв Деладора оказался столь привлекательным и свежим, что Эльвантас на время отложил все посторонние дела. Ведь фавориты никуда не денутся, а вот Деладор может вполне деться, с его неудержимой энергией и честолюбием очень легко сломать себе шею в разборках между родами. Особенно если принять во внимание его недостатки. Не то, чтобы Габриэль как-то радовался или печалился по этому поводу, но его почему-то трогал этот неудержимый в своих желаниях юнец. "Хотя.. какой он юнец? Молод – да, но не желторот. И прятать свои секреты умеет. Единственное, то его по-настоящему выдает – спарринг".

Отредактировано Габриэль (23.05.17 07:12:40)

+4

25

Я – искра в пляске огня.
Я – отражение глаз.
Блеф силы этого дня
Мной был просчитан на раз.

Прохладная рука с ювелирной осторожностью поддерживала голову безвольного мужчины, пальцы переплели и немного спутали шелковистые гладкие пряди волос, сверженный граф Эльвантас действительно являлся для своего мучителя неодушевленным объектом с одной лишь разницей, дикой и одиозно-уродливой одновременно!
Прозрачный и искрящее благородный, с тысячью филигранных переливов – бриллиант в девятисот карат. Многие бы продали душу Дьяволу за обладание столь редким сокровищем, но драгоценный камень тоже «вещь», не так ли? Габриэль и есть сей бриллиант для графа Агвареса: бесценный, «высший абсолют»… не имеющий души, не содержащий личности. Впрочем, это не мешает желать его с исполинской мощью, не мешает сейчас удушающее обвить его в кольце рук, удерживая и балансируя на лезвии между тартаром и рукотворной темницей. Не освободит… и никогда не позволит сорваться в распахнутое зево успения.
Как же привычно вдыхать жизнь через теплую энергию, что источает обнаженное тело, это была одна из череды чудовищных причин делающих кольцо мирового змия еще более нерушимым. Уж лучше разодранная в клочья глотка, чем сомкнутые путы безумия их пленяющие, исступление плещется во взгляде, - близки... но не так, как задумано изначально природой, Габриэль… впрочем, будь уверен, я излечу патологию и сделаю нас едиными… - беспамятство Эльвантаса ощущается уже даже не кожей, а внутренней стороной сознания: вязкое, маслянистое, чуточку солоноватое.
Когда пленник перестал сопротивляться, уже Деладору приходилось хватать его раз за разом, не давая пасть в бездну… Внезапный и резкий порыв, Габриэль словно соткан из них… этих порывов, и каждый раз находился такой, что на считанные мгновения выбивал Агвареса из его мирка, заставляя биться в агонии всего миг… не то, чтобы сладостной, не то, чтобы болезненной… нейтральной агонии, соединяющей в себе два противоположных начала.
Деладор вторил Габриэлю во всех его порывах, отвечал со свойственной вечной и пугающей неопределенностью, непроницаемостью и одержимой деспотичностью. Отвечал… подаваясь вперед и придавливая жертву тяжестью своего тела к мраморному столу, болезненно стягивал гриву волос на затылке, тем самым надежно фиксируя голову. Властно сминал губы и проникал глубже, отчетливо скользнув по окровавленному языку пленника своим. Послевкусие собственной крови смешалось с нотками белого сухого джинна – Габриэль имел неповторимый вкус, и граф с удивлением мог бы обнаружить, что немного захмелел. Самую малость.
Деспотичный и неестественный, это даже не поцелуй! Лишь визуально, но не более того. На самом деле, происходящее в воспаленном помешенном разуме можно сравнить разве что… с хаотичной пульсирующей частицей между ощущением от лобызания сакраментального драгоценного алмаза в девятисот карат и религиозным ритуалом, являющимся попыткой отыскать нечто божественное - бессмертную суть. Юродивый делирий.
Стальная хватка сомкнулась на запястье, не позволяя случиться смертельному разрыву, хотя артерия угрожающе-подцеплена когтем… Аккуратно и точно сместил его палец, выпутывая пульсирующую артерию, печать тот час принялась исцелять повреждения. Отстранился… освобождая губы, напоследок сомкнув зубы на нижней, оставляя неглубокую рану. В глазах плескалось разочарование, нет, не самим поцелуем, а скорее тем, что он так и остался лишь очередной иллюзией, обманкой ведущей в никуда… Деладор не мог через него получить то, что желал всей душой.

http://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.png
От взлета до паденья дистанция – блик.
Кто стал сегодня пылью, вчера был велик.

Глубокие и не очень рубцы уже покрывались грануляциями, регенерация заставляла тело работать на полную, разгоняя обмен веществ, а Агварес все еще пребывал под упоительным шепотом собственного инстинкта Хищника. Инстинкта не менее древнего, чем первый атом мира.
Все ускорялось, ощущение гулкого давления в висках, полыхающих огнем ран и неудержимого драйва битвы, срываться в ее омут даже слишком прекрасно! Еще до коренного перелома сущности Деладор относился к битвам равнодушно, да и не имел таланта, но это было столь давно, что уже и перестало являться правдой.
Защитные печати Эльвантаса действительно являлись мощной защитой, ломать их – значит бросать вызов куда более страшный, говорящий, что он – Деладор, слишком опасен, тут требовалось рассчитывать тактику, рассчитывать ее даже не с ювелирной точностью, а с точностью калибровщика атомного реактора.
Лицо запачкалось кровью противника, поддавшись некому внутреннему инстинкту, князь медленно разомкнул губы, позволяя одной единственной капли коснуться языка. Замер, не в силах передать свои ощущения… звенящая пустота, она заполнила сознание, как ледяной темный океан, беспросветный и пугающий… Агварес не отдавал себе отчета, что уже подносит большой палец к щеке, стирает росчерком маслянистые и густые лепестки краплака, обрекая их на растерзание собственным вкусовым рецепторам. Яркий, терпкий и чуточку пьянящий привкус…
Промедление… сие промедление отдается острой болью удара! Инстинкт кричит об опасности… стонет. Вопит! Порыв ветра в лицо, грудь оказалась распалосана глубокими рваными бороздами от плеча до нижней части бока, собственная кровь, бурлящая в жизненном потоке, изливалась наружу вязкими разводами, вновь пачкая уже порядком изодранную одежду.
- Вы об этом узнаете первым, Габриэль… - боль усиливалась, похоже, один из крюков взрыл так глубоко тело, что зацепился за ребро и теперь застрял там, если Эльвантас рванет с чудовищной силой, то князю ничего не останется, как позволить себе выломать собственное ребро! Боль расшибла виски, дисплоические вены уже не пульсирует, они просто бьются в зверской агонии, точно отбойные поршни, - хорошо, это хорошо, так как Деладор пошел буквально на пролом и теперь испытывал факт жуткой отдачи от такого лобового взлома вражеской печати, самой близкой к Габриэлю… навязать ей свойство… новую способность – магнетизм. Впрочем, это был не совсем взлом, процедура немногим проще, но значит менее опасная для графа…
Одна из защитных магических структур, что выдерживали атаки, вдруг сменила цвет своего края и чуть мерцнув, проявила свойство, изначально в нее не заложенное: принялась с адской силой примагничивать Габриэля к тому, с чем он сейчас был отдаленно «связан». К Деладору Агваресу. Тот же попытался взять противника в удушающий ручной захват локтем за горло, окровавленными руками и припереть к себе… а дальше?
Серия совершенно диких по своему образу движений: стремительный рывок вниз и чудовищный разгон образовавшегося живого «спаеного» клуба из крыльев и тел, с тем лишь уточнением, что князь резко вывернул равновесие гравитацией, дабы немного отставить голову врага и садануть ею каменистую поверхность арены, разрывая их контакт почти у самой земли. Все происходящее кружилось вихрем и эта странная попытка заключить в тиски врага и размазать его тело о землю, рискуя при этом своим собственным…

http://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.png
Ты грозный посох земных поводырей,
Я оправданье пути,
Все это помнят от гнид и до царей,
Учти!

«Шесть месяцев я потратил на то, чтобы прощупать обстановку, расставить приоритеты, узнать клан ближе. Информация со стороны – одно, а вот находиться в центре событий, быть зерном пекла – совсем иное. Чем ближе мы двигались к точке невозврата, тем сильнее ощущал потребность… ближе к итоговому рубикону нашей чудовищной игры не заметил, как Инстинкт в форме неразумного Чудовища… Помешательства… уже считал Габриэля Эльвантаса своей территорией… уверен, большая часть дансенфэев учуяли это, но не разумом… Не были в силах тягаться с моим напором и уже не нарушали границы моих владений, пусть они и были лишь в разноцветных глазах общего святейшего главы, а та часть, что посягнула… потом здорово об этом пожалела…»
Деладор уделил время и своему роду, нащупав нужные рычаги и даже обзаведшись собственными пешками. Например, старик Шанрх Агварес, которого понапрасну списали в расход лет тридцать назад, теперь вновь вернулся к делам. Шанрх являл собой нечто странное: неопрятный, чудаковатый старик с массой уродливый родимых пятен, превосходный рукопашный боец и маг, с первыми стадиями старческого маразма в качестве презента. У Шанрха имелась приемная дочь Таура, до этого совершенно не светящаяся в клане, кстати, еще одна двоюродная сестрица Деладора. Теперь, Таура заняла важную должность в силовом ведомстве рода, потенциала в ней, как такового, маловато, но все решалось неуемной энергией, подстегиваемой этаким внешним доверием, а старик Шанрх приговаривал «наконец Агваресы выходят в свет, Деладор звязда наша, надеюсь, не наебнется, но спесь сбить не мешает…» - по крайней мере, старик был напрочь лишен всякого подхалимства и даже пару раз говорил Деладору прямо в лицо все, что думает о распускаемых по цитадели слухах, особенно князя повеселило предостережение, - «Ох, княже - княже, не подцепите тока какую заразу от нашей многоуважаемой Наэль, говорют, она еще та бестия, я б оценил, да не зряч уже как десяток лет! Ах да, советую почитать это…» - он протянул странноватый дневник шитый алыми нитками, - «Таура вчеры вечером нашла его на дороге к дому, ах Наэль-Наэль… похоже, из-за своих амбиций совсем потеряла голову!» - Деладор принял общую мысль,  а вот дневник  девушки уж очень пришелся по интересу.
Понять, что она являлась, своего рода, «охотницей за головами» было не трудно, вела записи собственных побед и даже делала ставки, кто из новых лиц клана вскоре обретет реальный политический вес, судя по всему, таковые и являлись ее целью. Найдя себя, Деладор не удивился, Наэль не представляла опасности, но имела талант особого рода – неплохо читала «людей». Впрочем, это никак не имело отношения к Деладору. Уж узреть истинную суть князя барышня и не пыталась, решив, что перед ней просто очередной талантливый политик, рвущийся к власти и при этом не гнушающийся идти по головам даже слишком спесиво.
- Я могла бы стать твоими глазами, Деладор… - мягко и сладостно до приторности произнесла леди, поднимаясь с небольшого диванчика в кабинете князя. Что делала в его кабинете сея особа? Это и хотел бы выяснить Агварес, предоставив ей запрашиваемую аудиенцию. Тем временем Наэль подошла ближе, цокая каблучками по мраморному полу и облокотилась локтями на стол, сбрасывая некоторые бумаги. Взор на ее небольшую подтянутую грудь в черном кружевном белье ничем не был ограничен, - стоит лишь попросить… - пожалуй, дева уже почти лежала на лакированной поверхности дорогого дерева и ее тонкая изящная рука потянулась к лицу мужчины, а влажные от слюны губы похабно разомкнулись, видимо, в приглашении к поцелую. Девушка вскрикнула, когда ее конечность жестко перехватил князь, до треска, в запястье сжимая… холод кожаных перчаток удушал, - боюсь, с таким рвением, сестра, глаза вам понадобятся куда быстрее, чем мне. – брезгливо отбросил ее посиневшую и онемевшую руку, на которой синяк и кровоподтек тут же вспыхнули цветком фиолета. Она неуклюже сползла со стола, что-то злобно шипя и с гримасой боли принялась лелеять свои повреждения… - ежели вы пришли ко мне только за этим, прошу удалиться, - не обращая дальнейшего внимания, молвил мужчина, - я намерен собираться на важную встречу.

http://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.png
Распиши горизонт
Кострами новых зарниц!
Вскрой душное небо
Скальпелем утренних птиц!

Высокий статный мужчина в темном облачении быстрым и уверенным шагом прошел в наполненный золотым светом кабинет графа Эльвантаса, вновь представ кляксой нефти на безупречной чистой глади воды. Вошел даже несколько по-хозяйски, предварительно закрыв плотно двери и первым делом направляясь в сторону окон, на секунду выглянул и по привычному обыкновению принялся задергивать шторы, погружая кабинет в полумрак. Габриэль уже привык? Полагаю, да. За сотни… тысячи приходов, Деладор не изменял себе.
- Габриэль, - с придыханием тронуло тишину, на лице читалась определенно маска самодовольства, однако ее истинная природа скоро будет ясна, - вчера я таки обещал подарок при своем позднем уходе? - прямой и слегка одержимый взор, блондин не раз видел эту одержимость во взгляде князя, верно? Одержимость, что не имеет точной интерпретации, но ведь и помыслить о ее настоящей сути – дикость! Рука в черной перчатке с металлическими наперстками расчертила в воздухе схему руны, в следующий миг, на полу корчась от боли, возникло тело… мужчины. Мужчина средних лет, с короткой копной темно-алых волос. На обнаженном теле лишь какой-то мешковидный балахон, с кровавыми выцветшими пятнами, теперь взору открывалась жуткая картина… его тело… изуродовано… не хватает нескольких пальцев, видимо над беднягой проводили что-то такое… из-за чего регенерация так и не смогла восстановить недостающие конечности. Половина лица обожжена практически до кости, правое глазное яблоко заволочено мутной пленкой и висит на мышечных волокнах, позволяя себя рассмотреть. Вены набухли и приобрели темно-зеленый оттенок, похоже, беднягу чем-то травили. В животе виднеются крестообразные отверстия, наподобие свастики или стигматов. Все тело покрывают лесом разнообразные пестрые шрамы неописуемой формы и природы, где-то кусками снята кожа, где-то кожа с мясом, левая пятка представляет собой голую кость. Однако… ранения не первой свежести, успели покрыться коркой (и, видимо, не раз), открытых кровотечений не наблюдалось.
Габриэль сразу признал в этом мужчине Дауласа Фендара – одного из видных политических деятелей, входящих в известный род Фендар, к слову, сей род никогда не являлся аппозиционным, наоборот… поддерживал неукоснительно политику правящего.
- А теперь скажите графу Эльвантасу то, что поведали мне в ходе нашей продолжительной беседы за ланчем… - спокойный тон с нотами стали. Даулас хрипло вдохнул воздух, определенно, бедняге больно даже дышать… - я… Даулас Фендара… в сговоре с… князем Таурсом и… княгиней Ласс… готовили покушение… - он хрипло закашлялся, отхаркивая зеленые сгустки слизи и крови…
- Подберите более подходящие слова, господин Фендар. Мы с графом не совсем понимаем основную мысль… - Деладор держался абсолютно спокойно, кажется, общение подобного рода привычная сфера жизни, в них он ощущал себя как рыба в воде.
- Готовили переворот… регицид… - Даулас задышал тяжело, быстро, как загнанная борзая, - через… пятнадцать месяцев…
Деладор чуть приподнял бровь, изобразив на лице что-то вроде скепсиса, мешенного с глумливым изумлением, и вопросительно взглянул на Габриэля, ожидая реакции…

+2

26

Эти тени являются образом, отражающими сущность иллюзии реальности и счастья.

Волосы треплет жестокий шторм. Габриэль как-то забыл о длине своих волос, за что сейчас  расплачивается за свою забывчивость  Белые прочные длинные, они заворачивают фигуру в белый плащ, обвиваются и бьют наотмашь по лицу, а он стоит неподвижно, скованный какой-то странной силой, тяжелой неподвижностью, на самом краю башни, вспарывающей мрачное небо на немыслимой высоте. Под ногами проплывают грозовые тучи, внизу идет дождь, но тут, высоко, небо бархатно-черное, усеянное пронзительными иглами звезд и налитое отстраненностью.
Небу все равно.
В голове Эльвантаса мелькает сакраментальное: «озеро не хочет отражать облако, а облако не желает отражаться, но они все равно вынуждены отражаться друг в друге». Ветер пытается опрокинуть главу клана в бездну под его ногами, а он не в силах ни пошевелиться, ни распахнуть крылья, хотя стоять на краю ему не страшно, а даже сладко. Внутри немеет, дыхание перехватывает, и голова…  Голова налита тяжестью, Габриэль держит ее будто сосуд, наполненный на две трети  жидкостью. Которую ни в коем случае нельзя пролить. Во рту странный чужой привкус пополам со вкусом крови.
Габриэль делает шаг вперед.
«У него глаза убийцы» - Голос в темноте. Темноте все равно.

Миру все равно.http://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png

«Хороший хозяин заботится о своем стаде. Помни об этом, сын».

Граф успел уловить какое-то шевеление на периферии  своей магической ауры, но стремительно развивающийся бой снова отвлек. Сейчас все это слишком мало походило на тренировку – вот в чем Эльвантас внезапно уверился. Он увлекся и по неосторожности ранил Деладора слишком глубоко, за что князь его чуть не придушил. В горячке боя, несомненно. В последний момент Габриэль отбросил их обоих от земли волной чистой силы, чем и избавил себя от нескольких неприятнейших минут регенерации, да и подданный пострадал бы еще сильнее. «В конце концов, глава клана должен себя контролировать и как-то сдерживаться, а то будет как в прошлый раз». – Проворчал он про себя, магически отцепляясь от Агвареса, распрямляя крючья и отпуская свою добычу.  Снова вокруг Габриэля  вспыхнула  защитная печать,  и снова князя отбросило от графа волной чистой силы. Эльвантас резко обернулся, поворачиваясь к оппоненту лицом. Они оба были заляпаны кровью своей и чужой, вместо одежды остались лохмотья, на шее графа стремительно светлели черные отметины, оставленные князем, а в прорехах  одежды  Агвареса была хорошо заметна работа регенерации. Граф стремительно спикировал и вовремя удержал Деладора, еще немного и он спиной налетел бы на сук кристального дерева. «Подданных нужно беречь. Особенно таких талантливых».
- Думаю, нам на сегодня хватит, Деладор. – Удивляясь самому себе, но действуя, словно во сне, будто его притягивала какая-то сила, Габриэль протянул руку, прихватил князя за предплечье и подтянул к себе. – Тебе нужно отдохнуть, да и мне тоже. – Затем, оглядев себя еще раз, одобрительно хмыкнул:
- Отменная реакция, князь, Вы меня приятно удивили. Какой напор, сколько энергии! Дому Агварес определенно повезло, потому что его возглавил настоящий самородок. Как говорили люди на одной из планет, «снимаю шляпу». – Его глаза весело сверкнули. Крылья обоих инсектов издавали гудение, наполняющее воздух и пронизывающее своих хозяев навылет. Даже лишь прикоснувшись к  Деладору,  Эльвантас ощутил чувствительный статический удар. Так бывает, когда пересекаются  две разные звуковые волны, одной частоты, но разных модуляций.  В гуле, издаваемом крыльями Деладора Габриэль улавливал какой-то диссонанс, но опять же, скорее краем сознания, «внутренним стражем». – Когда Вы успеваете охватывать все свои интересы? Впрочем, сейчас нам немного не до вопросов. Надеюсь, Вы не обидитесь. – Граф открыл телепорт и перетащил их обоих в черную башню, стоящую чуть поодаль от основных строений поместья, прямо над заливом, одной стеной поднимаясь из воды. Телепорт открылся в самой верхней комнате, очень похожей на Круглую Залу в главной резиденции. Только тут все было по-домашнему. Личные покои. Выложенный драгоценными паркетами пол,  кровать, стоящая прямо у окон, довольно большая, но не бросающаяся в глаза в этом море света,  в простенках между окнами светильники. Резной потолок, в противоположность полу, темный, того сочного древесного оттенка, на который хочется смотреть не отрываясь. И никаких штор. Слияние с пустотой небес максимальное.
В многочисленные окна лился утренний свет. Солнце еще было низким, так что освещало в основном потолок, а предметы на полу таились в тени.
- Прошу Вас минуту подождать. – Эльвантас оставил своего гостя на кушетке, стоящей чуть ли не посередине комнаты, а сам, нимало не заботясь о том, что весь в крови, и оставляет на полу кровавые следы  подошел к маленькому столику-консоли. Открыл крошечный ящичек, засунул в него руку чуть ли не по локоть, пошарил и извлек на свет небольшой пузырек черного стекла.
Выставив его на стол, граф задвинул ящичек, налил в два бокала красного тягучего вина, буквально на донышко,  и капнул по две капли в каждый. Один отдал Деладору, а второй выпил сам, все еще стоя над Агваресом.
- Пейте без страха, князь, это всего лишь восстановительный эликсир. Дарон его чудесно приготавливает. – Габриэль покрутил пустой бокал в руке.  - Мы потратили много сил.
Эльвантас  рассеяно огляделся. Все, что было необходимо, находилось этажом ниже, и  он задумался, слегка потирая лоб над бровью кончиками пальцев, с какого перепугу приволок князя именно к себе, а не, скажем, в его собственную спальню. Неторопливо отошел к окну, выделяясь на фоне бьющего в спину света только белизной волос и красными кляксами крови, тело почти растворялось в воздухе,  иллюзия растворения  была связана с цветом кожи, слегка опалесцирующим, а потому сливающимся с наполненным светом воздухом. «Как-то все странно. Внезапно и.. совсем не так, не так, как я думал и ждал. Тут не банальная жажда власти и тупое следование по лестнице вверх. Тут, как верно было замечено в самом начале, честолюбие размером с Вселенную». – Эльвантас все еще гладил лоб над бровью,  будто у него болела голова. « И подвиги, описанные в досье. А если добавить собственные наблюдения? Впрочем, они не полны. Впечатление еще не составлено. Однако..»
Габриэль повернулся, и почти уперся в грудь неслышно подошедшего Агвареса.
- Напрасно Вы встали, Дел. – Нейтрально сказал граф, никак не проявляя своего удивления, пристально глядя в изумрудные глаза, на дне которых разглядел странную жажду. На миг ему причудились жадные пальцы, бесстыдно шарящие по нему, Эльвантасу,  но он тряхнул головой и выкинул дикое видение прочь. Перед главой клана стоял подданный, почти верноподданный, и не стоило обижать его необоснованными подозрениями. «А убить или подставить никогда не поздно».
Иногда образ мыслей играет ведущую скрипку в пьесе под названием «Падение в Бездну».
- Вам нужно немного покоя. Вернитесь на кушетку, а я велю Дарону все приготовить. Надеюсь, булавку Вы не потеряли?
Граф осторожно дотронулся пальцем до рубцов на груди Деладора, хорошо видных сквозь разодранную одежду.
- Прошу простить мою внезапную горячность,  князь. Я увлекся. Вы азартны, а азарт всегда заводит. Впрочем – в разноцветных глазах промелькнула искра неприкрытой кровавой радости, - я доволен, не смотря на эм.. небольшие неудобства.  Давненько  я так хорошо не разминался с утра. – Он снова глянул на затягивающиеся раны Деладора, все еще ощущая заливающую тело боль от собственных. Боль скорее была фантомной, но от того не менее реальной, и это тоже приносило удовольствие. – Что ж, нам всем нужно отдохнуть, привести себя в порядок и позавтракать. – Голос почему-то стал тише, как-то интимней, хотя у Габриэля и в мыслях не проскочило ничего, связанного с этим красивым господином. После поединка они как-то сами собой растворились в волне совершенно другого интереса, не такого примитивного, как плотский. – Я распоряжусь. – Палец слегка нажал на рубец. Эльвантас вспомнил о своих заляпанных уже спекшейся кровью волосах, и снова улыбнулся. – Красиво вы срезали кисть на косе, Агварес. Еще никому не удавалось. – С этими словами он обошел Деладора, все еще думая о голодном блеске в его глазах и гадая, к чему бы он был.

http://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png

Это всего лишь реальный мир, находящийся за пределами тени...

На полу корчилось израненное тело, над которым возвышался Агварес, будто Скала Правосудия. Габриэль сидел за столом, покоем положив руки перед собой.
-  Заговоры – любимая игра Домов в клане Дансенфэй, Деладор. – В голосе  главы клана читалась брезгливая усталость. - Привычная и довольно скучная. Зато, как я вижу, ты не отказал себе в удовольствии. – Неодобрительный  взгляд на тело, когда-то кем-то бывшее и уже пустое, по сути. – Переворот – это поинтересней будет, полагаю, нам нужно узнать подробности. Будьте любезны, князь Агварес, уточните у нашего хм.. гостя, каким образом здесь замешана леди, и что ее связывает со всеми остальными. Женщины, - счел своим долгом пояснить Габриэль, - подчас являются самым слабым звеном в цепи. Они существа эмоциональные, хотя я с трудом могу представить эмоции на куске стали под именем леди Лосс, но, тем не менее, как показывает практика, рычаги давления есть всегда. Для начала отберите у нее наследника, устройте ей просмотр сеанса показательной экзекуции с ним в главной роли, не мне Вас учить, Деладор. Если ее не проймет.. – он призадумался. – На Ваше усмотрение. Отдаю Вам госпожу Лосс, делайте, что посчитаете нужным, но  добейтесь правды.  Все записи – мне на стол. Сроки.. – он перевел взгляд на календарь. – Сроки сжатые, не размазывайте, незачем. Вы знаете мои требования: кратко, по делу и без душещипательных моментов. Дамские слезы меня особенно раздражают. На ее место вполне подойдет ее старший брат. Пусть вернется из изгнания и приступает к делам. – Разноцветные глаза впились в тело, лежащее неопрятной грудой перед столом. – И приберитесь, Деладор, что за манера тащить  в мой кабинет разный мусор?

http://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png

- Зачем тебе деньги? – Спросил у Перевозчика юноша. – Тебе же  некуда их тратить.
- Так уж повелось, - с усмешкой ответствовал  Харон, - плати или отваливай, щенок.

В следующий раз Деладор явился без приглашения в собственное поместье Габриэля через месяц.  Он застал главу клана в полном одиночестве, сидящим перед своей картиной и полностью ушедшим в себя. Габриэль никого не ждал, более того,  даже дворецкий получил день свободы от забот и был выставлен вон, а на поместье была наложена печать, закрывающая доступ назойливым посетителям.
Он не заметил появления Агвареса, находясь в странном состоянии, называемом некоторыми «медитация». Слишком погрузился в себя, желая найти ответы к парочке  неразрешенных вопросов, и когда осознал, что уж не один в комнате, было слишком поздно.

Отредактировано Габриэль (02.06.17 06:52:37)

+3

27

Нет начала, нет конца историй
Есть кольцо блуждающих огней
Ложь и правда в нём извечно спорят
И на их алтарь льётся кровь королей!

Безмолвный шепот прямо на подкорке сознания, что-то тихо-тихо скребется внутри: не то тысячи микроскопических кристаллов цепляют гранями все еще не затвердевшее «нутро», не то попросту запустелый розариум, наконец, сбросил собственные шипы. Деладор вышагивал от стены к стене, протяжно и сбивчиво вдыхая кислый спертый воздух, казалось, если легкие не будут заполняться до краев и высвобождаться с легкой пульсирующей болью, он — князь Агварес попросту сгинет в пучине колоссального жара, скопившегося под диафрагмой и разрастающегося, по меньшей мере, в багровые метастазы.
Удушающая сентенция древнего инстинкта бушевала с безжалостной исполинской мощью, князю чудилось — он не выдержит! Сгинет по вине ошалелого шквала разрывающего ощущения, если кто-либо когда-либо скажет ему, что «внутренние состояния» невозможно воскресить, Деладор мог бы поклясться, что перережет этой мрази глотку. Глаза... Его гетерохромные глаза раз за разом становились перед невидящим взором Агвареса: блестящие, яркие, разноцветные... в них сочеталось пленение тысячи тысяч Проционов, вот-вот грозящих переродится в Сверхновые звезды.
Одно из самых ярких воспоминаний: бессмысленное путешествие по темным залам Продитора, в попытке заглушить внутреннюю борьбу двух внутренних сущностей, они не имели формы, разума или чего-то олицетворенного, лишь древний инстинкт и разумная осмысленность, некая чувственность, коей он — князь пока не мог признать.
Вспоминая прошедший бой, кружил в виражах... образ Его Помешательства, с дурманящим резонансным потоком, раз за разом что-то пробуждая прямо в сердце, впрочем, от этого становилось лишь нестерпимее... истязало... выбивало все сущее, включая твердую почву под ногами. Инсект сам перестал замечать собственные стремления стать ближе: подойти вплотную, вторится взглядом или даже касаться руками, познать кожей и, наконец... Завладеть. Желание медленно превращалось в неиссякаемую судорожную ломку, крушащую кости, разрывающую мышцы, оставляя после себя лишь пепелище из порушенных архаичных колонн самоконтроля.
- Лишь время расставит все по своим местам, включая наши с вами устремления, а азарт ничто иное, как флакон сладкого яда, разбавляющий период долгого ожидания. Не извиняйтесь предо мной, Габриэль, никогда не извиняйтесь. Горячность — то, что делает нас монстрами особого ранга, разве нет? А монстрам не пристало даже из вежливости изменять своему нраву, я так считаю. Игла же..? Всегда при мне. - мужчина вспоминал часть своего ответа в то завораживающее утро в башне графа, действительно, почему башня? Мосты сводились. Уже можно было разглядеть затерянный остров «невидимой стороны», где-то за дикими и неестественными зрачками «темного» дансенфэя... это уже не нефтяные разводы, а настоящая непроницаемая тьма, без спасения и избавления. Она смыкалась в идеальное кольцо, даря психофизическое удовлетворение... больше не мог ждать... лишь саднящее ощущение иглы, нанизанной на верхнюю часть собственного уха... вот почему князь ее не потерял.
Одна часть нашептывала: средует немедленно все прекратить, остановиться, если он продолжит, то здравый рассудок и хотя бы элементарные порывы нести процветание обществу, канут в Лету, заместившись Умопомрачением с дуалистическими глазами.
Вторая часть шипела грозно, с придыханием где-то совсем-совсем рядом, доказывая, что он не сможет отыскать себя, не сможет реализоваться, если сейчас отступит, погубит собственную природу, эволюции которой смог добиться, а Габриэль… да, это его часть – тот недостающий пазл, сильное звено, его не хватает. До тех пор, пока князь не получит свое, он будет вечно тлеющем огнищем под титановым колпаком. Осталось совсем немного и финал накроет с головой. То не были голоса, скорее отголоски собственных демонов… они заставляли…
… заставляли бить зеркала, рушить стены и потолочные своды в попытке закрыться и не испытывать всего хаоса эмоций…
… заставляли достигать исступления, разрывая собственные вены на запястьях и размазывая выступающую кровь по холсту вновь и вновь…
… заставляли жадно втягивать воздух и, наконец, решиться – сегодня тот самый день, медлить даже секунду боле невозможно. Облегчение. Оставалось лишь верить, что сие не нейрохимическая осцилляция угасающей жизненной силы.
http://sa.uploads.ru/udstr.pngЯ здесь, я пришел к тебе
Пришел вопреки судьбе
С небес льется лунный свет
Я - зверь, мне покоя нет...
http://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.png
Ночь практически полностью короновала собственную эпоху - даже не сумрак, событие брало свое начало уже за резной антикварной стрелкой «двенадцать»; князь Агварес быстрой нетерпеливой походкой двигался по направлению к пульсирующей энергетической точке – графу Эльвантасу. Цепкий взор отмечал каждую деталь раскрывающейся картины, казалось, куда бы мужчина не глянул, тот час картинка вспыхивала ярчайшими красками, разливаясь переливистым цветом амброзии. Его вел древний инстинкт, одержавший приблизительно три-четыре часа назад неоспоримый верх над всем живым, что еще оставалось в душе, превращая ее в бездонный колодец, к слову, сей зияющий колодец уже можно узреть на дне стекленеющих в исступлении глаз, они полностью раскрыли свой занавес, обличая внутреннюю суть, над смыслом которой столь долго размышлял Габриэль, но в итоге так и не познав.
Деладор буквально сгорал, но инстинкт трубил в гор, одновременно сдерживая слишком хаотичные порывы, способные навредить достижению цели, отметим, последняя не двигалась. Жадно втянув носом, ставший вязким воздух, мужчина отметил – он пропитался запахом Габриэля как никогда. Слишком стянутый в ком, сжатый бесовской пружиной, Агварес не мог дождаться, когда пружина наконец распрямится, высвобождая невероятный безмерный накал, который целый год разъедал изнутри сильнее, чем карборановая кислота тонкое прозрачное стекло. И всему виной был Он. Осталась лишь самая малость…
Первое, что сделал инсект, оказавшись в замке, поставил сверху особую печатную структуру, с тысячью барьерных колец: сложнейшая, непомерная махина чистой энергии, сотканная в матричной пентаграмме, она должна была безотказно сработать: не выпустить графа Эльвантаса из его поместья и отрезать ему все пути к отступлению, исключая возможность позвать на помощь ментально или телепортироваться за ее пределы – лишь внутри. Агварес верстал печать целый год, одна являлась одной из тех техник, что были созданы специально для поверженного графа.
Сейчас у брюнета имелось два варианта: либо мгновенно атаковать; либо заговорить уже без вечной маски, без притворства… он выбрал второе, не в силах отказать себе в новом удовольствии, еще неизведанном – открыться в своих стремлениях, получить то, что принадлежит ему по праву; то, что было сотворено для него… и это, отнюдь, не власть над кланом Дансенфэй, вряд ли кто-то поймет, да и Деладор понимал лишь отдаленно, трезвая и расчетливая часть ума, что всегда была тем «стоп» механизмом, защищающем от правосудия гильотины… бессвязно орала – «ты болен, ты просто болен, это все не по-настоящему, так не бывает» - однако звук остался не услышанным. К нему Деладор глух, или делает вид, что глух.
В левой руке материализовался меч, верно блеснув парой рун и как бы намекая – «пора начать игру, Деладор, ты достаточно ждал, вкуси плоды своего ожидания». Белые? Прочные? Длинные? Да. Все верно, волосы графа обрамляли его спину подобно плащу, струились чистой платиной по плечам и лопаткам, на миг Агварес приостановился, отмечая, что восхищается внутренним светом, исходящим от фигуры Эльвантаса, восхищается, порождая внутри едкий комок завести. Инстинкт твердил – «это не надолго, теперь ты тот, кто заберет себе его свет, это истина и от нее не скрыться… давай… ну же… Ну!» - он оказывается вплотную позади и вдруг опускается на одно колено за спиной, далее следует совершая знакомый Габриэлю жест…
Шею сидящего перед картиной мужчины вдруг тронули холодные… ледяные пальцы, тот час вспыхнувшие невероятным жаром, такое вообще бывает? Руки Деладора, не облаченные в перчатки, секунду назад ощущались холоднее дна Ледовитого океана, а теперь обжигающе горячи. Кровь забурлила в венах адским током, разгоняясь до ста морских узлов! Правая рука, что уже придавила шею, чувствовалась куда более удушающей и… деспотичной, чем похожий по своему год назад жест, в их первую встречу на личной территории графа. Рука не оставляя и возможности избавления, прижала затылком голову Габриэля чуть ниже плеча Деладора, болезненно надавив на кадык. Князь сам, как уже упомянуто, опустился коленоприклонно, дабы объявить о своем присутствии. Чуть наклонился над виском Габриэля, жадно вдохнул воздух… да… эти струящиеся белым золотом волосы и правда пахли лучше, чем можно было себе представить в самых роскошных грезах! Природа… Плером… как никогда близко, совсем скоро она станет его.
Тем не менее, со стороны поведение Деладора виделось слишком… эм… вызывающим? Но стоило взглянуть в изумрудную светящуюся радужку, как все становилось на свои места. Глаза предельно близко... застилают собой все пространство, втягивают и поглощают чуть ли не ткань мироздания. Эти глаза просто не могут принадлежать здоровой личности: неестественные, чудовищные… излучающие сияние Преисподней, но даже не сие страшно. Инстинкт Габриэля буквально разразился криком – Преисподняя во взоре стремится поглотить его, взять без остатка и без возможности вернуться. Сумасшествие, ставящее под сомнение всю привычную реальность!
- Габриэль, ты знал, что если до невозможности долго сдерживать собственное безумие, рискуешь окончательно распрощаться с рассудком..? – голос отзвучал бархатистым баритоном, помешенный и завораживающий голос, - Теперь же… я бесконечно ликую от возможности снять с себя эту осточертевшую маску! Игры родов, Габриэль, - по всей видимости произносить имя князю нравилось, чуть ли на сокровенным уровне, - собственные выгоды и стремление к власти - все это фарс. Это не имеет значения… без… главного…
Почему последние несколько секунд Эльвантас не мог двинуться? Во-первых, отходил от медитации, во-вторых (главная причина), Деладор больше не сдерживал свою силу, они были абсолютно равны, но эти первые секунды на стороне Агвареса находилась внезапность. Теперь же граф мог начать действовать, находя в себе силы вырваться и убить… предателя… но предателя ли? К чему стремится Агварес на самом деле?

+3

28


Вот он один на доске застыл обреченно.
Что ж ты прекрасно провел этот эндшпиль за черных.

Миры нанизаны на одну ось подобно детской игрушке, или связке высушенного на солнце сладкого теста, а может быть, миры похожи на браслет из необработанных алмазов, ради смеха надетых на серебряную нить. Но лучше всего их видно в зеркала, поставленные друг против друга, образующие в итоге тот самый иллюзорный хтонический круг, который невозможно отследить до конца. Но если долго и пристально всматриваться в зеркальные глубины, то там, далеко, на самом краю заворачивающейся за горизонт зеркальной дороги, отворяющей двери, в иные измерения, можно увидеть реальность, строящую рожи смотрящему. или ищущему, заглядывающему в зеркало.. Разницы на самом деле нет, а если и есть – она не слишком сущесвенна, чтобы обращать на нее внимание. Заблудиться в медитации между мирами может либо слишком рассеянный,  либо слишком сосредоточенный на какой-то идее маг. К которым из них относился Габриэль? И каково случилось его пробуждение? Властная рука на горле, жестокая улыбка и змеиные глаза? Да. Плата за беспечность. Но если быть честным до конца, то Габриэлю происходящее не показалось реальностью. Сначала он решил, что забрел в альтернативный мир, в момент «развилки», когда множество реальностей разбиваются на многие новые дорожки, ведущие к собственной версии будущего.  В одной из этих версий Габриэль только что убил Деладора, в другой – Деладор только что убил его самого, и Габриэль краем глаза видел, как из него вынимают сердце. В более ранней – они даже не встретились, потому что Агварес был уже стар, а Габриэль только вылез из вод внутреннего климбахского моря  греться на кристалл. В первый раз.
Существует великое множество вероятностей, и у каждой каждого своя версия происходящего. А вот давление на горло  - штука очень материальная. И запах. Запах как раз иллюзией не был. А еще.. присутствие. В почти пустом  помещении будто затаился сгусток тьмы, который уже не скребся в сознание, не скрывался на краю видимости и исчезал, стоило повести взглядом. Он пришел и заявил себя хозяином, принося с собой несколько удушливые запахи и собственнические инстинкты.
Габриэль открыл глаза, стоило его макушке опереться на чужое тело. На горле ощущались жесткие пальцы, и Эльвантас краем сознания удивился, задаваясь вопросом, почему на них сегодня нет перчаток. Но основное его внимание поглотили глаза, изумрудные холодные глаза с какой-то совершенно дикой радостью на дне.  Ресницы Эльвантаса дрогнули, он  не торопясь закрыл свои. Ему нужен был этот миг спокойствия, чтоб привести разум, жестоко вырванный из странствий, в равновесие. Заодно он оценил маневр Агвареса. Габриэль буквально был заперт внутри конструкции «Князь Деладор»
«Что ж, мне следовало понять раньше».
Агварес заговорил.
Габриэль слушал и слышал. Слышал,  с какой тайной радостью и каким удовлетворением Агварес говорил ему «ты», как смаковал его имя.. Князь  был похож на гурмана, которого ожидает пышно накрытый стол, на столько богатый, что он не знает с чего начать. Эльвантас буквально видел, как рука капризного любителя зависает то над одним, то над другим блюдом, как тот выбирает.. В тот же миг Габриэль выкинул забредший в разум образ, очистил его,  сосредоточившись на поединке. Деладору нужен был поединок,  и это даже спиной ощущалось, спиной, прижатой к массивному телу Агвареса, по которой теперь гуляли колючие электрические искры, причиняя сразу и боль,  и странное удовольствие. «Он мне нравится» - Пронеслась очень удивленная мысль. И снова все внутри Эльвантаса  затихло в предвкушении.

Габриэль оставался сонно-спокойно-мягок. Он выбирал момент. Приоткрытыми глазами он изучал Деладора, его жадный взгляд, его жестокие красивые губы, замечал следы лихорадочных мыслей, видел складку гнева между бровей. Лицо Деладора еще никогда не было так близко, если исключить их самое первое совместное времяпрепровождение вот тут, у него в поместье.
Габриэль пошевелился, разбивая статичность минутного мнимого спокойствия. Очень белая сильная ладонь легла на правое запястье Агвареса, сжала его, отцепляя руку от своей шеи, и в  тот же момент Габриэль очутился за спиной своего «гостя»,  в его руке материализовался  красный бич,  любимое оружие, а левой рукой  он жестоко схватил и оттянул голову князя за волосы, заставляя лицо почти опрокинуться вверх:
- Я не ждал тебя сегодня, Дел, хотя рад, что ты нашел время заглянуть. – Складки одежды еще колыхались, укладываясь на места,  а граф уже  склонился к лицу Деладора, заглядывая в безумные глаза, как только что делал сам князь, и, касаясь губами виска,  получая от каждого прикосновения словно статический удар, шептал:
- Лжец. Ты пришел сюда ночью, ты точно знал – я тут один, и, если, как ты говоришь, это не выгода и не стремление к власти, тогда что ты тут делаешь? – Он  оторвался от красивого лица брюнета с почти сожалением, зло оттолкнул князя, и переместился  к стене, оставляя за спиной буйство моря Вардер, а  между собой и Агваресом пространство,. Красный бич шелестел по полу, как большая рассерженная змея, опал в рукояти начал бледно туманно светиться.
Габриэлю ужасно мешали волосы, но он понимал – заплести косу вручную времени нет, Агварес воспользуется первым же моментом, чтобы перехватить длинные патлы и использовать их к своему удовольствию. «И зачем они мне такие длинные? Потом отрежу половину. До пояса вполне хватит». – Я даже не спрашиваю, почему именно ЭТОТ день, Дел, - продолжал Эльвантас, пристально наблюдая за Агваресом, - Теперь-то понятно, ты выбирал момент для переворота, готовился, собирал сведения, как умеешь только ты, скрупулёзно и по крохам. Я часто задавался вопросом «когда же», Деладор, ведь и слепому было ясно, невозможно приручить не эволюционировавшего инсекта. – Голос графа струился дымными лентами, он имел несколько презрительный оттенок. - Я разочарован, Агварес. Не то, чтоб я тебе доверял.. – Габриель красноречиво улыбнулся.  В это же время мысленно призванный серп занял свое место в формирующейся боевой прическе. Граф не стал попусту тратить время, а силу противник показал. «Игры кончились. На карту поставлена твоя жизнь, Габриэль, и противник очень силен. Вспоминай, что ты ему НЕ показал – это и будет твоей сильной стороной»

Отредактировано Габриэль (03.06.17 11:45:25)

+3

29

Да, ты сумел отварить заветную дверцу,
Но мир, что Бог сотворил, рожден был из сердца...

Нерушимый супротив — вот в чем выражался защитный инстинкт Габриэля, было бы неверным считать, что Помешательство с роскошной гривой волос цвета морозной платины не ощущало той затаенной угрозы, повисшей между ними в роковую встречу. Ощущал, да еще как... чувствовал нутром. Слышал оглушающий барабанный гул, взывающий к внутреннему древнему порыву, особенно, когда люминесцентные глаза впиливались оттенком одержимости, не поддающимся разумной и осмысленной эмоциональной трактовке, а ведь ответ лежал на поверхности: Деладор — помешенный, отравленный собственным зияющим беспросветным омутом умопомрачения, без надежды на спасение, и в каждом расплывчатом водном отражении он зрел лишь единственный лик. Тогда Деладор не мог осознать всю глубину заковавшей его Пандемии, но сейчас бы сказал точно — «оно» изуродовано — невероятно огромная, неподъемная и чудовищная эмоция: тяготение, мания, помноженная на истерию и возведенная в абсолют. Не всякий разумный способен выдержать сие чудовищное ощущение, сосредотачивавшееся где-то глубоко внутри гетерохромных глаз. И уже не узнать, безумие ли помогало выдерживать мутировавшее чувство или чувство порождало безумие. Не имеет значение, ведь сейчас, все, о чем мог думать Агварес — так это о предстоящей битве, в том, что она будет тяжелой, давящей и невероятной, он не сомневался, как и не сомневался в собственном главенстве. Почему? И сей ответ покоился на поверхности: разве может безумец сомневаться в личном предназначении? Происходящее  коллапсировало в центре внутреннего мира, сейчас грядет финальный бой и он перевернет всю существующую реальность, наконец, наполнив ее смыслом, красками и настоящим дыханием жизни! Вот Оно: с белыми руками, пронзительным голосом, столь необходимое, точно фундаментальные законы Вселенной, Оно очутилось у спины даже слишком стремительно, однако Деладор не повернулся, не дрогнул...
Статические электрические разряды пробежали от затылка, к лопаткам, возвращаясь обратно по кругу, вызывая неестественное чувство благоговения, а болезненный хват на затылке лишь усиливал ощущения — ему можно, только ему и можно, ведь Он часть Агвареса. «Темный» инсект не сопротивлялся, опьянено, пребывая под сильнейшим наркотическим трансом, откинулся навзничь, точно доверившись, возвел голову вверх, устремляя помраченный и совершенно ошалелый взгляд на безупречное выточенное лицо Эльвантаса... и... тонкие губы расплылись в довольной, на миг показавшейся удовлетворенной улыбке, но новая секунда явственно обличила животную ненасытность. Действительно гурман! Вкушающий, присваивающий и берущий без остатка изведанное лишь ему. По своему жертва чревоугодия, впрочем, похоже, мутировавшая эмоция побрала великую часть смертных грехов, взрывая душу князя и скрываясь где-то в глубинах сущности Помешательства.
- Я пришел за тобой, Габриэль, неужели не понимаешь..? - голос обволакивающий густым маслом, немного глухой и отчего-то возбужденный внутренними огнивами, - ничего страшного, я объясню, - за миг до того, как граф оттолкнул по своему обыкновению теперь уже предателя, Деладор резко сам подался выше, вновь хватая мужчину за шею и деспотично, не позволяя отстраниться, добавил - ты принадлежишь мне. Тем не менее, для окончательного овладения, я обязан совершить акт твоего закрепощения... уж прости, но такова судьба, назначенная тебе Богом.
Агварес плавно поднялся, когда его визави оказался поодаль и уже приготовился к бою... белое золото волос быстро сформировывалось в опаснейшее оружие — он весь был таковым: разящим, смертельным, представляющийся алмазным напылением на острие клинка, лезвие не нуждается в душе, верно?
- Доверие? Власть? Переворот? - тут повисшую звенящую тишину тронул шелестящий мягкий смех, - я явился в твой Мир не за этим... что ж, пора определить наши ранги во Вселенской Иерархии Монстров, я готов показать твое истинное место!
Будем откровенны, договорить князь уже не успел, точнее, делал это одновременно со всем остальным. Вокруг массивного тела удушающей волной разверзлась, подобно уменьшенному атомному взрыву, чудовищная энергия: будоражащая саму суть, дикая, вбивающая прямо в стены предметы интерьера, заставляющая дрожать потолочные своды и покрываться все вокруг глубокими гротескными трещинами. Она вырвалась точно безмерное противовещество мира, антиматрия! Габриэлю на миг могло даже показаться, его собственная энергетическая паутина и окружающая реальность жалобно застонали,  завыли, узрев нечто неестественное, входящее в противоречие с матерью природой. Подобное не должно и вовсе было рождаться! И вот ЭТО чувство! Невыносимое! Вырвавшийся из Ада скоп магии ринулся на Габриэля настоящим цунами, желая обрушиться всепоглощающей волной и завладеть... Завладеть Им на молекулярном уровне, проникая глубоко внутрь, заполняя собой без возможности противиться или закричать, двинуться с места... иллюзия? Нет, сие не являлось иллюзией, но и атакой не было, лишь секундное фантомное олицетворение энергетической ауры Деладора Агвареса, полностью показавшей себя и снявшей все печати ограничения.
- Скажи мне! Скажи, Габриэль! - выкрикнул Деладор, взмывая ядерной боеголовкой на материализовавшихся крыльях вверх, одновременно пролармливая потолок ударной пентаграммой, что голодным зверем пожрала и своды, и лепнину, и мраморный камень, - В чем смысл твоего существования!?
Князь на ошеломительной скорости впечатался ногами в стену, оставляя в ней значительную гравитационную вмятину... секунда... он уже на другой стене, набирает скорость и мелькает пулей, стараясь сбить с толку противника — выбирая абсолютно непредсказуемые места для своего приземления! Сейчас Деладор действительно походил на некое детонирующее ядро, долбящее стены и преодолевающее скорость света! Секунда! Рывок! Удар! Мужчина оказался справа, в жестоком размахе норовя вшибить кулаком, с зажатым в нем рукоятью меча, по виску Габриэля! Вновь оказываясь у стены за ничтожные доли секунд, и с прежним неистовством бросается вперед, прямо на Эльвантаса. Последняя секунда, уходит в крутой вираж и оказывается сбоку, оставляя от ближайшей стены лишь груду каменей... желание? Ох, оно примитивно: схватить инсекта за «боевую косу» и со всей жуткой силой дернуть на себя, накрутить двумя размашистыми движениями волосы на кулак и размозжить голову в ударе о собственное колено!

+2

30

Воздух огнём изнутри выжигает,
Горло сжимая тугою петлёй,
Жизнь с каждым выдохом вон утекает,
Разум скрывая кровавою мглой.

Рукоять успевает  раздробить левую руку графа, и по белому тонкому полотну сорочки  расплываться красное пятно, будто оживший цветок. Плечо  обожгло острой болью, но Эльвантас  не обратил на нее внимания, его глаза выхватили из стремительной круговерти схватки взгляд Деладора, и именно тогда Габриэль  понял:  все,  сказанное князем, правда. Он действительно думает то, что сказал и пришёл за тем, о чем,   не таясь,  заявил.
Печать Алмазного равновесия, защитная печать рода Эльвантас, тихо щелкнула, возникая  вокруг графа защитным коконом, но недостаточно быстро, оттого Агварес и смог дотянуться, достать Габриэля уже вошедшего в прыжок, чтобы уйти от удара клинка,  и сбить траекторию нападения. Коса при резком развороте зловеще зашелестела серпом, кромсавшим воздух, стремительно сходясь с Агваресом в точке Икс. Время снова замедлилось, глаза впились в глаза.
Вушшшш… - где-то далеко, в другой Вселенной, серп приближался к замершему телу князя Агвареса. «Ты безумен» - говорили глаза Габриэля, в них еще не было понимания. Для Эльвантаса нападение Деладора было обычной рутиной, одним из многих, очередной попыткой переворота. То, о чем говорил сам Деладор, не умещалось в Габриэле, казалось чушью, наносным мусором, утопией. Действительно, для чего мужчине мужчина,  если их не связывает что-то вроде любви или подобия дружбы? Что общего может быть у графа, у которого не бывает друзей, и подданного, буквально преследовавшего своего повелителя весь последний год? Разве что.. смерть?
Вушшшш.. – серп летит очень медленно. Время остановилось отдышаться.
Деладор замер на стене, вокруг еле заметно двигаются складки одежды, кристальный меч,  граф видел как его собственный хлыст нехотя  успел обернулся в кольцо и захватить лодыжку князя.
Глаза в глаза! Пирующая жадность и спокойное непонимание.
Серп разрезает одежду Агвареса вдоль плеча, режет ткань и плоть, из-под лезвия медленно вырастают алые брызги, в воздухе плавает пыль, висят обломки перекрытий и элементы лепнины, одуряюще пахнет кровью. Габриэль видит вспарываемые волокна и точный хирургический рез отточенного и сверкающего серпа, видит дикий изгиб своей косы. Все по отдельности.
«Я пришел за тобой!» Во фразе нет ни грана пафоса или пустого кокетства, она произнесена от сердца, и тем страшна. Она вбила  разум Габриэля замороженный  прут, она тот крюк, за который все время цепляется сознание, не давая полностью сосредоточиться. В словах Агвареса читается даже не  страсть, голод, его лицо светится изнутри от восторга и.. и жадности.
Вшшшуххх! – И время рвануло с места, дальше и все быстрее и быстрее, обернулось волной чистой силы, отбросившей и проволокшей графа по заваленному обломками полу. Он бросил взгляд на картину. Климбах оставался прекрасен и не тронут. «Что за глупость заботится о чем-то кроме своей жизни?»
Словно большой хищный зверь, Габриэль  собрался в комок и прыгнул, тоже расправляя крылья, тут же замерцавшие переливами рун и печатей, хлыст сдернул Агвареса со стены на пол,  и выпрыгнул из  руки графа, слишком скользкий от пыли и крови, чтобы рука без перчатки могла его удержать.
- Ты морозишь какую-то болезненную чушь. – В общем хаосе битвы голос звучал чужим, презрительным и отстраненным. – Мне кажется, ты сам не понимаешь, чего ты хочешь, Деладор, но я прощаю тебя.
В руках графа материализовались глевии,   он замер, отсчитывая секунды  внутреннего равновесия совмещенные с ударами сердца, и в то же время думая над ответом Агваресу. «В чем смысл моей жизни?»
- Смысл? – Времени болтать нет, совсем нет, ни мгновения, но граф все равно говорит, будто нехотя, словно не может не ответить. – Сама жизнь, Агварес. Боюсь, это сложно для понимания.
Эйрис в руках Эльвантаса зловеще сверкнули, граф стремительно развернулся, пробуя поврежденную руку в бою. Регенерация делала свое дело, собрала кость, а остальное было не слишком важно.
- Антерлорел

Отредактировано Габриэль (08.06.17 07:56:49)

+2

31

Бездна влечет в вечный полет!
Все бесполезно, он не исчезнет,
Ты слышишь зов бездны!

Воздух, запыленный мелкими острыми частицами от многочисленных разрушений, неумолимо электризовался, вдыхать становилось все сложнее и болезненнее. Проникая в легкие, искрящиеся атомы энергии порождали настоящий режущий спазм, однако же, сейчас подступив к краю зияющей бездны, не дышать просто невозможно. Деладор вдыхал жадно, глубоко… разгоряченный, точно взбешенный буйвол, но вместе с тем, его толстая ледяная корка вновь и вновь становилась непреодолимой стеной разумности и холодной расчетливости, свойственной лишь истинным хищникам. Действительно, представить, что причиной творящемуся безумию не власть, не игры родов и не попытка переворота, а неестественная эмоция к самому графу, засевшая глубоко в подсознании уже не мелким червем, а Мировым змеем, подтачившая исполинскую долю трезвого рассудка…
Заметив яркие кровянистые разводы на левой руке Габриэля, Деладор на миг оцепенел, в нем бушевало зверское желание, не умещающаяся ни в какие пределы... оказаться близко настолько, насколько позволяют законы мироздания, вгрызться в это тело, рвануть на себя…
Для Агвареса время ускорялось, все быстрее и быстрее разгоняя дьявольское колесо, но не возвращая его к началу, в секунду, когда ноги в гравитационном скопе с гулом и треском камня впечатались в вертикальную стену, оставляя от нее лишь глубокую испещренную воронку, князь отчетливо понял – надо две секунды на то, чтобы перевести дух, мерцать постоянно боеголовкой по стенам было крайне утомительно, в сей злополучный миг ногу пронзила боль, сдирая часть кожи и обнажая хрящи, мгновенно окрашивая темную ткань в алые ляпистые разводы, слишком густые, чтобы быть лишь одной кровью…
Когда серп звучно и стремительно рассекая воздух, расчертил плечо, оставляя глубокую саднящую рану с ровными краями, Деладор резко повернулся вокруг оси, норовя хватить косу Габриэля здоровой рукой и отсечь ее почти наполовин… яростно, но не в отместку, а даже полюбовно. Жажда… Голод… Потребность – те три возвышающиеся мертвым грузом над «темным» инсектом не щадящие истины, все как одна сконцентрированные в самой сущности его жертвы. Взгляд Деладора не выражал ненависти, не светился неистовым желанием убить, в нем присутствовал именно голод, на грани греховного чревоугодия и еще целая вереница грехов, окольцовывающих чернильные бездны вытянутых зрачков. Он его хотел, но… не так, как мог бы осознать, или понять сам Габриэль, но хотел явно нездоровым желанием, удушающей пандемией. Желанием без оттенка похоти, но графу могло на миг… лишь на один миг показаться, пока алые брызги расплескивались в спертом воздухе точно капли древнего вина, это желание куда более сумасшедшее и тесное, чем любая похоть!
Воздух напился кровью, все вокруг окуталось сероватым мглистым туманом, искрами энергий, точно сейчас даже магическое естество Габриэля и Деладора – их собственная магия, сражались где-то в высших сферах.
Граф с жутким гулом впечатался в пол, точно весил не одну сотню тонн, по гладкому полированному камню разбежались уродливые трещины. Мужчина с головы до ног выпачкан в рдяные сгустки, ткань одежды на плече болтается клочьями, обнажая плечо с глубокой взрытой ровным краем бороздой. На лице отчетливое удовлетворение, - Ошибаешься. – размеренно, фраза вырубленная искусно клином, почти по слогам, - Я слишком явственно осознаю потребность, она вся в тебе. А прощение… прибереги его на потом, Габриэль, но не думаю, что выпадет шанс им воспользоваться. – вдруг на лице князя вспыхнуло что-то вроде мольбы, опять же чудовищной, неестественной, мольбы, что может возникнуть лишь у маньяка, просящего жертву лишний раз не дергаться, но ее действия и так значения не имеют - Не сопротивляйся, Габриэль… не нужно… вот, что действительно сложно для понимания.
Сверху на еще даже не начавшую формироваться пентаграмму убойным молотом шарахнула разрушающая печатная структура, разбивая ее в дребезги, если бы Антерлорер являлась стеклянной, от нее не осталось даже пыли.
~~~***~~~… запятнанный безумством кадр. Деладор сорвался с места… яростная серия ударов по корпусу. Он себя абсолютно не щадил, не тратил время на защиту, поэтому вполне ожидаемо, что собственное тело медленно превращалось в месиво. Град… шквал… огненный вихрь неудержимых и абсолютно хаотичных атак, смысл и логику в которых смог бы увидеть лишь такой же, подвергшийся психопадению. Со стороны беспорядочные… князь замелькал вокруг Габриэля, словно тот стал центром его вселенной, замелькал космическим спутником, нанося в неимоверной скорости звука сотни сотен разительных ударов. Стрекот крыльев медленно перерос в ультразвук, разбивая на осколки оставшиеся стеклянные и фарфоровые элементы посуды… большая часть атак приходилась в зону сердца, чуть ниже поясницы, глотку и ноги, то и дело мелькали удары по голове и лопаткам…
утоп практически наполовину в этом безумии. Невероятный хаос мыслей, хаос сбивающий с толку, проникающий глубоко в мозг и разлагающий его подобно неизлечимой болезни. Тысячи картинок мешали сосредоточиться: яркие и неестественные глаза Наэль, вот она говорит с ним – Габриэлем, а вот уже предлагает себя Деладору, ее окровавленное тело – это лишь иллюзия; вереница искусственных эмоций, а далее… потоки ужаса и страха, чьи? Самого графа? Нет. Деладора? Отнюдь. Двоюродный брат Габриэля – предатель, в образе уродливого минотавра с треугольным лбом… он изничтожал весь Его род, что спокойной колонной идиотов покоился возле чудовищной плахи. Он превращал их головы в алые лепешки из спекшейся жижи, а они шли… по собственному желанию, без воли и соучастия. Согласно очереди. Граф быстро понял – перед ним ничто иное, как мощная ментальная атака – Психоделика. Она должна была, по мнению Деладора, снизить процент сопротивления Габриэля хотя бы чуть-чуть, чтобы попытка с разворота резануть его в грудь крыльями прошла успешной… однако, может сие и вовсе не принесет никаких плодов? Время покажет, но князь делал то, что диктовало внутреннее Чудовище.

+1

32

Каждую ночь, закрыв глаза в объятьях смерти
Каждую ночь лицом к лицу с князем тьмы
Он наблюдает за тем как сгорают в печах
И превращаются в прах
Бесы в моих снах


Безумные, не отпускающие, флуоресцирующие глаза, будто отбирающие каждое движение, каждый миг жизни, деловито складывающие в свой личный архив каждый вздох. Взгляд, поглощающий сами основы существования, не замутненные никакими условностями и опирающийся только на свое собственное «хочу».
Габриэль отражал безумное нападение князя,  Эйрис в его руках превратились в да смазанных сверкающих сталью щита, или даже мельницы, кромсающие в лапшу все, до чего могли дотянуться. Звон клинков, летящие и прожигающие лохмотья, бывшие когда-то одеждой, искры, брызжущие от звенящего друг о друга волшебного оружия, брызги свежей крови и уже усевшая запечься старая, самая первая, пролитая пару вечностей и секунд назад.. Граф стремителен и безжалостен, но и противник у него не просто желатель власти.  Он хладнокровен, целеустремлен, умен и. одержим! Одержим, как самый последний тронутый на всю голову фанатик, а потому совершенно бесстрашен и демонски силен!  Выпад, разворот! Серп стремительно летит к лицу Агвареса и.. снова князь оказался быстрее, хотя, кажется, отследить удар невозможно! Кончик косы вместе с серпом улетает в сторону и вонзается в камень стены в полуметре от пола.  Заляпанные красным белые волосы снова летят в стремительно распахивающемся веере, мешая своему хозяину видеть как следует. Габриэль с рычанием отбрасывает тяжелые пряди за спину, чудом ухитряясь избежать жадных рук Деладора, протянувшихся к уже бывшей косе. Давать в руки князя  даже  драную тряпицу граф не намерен, зато воздух вокруг Эльвантаса начинает остывать, частички пыли и капельки крови и пота, свободно летящие от бойцов, покрываются ледяной коркой и падают на пол, раскатываясь в стороны и срываясь в трещины пола. По стенам бежит ледяная корка с роскошными разводами, дыхание морозными облачками вырывается из губ.
Габриэль  отводит на мгновение взгляд от изумрудных безумных глаз. Климбах по-прежнему прекрасен…
Бой идет на предельных скоростях, оружие не успевает за скоростью и на определенном этапе становится обузой, а может просто граф не заметил, когда оказался настолько близко,  что Эйрис перестали быть эффективными, а может промелькнувшая в глазах Деладора похоть стала причиной вскипевшего на дне души бешенства. Даже себе Габриэль не признался бы, что в этот момент ощутил себя преданным. В тот же миг он понял, что проклятый мальчишка, целый год отиравшийся рядом, будто рукоять хлыста, которую тут же может нащупать хозяйская рука, втерся к нему в доверие, ухитрился врасти в графа и теперь, выдирая его из себя с корнем и мясом, Габриэль причинял себе чудовищную боль. Взгляд против взгляда. Габриэль разъярен, но собран.
*Кретин! Даже пригласить на гастроли какое-нибудь убогое божество было бы безопасней, чем впускать мальчишку во внутренний круг! Где были глаза?!»
Глаза напротив не отпускали, и в них было что-то.. что-то восторженное, голодное и… Как можно бы было охарактеризовать читающееся в Деладоре стремление, Габриэль не знал. Князь повернулся к нему совершенно новой стороной, хищной, холодной и.. бездушной.  Гордости Эльвантаса Агварес  нанес самый первый, пробивающий сопротивление  удар, назвав его по имени,  но так, будто обозначил вещь, пусть и первую в списке. Габриэль холодно улыбнулся, словно замораживая  все вокруг:
- Нет. – Ответ сразу на множество вопросов. И хватит. Они слишком заняты, чтоб  отвлекаться на болтовню. «Нет – хорошее слово. Его достаточно».

Тяжело отвлечься от навязчивой идеи, но у Габриэля получается отмежеваться от мыслей, его занимает только поединок, остальное можно будет додумать потом,  потом, после битвы, когда-нибудь. После того, как Деладор, будто играючи,  раздавил атакующую печать и сорвал Алмазное равновесие, Эльвантас уже не сомневается – речь идет о его жизни, точнее смерти, а ни один Эльвантас еще никогда собственную жизнь никому не дарил. Отобрать чью-то жизнь самому  – сколько угодно, но собственная жизнь графа слишком роскошный подарок, чтобы ее дарить какому-то щенку! Тем не менее, щеночек оказался полон сюрпризов, первым их которых, в качестве особо острой приправы оказалось безумие.
Деладор стремителен  и напорист, он не обращает внимания на собственные раны,  и характер ранений самого графа наводит на него какое-то мертвящее потустороннее, будто все это происходит не с ним, будто он сидит в просмотровом зале и  находится внутри проекции плохого спектакля, что так любят дамы.
- Шарики за ролики заехали, а, Дел? – Габриэль снова напрягся, всем своим израненным, изрезанным до костей телом, разбрызгивая в холодном воздухе капли, прыгнул на Агвареса, ударил его грудью в грудь, сбивая на пол, рухнул сверху, наваливаясь всей своей массой, приподнимаясь и обхватывая его шею рукой.
И тут на него обрушился мир, полный образов, звуков и даже запахов. Полный предательства, подлости, грязи. Одну томительно долгую секунду Габриэль смотрел в глаза Деладора,  лежа на его груди, почти касаясь окровавленными губами его таких же заляпанных красным губ, сообразив: это была пси атака! Одна долгая, бесконечная секунда…Волосы лезут в глаза, лицо залито кровью из раны на голове, чуть выше виска.  Глаза Эльвантаса озаряет радость, и в тот же миг он вгоняет в грудь   Агвареса резко удлинившиеся когти, страшные, зазубренные, пробивающие насквозь легкие Деладора и только чудом или попустительством Демиурга не задевающие ни сердце, ни аорту. Тыльная сторона руки скользит по груди князя, пальцы пытаются сжаться, вырвать грудину Арвареса, но энергетическая сеть графа сильно повреждена, и он бессильно скатывается с Деладора, укладываясь рядом с ним прямо в обломки лепнины.
- Презираю лжецов. – Граф чуть слышно хрипит. с трудом вдыхая и выдыхая холодный воздух, пытаясь не впасть в оцепенение, не уплыть в беспамятство, а выжить и добить предателя. Он лежит в луже крови, натекающей из его  и  княжеских ран. – Сволочь.

Отредактировано Габриэль (14.06.17 05:21:24)

+2

33

Легче верить в безумие без меры,
Проникаясь им, жить.
Проще мерить, в чьей жизни больше веры,
Чем понять и простить...

Продолжительный год, тянущийся тысячелетием, заставил Деладора изголодаться, и в финальной битве… смертельном танце между ними, князь едва ли заботился о чувстве самосохранения, он жаждал свой Смысл с такой невероятной животной рьяностью, что практически потерял корень разумности. Чудилось: пространство выло! Рыдало, переходя на глубокие обрывистые всхлипы, давилось собственной кровью, не в силах изменить то, что раз за разом вбивало в него внутреннее Чудовище будущего графа. Его сущность – честолюбивая, жадная, берущая, помешенная, жестокая и… сосредоточенная на первой и главной цели – присвоить то, чему за весь пришедший год, истинно дарован статус центровой звезды. Деладор не боялся сгореть дотла в неимоверном жаре, он упивался им, полностью отпуская тормоза.
Битва превратилась во что-то сакраментальное, не просто сражение насмерть двух противоборствующих сторон. Все кружилось, точно в дьявольской веренице, а ближе к концу битвы перед глазами мутнело от высокой кровопотери. Лезвия полосовали тело безжалостно, глубоко, кое-где врезаясь в кости и оставляя на них уродские сколы-пересеки. Левая часть спины под лопаткой и вовсе превратилась в изрубленный фарш, кровь струилась мутноватыми тягучими разводами, пожирая уже не только лохмотья одежды, но даже образ… воспоминания о случившемся. Они все окрасились в сочный маслянистый багрянец.
Очередной приступ бесноватой болезненной дрожи, помноженной на тугие клокочущие спазмы. Здравый рассудок верещал, мол, предаешься играм, что могут закончиться для тебя гибелью и полным исчезновением… не только для тебя самого, но и для Габриэля. Деладор не мог допустить ни первого, ни второго – оно противоречило сущему, столь планомерно и долго выстраиваемому, впрочем, это не заставило сбавить обороты и хоть как-то воспротивиться пронзившей руке. Она вошла, точно раскаленный литой пласт руды, разрывая связки, некоторые вены и сосуды, но лишь чудом не задевая жизненно-важных органов. Дыхание сбилось… шумный выдох и глубокой перекатистый вдох… вдох разгоряченного хищника во время боя с равным. Как… как свести сей бой не только своей победе, но и не пригвоздить печатью смерти трепещущую огнем природу «алмазного» инсекта? Как подчинить его? Поработить? Завладеть и остаться собой…
Деладор плавно… именно плавно и даже леностно, возможно от пронзившей усталости, подается вперед, сжав предплечье Габриэля чуть ниже локтя и отодвигая ее мягко и настойчиво. Жжет. Режет. Агонически пульсирует. Спазмирует тело. Кисть, пронзившая плоть с неприятным чвакающим звуком рвущихся мышц, покинула рану, будучи полностью покрытой густой багряной жидкостью, стекающей скопом чернильно-рубиновых капель.
Вторая рука легка на затылок Габриэля, подвигая ближе. Губы уже не подчиняясь беспамятству разума, нервно зашептали в самое ухо, обдавая его болезненным жаром, - Я не лгал. Я не предавал. Вот и все, Габриэль, вот и конец загнивающей эпохи… Возрадуйся! Близок час и ты послужишь Смыслу, для которого действительно был рожден… - Не нашлось сил удержать падающее мужское тело, хотя и цеплялся за него столь яростно, что стащил последние грязные от пыли и крови лохмотья верхнего облачения. Тьма окутывала… удушающие объятия бездны сдавили кольцом виски, вклиниваясь прямо в мозг и уже норовя превратить ночь вечность. Инстинкт твердил… гудел роем легиона тварей – «Ты не закончил! Ты должен! Обязан… Демиург зрит на тебя и зрит слабость, ты знаешь, что нужно сотворить… ты знаешь… Я знаю…» - губы успели произнести последние слова, успели выхватить их из померкнувшего разума, каллапсировавшего на грани успения и почти полностью отдающегося на дальнейшую милость судьбы.
… сумел заметить яркий, вспыхнувший золотым ореол… блеск… звездная пыль, рассыпавшаяся крошеным жемчугом… и тьма спокойствия приняла с жаром в свои объятия!
~~~***~~~… ощущения графа Эльвантаса, напротив, не погрузились во тьму, как он мог бы ожидать…
Голова налилась жидким свинцом, словно он закупорил уши, заполнил собой пазухи носа и уже подбирался тоненькими обжигающими струйками к пищеводу. Каленая масса завибрировала, порождая в подсознании… настоящий Шторм! Песнь победоносного хора, немеркнущая музыка, разливающаяся по фундаментальной основе самой ткани мироздания. Прокаженный вирус мертвой хваткой вгрызался во все, к чему Эльвантас имел хоть какое-то отношение. Печать из миллиона рун, каймы дугообразных сплетающихся колец, кристаллительных пересечённых линий! Невероятная! Бурная! Обуявшая все нутро, пышущая столь страстным накалом, что впору помыслить о невозможности ее существования! Живая… да-да, второе после ужаса восторга всплывает лишь одна категория – печать точно живая и сие громкое утверждение, замечу, не лишено нотки здравости. Квази-разум, точно у несовершенной формы жизни, точно у не эволюционировавшего собрата. Удушающая и беспристрастная одновременно. Печать Сомнума, влекущая за собой великий страх любого здравомыслящего существа.
[abbr="float:right"]https://img-fotki.yandex.ru/get/95493/47529448.ec/0_d6e77_5304ca4_orig.gif[/float]По своей сути печать Сомнума являлась сложнейшей печатной структурой биологического вида, создаваемая Деладором ночи напролет на протяжении последнего года. Она занимала его мысли и многие, если не все, «коллеги» князя по науке печатей, рун и пентаграмм твердили бы в голос, что создать нечто такое невозможно – пытаться сочетать несочетаемое! По крайней мере, так думал мужчина, ибо печати подобного вида на данном этапе развития законодательства Энтероса, уже как несколько веков запрещены Великой Коалицией и прознай об этом кто-либо из Совета, нарушивший закон тот час отправился в ссылку на Субтэрналес.
Что значит биологического вида? А то и значит… при создании печати, дабы сделать ее максимально «разумной», используется ДНК, в случае князя Агвареса, это был его собственный генетический материал.
Сомнум обрушилась на Габриэля точно дикий голодный Зверь, в первую секунду выдергивая мужчину из беспамятства и проясняя сознание настолько, что инсекту почудилось, будто печать реанимирующая и исцеляющая. Окружающее пространство окрасилось в излишне яркие пестрые краски, все чувства обострились до предела: боль от глубоких ран, влажность густой крови, тяжесть придавливающего тела Деладора, глаза последнего плотно сомкнуты. Печать раскрылась и тишину наполнила тьма мелодий… звуков… от искр и неупокоенных симфоний… Шторм – он преследовал его! Габриэль был способен поклясться, сейчас неведомая штука, вначале нависшая над ним, а после примагнитившая в центр, кружа плавно в воздухе, поднимая все выше и выше к порушенным сводам футуристического замка – з н а к о м и л а сь. Да. Она изучала вверенное ей тело… еще секунда… две… три… захват! Яркий! Скоп энергий, проникающий в тело: ткани, молекулы, атомы… абсолютное подчинение, овладение Высшей магии, дарящее чувство какой-то невероятной интимности происходящего, ближе, чем сам для себя. И… Итог… Тьма. Неестественная и беспросветная.

+1

34

«Лишь утратив все до конца,  мы обретаем свободу»
С. Кинг

Сквозь бьющие в голове молоты, сквозь невероятную, заливающую мир боль, Граф почувствовал ЭТО. Прикосновение к магии. Его сознание, уже несколько отстраненное и воспринимающее происшедшее как коротенький фильм, встрепенулось и попробовало определиться, хотя тяжесть и дезориентация не позволяли собраться. Боль грызла и терзала Графа, перед глазами еще стояли отдельные фрагменты схватки с Деладором, тело еще не остыло от горячки боя и прикосновений его рук, а ухо и щеку жгли слова, буквально выдохнутые в последний миг, а сознание уже выгнулось  в судороге неприятия, отторжения. В последний момент, прежде чем потерять сознание, мальчишка выдохнул магическую формулу, и теперь, глядя на сияние, разрастающееся над собой, Габриэль старался собраться и вспомнить. Деладор что-то о ней говорил, недавно, около месяца назад, но занятый очередными внутренними делами граф не посчитал нужным как следует изучить  вопрос.
- Я не ученый, Дел, - сказал он тогда, - конструкция прекрасна, изящна но, как мне кажется, не полна. Чего-то не достает, на мой взгляд – и забыл про нее. Забыл! ИДИОТ!! Как можно было забыть что-то, связанное с Агваресом?! Придурок! Голос рассудка около месяца шептал в его голове о каких-то переменах, о чем-то, что происходит невидимо от глаз, о том, то Агварес наберёт вес, силу, о плетущемся заговоре. «Самодовольный глупец! Отчего ты решил, будто опоры незыблемы?! Поему Агварес? Потому что он тебе нравился? Да ты еще глупее, чем та самая блондинка, про которую столько анекдотов насочиняли! И знаешь почему, кретин?» Эльвантас длинно выдохнул кровью, на губах пузырилась красная муть, тяжелая рука Деладора хозяйски и бессильно лежала на бедре графа. Скинуть ее не хватало сил, а вокруг закольцовывался мир. Внутренний голос грыз,  будто голодная крыса в амбаре грызет краюху, превратившуюся в камень. Габриэль сжал зубы, шевельнулся, стараясь отстраниться от Агвареса. На его груди лежала тяжелая прядь черных волос, и лишь подняв ее, скидывая с себя, Габриэль увидел, насколько она пропитана кровью. «Потому  что ты платиновая блондинка, идиот! Оставь мальчишку в покое и посмотри вверх! Живо!»

В тело и разум вонзились,  словно миллионы игл, да не просто игл, а тянущих за собой яростно-горячие нити, заливающие, блокирующие и тело и магическую сеть, пусть и сильно повреждённую. От боли Габриэль словно проснулся, ожил,  наливаясь  болью уже с «горкой», на пределе терпения. Он закричал от навалившейся, затопившей все существо боли, дернулся, выбираясь из-под Агвареса, и одним богам ведомо, чего ему стоило это усилие! Деладора залило волной крови Эльвантаса, лицо, руки – все снова окрасилось в красное, волосы были пропитаны ею как водой. Габриэль не обращал внимания на такие пустяки, он полз и намерен был еще потягаться за свою жизнь. Но..Только сверкающая конструкция будто ждала его, подхватила, окружила собой и начала подниматься, оставляя Агвареса лежать без памяти, и не позволяя Эльвантасу покинуть этот мир хоть ненадолго.
«Поделом тебе, Габриэль Эльвантас! Но это не самое смешное. Смешнее твоего поражения только еще более смешная мысль: если Деладор мертв, а печать тебя поглотит, и будет держать, кто тебя оттуда достанет? И будут ли доставать? Ведь ты и сам умрешь без помощи, а в  клане шатания, в роду.. Что он там говорил?! Предатели?» Эльвантас бессильно закрыл глаза. Его подняло достаточно высоко, теперь он висел в сверкающей рунами и символами сфере, медленно поворачивался, словно в насмешку ему решили показать его жизнь.
Напоследок.

Тело били волны магии и музыки, боль чуть поутихла, перебитая волнами печати, а в голове крутились какие-то глупые, совершенно посторонние мысли, даже какая-то фривольная песенка, что-то вроде «У моря, у синего моря».. Что-то глупое и сладостное, как бокал хорошего вина, или книга или поцелуй того, кого и не собирался целовать, потому то был слеп..
Энергетическая сущность рванулась в графа, окончательно запечатывая его способности, оставляя только  возможность мыслить, вырывая из почти бескровного тела крик боли.
«Я не лгал. Я не предавал. Вот и все, Габриэль, вот и конец загнивающей эпохи… Возрадуйся! Близок час и ты послужишь Смыслу, для которого действительно был рожден…» - рефреном звучало во всех реальностях, на всех уровнях сознания, восприятия и бытия, фраза забивала огненные гвозди в тело, еще и еще, сдваивалась, перебивала сама себя, струилась, вилась, хватала за ноги, волокла в убийственные топи.. душила..
Последнее, что зафиксировал угасающий взгляд графа, была картина, совершенно, что очень странно, не пострадавшая. Ярость бури больше не трогала Габриэля.
Даже кровь перестала сочиться.
Беспамятство.

КОНЕЦ ЭПИЗОДА

Отредактировано Габриэль (17.06.17 10:18:15)

+2


Вы здесь » Энтерос » БЫЛЫЕ ПОВЕСТВОВАНИЯ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ » Кровь Королей


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно