Свершилось! Сюжетная арка «Воронка Хроновора» подошла к своему логическому концу и мы даже не состарились. Всего было отыграно 25 квестовых эпизода и написано более 1700 постов! Итоги и события все желающие могут посмотреть в разделе сюжетных хроник. Не забывайте, что у нас проходит масса других квестов, не стесняйтесь открывать свои и участвовать в квестах других игроков.
Доброго времени суток, игроки и гости! У нас всё хорошо, квесты играются, сюжетные эпизоды идут своим чередом. Прошу не забывать про очереди в личной и сюжетной игре. Посетите раздел «объявления», там вы найдете важные новости, обратите внимание на новость от 04 апреля. И, конечно же, не забывайте мыть руки, соблюдайте режим самоизоляции и избегайте людных мест, ибо коронавирус не дремлет. К тому же, соблюдая эти правила, вам будет проще писать посты – с чистыми руками и дома!
Всем хорошего настроения! У нас всё идет своим чередом: квесты продолжаются, личная игра идет, ежемесячные конкурсы тоже не дремлют. В этом месяце у нас два февральских конкурса: ко дню всех влюбленных и традиционный конкурс лучших постов. Не забывайте про очередность в квестах и личной игре. Пусть последний зимний месяц и следующий за ним весенний будут отличными!
С Наступающим Новым Годом! Пусть в новом году жизнь играет всеми красками, как конфетти, сбываются мечты, сияют на лицах улыбки, глаза искрятся счастьем! Пусть в душе будет больше добра! Здоровья, любви, взаимопонимания, радости, достатка, путешествий, впечатлений и только хороших событий. Пусть Новый год дарит только лучшее! И не забудьте принять участие в 3-м туре Новогоднего ивента!
Охо-хо-хо! Зима пришла, зиме дорогу! Не простудитесь в трескучие морозные деньки или жуткую слякоть, а ещё не забывайте про все мероприятия, что приурочены у нас к Новому году и ежемесячному поощрению активных и лучших игроков! С нетерпением ждем ваших заявок и участия в наших конкурсах! И счастливых дней декабря, пусть первый серебристый месяц подарит вам много энергии и отличного настроения!
Салют! Вот на дворе последний осенний месяц 2019 года, надеемся, у вас все отлично и вдохновение плещет через край. Кутайтесь в теплые пледы, запасайтесь печеньками, мандаринками и сладким чаем, впереди нас ждут новогодние праздники и холодная зимушка-зима. Кстати, мы завершили ряд конкурсов, спасибо всем за активное участие и не забывайте про квесты и личную игру!
Все игроки проекта могут как организовать собственный квест, так и вступить в любой квест, открытый для вступления новых участников, также имеется возможность вызвать мастера игры или прийти GM по заявке.
          




Хао изогнул бровь, наблюдая за реакцией студента на свои слова. Его ответ ясности не внес, поэтому на всякий случай, мужчина на всякий случай сделал шаг назад. Не потому что испугался, а потому, что так было больше пространств для дальнейшего...
Да что вы знаете о сверхурочной работе? Так и хотелось спросить ему, но к несчастью, под руку никого не попадалось. А может быть потому и не попадалось, потому что подчиненные знали, что в раздраженном состоянии доктор всея Иерихона...
Ну, сложно сказать, насколько девиантны антиквэрумы-сладкоежки, потому что Чарли до сих пор не то чтобы встречал излишне много антиквэрумов в принципе и понятия не имел, как они в целом устроены и насколько велика у них тяга ко всему...


      
      

Лиритиль не была уверена, что выбранный путь верный, но если вообще не действовать так можно и остаться в непонятных подземельях. Если посчитать сколько нелогичных вещей она совершала за девять веков жизни, то их явно перевалит за добрую сотню...

– Не увлекаюсь подобным - не вижу смысла. Такие знания максимально бесполезны, ибо не несут ничего для саморазвития кроме витиеватых словечек и образов – равнодушно ответил антик. Ему была чужда вся эта развлекательно-досугная тема, которую он...

Снова сестра считала его несмышленым ребенком, не разумным птенцом верящим в сказки и живущим лишь созданной ей иллюзией целей. Только Алиесса не понимала, что самому Риону давно не нужен клан, это была та ниточка за которую он пытался вытащить...







Once Upon a Time: MagicideВселенная магии и приключений ждет тебя!Hogwarts and the Game with the Death=
Книга АваросаВЕДЬМАК: Тень ПредназначенияРейнс: Новая империя. Политика, войны, загадки прошлогоCode Geass
АйлейСайрон: Осколки всевластияKARATADA
Dragon Age: Dragon Age: A Wonderful WorldFables of Ainhoa
Game of Thrones. Win or DieDark Tale



LYLФлудилка RPGTOP
Рейтинг форумов Forum-top.ru
Добро пожаловать на авторский проект «ФРПГ Энтерос». Основные жанровые направления: фэнтези, приключения, фантастика, экшен. Система игры: эпизоды. Контент форума предназначен для игроков, достигших восемнадцати лет.

Энтерос

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Энтерос » Былые повествования и приключения » Вальс на костях


Вальс на костях

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

https://img-fotki.yandex.ru/get/56796/129267248.0/0_211dd3_b4033a14_orig.png


Дата

Время суток на момент начала эпизода


19.12.3001

После полудня


https://img-fotki.yandex.ru/get/3311/47529448.d7/0_ccbde_a02ea8a6_orig.png
Климбах/Десятая зона (Ивеоморфия)/берег реки Азалии
https://img-fotki.yandex.ru/get/6604/47529448.d7/0_ccbe6_2f625120_orig.png
Инфирмукс, Лестейн
https://img-fotki.yandex.ru/get/9797/47529448.d7/0_ccbe1_6955ad2_orig.png
Инфирмукс – один из самых сильных и непредсказуемых климбатов, которого так боятся все остальные. Жестокий, беспощадный и могущественный. Но правда ли, что правитель десятой зоны является воплощением зла, как о нем говорят? Правда ли, что он является непобедимым климбатом? Правда ли, что никому не отдаст свою зону? Именно это решил проверить правитель третьей зоны, Лестейн. Нельзя доверять чужим ушам, так ведь? Грядет поединок, но среди крови и бойни, возможно, эти два климбата станут чем-то большим, чем просто знакомыми. Злейшими врагами или лучшими друзьями? Всё это решить может только Матушка Фортуна, всё же, от любви до ненависти один шаг.
https://img-fotki.yandex.ru/get/2710/47529448.d7/0_ccbe7_a5ca5e90_orig.pngБой будет, предпочтительно по официальной системе.

+2

2

Ещё вчера правитель третьей зоны решил «я готов для поединка с Инфирмуксом», а сегодня утром самоуверенности в нём не убавилось ни на грамм, чего, собственно, и следовало ожидать от Лестейна. Десятая зона всегда казалась ему чем-то ну уж очень искушающим, прекрасные виды, огромные территории, всё это вызывало у мальчика желание как можно быстрей заполучить Ивеоморфию. Да и после этого чертового собрания интерес климбата к Инфирмуксу только возрос. Нет, не может быть, чтобы этот правитель был настолько силен, а если даже и так, Лестейн был уверен, что сможет его победить. Излишний эгоизм всегда играл важную роль в жизни брюнета и сейчас без него, разумеется, не обошлось. «Возможно, победа дастся не так легко, но она точно будет» - абсолютно точно знал мальчик. Однако, были и те, кто хотел с ним в этом поспорить, внутренний голос, например.
«Ты даже не знаешь, к кому идешь, а это верная погибель» - утверждал скорбилус.
- Какая к черту разница кто это?
Обычно климбат не говорил с голосом вслух, однако сейчас, находясь в комнате совершенно один (если не считать скорбилуса), Лестейн мог себе это позволить. Слишком уж много слухов разводили о правителе десятой зоны, как минимум, на Вироксе и правителю это не нравилось.
- Инфирмукс самый страшный, Инфирмукс самый сильный. Мне плевать, что о нем говорят другие.
Скорее всего, со стороны подобный монолог выглядел скорее как бред сумасшедшего, но мальчика это сейчас не смущало. Он точно знал, с кем ему говорить, и говорил с ним. Сколько раз его упрекали в самоуверенности, но никогда ещё эта самоуверенность не была для него летальной.
- Если эти трусливые правители его боятся, почему я тоже должен?
Отсутствие приглашения Инфирмукса на собрание всё ещё вызывало у Лестейна огромный интерес. Возможно, он просто ошибся и правитель десятой зоны не пришел на «вечеринку» по собственной воле, зная, что она состоится? Нет, такого у мальчика даже в мыслях не было, если он сказал, что-то, значит, это правда и других вариантов быть не может. Брюнету всегда нравилась игра в «детектива» или что-то ей подобное. Узнавать что-то, что прячут другие, руководствуясь интуицией и угадайкой, а потом говорить о своем интеллекте, что может быть лучше? Именно приглашение и стало точкой невозврата для Лестейна. Всё. Решено. Он идет с Инфирмуксом на бой, хочет правитель десятой зоны того или нет.
«Ты погибнешь» - твердил голос.
- С чего бы? Я не позволю себе погибнуть, пока сам того не захочу!
Лестейн полез в карман за сигаретой, но последней там не было, значит, нужно обязательно разыскать Миллениум до того, как отправиться в путь, ведь, разумеется, с ним эссенции не пойдут. У них слишком много дел, тем более, подвергать опасности своих девочек климбат не хотел. С самого утра они казались очень взволнованными и нервными.
«Ещё бы, они же боятся за тебя, идиот» - эх, а ведь Лестейн уже начал надеяться, что чертов скорбилус замолчал.
- Заткнись, и без тебя знаю.
Не успел мальчик договорить, как в дверь постучали, заставив разговор между скорбилусом и Лестейном прекратиться. После одобрительного «входите» на пороге появились обе эссенции. Отвлеченный от дебатов с тварью в голове, климбат пришел к мысли, что только тянет время. «Неужели боишься?» - Ехидно спросил скорбилус перед тем, как совсем замолчать, брюнет этот вопрос проигнорировал.
- Господин, Ваши сигареты.
Миллениум протянула Лестейну небольшой свёрток, однако, вместо того, чтобы взять его, мальчик направился к двери, жестом зовя за собой близняшек. Действительно, не стоит больше тянуть, иначе, к тому моменту, как климбат достигнет десятой зоны, уже настанет ночь, а это явно не пойдет Лестейну во благо. Дойдя до главного зала, мальчик остановился.
- Давай сюда свои сигареты и я пойду.
Кивнув головой, девочка покорно протянула свёрток правителю. Она, как и другие обитатели замка, совсем не хотела этого поединка, но говорить о своих мыслях Лестейну было чревато, однако, она, несомненно, верила в силу своего хозяина, если можно было так сказать.
- Наш господин самый сильный, наш господин несомненно победит другого правителя.
Громко высказала свое мнение Мистериус, на что сестра одарила её холодным взглядом, заставляя девочку замолчать.
- Всё же, господин, будьте аккуратней.
«И постарайтесь вернуться живыми» - мысленно закончила фразу Миллениум. Лестейн к этому моменту уже стоял к девочкам спиной. Несомненно, ему была приятна такая забота со стороны эссенций, однако, показывать этого он не собирался.
- И без вас знаю.
Пробурчал мальчик до того, как массивные двери, являющиеся выходом из замка, открылись.

Сколько он уже бродил по десятой зоне? Кажется, её правитель никогда не отзовется. Возможно, было достаточно опрометчиво вот так вот идти его искать, однако, Лестейн даже сейчас не считал свое решение неправильным. Блуждая по этим местам, мальчик успел только удостовериться красоте Ивеоморфии и ещё больше захотеть её заполучить. Если климбат будет правителем сразу двух зон, он точно утрет нос этим выскочкам, которых повстречал в Рааносе, думают, что они взрослые, а к Инфирмуксу идти боятся, пф. Всё больше у брюнета было мыслей о том, что стоит идти не «за» них, а «против».
Ожидание схватки только увеличивало азарт мальчика, если будет нужно, Лестейн будет искать Инфирмукса и день, и два, и три. Чем он вообще сейчас занимается? Поедает очередную жертву? Спит? Развлекается? Почему-то этот вопрос сейчас сильно волновал брюнета, всё же, к правителю десятой зоны у него был неподдельный интерес. Никто из тех, с кем доводилось поговорить Лестейну не знал о том, как он завладел Ивеоморфией, а всё тайное нравилось мальчику. Тем более, Инфирмукс был даденгером, а, значит, его крылья могли украсить коллекцию, находящуюся в саду Онеста, ну разве не прелесть? Зона и очередной трофей.
На секунду Лестейн подумал о том, что следовало немного подождать, как минимум, до тех пор, пока Инфирмукс не прольет свой праведный гнев на остальных правителей, может, за Раанос, а, может, за что-то другое, не важно, главное – мальчик был абсолютно уверен, что это когда-нибудь произойдет. Однако, подобную мысль брюнет тут же откинул в сторону. Раз он уже пришел сюда – гордость не позволит уйти.
Дойдя до реки, Лестейн не особо хорошо знал географию Ивеоморфии, но мог предположить, что это была Азалия, мальчик остановился, решив позвать правителя десятой зоны ещё раз.
- Инфирмукс, какого черта ты заставляешь своего дуэлянта ждать?
Климбат подумал, что равнина рядом прекрасно подойдет для битвы, если, конечно, Инфирмукс явится, что было, скорее всего, маловероятно. Однако, Лестейн не терял надежды и решил немного подождать здесь.

+1

3

Очередной «фантастичный» денек выдался на Ивеоморфии; витиеватые стропы эмоционального безумия в очередной раз задурманили разум правителя десятой зоны, но на совершенно непродолжительное время. К слову, абсурдно предполагать, что столь могущественный климбат, такой как Лестейн, сможет посетить владения Инфирмукса незамеченным. На Климбахе сильнейших климбатов можно пересчитать по пальцам и определить, что среди жителей собственной зоны появился кто-то, с подобным запасом магической энергии, не составит труда для другого властителя. Следовательно, будь вместо Лестейна иной, или будь сам Листейн на месте Инфирмукса – исход предрешен. Его заметят. Заметят сразу и безоговорочно, если конечно, правитель не испытывает значимые проблемы, сродни ошеломляющей потери собственной жизни. Однако, бывает всякое. Инфирмукс же сразу засек правителя третьей зоны.
- Ты что, от него прячешься? – хихикнула Фтэльмена, наблюдая, как ее названный сын, скрывая свою энергетику, следил со стороны за гостем, но показываться не желал, - на тебя не похоже, сладенький! Догадайся, кто к нам пожаловал!
Эта вечная игра иногда надоедала ребенку, ведь он, испытывая проблемы не только на эмоциональном и психологическом уровне, а еще и на органическом, мало что помнил принципе из своей безмерно занимательной жизни, я бы даже поставил это словосочетание – занимательная жизнь – в кавычки, но не буду этого делать. Чревато. 
- Я вижу, что это один из десятки, - пожал плечами, чуть усмехнувшись, - но, кажется, не встречал… что ему надо здесь? – Инфирмукс широко распахнул огромные черные крылья, ощущая, как их природный жар опаляет кожу; кровавые отблески багряного на перьях, подобно зарницам, плясали от одного водоворота реки, до другого. Да, Инфир находился предельно близко, но не настолько, чтобы его заметил гость.
- Это Лестейн. Правитель третьей зоны. Вы еще не встречались. Похоже, он гораздо безумнее тебя, раз вторгся на наш материк и решил бросить вызов… - Фтэльмена сделала какой-то жест рукой, лишенной плоти... жест не поддающийся интерпретации. Фамильяр Темного Эфира – именно так переводилось имя мальчишки, являлся наполовину скелетом, наполовину обличенной плотью.
«Он. Должен. Сдохнуть. Посмотри! Это наш с тобой инстинкт. Посмотри! Чего ты страшишься!? Вцепись ему в глотку и рви, рви до тех пор, пока не насытишься! Не противься… Мне… не противься!» - на миг в бордовых глазах мелькнула искра безумия, умопомешательства… истерии.
Это давно не интересует. Скажи ему, чтоб убирался… - прошипел мальчик, хватая себя за рог и резко, шумно выдыхая. В самый звенящий миг ощущение растекающегося по телу желания, силы… раскаленного золота… упоительно завораживали, его влекло к Лестейну, влекло так сильно, что бороться с этим являлось сверх его природы. Убить. Растерзать. Перед ним климбат. Перед ним тот, кто до рубикона первобытности обязан быть растерзанным. Это нормально? Это нормально для климбатов, что вечно ведут борьбу.
- Ты же знаешь… - картинно закатила глаза… кхэм… свой единственный глаз Фтэльмена, разведя руками, - он меня без проблем похоронит в ближайшей канаве. И тебе известны вкусы прочих климбатов. Живут в цитаделях, в окружении себе подобных с милейшими лицами…
- Не начинай… я понял. – Сглотнул, позволяя этому отвратительному удовольствию сполна поглотить себя: отравить вены, обернуть ход сердца, и самому сорваться стремительно вниз, создавая мощную удерживающую печать прямо на враге. Мощная, исполинская волна энергии ударила откуда-то сверху в правителя третьей зоны; настолько ошеломительная, всепоглощающая, что ни продохнуть, ни двинуться; казалось, атомы в теле замерли в ожидании…
Мальчишка припечатал Лестейна к земле, прямо в образовывающуюся от удара гравитационную воронку, стальной хваткой вцепившись ему в грудь и опрокидывая на спину, лезвие Авазитонес приставлено к горлу. Уселся на Третьего сверху; огромные крылья загородили лучи полуденного солнца, отбрасывая нелепую угольную тень. Склонился предельно низко к лицу; глаза в глаза; столь близко, что обжигающее дыхание ощущалось на коже второго кайлестеса. Фамильяр лишь наблюдала со стороны, где-то вдалеке.
- Меня искал… котеночек!? – угрожающе, звонко и немного вызывающе прозвучал голос совсем рядом, ближе, чем стоило бы… Инфирмукс знал, что Ландармис слишком надолго не удержит врага подобного уровня, а ему захотелось поиграть… долго не думая, отпрянул… убирая всякую магию и стремглав совершая рывок в сторону. Остановился в нескольких десятках метров от Лестейна, выжидающе и с улыбкой на губах, следя за ним… Собственно, не будем описывать, как выглядел Инфирмукс, ибо Инфирмукс всегда выглядит одинаково.https://img-fotki.yandex.ru/get/135639/47529448.e6/0_d2e45_35ea360_orig.png

Отредактировано Инфирмукс (12.03.2017 17:27:49)

+2

4

Ну и что это такое? Как вообще можно быть таким нерасторопным? К нему другой правитель драться пришел, а он… «Может, с ним никто не дерется потому, что не может найти?» - заметил скорбилус – «или он просто не хочет тратить свое время на такого безумца, как ты». Мысль о последнем заставила Лестейна разгневаться. В своих глазах он был вовсе не безумцем, а, скорее, одним из немногих действительно храбрых и сильных климбатов на Климбахе. Мысленно брюнет отметил, что надо будет во время боя или после победы спросить у Инфирмукса о письме, ведь мыли о нем всё ещё не выходили из темноволосой головы климбата. Наверное, странно думать о таком наименее важном в подобной ситуации вопросе. Особенно, когда в любую секунду может появиться враг. Особенно, когда ты уже долго ждешь этого врага. Особенно, когда твой враг – одно из самых сильных существ на планете и этого нельзя отрицать. Однако, даже все эти факты не заставили мальчика «по-взрослому» подумать о предстоящем поединке. Хотя, где-то в глубине души всё ещё слышался тихий, но назойливый голос скорбилуса «…ты проиграешь, ты проиграешь, ты проиграешь…». От него начинала болеть голова, он сбивал с мыслей, отвлекал. Не в первый раз голос в голове такое делает и явно не в последний. Когда всё это только началось, много веков назад, тогда он был ещё даже не повелителем зоны, а всего лишь странствующим климбатом, таким же, как все остальные. Тогда мальчик плакал, умоляя скорбилуса прекратить, умоляя остановиться и не сводить его с ума, но это время уже давно прошло. Климбат привык к этому настолько, насколько можно привыкнуть к подобному, стал игнорировать его. По крайней мере, пытался изо всех сил, хотя, кажется, скорбилуса это совсем не волновало, главное – сделать как можно хуже своему носителю, свести его с ума, сломить морально. Иногда Лестейн начинал думать, что голос в голове специально на него ополчился, преследуя какие-то свои цели, однако, доказать это мальчик не мог. Климбат поднял голову, смотря на небо так, что волосы, обрамляющие лицо, подались слегка назад как от дуновения ветра, и вздохнул. Тихо, спокойно, но надолго ли? Лестейн не слышал абсолютно никаких звуков. Возможно, злую шутку над мальчиком сыграл его же разум а, возможно, здесь действительно ничего не было слышно. Поймав себя на том, что он не слышит даже собственного дыхания, брюнет очень насторожился. Однако, голос в голове из-за этой тишины стал слышен намного лучше, чем раньше. Пытка, не иначе. Где-то в самом отдаленном уголке разума Лестейна уже был страх. Страх, смешанный со множеством других чувств: ненависть, злость, преддверие чего-то плохого, отвага и, разумеется, страх – всё это смешалось в адский коктейль в голове климбата. Странно, всё это очень странно, слишком странно. Может, он сходит с ума, совсем сходит. Разумеется, ведь все климбаты в какой-то степени были психами, но апогея сумасшествия достичь было сложно, очень сложно. Лестейну внезапно захотелось рассмеяться в истерике, не держать все эти переживания и чувства в себе, он слишком мало рассказывает, слишком много скрывает. Как же всё это надоело. Мысли переходили с одной темы на другую, не задерживаясь где-то слишком долго. Явные признаки помешательства. Ведь все психически нездоровые до конца отрицают это, так ведь? Хотя, он климбат, а климбатам свойственно накручивать, прочем, как и любым другим детям, они же были всего лишь детьми, детьми, на которых резко свалилось слишком много забот, озлобленными детьми, лишившимися детства, да, они жили уже не одну сотню лет, да, они были безжалостными монстрами по мнению остальных, но, разве это всё может значить, что они не являлись детьми? Разве ребенок, лишившийся в одну минуту всего самого дорогого, не будет озлоблен на мир. Разве они сами выбрали себе такую судьбу, разве хотели идти по этому пути, по краю между безумием и адекватностью, каждый день стараясь балансировать на этой небольшой грани. Хочешь жить – умей вертеться, умей делать так, как ты ДОЛЖЕН делать, умей запихать далеко свои чувства, подвергнувшись инстинктам. Да, есть те, кто идёт против, что пытается нормально жить, но мальчик был уверен, даже они в скором времени сломаются, не выстоят, даже те, кто свято верил в свои силы, просто идиоты, тратящие время не на то. Принять и смириться – именно это и сделал в свое время Лестейн. Мальчик тяжело вздохнул, рассуждая о всем этом, и услышал свой вздох. Возможно, это было хорошо, а, возможно, вернувшиеся звуки это лишь знамение чего-то, чего-то опасного, чего-то приближающегося.
Единственное, что успел сделать брюнет перед тем, как угодил в воронку, созданную Инфирмуксом – краем глаза уловить движение. Мимолетное, такое быстрое, что в другой ситуации мальчик списал бы это на глюки, хотя, возможно, это они и были. При следующей атаке врага, Лестейн будет более внимательным, по крайней мере, постарается.
- Наконец.
Прохрипел мальчик, улыбнувшись. Какая приятная встреча, а, тем более, ещё и неожиданная. Лестейн попытался дотянуться рукой до кинжала, когда большие, но явно меньше, чем у него самого, крылья закрыли небо. Брюнет расслабил руку. Перья. Прекрасные перья. Именно такие, какие он бы хотел для своей коллекции. На секунду климбат даже позавидовал, всё же, «Белые, а, значит, чистые», как говорили его родители, крылья, были намного банальней и распространенней, нежели черные, тем более, отливающие прекрасным багровым оттенком. Время будто остановилось, мальчик, будто завороженный, смотрел на крылья противника. Какая прелесть, как прекрасно. Он получит их, обязательно получит. И первое, что он сделает после поединка – повесит в сад черно-багровые перья. Безумец? Убийца? Существо, жестокость и наглость которого уже давно перешла все границы? Нет, вовсе нет, он просто коллекционер. Лестейну стало жарко настолько, что на лбу выступили капли пота. Странное ощущение, ты видишь что-то прекрасное, но, в то же время, оно является для тебя смертельно опасным.
Как только правитель десятой зоны отпрянул, убрав магию, мальчик поднялся, немного шатаясь, но тут же пришел в себя и, ухмыльнулся, откидывая правую руку назад и, тем самым, обнажая свое излюбленное оружие, «Нити страшного суда».
- Чтож, игра началась.

+1

5

Это были не просто крылья, а словно сей климбат по одному вырвал у себя покровные перья, заменив их на раскаленное до 100 градусов произведение сюрреалистического искусства. Расчертив на неизведанном металле образ пера, предав ему необычные свойства, а может Лестейну стало жарко как раз из-за этих самых крыльев, что загородили собой небосвод? Неизвестно.
Образ незнакомого гостя по пазлам, по мелкодозированным частицам собирался в единую мозаику — нормальный процесс для сознания Темного Эфира, он проделывал это тысячи тысяч раз, с каждым встреченным живым существом. Взгляд багровых, на миг зардевшихся кровавым кармином глаз, упал на лицо, скользнул ниже. Сам же климбат выглядел одновременно расслабленным, собранным и чуть опьяненным.
Глаза... если Лестейн возжелал крылья Инфирмукса, то той апофеозной каплей, что заворожила уже монстра, были глаза; хотя, чего таить грех в очередной раз, мальчик всегда обращал внимание в первую очередь на глаза: их цвет, свет, форму, но никогда не завидовал, наоборот... когда он вот так смотрел: прямо и пытливо, то некоторым могло казаться, будто взгляд мальчишки стекленеет, становится каким-то неестественным что ли и нелепым.
Иссиний фиолет. Слишком завораживающие, чтобы возжелать сокрушить вторгшегося наглеца прямо здесь и сейчас. Непредвиденно Десятый с ужасом осознал, что именно в этот миг он, будучи застывшим в нескольких метрах от Лестейна, ждет слов своего скорбилуса как приказа... предзнаменования и знаете, это действительно его отрезвило! Почему во время таких битв он — один из сильнейших жителей Климбаха ожидает услышать чьей-то приказ и ведь он незамедлительно поступит... голос становится умеренным, даже приятным, вторит тому жару и тому растекающемуся по телу бриллиантовому теплу. На грани эйфории и безумия; на грани животных порывов растерзать и навеки сделать своим. Здравому существу покажется, что между этими категориями нет связи, но уловил бы тонкую и абсурдную связь правитель третьей зоны? Думаю, уловил. Если убьешь врага — он навеки станет лишь твой, его жизни навсегда будет принадлежать лишь тебе и это то единственное, что никто никогда не отнимут. У погибшей души нет воли, у нее нет желания стать чей-то еще.
«Эти глаза ему очень подходят, верно? Чего же ты ждешь... медлишь..? Ты не хочешь больше убивать потому, что чувствуешь внутреннее пересыщение или потому, что стал слаб?» - услышал голос у себя в сознании, не в голове, не ушами... а будто собственным естеством. Голос был прав, Инфирмукс предагонально ходил по тонкому лезвию собственного больного сознания, искусно левитировал между абсолютным помешательством и бесноватой смертью, сейчас он явно к этому ближе чем Лестейн и на то свои причины, но... Листейну есть с чем сравнить, он ведал видал многих правителей зон, верно?
Инвирмукс не был шизофреником  - это точно; от него не веяло пресловутым равнодушием или скукой; его взгляд и манеры хоть и отдавали каким-то гротескным шаржем, но сам по себе он выглядел серьезно, надменно и ожидающе. Но знал ли Третий сколько моральных сил стоит правителю Десятой зоны, чтобы не только участвовать в каждосекундной внутренней бойне, но и одерживать раз за разом победу?
«Только не убегай... посмотри... лишь очередная туша, что сможет утолить твой непомерный аппетит. Ах да, ты ведь не ешь собратьев? Окунись... Инфи-и-ирмукс...» - знаете, немного странным всегда считал мальчишка то, что скорбилус в подобные минуты будто эволюционировал: его речь становилась связной, осмысленной, даже красивой; тогда как в иные моменты, он часто помнил лишь какие-то животные отголоски его чаяний.
«Инфи-и-ирмукс, не противься этому, перегрызи ему глодку, тебе не разрушить наше соитие... ведь я твой бог... и мне нужна его кровь, его прекрасные глаза, эти глаза... он их недостоин...» - климбат переступил с ноги на ногу, перекинув косу через плечо и  оскалившись в широкой усмешке.
- Нет, так не пойдет! - вдруг произнес четко, заглушая внутренний гул, - Ты вторгся на мою зону, котеночек, а значит, будешь играть по моим правилам. Либо так... либо тебе придется сдохнуть от руки кого-то жалкого! - Лестейн должен был легко понять намек, если он чего-то не сделает... чего-то... что еще попросит Инфирмукс, то тот попросту не будет с ним сражаться, а куда-то исчезнет, возможно! И ведь не отследить... Наверное. В любом случае как вести бой с тем, кто собирается тебя игнорировать, а может Инфирмукс попросту блефует, возможно, он уже и не в состоянии противиться внутреннему Зверю.
- Прими истинную форму, не хочу сражаться с жалким человекоподобным отребьем. Если уж играть, так играть на полную... давай, покажи мне каким тебя сделал скорбилус, свой настоящий облик... и крылья... не забудь про них.
Все верно, немножко облом, Инфирмукс пока не атаковал, он выжидающе и с немного глумливой усмешкой следил за врагом, в конце лишь добавив, - предоставлю тебе право первого хода.

Отредактировано Инфирмукс (13.03.2017 14:47:39)

+1

6

Мальчик смахнул пот со лба свободной рукой. Лицо было горячим, очень горячим. Неплохо-неплохо, правитель десятой зоны явно знает, что такое «пафос» и это не могло не радовать Лестейна. Большинство остальных правителей ничего не смыслят в эффектных появлениях. Серьёзность, серьёзность, зачем это вообще нужно? Если ты хочешь кого-то убить, не важно ли, чтобы он содрогался от страха даже когда ты только появился? Не важно ли произвести впечатление на женщи… Девочку при первом же взгляде? Брюнет искренне не понимал, как можно обходиться без этого.
Наверное, уже сейчас на климбата волнами накатывалась эйфория от данной ситуации. Разве можно где-то чувствовать себя лучше, чем на поле боя? Да, разумеется, можно, во время пыток или обеда, например, но эти случаи Лестейн в расчет не брал. Слишком похожие ситуации, везде была кровь, много крови. С одной стороны мальчик не любил пачкаться, но с другой… Купаться в крови врагов, упиваться ей, это было прекрасно, одно из лучших чувств, что испытывал климбат. Разумеется, у мальчика были мечты, которые могли бы принести ещё больший экстаз, но, увы, по большей части они были невыполнимы и Лестейн не хотел тратить на них свое время и силы. Хотя, какая разница, он являлся не стареющим существом, у него было огромное количество свободного времени. Но, в какой-то степени, мальчик даже боялся своих желаний, стараясь не реализовывать самые сумасшедшие из них, ссылаясь на плохое настроение или что-то другое. Однако, почти все свои громкие заявления Лестейн соблюдал. Сказал, что придет в Онсет с победой, значит, он должен выиграть, обязан. Никак иначе, иначе ему будет стыдно возвращаться на собственную зону, гордость не позволит, если он, конечно, сможет туда вернуться.
Слова скорбилуса отошли на второй план, становясь всё тише и тише. Возможно, сам Лестейн старался его заглушить, а, возможно, этого желал голос в голове. «Ему не будет выгодно, если я умру» - подумал мальчик и, почему-то, эта мысль вызвала у него смех, однако, этот порыв климбат смог подавить.
- Какого черта я должен это делать?
Лестейн уменьшил расстояние между ним и Инфирмуксом, как бы показывая «я тебя не боюсь», до такой степени, что зрительный контакт стал вполне возможен. Отработанным движением брюнет достал из кармана сигарету, засунул в рот и поджег, стараясь выглядеть как можно более спокойным и непринужденным. Поджечь сигарету, используя только одну руку было достаточно сложно, но мальчик с этим справился, сейчас явно не тот момент, чтобы лажать. Сейчас он должен показать себя во всей красе, сейчас он должен УДИВИТЬ Инфирмукса.
- Разве тебе не наплевать на мои крылья? Если я не хочу их выпускать, значит, эта форма для меня наиболее удобна.
Неправда. Не смотря на многие годы, проведенные без крыльев, в бою человекоподобная форма вовсе не была удобней, однако перед лицом врага, даже того, кто абсолютно точно умрет после этого поединка, выпустить крылья Лестейн не решался. Слишком много после этого может быть хлопот. А есть увидит кто-то ещё? Если противнику удастся сбежать? Если кто-то расскажет другим? Нет, ему было абсолютно не выгодно, если весь Климбах узнает о его маленькой тайне. Да, разумеется, кулон у него на шее не мог дать стопроцентную гарантию скрытия расы, но даже те, кто мог её определить, не должны были видеть крылья, ни за что. Это что-то лично, то, о чем знают немногие, то, чего никто, кроме их владельца, не видел. С какой стати ему показывать их первому встречному климбату? Тем более, правителю зоны. Правителям зоны остальные верят больше, намного больше или, возможно, так казалось только Лестейну. Тем более, крылья не соответствовали его внешнему виду, совсем не соответствовали. Белые и больше – признак чистоты, признак добра и чего-то подобного, так всегда говорили ему родители, заставляя всё больше и больше ненавидеть и родителей, и свои крылья. «Отрежь их, отрежь их» - твердил скорбилус – «если они не нравятся тебе, почему ты их до сих пор не отрезал? Боишься? Боишься боли, боишься последствий?». Лестейн пытался игнорировать его. «Если ты такой храбрый – выпусти, выпусти их, позволь ему увидеть». Мальчик посмотрел противнику прямо в глаза.
- Ты мне ни мать и ни отец, чтобы командовать.
«Хотя, даже если был бы одним из них – я бы предпочел скорее разорвать тебя сразу» - разумеется, говорить этого вслух Лестейн бы не стал, слишком много вопросов это могло вызвать, глупых вопросов, ненужных вопросов. Зачем всё это, если можно просто умолчать? Как можно умолчать и о расе, и о крыльях. Зачем ненужные разговоры, расспросы? Он всё равно не стал бы никого посвящать в свое прошлое, по крайней мере, сейчас не было персоны, с которой Лестейн был готов поговорить на эту тему и, мальчик думал, что никогда не будет. Возможно, это мнение было ошибочно, а, возможно, и нет. Это покажет только время, время покажет всё, но Лестейн не хотел ждать, он хотел знать ответы здесь и сейчас, но не мог.
Кажется, поединок откладывается, если Инфирмукс хочет поговорить – Лестейн поговорит с ним, без проблем. Ему и самому хотелось кое-что обсудить с правителем десятой зоны. Неужели вместо поединка сегодня будет что-то иное?

Отредактировано Лестейн (13.03.2017 17:27:36)

+1

7

Уж в чем – в чем, а в пафосе Инфирмуксу практически не было равных, по крайней мере, он так сам считал; подсознательно, неосознанно и немного диковато, прочем, не было возможности сравнить. Знаете, если бы Лестейн прямо сейчас свое мироощущение климбатов детьми сформировал в конкретный вопрос, Десятый не ответил бы на него сразу. С одной стороны, он так не считал, абсолютно точно; с другой же стороны, не признавал их взрослыми в полной мере, оправдывая множественные собственные порывы и действия собратьев этим закаменелым возрастным периодом. Главная проблема климбатов, на взгляд Инфирмукса, что они в глубинном уровне являлись «вековечными подростками», виной тому органическая составляющая. Гормональный фон ведь навеки консервируется… но не будем спешить с выводами; Лестейн не станет отрицать, что климбаты древние монстры, накопившие в себе тысячи тысяч знаний, опыта и умений. Сочетание двух совершенно диких, при представлении вместе, категорий и делало главных жителей темной планеты настолько опасными. Что может быть хуже, чем дать огромную силу подростку? Разве только… дать эту силу нескольким тысяч подростков, среди которых и Инфирмукс, и Лестейн, и прочие… 
Зрачки парня чуть расширились, впуская больше света и позволяя своему хозяину следить за врагом предельно внимательно, хищным и цепким взглядом, отмечая про себя любые элементы его внешности. А, правда, почему вдруг стало так важно увидеть его форму? Лестейн задал правильный вопрос, они не были знакомы и, казалось бы, крылья даденгера и его истинная ипостась последнее, что должно волновать другого правителя другой зоны. Но не Инфирмукса. Лишь один дьявол разберет, в какой последовательности сменялись в голове предположительные роли для нового встреченного. Маски…
«Ты снова сопротивляешься? В чем смысл… мне кажется или эта встреча перерастает в какой-то фарс? Ты больше не смотришь на него, как на кусок мяса, а задавался ли вопросом, смотрел ли он так на тебя с самого начала вашей встречи? Это для тебя слишком сложно? Ты жалок… Убей его! Убей сейчас эту тварь! Он претендует на твое место! Хочет отнять у тебя то, что принадлежит тебе! Только твое!» - Внезапно мальчишка схватился за левый рог, резко дернув, от чего голова оказалась наклонена к плечу, на лице доселе игривая усмешка сменилась каким-то диким, яростным и совершенно отрешенным выражением, - Заткнись! Заткнись! Заткнись! – внезапно закричал климбат, едва сдерживая одолевающий его поток ярости. Три сих восклицания были обращены отнюдь ни Лестейну…
- Ты даже не представляешь куда сунулся… - голос зазвучал немного нестабильно, двояко, срываясь на разнообразные ноты: и отчаянье, и непомерный гнев и кровожадность, - «Я должен отвлечься…» - лишь проступившее осознание заставило снова оскалиться в усмешке, зафиксироваться на Листейне. На его образе. Образе, что пока не обрел никакой роли.
- В мире есть вещи, которые просто лучше не ворошить, Лес-тейн… - он произнес его имя с таким придыханием, что казалось, будто испробовал на вкус – оторвал кусочек, переживал прочными клыками и проглотил. Конечно, он мог продолжить детскую игру и назвать оппонента трусом, но, на взгляд Инфира, это было заранее лишено какого-либо смысла.
- А еще, котеночек, в мире есть вещи, которые заставят тебя раскрыться. Показать мне свои крылья и монстра, в коего превратился… – под словом «вещи» Десятый определенно имел ввиду «магические техники», - Я просто желаю видеть то, что с превеликим удовольствием можно было бы выпотрошить… - тоже не было правдой, как и заявление о неудобстве формы. Хотя… Инфирмукс не осознавал пока этого в полной мере..
- Не хочешь по-хорошему? Так я заставлю!
Это свершилось, вся скопившаяся внутренняя энергия, что сейчас одолевала Инфирмукса, яростным, абсолютным потоком вырвалась наружу, окутав его тело всепоглощающим огневидным ореолом из собственной чистой энергии. Обдало жаром, закружилось в вихре вокруг мальчишки, устремляясь ввысь… в темные небеса Климбаха...
«Наконец! Наконец! Давай, убей его! Это твоя суть! Твое предназначение – убивать, рвать и истреблять! Ты существуешь, лишь, когда уничтожаешь таких как он!»
Сейчас климбат просто запечатлелся на желании увидеть своего врага в истинной форме… вот так случается, нежданно негаданно… и что самое неприятное... ведь Инфирмукс никогда не щадил себя, в отличии от Лестейна. Он никогда, даже на подсознательном уровне, всерьез не думал о возможной смерти в бою или опасности. Чертово исступление ярости! Даже встретив противника сильнее, Инфирмукс выкладывался на полную, зная что проиграет, зная и все равно желая разорвать глотку любому. Рано или поздно такой запал будет стоить ему жизни, если кто-нибудь, конечно, не научится контролировать это существо во время битвы...
Резко сорвался с места, оставляя после себя очередную воронку в земле от толчка, приближаясь за доли секунды к Лестейну: быстро, по свойственному необузданно, бешено, буйно! Поток инфернального жара ударил в сторону врага, нет… жар далеко не атака, просто воздух вокруг климбата - его тело, рога, крылья… кости – весь он, раскалились до предела, далеко уже не температура кипения воды. Выше. Однако вряд ли это причинит вред Лестейну.
Порывисто перехватывает косу покрепче и, крутанувшись на пятках, направляет секущий удар лезвиями по корпусу противника, норовя просто рассечь его от левого плеча до правого бока наискось!
Однако, это было не единственной проблемой! Вместе с атакой Инфирмукс наотмашь ударил (в данном случае, направил удар) противника собственным костяным хвостом, норовя рассечь тому спину и, получается, впечатать в себя… точнее, в свое оружие. Что же предпримет Лестейн, дабы уйти от столь стремительных и сумасшедших атак? К слову, все эти атаки далеки для осуществления главной угрозы – вынуждения принятия истинного облика. Что же придумал Инфирмукс? Время покажет.

Отредактировано Инфирмукс (14.03.2017 20:58:36)

+1

8

Какая же странная разворачивалась картина. Два противника, которые, кажется, должны были сражаться уже продолжительное время, стоят и пытаются друг другу что-то доказать. Возможно, со стороны это могло выглядеть даже глупо, нелепо, однако, кому какая разница? Они делают, что хотят и когда хотят. Если правители зон сейчас хотят потрепаться – они будут трепаться. Для драк всегда найдется время, хоть Лестейн и не хотел сейчас упускать свой шанс. Подраться с один из самых нахваленных в плане поединков климбатом, что может быть лучше? Возможно, лучше могут быть ответы на вопросы, однако, сейчас брюнет не спешил их задавать, да и его соперник явно не был готов на них отвечать. «Если он сейчас начнет драться – ты не успеешь спросить то, что хотел» - первая здравая мысль от скорбилуса за сегодняшний день. «Замолчи, я всё рано не хочу его убивать» - на деле, до слов голоса в голове, Лестейн не задумывался над этим, но сейчас принял абсолютно точное решение. Слишком уж интересной казалась ему эта персона, слишком много тайн и легенд бродило о загадочном Инфирмуксе, непобедимом правителе десятой зоны. Возможно, он и сам откажется от своей зоны, когда проиграет. Хотя, противник Лестейна явно не стал бы молить о пощаде перед смертью, чем вызывал у мальчика толику уважения. Трусы, не имеющие чести – все они жалкие, ведомые только страхом, они не должны существовать здесь, на Климбахе, именно из-за таких, как они, планете угрожает опасность. Именно из-за тех, кто молит о пощаде, кто готов отдать всё за спасение своей шкуры, кто точно не станет лезть на рожон. Что будет с ними, если Климбаху объявят войну? Что останется от их владений, от их повелителей? К чему подобные отбросы приведут эту планету? Явно ни к чему хорошему. Лучше погибнуть героем, лучше не сдаться под натиском собственной жизни, лучше уйти гордо, уйти так, как уходят настоящие воины. Почему-то Лестейну казалось, что Инфирмукс разделяет его мнение на этот счет, однако, это была лишь очередная догадка, не основанная абсолютно ни на чем. Возможно, мальчик мыслил слишком позитивно, но, смотря в глаза врагу, он не видел глаза труса, отнюдь нет. Наверное, думать о некой твоей схожести с твоим же врагом чуть ли не в разгар боя – как минимум странно, однако, эти мысли так и рвались наружу, вытесняя все остальные. Но зачем? Зачем он думал об этом? Зачем он соотносил всё, что смог узнать, догадать, рассмотреть о своем дуэлянте, если единственное, что их связывает – ненависть друг к другу и желание поединка. Или нет? Вопросы один за другим бежали в голове Лестейна, прерывая цепочки рассуждений. Климбат не помнил, чтобы с ним случалось что-то подобное, хотя, возможно, он просто не помнил об этом. «Чем же ты отличаешься от других, Инфирмукс? Почему из-за тебя мысли в моей голове путаются всё сильней и сильней?». Мальчик мог ошибаться, но ещё никогда на поле боя он не чувствовал себя так… Так… Нет, Лестейн не мог описать эти чувства. Впервые он не был задурманен поединком. Впервые он не думал только о поединке, не жил поединком в этот момент. Странно, очень странно. «Возможно, ты просто становишься старым» - даже голос скорбилуса мальчик сейчас не мог отличить от своего, однако, было ли это плохо? Можно ли было считать, что в этом, странном, в некоторой степени даже новом, голосе сплелись и он сам, и его скорбилус? Нет! Нет, нет, нет. Они не могут, они слишком разные, они слишком противоречат друг другу. Неужели подобные отношения с голосами в голове были у всех климбатов? Лестейн мог только догадываться, ведь никогда не спрашивал о скорбилусах других, считал это чем-то интимным, чем-то, о чем лучше не делиться с другими.
Почему-то столь резкие высказывания противника заставили Лестейна почувствовать скорее положительные, нежели отрицательные эмоции. «Неужели он тоже?» - у брюнета бывали подобные реплики, сказанные в пустоту и, в большинстве случаев, они были адресованы именно ему. Голосу в голове, который говорит об ужасных вещах, который может довести до сумасшествия, которые является его ночными кошмарами, причина, по которой Лестейн провел не одну ночь в слезах. Скорбилус.
- Я всегда был любознательным.
Усмехнулся климбат. Что за странный ответ на чётко поставленный вопрос? Почему нельзя просто ответить, а не говорить загадками? Он просто не знал ответа, точно не знал, ведь его родители всегда говорили именно так, когда чего-то не знали. Глупо. Странно. Но уже настолько привычно. Все всегда старались умолчать что-то, некоторые делали это подобными способами, однако, даже то, что такие ответы «вошли в норму», не освобождали Инфирмукса от нормальных объяснений.
- Даже если они есть – это точно не ты.
Лестейн еле удержался от очередного оскорбления, однако, оно сейчас явно было ненужно. Слова говорили сами за себя, нужно было лишь прочитать подтекст и, мальчик думал, что правителю десятой зоны не составит труда это сделать. Так к чему тогда бессмысленные слова?
Да, конечно, после подобных слов должно было быть наступление, просто обязано. Кажется, ему удалось разгневать Инфирмукса, но было ли это хорошо? От жара Лестейн машинально закрыл лицо свободной рукой, мимолетом подумав о том, что на руке могут остаться ожоги. Кажется, он явно не прогадал с удивлением соперника, ведь правитель десятой зоны пытался сделать именно то же самое. Это же не просто припадок гнева, так ведь? Если нет – Инфирмукс справился с поставленной задачей. Кажется, сегодня, в прямом смысле, будет жарко, очень жарко, даже горячо.
В очередной раз задумавшись, мальчик еле успел поставить Защитную пентаграмму Элорикс перед тем, как его противник начал атаковать. « Я не должен проиграть, не должен, не должен» - крутилось в голове климбата, однако, как только хвост Инфирмукса дотронулся до пентаграммы, как щит был прорван. Он сильный, он правда сильный, он очень сильный. Но нет, он будет стоять у ног Лестейна, весь Климбах когда-нибудь будет стоять у ног Лестейна, по крайней мере, мальчик был абсолютно в этом уверен. Он сможет, он победит, он победит их всех, нужно сейчас, только сейчас не проиграть, ни за что, даже ценой собственной жизни, нельзя больше оставлять легенды об Инфирмуксе не разрушенными. Даже если они умрут вместе – Лестейн всё равно войдет в историю и те глупые правители поймут, в чем они были неправы. Обязательно поймут.
Оказавшись у левой руки врага, Лестейн кинул взгляд на свое оружие, пустив «Нити страшного суда» вперед, целясь в руку Инфирмукса, пытаясь ударить врага. «Не проиграть, не проиграть, только не проиграть».

+1

9

- Даже если это будет стоить тебе жизни!? - картинно вскинув бровь, лишь парировал с усмешкой Инфирмукс, на заявление Лестейна о любознательности; и ведь вопрос-то был риторическим — ответа и не ждал, уже сумел определить некоторые психологические аспекты своего врага, или попросту их придумать. Третий вторгся на его зону не только, чтобы убить — факт; Он слишком самонадеян, но, на первый взгляд, более расчетлив и сдержан, нежели сам Инфирмукс; А еще он силен, как и подобает любому из Властителей Климбаха, к слову, именно категория «Властитель» нравилась мальчишке больше чем «Хозяин».
Защитная пентаграмма треснула довольно быстро, получается... какой-то урон Инфирмукс нанес или же нет? В любом случае, это не слишком волновало, кураж боя опьянял все сильнее... чистым спиртом разбавляя кровь в жилах, разгоняя энергию по телу и вшибая всю эту адскую смесь в разум... снова и снова! До одурения!
«Что за хрень?» - удивленная мысль проскользнула за доли мгновения, когда Лестейн активировал оружие. Десятый ощутил присутствие магического оружия, но не сразу смог среагировать — еще не приходилось сталкиваться с подобной техникой боя, а если и приходилось, то это было удалено из памяти за ненадобностью! Медлить нельзя! Чревато!
Резкий разворот на девяносто градусов, создающий энергетической завихрение вокруг климбата; крутанул косу — лезвия с яростным свистом рассекли воздух, разрезая пространство, будто кровного врага... всполохи... искры... каждое из лезвий Авазитонес оставляли после себя на короткий момент обжигающее остаточное «пламя» энергии: неудержимый хвост кометы. Решительно подается назад, позволяя древку косы проскользить по ладони и перехватывает свое оружие для решающей контр-атаки у основания последнего лезвия на самом конце, еще секунда чтобы зажать раскаленное древко под мышкой, защищая свою руку черепом, нанизанным на одно из полыхающих лезвий. Получилось так, что этот самый череп возник практически перед глазами Лестейна... он мог увидеть там черную гравировку - «Уроборос». Может название оружия? Кто знает, но странным был череп... очень странным...
Немного больно... желанная боль в пылу битвы еще никогда не вредила, разжигая ожесточенное влечение все более яростного поведения...  леска слегка рассекла руку... но через запястье, как бы вскрывая вены: мелкие капли горячей карминовой крови заструлись по мраморной коже, массивной атомарной праной обрушиваясь к земле... хотя регенерирующая грануляция не заставила себя ждать. Еще секунда. Мальчик чуть меняет угол наклона оружия, чтобы попытаться использовать технику захвата «Нитей cтрашного суда». Лестейн должен был осознать в этот миг, что оружие Инфирмукса будет помощнее... чем он привык видеть у правителей других зон. Если у парня получится, то леска, что сформировал враг, окажется припаянной на какое-то время (какое решать соигроку) к черепу Авазитонес, и с помощью одного вращательного движения накручена на полыхающие лезвия. Кроме того, по расчету Инфирмукса, чтобы освободить свое оружие, Лестейну пришлось бы его просто напросто выпустить из рук полностью, но он ведь этого не сделает, или сделает?
В любом случае следующий шаг климбата прост: он яростно саданул крыльями по воздуху, создавая очередной гравитационный удар раскаленной материи и порывисто, стремительно и все также дико — не изменяя себе — рванул вверх, увлекая (в данном случае стараясь увлечь) Лестейна за собой! Как бы подцепляя за собственные нити и пытаясь зафиксировать магнетической (фундаментально) силой ближе к себе...
Земля уходит из под ног, кружится... тает... Инфирмукс летал очень быстро, тому были «виной» его крылья — нужной формы и обтекаемого металлоподобного материала. А что дальше? Все проще некуда! Резкий и точный удар наотмашь (попытка удара, если ситуация складывается именно так) босой пяткой под дых противника, норовя вышибить из него дух или, как минимум, заставить от боли сжаться диафрагму! Разумеется, конечность климбата была «облачена» в разрушительную энергию - при попадании будет больно! Наверное.
«Он угрожает тебе...» - шептал голос, словно слыша и чувствуя настроение Лестейна, и неясно, что его волновало больше в Третьем: желание убить Инфирмукса или те странные эмоции, что зарождались в душе враждебного климбата с невероятной силой. Знаете, говорят, мол, эмоции не скрыть: негатив, позитив, надежды или даже соотношение себя со врагом — все это имеет энергетический выплеск. А ведь они в чем-то действительно были похожи, но пока в чем конкретно не ясно. Надеюсь, рано или поздно, узнают или... кому-то придется пасть.
«Убей его! Устрани угрозу! Он покушается! На тебя! На нас! Эта тварь... опаснее всех прочих!» - Десятый лишь слышал жуткие неестественные порывы голоса, он истерично вопил, заставляя тело вздрагивать в конвульсиях, придавая ему еще больше сил и остервенелости... - «Сдохнет! Пусть эта тварь сдохнет!» - Н.е.в.ы.н.о.с.и.м.о. Это и правда становилось невыносимо!
- Даже если это не я сейчас! Я стану всем, Третий! Абсолютно всем, потому что ты будешь лишь очередной мертвой душой, что я заберу! У мертвых нет желаний и тебе не придется больше мучатся! - усмехнулся подросток, сам не понимая к чему вообще сказал последнюю фразу... словно... словно на миг спроецировал свою личность на Лестейне и захотел освободить ее... то есть себя... от всего этого Инфернального Ада. Или...
-
Если же зафиксировать лески не удастся, Инфирмукс просто попытается вместо этого зафиксировать противника магнетической силой, как было уже указано... Так или иначе ходы следующие: Первое - отразить удар врага косой; второе - припаять того за лески к Авазитонес (в  худшем случае схватив за шкирку) или с помощью магнетики; Третье - поднять в воздух; Четвертое - ударить пяткой под диафрагму.
[кубики]

Отредактировано Инфирмукс (15.03.2017 15:37:08)

+1

10

«Вдох, выдох. Вдох, выдох. Постарайся спокойнее, Лейст» - говорила в климбате та изорванная, измученная часть адекватности, которая сохранилась даже на поле боя. Дыхание сбилось. Кажется, не следовало подходить к этому слишком серьёзно, не следовало с самого начала выкладываться на «сто процентов». Хотя, выбирая между смертью и проигрышем, Лестейн не мешкая выбрал бы смерть. Жизнь в страхе, жизнь с осознанием того, что ты слабее, глупее, трусливей – не жизнь, а существование. Брюнет всегда презирал существ, живущих именно так. Нет, никогда, он бы никогда не встал на их место. Нет, он предпочтет смерть, если не от руки врага, то от своей. Какая к черту разница, что ждёт его на «том свете», если он окажется жалким трусом, слабаком, одним из тех, кого он так ненавидел. Неужели все его высказывания о гордости, храбрости, отваге, станут ложными в одно мгновенье? «Не проиграть, не проиграть, не проиграть!». Он сам выбрал себе такой путь и не имеет право с него сойти. Дело чести. Мальчик не хотел сейчас никому молиться, никого не просил о помощи, полагаясь только на себя, только на израненную гордость, только на собственные умения, только на то, что веками считал лучшими своими качествами. Лестейн буквально слышал стук собственного сердца, которое климбат до сих пор считал «храбрым», но надолго ли? Сейчас мальчик ни в чем не был уверен. Слишком всё происходящее сейчас было странным, абстрактным, слишком живым и, в то же время, походящем на представление в театре. Климбат понимал, прекрасно понимал, он недооценил врага, но признаться себе в этом Лестейн готов не был.
Что-то здесь не так, что-то не то. Мальчика не покидало чувство, что сейчас они играют не тот сюжет, что был написан для постановки. Что они, будто взбунтовавшиеся актеры, сочиняют свою историю, неправильную историю, не такую, какой она должна быть. Странное ощущение, новое ощущение. Лестейну резко захотелось отмотать время этой чертовой битвы, но, увы, он не мог этого сделать. Может, он просто переволновался? Может, это всё ему просто кажется? Может, это чувство рисовал опьяненный боем разум, где-то в самом дальнем углу сознания, там, куда всё равно нет прохода даже его хозяину. Лестейн бросил взгляд на свою руку. Рубашка изменила цвет, будучи белой, сейчас она стала кроваво-красной. Плечо болело, жгло болью, но мальчик быстро ушел от этой боли, ушел в своем сознании туда, где прятались мысли о жестоком, кровавом бое, прекрасные мысли, приводящие в экстаз. Прекрасно и ужасный бой, бой, в котором не жалко потерять жизнь. Прекрасная возможность гордо, красиво уйти в «мир иной», показав язык своим врагам на прощанье. Отдать жизнь за последние, прекрасные её мгновения, пьянящие, высвобождающие «внутренних демонов» и пустота. Но была ли эта пустота такой уж привлекательной для тех, в чьих сердцах ещё жил огонь сражений, полыхая всё ярче и ярче? Прекрасно, просто прекрасно.
- Даже если это будет стоить жизни всему Климбаху!
Выкрикнул мальчик, вновь посмотрев противнику прямо в глаза. Лески почти достигли своей цели, грациозно извиваясь, будто змеи над кроватью младенца.
«Какого черта?» - единственное, о чем успел подумать Лестейн до того, как взмыл в небо вместе с Инфирмуксом. «Примагнитил? Он их примагнитил?» - лицо мальчика выражало крайнее удивление, граничащее с отчаянием. Быстро. Всё это произошло слишком быстро. « Я не собираюсь сдаваться, я не слабый, я не такой, как они».
- Ты всё равно не увидишь мои крылья, Инфирмукс.
Улыбка, дружелюбная, светлая, полная смирения и силы. Она выглядела жутко в подобный момент, безумно, ведь именно такой улыбкой улыбаются приговоренные к смерти прямо перед своим концом. «Чтобы ты со мной не делал, свой секрет я унесу в могилу» - наверное, Лестейну даже не было нужды говорить об этом, Инфирмукс сам мог всё понять, по выражению лица, по глазам, по словам. Длинные, безумно длинные мгновения полета. Жарко, всё ещё безумно жарко. Мальчик чувствовал, как его лицо пылает, приятно, но, в то же время, обжигающе. «Скольких ты уже убил, правитель десятой зоны? Почему со мной ты разводишь этот паршивый карнавал?». Неужели он думал, что Лестейн испугается, согласиться на всё, ради жизни, будет просить, умолять, стоять на коленях? Удовлетворит его стремление к власти, если у таких, как Инфирмукс, оно есть.
- Мы ещё посмотрим, кому будет преклоняться Климбах.
Абсолютно спокойный, даже отстраненный тон. Лестейн старался, изо всех сил старался. Мальчик жадно глотал ртом воздух, но не мог показать боль, не мог показать СЛАБОСТЬ. Он должен довести дело до конца. Должен, должен, должен!
«Я не умру, я выиграю, выиграю, выиграю».
Единственное, что успел сделать Лестейн до того, как нога Инфирмукса оказалась на его диафрагме – достать клинок, однако, последний не привнес совсем ничего, только жалкую попытку блока, такую же жалкую, как его шансы на победу. Лески отцепились от косы, голова мальчика резко подалась назад. Падение. Лестейн падал, только издалека различая в небе силуэт Инфирмукса.
«Выиграю, выиграю, выиграю»
Казалось, падение длиться уже очень долго, мил плыл будто в замедленной съемке. «Возьми себя в руки! Ты не должен проиграть ему, не должен». Лестейн создал вспышку у земли немного в другой стороне, нежели то, куда сейчас упадет климбат, в надежде выиграть несколько лишних секунд.
«Больно, больно, больно. Как же мне больно, я не могу больше терпеть эту боль» - вопил скорбилус внутри, но Лестейн ничего не чувствовал, ни боли, ни страха, сейчас все эти чувства отошли на второй план, ему нужно было несколько секунд, даже если Инфирмукс просто посмотри в сторону вспышки, этого ему вполне хватит, хватит, чтобы подняться обратно на ноги, хватит, чтобы продолжить поединок.

+1

11

Внутренний мир уж слишком анархичен, чтобы этот ребенок вообще задавался вопросами о собственной силе, страхах проиграть или же иными чаяньями, наполняющими сердце Лестейна в этот миг. Властитель Десятой зоны не под то заточен! Проиграть для Инфирмукса — погибнуть; это нормально, это часть его, внутренняя консолидация мироощущения, не свойственная многим климбатам. Темный Эфир попросту не задумывался о своей жизни и соотношении сил: есть бой, есть противник... и знаете, что самое занимательное! Похоже, скорбилус Лестейна носил какой-то уничижительный характер, если бы климбат мог слышать их речи, мог их проанализировать, то сделал именно такой вывод. Все эти «ты боишься... ты жалок» - в постоянной активной манере, смог бы спокойно вынести Инфирмукс, но тяжело представить с точки зрения мироощущения и опыта, пройденных этапов жизни насколько сложно Лестейну. Он боялся проиграть так сильно, что ситуация перерастала в фобию, он не боялся Инфирмукса, он боялся себя! Скорбилус Инфирмукса носил всепоглощающий характер «воззвания», проще говоря распылял сознание мальчишки до терминального рубикона и вопил ему вбивать, разрывать, рвать, уничтожать! Только так... уже несколько десятков веков и, возможно, это стало причиной их фундаментального различия во внутренней психологической составляющей. Скорбилус Инфирмукса тоже мог назвать его слабым, но лишь для того, чтобы заставить в очередной раз отдаться всецело безумию. Он ужасен в своем безумии для себя, отвратителен, но в нем ощущает жизнь, а ощущает ли ее Лестейн? Жизнь — антагонист смерти, Десятый не боялся смерти, возможно жаждал ее потаенно. Непризнанно.
Удар наотмашь... Инфирмукс почувствовал как содрогнулась диафрагма противника, как он вскрикнул... показалось? Даже вибрирование собственных костей ощутимо, Лестейн от такого удара явно рискует со всей одури впечататься в землю.
Было невероятно... елейно, приторно... ощущать внутри себя клокочущее удовлетворение, Инфирмукс уже знал источник его — скорбилус, в такие моменты он сам себе был противен, как и смерть невинных от его рук. Сейчас битва являлась лишь очередным удовлетворением собственного Животного Эго, он просто играл роль для скорбилуса, которому так и не дал имя... а оно вертелось на языке...
Удовлетворить свою кровожадность посредством уничтожения врага, а ведь глаза Лестейна и правда удивляли, наверное он вырвет их из глазниц, когда все это закончится, вырвет и сожрет, как того желает Темная сущность. Что может быть уродливее и ужаснее чем противиться ей, Инфирмукс пока не находил силы сказать «нет», он плыл по волнам, что создавало для него внутреннее Чудовище.
«Растерзай... закончи это! Я твой бог, мне нужна жертва! Ты так давно не утолялся в битве Монстров подобных себе! Давай, заканчивай.. сорвись в пучину... когда-нибудь каждый из них будет растерзан нами... а мы подождем новых, да Инфирмукс? Мы тут будем вечными... на Климбахе...» - он продолжал вести бой и так совпало, что Лестейн произнес свое «Мы ещё посмотрим, кому будет преклоняться Климбах» и последняя фраза скорбилуса в голове... тоже про Климбах.
И знаете, теперь Лестейну было даже не обязательно создавать вспышку, Инфирмукс не последовал за ним вниз, не сорвался на всех парах и не попытался вырвать кадык... пока что! Глаза мальчишки расширились от удивления и белок заволокло тьмой, чернотой... безобразными разводами мазута...
«Климбах... кому будет преклоняться Климбах? Вечными на Климбахе?» - мозг Инфирмукаса словно объединил высказывание врага внешнего и врага внутреннего, и мальчишка яростно выкрикнул, срывающимся на хрип голосом, - Я НЕНАВИЖУ КЛИМБАХ!!! - замер. Наблюдая за ослепляющей вспышкой... жалко, что из-за нее Лестейн вряд ли разглядит, как после выкрикнутого Инфирмукса словно кто-то позади атаковал, словно кто-то всадил ему эпохальную пику между лопаток, выворачивая наружу нутро, разрывая вены... но это была лишь нейронная реакция мозга и стимуляция мышц, настолько Инфирмукса скрутило от боли, не продохнуть! Легкие наполнились мерзлым свинцом, в груди стало нестерпимо больно... от осознания собственных слов. Он понимал — это правда и одновременно ложь.
Требовалась далеко не одна секунда, чтобы прийти в себя... нужно было время... две... три... четыре... еще больше, у Лестейна достаточно времени...
«Что ты сказал..?» - звенящий голос в пустой голове заставил отрезвиться, выдохнуть и вдохнуть, стереть проступившую влажную дорожку с уголка глаз, - «Не смей говорить так, адское отродье!» - если честно, подобным образом к нему скорбилус еще не обращался... Инфирмукс осознал, что сейчас сделал нечто противоречащее его собственной сути, он, конечно соврал, но и абсолютной ложью его высказывание не назовешь. В нем было зерно правды.
Нужно было продолжать... лишь бы заглушить ту жуткую душевную боль, что зияющей дырой распахнулась где-то в груди. Он сказал то, что не должен знать посторонний? Еще не решил.
«Убей! Растерзай его! Пусть тварь наконец сдохнет! Разорви цепи сковывающие безумие, Инфирмукс! Ты неразумен, ты монстр, будь им до самого конца!» - он подчинился, как бы это не было прискорбно, срываясь с вышины и отправляя мощный энергетический залп раскаленной красной энергии прямо во врага. Оглушительный, искрящий, губящий — с сотнями сотен переливов, каждый из которых лишь предзнаменование дальнейшей боли и жажды крови хозяина. И одновременно проецируя на Лестейне Рантэру. Поверхность стекленеющих глаз Темного эфира лишь отразила все эти вспышки как стародавняя фотопленка, и теперь он, вслед своей разрушительной энергии пустился следом, яростно норовя нанести удар по корпусу противника хвостом и совершая попытку припечатать того к земле! Вбить в почву что есть мочи! Далее блеск косы, несколько зарниц... и костяной черный хвост обкручивающийся вокруг горла противника, сдавливая и душа... если получится...

Рантэра

Рантэра – пентаграмма атакующего типа, состоит из сотни рун и трех магических кругов, довольно стабильна и не требует большого запаса сил. Рантэра проецируется в нужном месте пространства и создает плотный пучок раскаленной материи, пучок взрывается и атакует врагов ударной волной, сопровождающейся невыносимым жаром. Рантэра не является огненной магией, хоть можно видеть даже языки пламени, поэтому, убить ей огненного духа, к примеру, будет возможно. Это относится ко всем существам, специализирующимся на магии огня, ввиду данного факта, возникает интересный казус, огненного мага, могут найти мертвым, с обуглившейся как от огня кожей. Для призыва пентаграммы надо произнести ее имя и начертить два круга в воздухе, хотя, именно эту структуру гораздо проще призвать мысленно. Использовать за эпизод Рантэру можно три раза, но с каждым новым разом ее мощность уменьшается. Отлично используется в качестве освобождения из магических ловушек, например, если климбата попробуют посадить в водную тюрьму или заковать в лед, то Рантэра просто идеально подходит для освобождения. Формируется пентаграмма за две секунды, поэтому подходит в качестве мгновенной атаки или защиты.

Отредактировано Инфирмукс (16.03.2017 10:44:03)

+1

12

«Больно, больно, боооольно» - стонал скорбилус, протяжно, обреченно и безумно грустно. Однако, почему-то эти слова вызывали у мальчика только радость. Так ему и надо. Пусть теперь он корчиться от боли где-то в недрах его разума.  Пусть ощутит страдания, пусть, это только на руку Лестейну, может, тогда голос научиться себя нормально вести. Он заслужил, абсолютно точно заслужил.
«Ты… Это всё ты… Ты отправил нас сюда, ты отправил нас НА СМЕРТЬ, ты делаешь мне больно, ты, жалкий, мерзкий, слабый климбат. Так подыхай теперь, ты достоин только этого, окончи свою жалкую жизнь, будь уверен, о тебе даже не вспомнят».
На слова скорбилуса мальчик еле заметно улыбнулся. Какая разница, что думает о нем голос в голове? Какая разница, что он чувствует, о чем говорит? Все эти упреки, все эти оскорбления, сейчас они казались Лестейну смешными, глупыми. Обычно он воспринимал слова скорбилуса всерьёз, но не сейчас, сейчас все эти высказывания с его стороны только воодушевляли Лестейна. «Ты хочешь, чтобы я умер? Тогда я выживу, специально, для тебя, мой любимый голос в голове, тогда мы посмотрим, кто из нас жалкий».
Волны боли прокатились по всему телу, заставив мальчика вскрикнуть от неожиданности. «Подавляй, подавляй, подавляй эту боль хоть в своем сознании». В какой-то степени они были даже приятны, опять накатил экстаз от битвы, удовольствие истинного убийцы. Безумное чувство, проникающее в самые дальние уголки сознания, буквально разрывающее изнутри.
«…не проиграю, не проиграю, не проиграю…»
Он знал, на что шел. С самого начала знал. С самого начала готовился. Нет, такой исход Лестейн совсем не ожидал, но «держи порох сухим». Он обязан был подумать о таком, но не подумал, не смог, не захотел, эгоизм не позволил. Чтож, это его вина, только его. Лестейн не подумал, Лестейн теперь расплачивается, всё честно. Боль стала привычной, терпимой, даже приятной, обжигающей… Заслуженной. Грань, отделяющая жизнь от смерти, как же она тонка, почти невидимая, желанная, сколько жизней ты спасала, а сколько повергла в беспамятство, в вечную пустоту смерти? Держа в руках нить своей судьбы, можешь ли ты оборвать её сам или же она кончается по собственному желанию даже при твоем самоубийстве? Странные вопросы, очень странные. Как они вообще находят время крутиться в его голове в такой важный, в такой безумно страшный, но желанный момент? Почему? Почему именно сейчас? Есть ли в этом намеки на его будущее? Даже если да - нужно вставать, нужно подниматься и снова идти в бой. Нужно показать противнику, что ты достойный дуэлянт, что ты МОЖЕШЬ его убить. Лестейн кашлянул, оставляя на зеленой траве капли крови. Кажется, дело действительно плохо, но что может быть хуже душевных страданий обесчещенного героя? Физическая боль? Нет, совсем нет, физическая боль отходила на второй план, давая «фору» боли душевной. Нет, сейчас брюнет не чувствовал этой сильной, безнадежной боли, но был близок, очень близок к ней. Отчего-то вид собственной крови заставил Лестейна собраться с мыслями.
«Вставай! Нужно встать! Иначе он тебя убьёт. Иначе будет хуже, намного хуже».
Пошатываясь, климбат поднялся на ноги. Чёлка упала на глаза, однако, Лестейн не хотел её смахивать. «Сражаться, нужно продолжать сражаться».
- Вот оно как, значит.
Мальчик не смог сдержать улыбки. Климбах… С одной стороны, уже родной дом, но с другой… Лестейн не знал, как относится к этой планете, не понимал. Он любил только третью зону, свою территорию, и то, чтобы это случилось, ему пришлось потратить не один и даже не два века на то, чтобы сделать Вирокс желанным, чтобы сделать его таким, каким он должен был быть по мнению Лестейна. Объектом желания, объектом восхищения. Возможно, брюнет тоже не любил эту планету, слишком много неприятностей, слишком много ненавистных личностей. Да, Лестейн определенно ненавидел больше половины обитателей этой планеты, сильнейших обитателей. Думают, что всё знают, что могут поучать других. Гадость. Отвратительно.
«Победа, победа, победа».
Мысли в голове, они мешают сконцентрироваться. Отвлекают, увлекают за собой. Такие сладкие, самоуверенные мечты, обволакивающие сознание, предвкушающие. Детские мечты, но безумно, безумно пьянящие.
«Я выиграю, выиграю, выиграю».
Начали возвращаться реакция, ощущение мира, уверенность. Уверенность в исходе битвы, нет, она вовсе не покинула климбата, сейчас она только показала себя с новой силы, сильней, намного сильней чем раньше. Мальчик смог унять дрожь в руках. Он не должен казаться жалким, не должен, не должен. Нужно всеми силами показывать, что он не такой, совсем не такой. Он и не был таким, не воспринимал себя, как кого-то жалкого, но в это должны были поверить остальные. Инфирмукс должен, должен был понять, Лестейн будет сражаться до конца, он ни жалкий, ни трусливы, не такой, как другие правители.
Вовремя, как раз, когда раскаленная материя появилась перед его носом. Призванная пентаграмма  смогла защитить от боли, но не от жара, совсем не от жара. Тепло, очень тепло. Этот бой точно можно назвать «жарким», как физически, так и морально. Щит был пробит. Быстро. Очень быстро.
«Наконец» - подумал мальчик, мгновение, мимолетное, ускользающие, и он уже припечатан к земле.
- Ты действительно достаточно неплохой противник, Инфирмукс.
Мальчик ухмыльнулся. В его голосе слышался свист, будто от пробитого лёгкого, конечно, не такой сильный, но слышимый, явно слышимый. «Я ненавижу тебя, ненавижу, ненавижу» - кричал скорбилус, но Лестейн игнорировал его крики, не слышал их, он был увлечен боем, он пытался победить, он хотел этого всем сердцем, он должен был идти к поставленной цели несмотря ни на что.
Лески вновь заплясали в воздухе, направленные в сторону противника. Брюнет уже задел его, задел, задел, он сможет, точно сможет, сделать это во второй раз или, возможно, рана на его руке – лишь воля случая и Инфирмукс больше не даст Лестейну сделать подобное.
Сражаться. Надо сражаться. Сражаться до смерти или победы, не отступать, не бежать. Сражаться. Только сражаться.

Отредактировано Лестейн (18.03.2017 14:02:07)

+1

13

И все же, глупо отрицать то, что Лестейн слишком плохо знал Инфирмукса, для формирования абсолютно истинного умозаключения о тактике боя; собственно, в обратную сторону утверждение тоже работает, только лишь Темный Эфир априори не задумывался о своем враге в подобном ключе.
Остервенело и самозабвенно он продолжал бой! Пожалуй, для формирования приблизительного вывода Лестейн должен был видеть хотя бы ту же битву с Сахибе, тогда ребенок выкладывался против равного врага! Ему досталось, действительно сильно досталось, но часть этих ран, превративших его тело в ошметки, были получены лишь из-за полного агонирующего подчинения порыву разорвать! Уничтожить! Сокрушить! В такие минуты Инфирмукс попросту забывал про свое тело, про риск самому погибнуть в истребляющей жизнь пучине. Да, после битвы пришлось регенерировать даже конечности, но лишь такая мертвенная и бессмысленная бойня могла надолго утолить внутреннего Зверя, заставить его замолчать на несколько недель.
Он и не собирался, похоже, в сей миг защищаться от лесок… лишь успел выставить перед собой косу... непонято зачем, вновь высвобождая гигантскую ударную волновую вспышку разрушительной мощи, и уже даже не ощущая боли от пронзившего тело оружия врага. Одна из лесок распорола ему сочленение мышц между шеей и плечом, обнажая окровавленные волокна мяса, вторая прошлась по левому боку, расчерчивая ребра и срезая кусок плоти почти до самой кости, выставляя на обозрение бежевое ребро с черной окантовкой, и какой-то маленькой горящей огнем руной. Руны прямо на костях, странно…
«Ты играешь… слишком долго играешь с этой падалью! В чем смысл? Ты потерял смысл, Инфи-и-ирмукс! Убей его, растерзай его тело сейчас, зачем ты снова забываешь про самосохранение! Здесь – совершенно некстати! Этот отброс уже мне осточертел, он слишком самонадеян, будто программирует себя – а это очень некстати! Посмотри на него, он поднимется снова и снова… и все потому, что тебе, видите ли, захотелось поиграть… заканчивай! Даже душа правителя зоны не стоит нашего с тобой времени… Ахах, ты неплохой противник… слышал его слова? Тварь должна знать свое место! Сдохнет! Пусть он сдохнет!»
Мальчик отшатнулся, оскалившись в усмешке, и облизнул пересохшие от собственного жара губы, - Неплохой противник, говоришь? Я тебе вовсе не противник, это лишено смысла! – что имел ввиду климбат? А, поди, разбери, скорее всего, то, что это для него лишь очередное развлечение… утоление собственной жестокости, удовлетворение до упоения.
Гул в голове нарастал, Эфир выставил лезвие косы перед собой, забросив древко за плечо, и резко развернулся, разрезая косой пробившие его тело нити… - Мне лишь интересно одно… - с вызовом прозвучали дерзкие ноты, перемещаясь в сторону на несколько десятков метров и чуть выгибаясь в спине… он готовился, к чему-то готовился, - кто тебя науськал вторгнуться на Некродэллу? – иногда свою зону просто величал по названию материка, - она лишь моя. Я разорву глодку любому, кто посягнется на то, что принадлежит мне по праву, запомни, Лестейн, хотя… сегодня я добрый, выбью, пожалуй, сие изречение у тебя на гробовом камне!
И он сорвался с места, вновь оставляя после себя в земле воронку от гравитационного толчка, буквально взрывая почву, чуть ли не покушаясь на литосферные плиты – нет, это уже гипербола!
Он вновь подобно дикому зверю бросился на врага… перехватил Авазитонес и напал! Напал что есть мочи! Сперва серия стремительных атак по корпусу, острые и полыхающие раскаленной энергией лезвия в руках Инфирмукса будто танцевали смертоносный танец. Климбат избрал иную тактику: перемещаясь по кругу и атакуя со всех сторон, бросался с очередным ударом, быстро вертко, чередуя резкие выпады косы с хлесткими ударами наотмашь ногами и острыми концами перьев! Он двигался бешено и лихо! Две секунды – резко крутанул косу вокруг себя, стремительно разворачиваясь на пятках и направляя удар древком в глаз противника; секунда – уже серия режущих ударов направлена по корпусу! Высокий прыжок и кувырок в воздухе, чтобы ударить ногой Лестейна по голове, одновременно вбивая косу в землю для равновесия, и фиксируя на черепе свою ладонь…
Быстро уходит с «точки» атак, дабы сменить угол нападения и все повторяется с самого начала: удары сыпятся градом, Инфирмукс яростно изматывает своего врага, уже не обращая внимание на собственные раны, - ему плевать, чертов сумасшедший климбат…
Подгадав момент, вскидывает оружие, приближается смертельно близко, почти впритык, выставляет косу перед собой… кажется, сейчас будет атака в лоб… нет! Обманка! Вместо ожидаемой атаки, прыжок - ногой отбивает собственное оружие… коса отлетает в сторону… и, ухватившись за горло врага, ребенок сжимает его в железной удушающей хватке, ударяя что есть мочи крыльями о воздух, припечатывая Третьего к земле [привилегия именно тут, т.е. процесс удушения] и вновь взгромождаясь сверху… взгляд багровых глаз полный яростного наслаждения… он видимо решил попросту придушить Лестейна, хотя «придушить» не в прямом смысле слова, точнее будет - оторвать ему голову всепоглощающими ударными потоками, что обволакивали теперь их тела… и концентрировались в области кадыка правителя Третьей зоны… Инфирмукс сдавливал так сильно, что человек бы уже давно лишился головы… слышался хруст хрящей и жил… или показалось?
«Позволь мне… позволь мне закончить и насладиться им, ты ведь делаешь это для меня… признай… он достоин того, чтобы я разорвал его разум… позволь мне поиграть с его рассудком… Инфи-и-ирмукс…» - этот голос до омерзения приятен… мурлыкает, как кот отведавший сметаны и Инфирмукс не находит ничего лучше, как в очередной раз поддаться. Прошептав с усмешкой Лестейну «прощай, котеночек», заглядывает в его пронзительные глаза и полностью срывает цепи сковывающие собственное безумие. Он уже знает что будет…
Скорбилус Инфирмукса относился к тем типам монстров, что имели над ним неоспоримую силовую власть, он иногда даже мог управлять мальчиком: уж хвостом и крыльями так точно, а еще… а еще ментальная магия была ему подвластна, ментальная магия такого уровня, что самому ребенку часто сшибало напрочь крышу.
Поток еще более разрушительной силы обрушился на Лестейна, но теперь этот поток сжался в сверх-тяжёлую атомную точку, проник в его разум и взорвался там сингулярной бомбой, во сто крат активируя атакующую Психоделику… освобождая все его мысли, страхи, чаянья… все… обнажая разум для Инфирмукса… чтобы тот «просто посмотрел на омерзение» - как говорил сам скорбилус… и его не волновало, что этот бой Инфирмукс забудет через неделю другую как и сотни тысяч до него… а может скорбилус любил Инфирмукса, но по своему? Так… как любят монстры… тогда, возможно ли, что Листейн тоже любим своим? Они любимы, как дети… как нечто близкое, любит ли скорбус таким образом Себя в лице Своего климбата? Ведь лишь этот вид любви ему доступен…
[все кубики тут]

+1

14

Получается, получается его ранить. «Значит, он не такой уж и непобедимый» - пронеслось в мыслях мальчика как только лески коснулись тела врага. Наверное, такого счастья от удачи собственных ударов Лестейн не испытывал никогда. Это дало ему надежду, поддержало боевой дух. Если он смог ранить Инфирмукса два раза – сможет и ещё, точно сможет, климбат был в этом абсолютно уверен. Теперь брюнету было легче заставлять себя снова и снова не обращать внимания на боль, на убивающий голос в голове, не обращать внимания на огромную пропасть между его силой и слой Инфирмукса. Сложно, как же сложно всё это игнорировать, как сложно иногда не потерять честь и гордость. Лестейн медленно начал понимать, он устал. Он ужасно, безумно, дико устал. Он тратит на это слишком много сил, но если сейчас он не перестанет выкладываться «на полную» он умрет, а мальчик не хотел умирать, совсем не хотел. Назло Инфирмуксу, назло скорбилусу, назло другим правителям, назло ВСЕМ. Сложно, как сложно сейчас было воплотить амбиции в реальность. Как сложно было сейчас устоять, и физически, и морально. Никто, никто не должен видеть его слабости, его беззащитности. Никто и никогда.
Нити были разрезаны, однако, этот факт совсем не смутил мальчика. Лески режутся и это не сверхъестественно. Все мысли Лестейн были направленные только на одно – победу. Он думал о поединке, он сконцентрировался на поединке, сейчас он жил этим поединком, он не видел ничего другого вокруг себя, он не давал волю чувствам, не позволял воспоминаниям затуманить его разум. Концентрация, только концентрация, смотри на бой, смотри на каждое движение своего противника, пытаясь предугадать новый его удар и бей, бей безжалостно, беспощадно, бей так, будто этот удар в твоей жизни последний. Выкладывайся, полностью, на 110%, дерись так, как никогда раньше не дрался. Всё это ради неё, ради победы, такой сладкой, такой опьяняющей, ради жизни, ради гордости.
- Я делаю то, что захочу сам. И все решения тоже только мои.
Какого черта? Почему кто-то должен был ему указывать? Или Инфирмукс думает, что приходить сюда по собственной воле не стал бы никто? Лестейн знал, был уверен, он – не оружие для разрушения, он делает то, что кажется верным ему, он не идет ни у кого на поводу и никто, никто не заставил бы его идти туда, куда он идти не хочет.
- Мы ещё посмотрим, кто и что будет выбивать на гробовом камне.
Лестейн замер, пристально смотря на врага, ожидая его действий. Он должен что-то сделать, обязан. «Беги, беги если хочешь жить, подонок. Гордый, самовлюбленный, мерзкий, отвратительный подонок» - закричал что есть мочи скорбилус так, что у Лестейна зазвенело в ушах. Это крик буквально разрывал голову изнутри, однако, сейчас мальчик не обращал на него внимания, по крайней мере, пытался не обращать. Брюнет продолжал пристально наблюдать за противником, несмотря на голос в голове, да и сам скорбилус не хотел ничего доказывать, предпочтя замолчать. «Подонок, подонок, подонок» - эхом отражались слова в голове мальчика. Когда? Когда же уже всё это начнется? Напряжение, очень сильное напряжение в ожидании, в ожидании очередного удара.
Мальчику показалось, что прошло уже очень, очень много времени с того момента, как Инфирмукс отпрянул до того, как он вновь бросился в бой, совершая удар за ударом, хотя, на деле, прошло, скорее всего, около нескольких секунд. Задействовав Кальтару, Лестейн отражал удар за ударом, однако, эта пентаграмма не может спасть вечно. Щит рассыпается от очередной атаки врага, заставляя климбата инстинктивно податься слегка назад. Упорство, упорство и храбрость сейчас являются единственными союзниками Лестейна, второй раз Призывая Кальтару мальчик отбивается от последующих ударов противника. Быстро, всё происходит очень быстро, слишком быстро. Второй щит пробивается, но Инфирмукс, кажется, никогда не собирается останавливаться, нанося всё новые и новые удары. Один из них приходится Лестейну по правой руке в районе плеча, оставляя глубокую рану, заставляя климбата приглушенно вскрикнуть то ли от боли, то ли от неожиданности,  и, мальчик можется поклясться, он слышал, как несколько капель крови, его крови, упали на траву. Руку тут же охватывает обжигающая боль, но брюнет пытается, изо всех сил пытается не обращать на это внимание. Внезапно мальчика охватывает понимание: он не может шевелить своей правой рукой, слишком сложно, слишком больно. Требуется время, чтобы он смог ею пошевелить, немало времени. Машинально Лестейн дотрагивается до новой раны другой рукой, окрашивая пальцы в красный цвет, но тут же отдёргивает её, посильней сжимая оружие. Даже если бы мальчик смог не обращать внимание на боль, скорее всего, ему бы не удалось вновь вернуть контроль над своей конечностью, по крайней мере, сейчас. Левой рукой Лестейн не так хорошо управлял, однако, нужно было продолжать бой, во что бы то ни стало.
Ноги мальчика начинают подкашиваться, стоять становится всё сложней и сложней, но упасть сейчас, во время боя, боя с сильным, очень сильным противником, упасть и полежать на мягкой, теплой, красной от крови траве – недопустимая роскошь, роскошь, которая может стоить жизни. Нельзя, нельзя давать себе возможность умереть вот так, умереть как идиот, как слабый, безумно слабый идиот.
Как только Инфирмукс придавливает правителя третьей зоны к земле, Лестейн испытывает некое облегчение, не надо больше стоять, мальчику кажется, что ещё бы немного и он навсегда бы лишился функционирующих ног. Дрожащей левой рукой брюнет направляет нити к рукам противника, пытаясь обвить лодыжки Инфирмукса и затянуть лески. Черт, как же не хватает воздуха, ещё немного и он потеряет сознание.
«Жалкий, какой же ты жалкий. Мне надо найти кого-то лучше такого ублюдка, как ты» - тихо шепчет скорбилус. Лестейн на миг закрывает глаза, а когда открывает…
- Сынок.
Слышится женский голос и мальчик сразу узнает его, такой нежный, до боли знакомый, но брюнет не хочет смотреть на его обладателя, очень не хочет.
- Лестейн, сынок, почему ты спрятал свои крылья? Разве я не говорила тебе, что этого нельзя делать?
Страх, безумный страх вторгается в сознание климбата, заставляя всё самое сокровенное, самое страшное вырваться наружу. Ужасный, ужасные воспоминания, от упоминания которых сердце начинает бешено стучать, на глазах появляются слезы. Страшно, как же страшно. Иногда моральная боль намного сильней физической.
- Неужели ты усомнился в том, что они показывают то, что ты принадлежишь к величайшей расе? Раз так, ты недостоин быть таким, как мы.
Голос женщины начал переходить на крик. Медленно, убийственно медленно.
- Лучше бы мы зарезали тебя сразу после рождения, чертов ребенок.
Безумный крик, который, наверное, может принадлежать только сумасшедшему, только жестокому тирану или психу, а, может, и всё вместе. По щекам клибата начинают течь слезы, слишком больно, чтобы держаться. Воспоминания приходят с новой силой, атакуя и без того расшатанную психику. «Нет, это всё ненастоящее, ненастоящее, ненастоящее, фальшивка, всё фальшивка».
- Ненавижу, ненавижу, я ненавижу тебя.
Левая рука бессильно падает. Не в силах больше держать лески, Лестейн убирает их. Это конец, страшный, ужасный конец. Воспоминания начинают меняться, как и картинка перед глазами. Вот они в маленькой темной комнате. Дверь медленно начинает открываться, нет, только не это, мальчик не хочет, очень не хочет, чтобы она открывалась. Тонкая полоска света врывается в помещение, заставляя Лестейна испытать ужас, настоящий ужас, он знает, уже знает, что сейчас будет, это происходило с ним, уже происходило.
- Чертов монстр.
Кричит вошедшая женщина и мальчик, сам того не понимая, откидывает голову назад, будто его взяли за волосы.
- Скотина, как я могла родить такое чудовище, как ты. Ты должен страдать за всё, что сделал. Ты должен быть наказан, очень сильно наказан, глупый ребенок.
Истерика, сейчас Лестейн абсолютно точно находиться на грани истерики, слёзы так и льются из глаз, ему уже всё равно на Инфирмукса, на победу, на все. Он вспоминает, вспоминает то, что никогда не хотел вспоминать. Воспоминания застилают дымкой разум, заставляя мальчика посмотреть, подумать, почувствовать самые сокровенные свои страхи, ещё раз пережить ужасные события минувших лет. Больно, как же больно, как же страшно, это конец, это самая унизительная, самая гадкая смерть. Смерть слабого, смерть жалкого, смерть не короля, а шута. Лестейн чувствует её приближение, она так близко, что он может почувствовать её дыхание, неужели предсмертная агония выглядит именно так, неужели она высвобождает самое страшное, самое отвратительное и гадкое? Мальчику не может думать о будущем, придя к выводу, что его уже не будет, что не будет больше жизни. Будет только пропасть, большая черная пропасть, смерть. Все когда-нибудь туда отправятся, но почему так рано? Лестейн хочет жить, хочет дальше править зоной, курить, драться, но если выбирать между смертью и жизнью такой, какая она была в детстве – мальчик выберет смерть, не раздумывая, он больше не хочет, не может переживать те события, у него не хватит на это сил. Климбат хватается за голову левой рукой, издавая крик, крик полный боли и страха, крик, сопровождаемый агонией.

Отредактировано Лестейн (18.03.2017 18:03:26)

+1

15

Эксплозия рассудка: титаническое давление, сформированное той самой массивной атомарной частицей, запущенной психоделикой в сознание Лестейна. Оно поглощало все сильнее, собирая отблески страхов, разнообразных душераздирающих воспоминаний, расширяло до невероятных пределов, проецировало на остекленевшей поверхности глаз, и умерщвляющим скопом обрушивало на безвольное тело мальчишки.
Инфирмукс видел, прекрасно видел все эти картины, возникающие, словно ляпистые краски мазута на безупречно гладкой поверхности чистого пруда, но ему не было жалко врага. К сожалению, Инфирмукса можно причислить к «эмоциональным инвалидом» - ему даны не все виды ощущений, к примеру, он не способен испытывать привычную нам жалость или презрение, однако отвращение, злость и некоторые другие эмоции представлены с исполинским размахом. Что сейчас чувствовал мальчик, смотря, как Лестейн в собственных воспоминаниях проваливается все дальше и дальше в пучину агонии? Трудно ответить, слишком разношерстый гибрид эмоций…
«Эта женщина… его мать?» - безучастно спрашивает он у своего кровавого Эго, ведь именно оно стало тем рубиконом, что вскрыло разум Третьего, но ответа Эфир не требует, словно уже его знает, на самом деле, его внешняя безучастность лишь защитная реакция организма, контролирующаяся скорбилусом по средством гормонов и гипнотического внушения. Пока трудно преодолеть… - «Она омерзительна… У меня ведь не было матери, и знаешь… уж лучше без нее, чем с такой сукой, как эта...» - мальчишка напрягает внутренний взор, чтобы получше рассмотреть ситуацию, Лестейн уже не способен контролировать свои страхи… - «Крылья… значит крылья, просто связывают его с этим прошлым… сковывают цепями, что разбить он сам не в силах… логично, мне логичен этот климбат. Ее слова настолько нелепы, будто она нездорова… безумна… Но пора заканчивать, ты мне показал, что хотел, теперь… я раскалю ему череп…» - Инфирмукс по собственной воле покинул терпящий бедствие, похлеще несчастного Титаника, рассудок правителя Третьей зоны, и с помощью магии притянул свою косу, перехватив рукой. Лески, что оставили на лодыжках глубокие кровоточащие раны уже исчезли… Десятый покачивающее поднялся на влажные красные от собственной крови ноги, и вскинул косу, направив ее острый кончик в голову мальчишки, собираясь проломить череп… Вдох… выдох… вдох…
- Почему он спрятал свои крылья? – вспомнил вопрос женщины в воспоминаниях Лестейна, и рука застыла, так и не коснувшись поверхности лба лежащего ребенка, застыла в одном миллиметре, - ведь этого делать… нельзя?
Картина со стороны была чудовищно сюрреалистичной с легкими нотками гротеска: два окровавленных ребенка не старше пятнадцати лет; один лежит без сознания, другой стоит над ним с занесенной гигантской косой, полыхающей пламенем, бессмысленный взгляд второго сменяется каким-то… абсолютно диким и фанатичным! Этот фанатичный взгляд заставляет его – второго, а точнее… Десятого правителя Климбаха, Властителя материка Некроделла закричать яростно… по дикому… закричать, чуть не разрывая связки: до хрипоты, до окровавленных капель из глотки… закричать… откинуть свою кусу так далеко, насколько позволяла физическая сила!
«Что ты делаешь, Инфирмукс!?» - разразился в голове яростный восклик скорилуса похоже, все это время он смаковал творящейся «по ту сторону экрана» беспредел, - Крылья, я хотел видеть его чертовы крылья! – вторил Инфирмукс, хватая себя за рог и дергая, что есть силы в сторону, было трудно… невероятно трудно противиться этому желанию убить.
«Бессмысленно, это лишь мимолетный каприз, лишенный основания…» - Инфирмукс не слушает, он отскакивает от лежащего Лестейна, сгибаясь и падая на колени, сжимая, что есть силы свои рога, словно стремясь их вырвать… вместе с черепом, - Страдать за все… что он сделал… должен быть наказан… - засмеялся сквозь слезы… да-да, слезы… по своей сути Десятый довольно плаксив, - а сколько сделал я!? Скажи мне! Он не хочет это помнить, он не хочет помнить то, что причиняет ему боль, это нормальное желание! У каждого есть такое желание! Ответь мне, тварь, я не хочу помнить потому, что у меня было нечто подобное!?
«Ты сам так решил. Ты сделал выбор, и я до сих пор его храню, возьми себя в руки и уничтож!» - сознание самого Инфирмукса медленно падало в похожую агонию… провалиться ниже дозволенного, чтобы воспарить вверх..?
«Что ты делаешь..? Что ты делаешь, Инфирму-у-укс?» - климбат не смог бы ответить на сей вопрос, даже если бы захотел, он встает с колен и подходит к Лестейну ближе, ложась рядом с ним «голова к голове» и закрывая глаза… нужно провалиться в эту пучину, полностью и бесповоротно… вместе с ним…
«Для чего? Только не говори, что это твой очередной социальный порыв… какой бред…» - плохо, он мешает осуществлению плана, - «Инфирмукс, ты что, снова тянешься к другу? Не смеши меня, я твой бог и я тебе говорю – убей его! Разорви его на части! Твои попытки ни к чему не приведут, в этом мире нет ничего твоего, даже скажу тебе больше…» - послышался тихий мурлыкающий смех, - «тот климбат, о которым ты думаешь последнее время… он такой же как и все, кого ты встречал… абсолютно такой же, в этом мире нет ничего твоего, Инфирмукс; ты увидишь, время придет и он выберет себе нового… он предаст тебя, потому, что так устроен их разум, они не фиксируются… забывают, ты слишком зависим от этого. Бесполезно, Инфирмукс, никто никогда не станет для тебя Всем, как и ты, они созданы придавать… скажу даже больше, они не откажутся от общения с теми, кого ты ненавидишь – даже на такое не способны! Они все ничтожны… поэтому мы с тобой Вечные и вечно должны уничтожать. Лишь я тебе нужен, я дал тебе силу… я твой бог…» - Ты сделал меня таким… - с ненавистью в голосе молвил, - но сейчас я это сделаю потому… что хочу увидеть его крылья. – «Будет по-твоему… но ты еще вспомнишь это… а может… и не вспомнишь…»
Он проваливается в пустоту, чтобы найти одну из самых жутких ран… странных, сюрреалистичных – рост скорбилуса в Лестейне? Нет, тут Инфирмукс не может что-либо сделать – попытка лишиться крыльев – этот мальчишка похоже действительно страдал, как страдают разумные от безумия, но… климбат и тут бессилен… Ну же! … есть! Вот ОНО! Секунда… нужна секунда чтобы прорвать защиту разума и вторгнуться в его подсознание захватчиком! Он материализуется на круглой арене радиусом в несколько сотен метров, что принадлежала родителем Лестейна.
Инфирмукс понимает не сразу, что тут твориться, эти воспоминания… точнее, климбат заставляет разум и душу своего «минувшего» врага сосредоточиться именно на этом воспоминании, зачем? Пока и сам не способен ответить на вопрос, он выбрал не простое воспоминание, а одно из самых ужасных и вернул туда Третьего.
Третий туманно понимал, кто он, помнил и прошлое и будущее, осознавал себя взрослого и себя ребенка восьми лет одновременно, это сложно, точнее… сейчас его истинная сущность ушла на второй план, вернув мысли, ощущения того беззащитного ребенка. Творящееся на арене со стороны могло показаться обычным избиением восьмилетнего мальчишки, звучит дико! Неестественно! Однако в этой семье сей процесс, похоже, назывался «обучением достойного члена общества» - противно до тошноты.
Отец уже порядком избил беднягу, его маленькое тельце покрывали ссадины, рубцы, кое-где были переломаны ребра, глаз заплыл гноем от прямого попадания энергетического залпа. Или сей залп «подарен» мальчонке любящей матерью? Примерная семья и в этой примерной семье отец вновь и вновь нападает на уже обессилевшего мальчишку, белоснежные и огромные крылья которого запачканы собственной кровью, перья валяются по площади арены, в грязи и пыли… лишь интуиция подсказывает Инфирмуксу, что крылья бедняги действительно белые. Кажется, женщина нападает сзади… они как два зверя, что не в состоянии поделить маленькую добычу! Но ее априори не хватит на два оскалившихся ненасытных рта, это тельце не может утолить зверей! Отец бьет его под дых, маленький Лестейн захлебывается собственной кровью – кажется, ему порвали легкое… а что в ответ? В ответ лишь крики его матери, полные злобы… мол… он недостойный сын… мол, он позорит их род… и его стоило прирезать – слабак! Отвратительно. Инфирмукс скривился от переполняющего его отвращения. Презирать он толком не умел, но это всепоглощающее отвращение, порождающее в нем приступ жестокости и гнева было очень похожим чувством.
Вспышка в сознании! Вспышка, что породил Инфирмукс, заставляет оставшийся целый глаз восьмилетнего мальчишки округлиться в изумлении…
- Что за черт!? – восклицает взрослый мужчина, они реагируют на него так, как должны… Лестейн хорошо знал своих родителей и помнил их особенности? Сейчас нападут, ведь некий климбат вторгся сюда, а мальчишка восьми лет не в силах пошевелиться…
Инфирмукс сильнее его родителей. Резкий разворот, первым под горячую руку попал отец… схватив того за волосы со всей дури размозжил голову даденгера в ударе о каменную кладку арены, выломав нос и зубы… пока тот очухивался, настало время матери. С размаху бьет ее ногой наотмашь по голове, хватая за шею и припечатывая затылком к камню, круша ее головой работу мастеров по камню… хвост Инфирмукса ожесточенно хлестнул по кирпичной кладке, чтобы в следующий миг ворваться ей в «чрево» между ног и превратить все органы, отвечающие за детородную функцию, в кровавое месиво… она закричала… заплакала, забилась в конвусиях, так и не сумев побороть железную хватку климбата, - из тебя ужасная мать, дорогуша, надеюсь, ты это поняла. – с усмешкой произнес… с придыханием, нравилось – такое нравилось… Уже позади наскакивает отец, чтобы в следующий миг быть проткнутым в глаз возникшим Авазитонес.
Инфирмукс являлся дирижером захваченного разума и он назначил пьесу… изуродовав его родителей в этом воспоминании, убив их… а после… подошел к мальчишке предварительно обмакнув пальцы в кровь трупов и… ХА! Нарисовал на лбу Лестейна смайлик их собственной кровью.
- Твои крылья… Лестейн… - со  странноватой усмешкой звучно сказано, - они достойны  стать олицетворением твоей силы, а не ненавистной расы; нет смысла питать внутреннее чудовище попытками их все время скрывать и трястись в очередном припадке… в страхе – что узнают…
Картинка померкла…
Теперь Лест мог открыть глаза и обнаружить себя целым… хотя и изрядно потрепанным, а еще… осознать, что теперь у него два воспоминания из детства: одно правдивое, а другое насильно созданное Правителем Десятой зоны.
- Убирайся с Некроделлы, котеночек. И никогда сюда не возвращайся. – прозвучал детский голос совсем рядом, Эфир все еще лежал «головой к голове» наслаждаясь своим собственным чистым сознанием, свободным от скорбилуса… хоть на какое-то время.

+3

16

Страшно. Очень страшно. Страх проникает в тело, застилает разум, воспроизводит самые страшные картины, заставляя сердце биться всё быстрей и быстрей, наслаждаясь от хриплых стонов своей жертвы, от её криков, от её боли. Слишком страшно, чтобы противиться ему, чтобы пытаться что-то изменить, вырваться из пучины бесконечного ужаса. Невозможно спастись, невозможно убежать. Может, страх – и есть то смертельное, разрушительное оружие, которое ищут веками, оружие, против которого невозможно устоять, невозможно сохранить рассудок, невозможно выжить. Он овивает воспаленное сознание, он показывает самые отвратительные мысли, воспоминания, разрывая голову, стирая грани между реальностью и помешательством. Самое ужасное, отвратительное, безумное, что может произойти. Самая унизительная смерть, смерть от собственных страхов, смерть от собственного прошлого. От того, от чего ты бежал все эти года, что не хотел вспоминать, что ненавидел всей душой. Смерть от того, что причиняло тебе боль на протяжении всей жизни. То, от чего ты хотел закрыться, то, что ты хотел забыть. Чувства, мысли, они разрывают изнутри, оставляя в душе огромную дыру, дыру, которая никогда не зарастёт, ту, что приходится скрывать, ту, что бессонными ночами напоминает о себе, начиная болеть, сильно болеть, заставляя тихо плакать в ночной тишине, кричать от боли, ненавидеть весь мир. То, что ты держишь прямо под сердцем, то, от чего оно кровоточит. Самое страшное, самое неприятное и ненавистное, всё оно сейчас показало себя вновь. Переживая безумные, ужасные события второй раз, зная, что сейчас случится, можно ли не сойти с ума? Можно ли удержаться на грани, можно ли потом жить?
Воспоминания сменяли друг друга, самые страшные и сокровенные они иглами впивались в душу Лестейна вновь и вновь. Был ли Инфирмукс сейчас его главным врагом? Нет, сейчас мальчик боролся с собственными воспоминаниями, с собственным прошлым и прошлое явно одерживало победу, ещё сильней разрывая и без того кровоточащую рану, отравляя ядом организм, душа слезами. Всё новые и новые, всё страшней и страшней. Плевать на физическую боль, сейчас болел разум, сердце, душа и эта боль была намного сильней, намного мощней, эта боль могла повлечь за собой намного более плачевные последствия. Климбат никогда не стонал от физической боли, но сейчас, смотря на эту безумную пляску своих же воспоминаний, с губ мальчика слетали тихие, отчаянные стоны. Он больше не мог кричать, не было сил, не было нужды. Зачем кричать, если твои крики никто не услышит? Если никто не придет на помощь? Ведь никто и никогда не спасал тебя, не помогал тебе, не сражался на твоей стороне, надеясь на победу, на общую победу, которую можно разделить на двоих. Отчаяние, единственное, что осталось это отчаяние. Такое убивающее отчаяние. Ты всегда был один, ты надеялся только на себя и сейчас ты не можешь надеяться на кого-то другого потому, что никто тебя не спасет, и ты это знаешь, ты это прекрасно знаешь.
Бесконечная гонка воспоминаний дошла до апогея, дошла до самого страшного, самого сокровенного, дошла до того, что могло убить только воспоминанием об этом дне. «Нет, нет, я не хочу это видеть» - кричал воспаленный разум. Это чувство… Это ужасное чувство, чувство, что ничего уже нельзя изменить, нельзя переписать историю, нельзя путешествовать во времени. Начиная жизнь с пустого листа, ты просто переворачиваешь исписанные страницы, ты не можешь вырвать их или сжечь, не можешь зачеркнуть слова, сделать приписки на полях. Эти страницы для тебя являются только напоминанием, о силе или слабости, о доброте или жестокости. Мы сами пишем свою историю, но, спустя годы, понимаем, что мы сделали не так, понимаем, без возможности исправить.
И вот, он снова тот маленький беззащитный мальчик, встретившийся лицом к лицу с монстрами, с безжалостными монстрами, чьи имена – время, правда и страх. Их уродливые лица, похожие на произведения Эдварда Мунка, застыли в кривой усмешке, как бы говоря «да, парень, тебе не повезло, чтож, мы с удовольствием посмотрим на твои мучения». Они, именно они открывают перед Лестейном эту страшную картину, картину его детства.
Резка боль, на этот раз – физическая. Как же больно. Как же всё это больно. Миг, когда физическая и моральная боль переплетаются, образуя безумное, смертельное сочетание. Он видит родителей, он смотрит на них, не в силах отвести взгляд или закрыть глаза. Сколько ему сейчас? 7, а, может, уже 8. Как же страшно вновь переживать события прошлого, как же больно вновь вместо теплоты и заботы получать от родителей только жестокость и ненависть. За что? Почему? Что он сделал? Что он сделал им? Лестейн помнит эти вопросы, именно тогда, в первый раз, когда он увидел настоящую сущность своих родителей, именно тогда, когда валялся потом на кровати несколько недель, не в силах встать, именно тогда он задавал эти вопросы, однако, с возрастом, со временем, мальчик начал понимать, на них нет ответов, нет и никогда не будет. Именно тогда все его детские мечты и надежды разбились на миллионы осколков.
Снова и снова удары, снова и снова боль, снова и снова, снова и снова… Мальчик съеживается в ожидании того, как родительская рука вновь причинит боль. Кажется, нет этому конца, нет конца безумным, диким побоям. Лестейн уже не слышит ругательств, вылетающих из уст родителей, он слышит только биение своего сердца, сердца, которое, казалось, застыло в безумной пляске со временем, с воспоминаниями. Мальчик чувствует смерть так, как никогда не чувствовал. Она тут, рядом, и сейчас она протянет к нему свою костлявую руку, сейчас она заберет его в пустоту, подальше от жестокости родителей, подальше от этого мира. Ещё немного и…
«Что он тут делает?» - Проносится в мыслях мальчика, когда он видит здесь своего врага, того, с кем совсем недавно они сошлись в безумной, жестокой схватке. «Зачем он сюда пришел? Он хочет унизить меня ещё больше?» - Шепчет изрезанная, избитая, исколотая часть души.
Мальчик теряется в пространстве, переставая понимать, где враги, а где друзья, переставая понимать что-либо. Кровь. Очень много крови. Она везде, на полу, на стенах, но эта кровь не вызывает страха, на неё приятно смотреть, очень приятно, это кровь его родителей.
«Неужели он пришел помочь?» - думает Лестейн. «Помочь, помочь, помочь…» - эхом отдается в голове климбата. «…помочь, помочь, помочь…»
Лестейн открывает глаза, запутавшись в сне и яви. Не понимая, продолжат он блуждать по иллюзиям или, выпутавшись из воспоминаний, находится здесь, на Климбахе, на его теперь родной планете. Боль в плече напоминает о себе, отрезвляя мальчика. Медленно, плавно нормализуется дыхание. Лестейн встает на колени, видя перед собой лежащего Инфирмукса. Почему он не убил его, почему он пошел за ним, почему он… Помог?
- Что… Что ты там делал? Ты пришел… Спасти меня?
Странные глупые вопросы, но климбат должен, обязан их задать. Он проиграл, но проиграл не Инфирмуксу, он проиграл своим воспоминаниям. Ужасное осознание этого медленно приходит к мальчику. Лестейн сгибается в очередном приступе кашля, но, на этот раз, крови нет.
- Ты… Ты хотел видеть мои крылья…
На дрожащих ногах Лестейн поднимается, не сводя глаз с лежащего рядом правителя десятой зоны.
- …я никому и никогда их не показывал…
Он их уже видел, видел там, в твоих воспоминаниях. Ни к чему больше скрывать.
- …но ты будешь исключением.
Всё ещё дрожащей левой рукой Лестейн срывает с себя медальон, отправляя его в карман, обнажая белоснежные крылья. Никто. Никто и никогда не помогал ему, не спасал. Почему, почему тогда это сделал тот, кого он пришел убить? Почему? Почему те, кого ты считал врагами, становятся твоими союзниками, защищают тебя, спасают? Почему это делают совсем не те, кто должен? Зачем тебе это надо, Инфирмукс?
Складывая крылья за спину, Лестейн падает на колени в приступе кашля, но затем продолжает.
- Правители других зон… Самовлюбленные идиоты… Они недавно организовывали собрание...
Мальчик останавливается, чтобы вдохнуть полной грудью, жадно хватая ртом воздух.
- Они сказали, что разослали приглашения всем, но ничего не говорили про тебя, умалчивая об этом. Ты не получал приглашение, так ведь?

Отредактировано Лестейн (20.03.2017 20:23:13)

+3

17

Думаю, теперь размер можно сократить
- Спасти тебя? Не смеши! – звонко рассмеялся, закинув ногу на ногу и, покачивая, словно в такт бешеного фокстрота, окровавленной стопой, - Я лишь слегка повеселился, знаешь, редко удается пообщаться с кем-то разумным, Мегаструмы не в счет, они, конечно, прелесть, но не шибко разговорчивы! Прекрасные слушатели, замечу, вот только после нескольких месяцев голова идет кругом! – Третьему это могло показаться странным, получается, Инфирмукс месяцами мог находиться один? А где же свита? Его замок и приближенные? Ладно, может он что-то просто не так понял?
Климбат, совсем недавно напавший на Десятую зону, поднялся на ноги, выглядел он неважно в глазах Инфирмукса, но тому не было особого дела: пришел с мечом, будь готов к тому, что тебе располосуют брюхо. Это в порядке вещей – их внутренняя суть, интуитивно понятная и выгравированная на подкорке не только сознания, но и мироощущения.
Было забавно, Инфирмукс так и не поднялся на ноги, поэтому Лестейн, со своими космогоническими крыльями в глазах ребенка отражался верх ногами, но это не помешало рассмотреть все до последнего пера, до последнего кусочка белой поверхности.
- Ну, вот видишь, совсем не страшно. Крылья как крылья, небо как небо… - да, фраза несколько лишенная смысла, странная… неоднозначная, - и белый, совсем не значит чистый, белый может олицетворять еще тысячи категорий: жестокость, безумие, каждый из грехов, даже чистота сама по себе не является чем-то определенным. Хотя ладно…
Он, наконец, поднялся на ноги, рукой разминая шею, Лестейн мог заметить на уровне седьмого шейного позвонка странноватый знак незнакомой формы, но определенно знакомого стиля…
Если честно, Инфирмукс хотел уже было покинуть сие место действия, он немного утомился от эмоций, что приходилось сдерживать цепями здравого рассудка, дабы они скопом не ударили по разуму и равновесию, превращая внутренний мир в очередной город после цунами, но вопрос Лестейна остановил Инфирмукса… да и заявление его тоже.
- Собрание правителей, говоришь? – лишь на миг багровые глаза блеснули странный поволокой, в голове сюрреалистическим эхом отозвался мягкий голос, все еще не вернувший себе былое безумие и нестабильность, - «Вот видишь, а я говорил. Не удивлюсь, если тот же климбат замолвил за тебя не одно хорошее… словечко…» - сказанное было произнесено с таким подтекстом, что у Эфира нервный ком подступил к горлу, вызывая легкую рефлексию и позыв к рвоте. Лишь на миг. Миг слабости.
- Меня это не интересует, - отвел глаза, стараясь прислушаться к собственным ощущением и понять – правдивы ли слова, с одной стороны – да, Инфирмукс не почувствовал гнетущего отвращения к себе, но червячок какой-то остроты подтачивал нутро, говорил – ты не честен с собой до конца. Снова звонко засмеялся, - посмотри на меня, Лестейн! Я уже черт знает сколько времени кочую по Некроделле, чтобы такого официально куда-то пригласить, надо пустить гонца. Сильного гонца, что смог бы сделать это лично и, по возможности, не сдохнуть в дороге сюда и в дороге обратно. Письма слать мне бесполезно – ибо живу под открытым небом, так сказать, - пожал плечами… похоже у Инфирмукса нет ни крепости, ни Цитадели, ни башни. Н.и.ч.е.г.о.
Однако… он не справился, развернувшись и подойдя чуть ближе, - расскажи подробнее, там что, были все кроме меня? Ты видел всех правителей и… какие они? – чуть несуразные своим размером глаза немного округлились от интереса, сейчас Инфир просто хотел услышать ответ, каким бы он не был, - «И почему это самовлюбленные идиоты..? Ахах…»

Отредактировано Инфирмукс (20.03.2017 21:53:10)

+1

18

Хотел повеселиться? Конечно-конечно. Сейчас для Лестейна подобное высказывание явно не было похоже на правду. Возможно, из-за того, что детский разум хотел верить во что-то хорошее, верить в сказку, в конце которой всё зло будет навеки уничтожено, а враги станут друзьями. Глупо, наивно, но именно то, что может хотеть ребенок где-то в глубине подсознания, обычные, в какой-то степени, мечты.
Но, неужели Инфирмукс действительно не общался ни с кем на протяжении нескольких месяцев, да тут кто угодно с катушек съедет. В какой-то степени климбат начал испытывать к Инфирмуксу неподдельный интерес и… Благодарность? Да, наверное, как бы правитель десятой зоны не отрицал свои намеренья, Лестейн не стал бы даже слушать его в этом плане. Всё же, вся эта ситуация, все намеренья, все мотивы, четко сформировались в голове брюнета, являясь для него неоспоримой аксиомой. Возможно, это даже могло показаться странным, но мальчик хотел знать больше информации о правителей десятой зоны, как можно больше, хотя, этом можно было бы списать на обычное любопытство, но оно, всё же, не появляется без причины, так ведь?
Мальчик отвел взгляд, тяжело вздохнув. Сейчас он, наверное, мог бы несколько часов распинаться почему эти крылья не являются просто крыльями, но, Лестейн подумал, что всё это было ни к чему, Инфирмукс и так всё знал, может всё узнать, если захочет. В любом случае, если сейчас он попросит его – брюнет расскажет всё, сейчас брюнет готов говорить. Поморщившись, климбат встал на ноги. Сейчас перчатка на левой руке была похожа скорее на тряпку, запачканную кровью и землей, да, в следующий раз он будет надевать на бои самую ненужную одежду. С отвращением посмотрев на левую руку, Лестейн зубами стянул с неё перчатку, обнажая метку на тыльной стороне ладони, черт, как же неудобно, когда твоя правая рука просто весит ненужным грузом, не в силах пошевелиться.
Мальчик потянулся рукой в карман, доставая сигарету, возможно, курить с поврежденными лёгкими было не очень хорошей идеей, однако, от зависимости, как минимум, моральной, никуда не скроешься. Лестейн поджёг сигарету, вставил в рот и полез в карман за второй, жестом предложив её Инфирмуксу. Что-что, а курить вместе явно было приятней, нежели в одиночестве, тем более, обделить правителя десятой зоны Лестейн не мог.
- Это ещё раз доказывает только одно – правители других зон только создавали видимость объединения. Невозможно. Нельзя решать будущее планеты, игнорируя одного из правителей. Как паутина, разорвется одна нить и всё. А ты ещё спрашиваешь, какие они.
Лестейн сел обратно на землю, всё же, долго стоять климбату всё ещё было сложно.
- В их интересах было тебя найти, если они не захотели этого сделать – это ещё раз доказывает, какие они трусливые твари. Презираю. Без тебя они всё равно ничто.
Мальчик усмехнулся. Он никогда не был за волшебную дружбу или что-то такое, но не приглашать того, кто имел на приглашение полное право, делая вид, что ничего такого и не должно было быть, в глазах Лестейна было как минимум лицемерно.
- Тем более, я же как-то тебя нашел.
Климбат закашлялся, вдохнув слишком много дыма. Кажется, ему действительно следовало на какое-то время расстаться с вредной привычкой, однако, «следовало» ещё ничего не значит!
- Там были все. Они… Большинство… хотят объединиться, объединить территории, возможно. Думаю, тебе не помешает эта информация. До чего глупые планы. Аж видеть этих правителей тошно.
Мальчик подумал, что перечислять всех нет смысла, Инфирмукс может быть наслышан о них, а если нет – Лестейн расскажет. Нет, климбат вовсе не собирался нести добро в этот мир или что-то такое, но планы других правителей Инфирмукс знать обязан. Возможно, правитель десятой зоны даже импонировал брюнету, или начинал импонировать, в любом случае, зачем скрывать намеренья других правителей от того, кто должен, имеет полное право, всё это знать?
Лестейн опять закашлялся и, кажется, Инфирмукс тоже не был полон здоровья и сил. Неужели он действительно не имеет места, какого-то места, где он может передохнуть, поспать? На секунду климбат подумал об Онесте, да, в Онесте явно было несколько десятков абсолютно свободных комнат, а застелить ещё одну кровать для близняшек не составит труда, по крайней мере, там можно нормально восстановить силы. Однако, озвучивать эту идею климбат пока не собирался. Пока.

+1

19

Напряжение мальчишки росло и развивалось в геометрической прогрессии; именно в сей миг Лестейн наверняка сделал для себя хотя бы один верный вывод: оперировать привычными категориями общения с Инфирмуксом дело сомнительное и заранее провальное. Что у обычного климбата вызовет горделивость и повысит его себялюбие, то у Эфира породит лишь шквал отвращения и глубинного отторжения на подсознательном уровне. Будем откровенны, подобные благосклонные заявления и похвала у каждого нормального климбата с их подростковым максимализмом, в большинстве своем, вызывали дружественный отклик. Инфирмукс же, как и всегда, стал нетривиальным исключением. Я ощущаю - тот казус, что у него не было друзей уже не настолько странный, верно?
Багровую радужку на миг заволокло несведущей поволокой, по белку глаз словно брызнули мазутом — тьма: беспросветная и всепоглощающая атаковала его пронзительный, ставший стеклянным и неестественным взгляд... Он фиксировал мельчайшее детали в собеседнике, слушал его, подобного загипнотизированному тенору. Вначале голову заполнил ворох вопросов, но взвесив всю речь до самого конца, Темный Эфир ощутил нечто похожее на смесь разочарования, гнева и ненависти! Ставших невыносимыми!
«Большинство..? Презирает их..? Без меня они ничто?» - все эти слова, стали очередными якорями в сознании, вызывая мгновенный отклик раскаленного разума, выворачивая его наизнанку, обличая каждую из открывшихся ран, имя всем им - «лживая лесть!» - почему так? Инфирмукс ведь не знал, искренне сейчас говорит Лестейн или нет, но любую необоснованную симпатию к себе на подсознательном уровне воспринимал враждебно — защитная реакция; страх подпустить ближе и быть проткнутым кинжалом в спину, сколько таких случаев!?
Авазитонес мгновенно оказалась в руке мальчика, и тот направил ее острие в голову климбата; нет, не атаковал, просто указал на его лоб!
- Это все лживая скверна или ты действительно такой ..! – подобрать общение так и не смог, оно крутилось на языке… что-то между «омерзительный» и «глупый» - Заткнись! Мне не нужно чье-либо одобрение! Если ты пришел сюда за покровительством, то я тебя разочарую, котеночек! Сейчас мне легче вскрыть тебе брюхо и намотать требуха, чем слушать лесть от такого как ты! Ненавижу лживых и продажных тварей! Или что..? – он осекся, теряя логику повествования, а может дело в том, что там был кто-то… кто ему дорог? Пока дорог… или он хотел показать, что ему все равно? - Там на собрании, ты испугался? Кого? Других властителей? Но из твоих же слов отсутствовал не только я, верно? Что же произошло... но ты напал на меня... или это лишь очередной ход!? - глаза Инфирмукса лихорадочно заблестели, он не мог сосредоточиться, не мог как следует проанализировать поступающую информацию, - Чем же ты тогда лучше них, раз пришел ко мне? Ищешь выгодного союзника!? - кажется, все... это конец, Инфирмуксу сейчас сорвет крышу и он кинется на Лестейна с целью отсечь его голову... но тут он вспоминает о странном знаке... что заприметил на его лице. Гнев отступает... стирается сознанием, как менее важное в этот олигорический, пока оставляя к Лестейну лишь нейтральное недоверие... Эфир сам по себе очень недоверчив, еще бы!
И все же жалко, что Десятый не мог читать мысли и видеть в других искренность, вот так похвалишь его в мыслях, а наткнешься лишь на волну негатива, а может он бы и согласился... погостить в замке Третьего... кто знает?
Виски сжала боль, пульсирующая и тупая… все же такие ситуации у него случалось редко, надо было сосредоточиться и притом срочно, Инфирмукс ощущал, как терял смысловую нить, она ускользала от него. Вначале протянутая сигарета, далее... его крылья, он хотел спросить что-то про них, да... даже после того, как перерыл сознание былого врага и вскрыл его совершенно ненарочито, но запер аккуратно! Спросить про его белые исполинские крылья... зачем он хотел их вырвать, как они связаны? Что он скрывает? Хотя, Эфир видел, ощущал эту нелепость в сознании при попытке понять. По его мнению Лестейну к лицу были эти крылья даже в облике монстра… все видел… все до последней капли. Он спросит, обязательно спросит. Чуть позже!
Коса исчезла, а Лестейну могло показаться, что его собеседник вообще забыл, что делал секунду назад, настолько выражение лица стало абстрагированным и даже тонуло в каком-то потоке фрустрации! А он и правда забыл большую часть того, что вызвало у него гнев секунду назад, но это не значит, что не вспомнит, если Лестейн наступит на те же «грабли». Однако… метка на руке как следует пересчелкнула его сознание... его метка...
- У тебя там... знак... - с придыханием произнес климбат, - от куда он, где ты его получил!? - глаза чуть блеснули багровыми всполохами, а после отголоски чего-то непонятного всплыли в памяти... сигарета... он ее взял и покрутил в руке, удивленно, Инфирмукс никогда не курил, а может, просто не помнил?
- Занимательно... - поднес к губам и втянулся... прикрывая несуразного размера глаза... закашлялся, скривился, попытался еще раз... вывод прост - курить не умеет. Но головная боль отступила...
- Объединение территории... ха! Что за абсурд! - наконец вспомнил небольшую часть диалога, - я не собираюсь объединяться и стирать границы! Этого не будет, а если попробуют... пусть только сунутся ко мне... я перережу их всех... всех... – и не будем даже сейчас оценивать вариативность осуществления этой угрозы. Просто не будем. Ибо Инфирмуксу было плевать на уровень врага – он будет защищать то, что принадлежит ему до последней капли крови.

Отредактировано Инфирмукс (22.03.2017 19:38:23)

+1

20

На секунду мальчик застыл, переваривая информацию.  Не то, чтобы подобное поведение Инфирмукса напугало брюнета, скорее, просто было неожиданным.
- Какое к черту покровительство?
Встрепенулся Лестейн. Подобные высказывания от правителя десятой зоны были обидными, даже очень обидными.
- Я пришел сюда потому, что мне стало интересно. И всё.
Возможно, в какой-то степени мальчик уже привык к оскорблениям в сою сторону, однако, это не значило, что Лестейн не продолжит уперто гнуть сою линию, защищая гордость и честь.
- Испугался? Пф, я никого не боюсь. Даже тебя.
Ухмыльнувшись, климбат подался вперед, касаясь лбом острия, чувствуя жар метала. Надо же было как-то доказать верность своего высказывания. Да, Лестейн имел свои страхи, но очень упорно отказывался их признавать, выдавая за что-то другое, но, ясно было одно – у брюнета явно отсутствовало, или же крепко спало где-то в самой глубине его подсознания. В любом случае, трусом Лестейн себя не считал, скорее наоборот, в своих же глазах выглядел отважно и храбро, стараясь постоянно доказывать это поступками.
- Я лучше тем, что ПРИШЕЛ.
На деле, на этот счет у мальчика было много доводов. Он считал себя лучше по многим причинам, как минимум, потому, что был смелее их или же просто меньше беспокоился о своей жизни. В любом случае, на эту тему Лестейн мог при желании разглагольствовать очень долго, но всё равно не высказал бы всё, что находилось у него в голове. Однако, мальчик думал, что говорить об этом сейчас не следует, всё же, это всё можно было видеть по его поступкам, точней, поступку. 
- Мне не нужны сильные союзники. Я сам сильный и могу всё сделать сам.
Произнес Лестейн, окончательно уйдя в свои мысли и чувства. Мальчик даже был не уверен, сказал он это вслух или нет, однако, это, всё же, прозвучало, но тихо, «под нос», так, что Инфирмукс даже, возможно, это и не услышал. Наверное, климбат сам не мог окончательно в себе разобраться, в своих страхах и приоритетах, возможно, виной тому скорбилус, постоянно сбивающий мальчика с мыслей, а, возможно, баранья упёртость Лестейна, ведь некоторые черты своего характера он признавать просто-напросто отказывался. Хотя всё это абсолютно никак не мешало брюнету продолжать спорить и доказывать свою точку зрения по поводу своих же страхов и эмоций.
Слова Инфирмукса вывели Лестейна из этого странного состояния, заставив немного взбодриться и успокоиться. Обычно подобными вещами занимался скорбилус, не давая мальчику времени подумать, углубиться куда-то в подсознание, но сейчас скорбилуса было не слышно. Возможно даже подобное отсутствие голоса в голове в такой ситуации было очень и очень странным, но Лестейн предпочел не обращать на это внимание, уповая на то, что скорбилус просто на него обиделся.
- Знак?
Несмотря на то, что незадолго до поединка Лестейн уже видел эту метку, мальчик посмотрел на свою руку с таким удивлением, будто увидел знак в первый раз.
- Сам не знаю, появился и всё.
Честно признался климбат, такого вопроса он явно не ожидал, тем более, в такой момент. «Возможно, Инфирмукс что-то знает об этой метке» - пронеслось в голове Лестейна. Тем более, недавно мальчик заметил у правителя десятой зоны похожую метку, однако, окончательная картина всё ещё не хотела складываться в голове брюнета.
Лестейн перевел взгляд обратно на правителя десятой зоны, улыбнувшись. Неужели он никогда не пробовал курить? Или Инфирмукс просто не умеет это делать?
- Эй, ты втянул слишком много, смотри.
Что-что, а в курении Лестейну явно не было равных, тем более, мальчику даже нравилось делиться своими знаниями с другими. Климбат встал и подошел чуть ближе к Инфирмуксу.
- Сначала нужно раскурить. Вдыхай и сразу выдыхай через рот.
За долгие годы мальчик в идеале отточил собственную технику курения, которую считал самой приемлемой. Мысленно Лестейн пожалел о том, что взял не лучшие сигареты из тех, что у него были, ведь в Онесте было много табака намного лучше. На любой вкус и цвет, как говориться, были даже экзотические сигареты с разными вкусами, хотя правитель третьей зоны не особо их жаловал, Лестейн считал, что после курения обязательно должно оставаться привычное и, в какой-то степени, гадкое послевкусие.
- А потом втягивай и глотай, тогда дым выйдет через нос.
Мальчик задумался, вспоминая, как первый раз сам пытался курить, тогда подобный метод для него совсем не увенчался успехом, скорее, наоборот.
- А если не хочешь много дыма – можно и через рот выдыхать. Вообще, сначала можно только через уголки губ выдыхать, вот так.
Климбат вынул сигарету изо рта, затянулся и выпустил дым краешком рта.
- Тогда дым не будет уходить в нос, первое время это очень неприятно. Ну же, попробуй.
Возможно, мальчик даже слишком увлекся, рассказывая Инфирмуксу о такой приятной штуке, как курение, однако, резкий приступ кашля заставил его на время оторваться от своих дел. Лестейн нагнулся вперед, зажав сигарету между пальцев и закрывая рукой рот. Опять кровь, кажется, повреждения лёгких он недооценил, ещё и больно. Поморщившись, климбат разогнулся, поведя плечами назад и продолжив разговор так, будто ничего не было.
- Вот и мне так кажется. Дерьмовые у них планы. Если захотят объединяться – пусть делают это только половиной Климбаха, лично я во все эти паршивые идеи влезать не хочу. Мудрецы чертовы.
Позиция Инфирмукса была Лестейну понятна и даже родственна, всё же, мальчик имел очень похожее мнение на этот счет и, в какой-то степени, брюнет был горд, что рассказал о происходящем на собрании правителю десятой зоны, ведь он обязан был всё это знать.

Отредактировано Лестейн (24.03.2017 11:13:37)

+2

21

Испытывая странное замешательство, герой пытался выбраться из липкой паутины собственного разума, что в одну минуту, то затягивал, то отпускал. В любом случае, Инфирмукс не смог всецело и трезво отреагировать на заявления Лестейна, они отдались в его сознании эхом, не фиксируясь. Но как бы он отреагировал, если бы услышал и всецело воспринял? Возможно, скептически, уж в чем – в чем, а в подобных вещах климбат всегда держал дистанцию, слишком недоверчив, слишком замкнут. Он всегда поступал именно так, даже не оценивая, не прислушиваясь – ему было все равно, правду говорит Лестейн или лжет; был бы вместо Лестейна кто-то другой, Десятый воспринял его в подобном ключе - точно также, есть вещи, что нельзя изменить быстро; однако скажу, что в словах третьего имелся свой особый запал, что мог передаться Инфирмуксу не будь тот настолько заперевшись от внешнего Климбаха. С обителями темной планеты у подростка всегда складывались сложные отношения, его и тянуло на взаимодействие, он словно ждал от них чего-то; но всегда ощущал невидимую возведенную стену, не дающую сблизиться даже на уровне обычного сотрудничества.
Головная боль и, правда, прошла внезапно, хотя в горле чуть першило, а далее Лестейн оказался любезен и решил, таки, научить Инфирмукса курить, что мальчик хоть и воспринял без воодушевления, недоверчиво сверкая багряными глазами. Энтузиазма в нем было не много скорее потому, что сам Лестейн выглядел не лучшим образом, но лечить его дело бесполезное – слишком неумел парень в исцеляющей магии, если быть точным.
Даденгер честно пытался повторить, но как в первый раз, так и во второй, он вдохнул слишком много дыма, от чего перед глазами немного поплыло, а Лестейн мог заметить, как Десятый даже стал еще бледнее, чем был. На миг задержать дым во рту… чтобы ощутить его терпкий вкус, Инфирмуксу показалось, что тот имеет неопределенную кислинку и даже едва уловимое амбре чего-то мускатного.
Снова глубоко втянул дым… стараясь запомнить жесты Третьего, взглянув на него… с легким весельем в глазах. Выдохнул беловатые клубы дыма, рассматривая, ставший резким его образ, и уже втянул носом эти белые облака. Тихо засмеялся, покачнувшись и оперившись на свою косу, теперь же Лестен заприметел, как тело его собеседника одновременно расслабилось и стало покрываться тончайшими нитями алой энергии, словно пробуждающиеся вулкан сплетал лавовые дорожки по коже.
«Лучше тем… что пришел?» - прозвучала странная фраза, смысла которой сейчас Инфирмукс не улавливал, откуда она? Ее сказал Лестейн? Когда, - И зачем же ты вообще пришел… - абсолютно беззлобно, нейтрально и на выдохе прозвучал детский голос, ставший каким-то неопределенным, он снова втянулся, уже делая немалые успехи, кажется, это не было вопросом. Странно, верно? – «Половиной Климбаха… интересно, Кватро там тоже был? Что он думает по этому поводу. Он бы наверняка высказался, что не все это поддержат и тут нужно по-умному, нужно мнение всех. Если мы хотим объединить Климбах, то нет места пренебрежению или собственным выгодам… если мы сможем сделать то, чего не смогли до нас, все будем в выигрыше и немалом. Закон синергии. Нет, его, скорее всего, не было, раз Третий столь задет…» - Разумеется, Инфирмукс не знал, что именно Мазуридана сказал «Остальным, видимо, наплевать на судьбу Климбаха» - все бы рухнуло. Однако, это еще будет…
На миг Инфирмукс захотел взглянуть еще раз в воспоминания, посмотреть, кто был на собрании, через мысли Лестейна, он даже подался вперед, но замер, осознав, что не желает получать эту информацию – не стоит лезть туда, куда не стоит.
- Там… в твоих воспоминаниях… - задумчиво начал мальчик, - слишком много узлов, словно весь разум покрыт ими, беспорядочных запутанных узлов, они настолько мощные, что я чуть было сам не подвергся эксплозии… это и есть та способность, которой я немного пошерстил твой разум - опустился на землю, сев по-турецки и кладя рядом косу, что полыхала сейчас в сумрачной темноте подобно костру, предавая ситуации сюрреализма и какой-то первозданной уютной диковатости: природа, два подростка, полыхающая коса, сигареты… «по пацански» я бы сказал, - не сразу даже осознал, мои это воспоминания или твои… - взглянул немного удивленно, - не кури, если с легкими не в ладах пока, пусть, по твоим же словам, ты бесстрашный, но какой в этом толк, если рискуешь сдохнуть в любой момент, напоровшись на кого-то более сильного… хотя, и я рискую… ладно. Ты ведь их не ненавидишь, свои крылья – это я понял… в чем тогда дело? - проницательный, ставший немного одержимым взгляд упал на челку собеседника... взгляд, что желал выцепить его собственные глаза.

+2

22

Мальчик и не заметил, как стемнело. Однако, постепенно, Лестейн начал всё больше и больше замечать окружающие их вещи, постепенно возвращаясь в действительность. Интересно, сколько времени прошло с того момента, как его нога ступила на территорию десятой зоны. Час? Два? Три? В любом случае, уже стемнело. Идя сюда, климбат думал, что без проблем управиться к закату, однако, увлекшись новым знакомым, Лестейна даже не увидел, как небо пылало алым цветом. Большое упущение, однако, если учесть, что в большинстве своем правитель третьей зоны наблюдал за наступлением темноты непосредственно на Вироксе и встретить его где-то ещё было достаточно большим удовольствием, тем более, на территории Ивеоморфии. Хотя, общество правителя десятой зоны являлось очень хорошей альтернативой закату. Всё же, всего несколько часов назад климбат и не рассчитывал на такой разговор с Инфирмуксом, однако, обстоятельства сложились в лучшую сторону. Наверное, в какой-то степени, то, что сейчас происходило во многом рвало шаблоны Лестейна, однако, назвать это чем-то плохим язык бы не повернулся. Брюнет мог без труда назвать правителя десятой зоны как минимум интересным собеседником. Да, у всех есть свои недостатки, но Инфирмукс, по мнению Лестейна, не был трусом, в отличии от большинства правителей зон, отчего этот разговор являлся мальчику очень приятным, ведь при виде существ, которые, поджав хвосты, бояться даже вступить в бой, мальчика начинало воротить, но к Эфиру он такого чувства не испытывал от слова совсем. Наверное, это действительно был показатель чего-то хорошего, очень хорошего.
В какой-то степени, климбату было даже интересно наблюдать за попытками правителя десятой зоны познать всю прелесть курения. Лестейн пытался вспомнить, когда он сам в первый раз попробовал курить, однако, эти воспоминания постоянно ускользали от него, терялись где-то в глубине сознания, шипя и не желая вылезать. Чтож, насильно выманивать их оттуда мальчик не хотел, всё же, этот момент он помнил, но очень, очень смутно. Кажется, в какой-то таверне, или не в таверне, кажется, у какого-то местного климбата, или не местного, или не климбата… Отчетливо брюнет помнил только одно – изначально сигареты показались ему какой-то отвратительной гадостью, однако, после ещё нескольких затяжек, мальчик, так сказать, «вошел во вкус» и сейчас правитель третьей зоны надеялся, что с Инфирмуксом будет то же самое. Предлагать кому-то первый раз попробовать сигарету, а Лестейн почему то сделал вывод, что до этого Эфир не курил ни разу, само по себе было очень ответственным занятием. Когда ты посвятил кого-то в свои интересы, показал то, что тебе нравится, будет очень обидно, если вторая сторона будет от этого не в восторге, да что там в восторге, если вторая сторона сразу же начнет воротить нос. Скорее всего, все относились к этому по-разному, но у правителя третьей зоны на этот счет было именно такое мнение.
Увидев, что у Инфирмукса начало получаться, Лестейн улыбнулся. Всегда приятно, когда твои «уроки» не пропадают даром, а научить кого-то курить – вдвойне приятно. Мальчика даже взяла за себя гордость, в своих же глазах сейчас брюнет выглядел прекрасным учителем, в то время, как правитель десятой зоны – прекрасным учеником. Увидев, что Эфир засмеялся, брюнет последовал его примеру, «за компанию», тем более, сейчас обстоятельства этому только способствовали. Мальчик уж было хотел открыть рот, отвечая на слова Инфирмукса, но вовремя понял, что предложение было скорее его собственным рассуждением, чем вопросом. Иногда, всё же, лучше вовремя заткнуться и Лестейн, в какой-то степени, это понимал, хотя доходило до него не всегда вовремя.
- Кароче, на собрании было сплошное дерьмо. Тебе даже повезло, что не пригласили, нечего себе уши таким калом заливать, ничего интересного кроме отвратительных идей, но о них и я тебе рассказать могу, только не за час, я за несколько минут.
Почему-то Лестейн решил как-бы «подвести итог» всему», сказанному ранее про собрание в Рааносе. Мальчику было даже обидно за Инфирмукса, однако понял брюнет это только сейчас. Как-никак, а собственные моральные устои у климбата явно были. И не пригласить того, кто обязан был быть приглашен – как минимум неуважение. Впрочем, сейчас это уже не важно, акцентировать на этом внимание он мог тогда, в Рааносе, сейчас же он сделал всё, что было в его силах, а именно – вкратце рассказал правителю десятой зоны о происходящем на собрании, пусть и рассказывать было почти нечего. Если вдруг Инфирмукс захочет знать больше – он всегда может спросить, в этом Лестейн ему не откажет точно, как минимум потому, что Эфир должен обо всём этом знать.
- Эта последняя на сегодня.
Лестейн посмотрел на свою сигарету, сделал пару затяжек, на этот раз без осложнений, и сел следом за правителем десятой зоны. «Неужели он действительно обо мне заботиться? Неужели ему на меня не плевать?» - вертелись в голове мысли. Мальчик не был в этом уверен, но что-то подсказывало климбату, что обычный прохожий не стал бы так печься о его здоровье и это, несомненно, было очень приятно Лестейну. Ради такого он даже готов был расстаться с вредной привычкой, правда, только на время.
- Ну…
Услышав вопрос, мальчик невольно отвел глаза. Несомненно, подобные темы, так сказать, расковыривали его старую рану, но даже если ни с кем этим не делиться, рана не перестанет кровоточить, наверное, так было легче, хотя, пока Лестейн этого не знал, не мог предугадать, всё же, он никогда ещё ни с кем на Климбахе не говорил о своих крыльях, тем более, вот так вот.
- Просто… Наверное, если ты уничтожаешь представителей своей расы это как-то… Неправильно? Ну, для большинства. Как-то дико. А объяснять каждому, почему я так к ним… Ну, в смысле, к даденгерам, отношусь, я не могу.
Сейчас Лестейну было очень сложно формулировать свои мысли, мальчик пытался изложить всё так, как он это понимает, но, наверное, на словах это получилось не очень хорошо, здесь, скорее, нужно почувствовать, и брюнет надеялся, что Инфирмукс почувствовал, понял то, что пытался изложить правитель третьей зоны.
- И это, ты же можешь проникать ко мне в мозг, так и узнай сам!
Климбат улыбнулся. Мальчик совсем не хотел подавать идею, скорее, в его планы входило «разрядить обстановку. Всё же, говорить на такие сложные и напряжные для брюнета темы Лестейн долго не мог, надо было как-то отвлекаться, иначе он совсем с ума сойдет или опять, вспомнив о прошлом или услышав голос скорбилуса, тихо начнет всхлипывать, а плакать перед Инфирмуксом брюнету совсем не хотелось. Не по мужски это, да и, что ещё страшней, кто-то третий мог это увидеть.

+1

23

Часто мальчишка сам себе противоречил; вот и сейчас, говоря Лестейну о смертельном риске, отчетливо ощутил подкатившее к горлу тошнотворное чувство. Почему? Лишь отторжение смысла сказанной фразы было тому виной, Эфир прекрасно понимал, он сказал то, что противно самой его природе, а почему сказал? Потому, что попытался породить эмпатию, представить себя нормальным и спроецировать «здоровые мысли»; однако, в очередной раз удостоверившись - климбаты абсолютно иррациональны. Полагаю, и Третий ощутил сие, ведь риск часть их жизнь, постоянно смотреть в глаза Костлявой и самозабвенно смеяться, до кровавых капель из горла! И плевать, сдохнешь ты или нет, плевать абсолютно на все: на окружение, на себя, на цели, будучи затянутым в бушующий водоворот собственного безумия, выплывая из гигантских волн редко, делая вдох и снова погружаясь в пучину. Наслаждение! А риск погибнуть лишь делает это чувство «сочным» своим кроваво-карминовым цветом. Таковым был Властитель Десятой зоны.
- Каждый сам делает выбор, - пожал плечами, вторя итогу про собрание в Рааносе, - я свой уже сделал несколько тысяч лет назад, когда... - замолк. Серьезно! Десятый замолчал не находя слов, а, казалось, секунду назад ответ осмысленный и односложный уже почти соскользнул с языка, но неясный блок в сознании заставил зажмуриться, чуть опустить голову и взмахнуть крыльями, создавая поток ветра. Поток, что устремился легкой воздушной волной, окутывая собеседника горячим воздухом и освещая его лицо всполохами огненных искр пылающей косы.
В сознании порождались странные образы: кровь, мясо, кости... много костей, отчего-то очень много костей, больших и маленьких, блестящих и матовых, красивых... - «Интересно... какие у него кости? Кости куда занимательнее глаз...» - все вновь погасло, так и не разорвав тот едва ощутимый, начавшейся разрастаться пульсар. После эксплозии Инфирмукс чувствовал себя немного опьяненным, но еще одна затяжка позволила вернуть былое равновесие разума.
- …когда избрал Некроделлу и сделал ее своей... каждый клочок ее земли стал моим домом, и даже если я способен лишь разрушать, а не строить, и вынужден спать под открытым небом, это не изменит сути.
Вот теперь свершился итог, сколько бы не шла речь о комфорте и башнях, замках... крепостях, где жили климбаты, Инфирмукс любил свой образ жизни, - так же, как внешний мир не изменит твоей или их сути... впрочем, подчинить силой можно кого угодно, согнуть, сломать... уничтожить, но в чем тогда смысл? - взгляд непропорционально больших багровых глаз упал на челку Третьего, теперь Эфир усмехнулся, погладив свой левый рог и взяв Авазитонес за древко. Засмеялся! Звонко и беспорядочно, с легким рукоплесканием, - только не говори, что в тебе закрыт потаенный добродетель! Нет в мире неправильного, Лестейн! Каждый из нас и жертва, и охотник, какую роль ты любишь играть больше? Лично я — охотника. Пусть не помню, но, уверен, я тоже бывал жертвой, но, какой толк, жалеть... скажи! Скажи мне!? - выкрикнул, самозабвенно взмахнув косой и поднявшись на ноги, взирая сверху вниз на Лестейна. Тот мог заметить лишь сейчас, что волосы его собеседника за последние пол часа отрасли уже ниже лопаток...
- Ты рубишь их крылья... ответь, это доставляет тебе удовольствие? - делая шаг ближе, опьяненным взглядом тараня его иссиня-фиолетовые глаза, - это заставляет порождать в душе сладкое чувство... чего-то... - было заметно, как мальчик пытается сформулировать что-то сложное, не поддающееся сразу быстрому подбору слов, - эйфорического... на грани со восторженным исступлением? Я видел тебя жертвой, Лестейн... такое всегда является первом кирпичом в фундаменте нашего безумия. Мы все безумны, мы звери... мы должны убивать, должны рвать глотки, балансируя на грани между инстинктами и личным кодексом. Ха! Только не говори, что твой кодекс и твои желания вошли в конфликт, это было бы жалкое зрелище! Ты уничтожаешь представителей своей расы? Спросил меня... неправильно ли это?
Чуть приподнял бровь, подавшись вперед и внезапно втыкая острие косы справа от ноги Лестейна, оставался миллиметр и Авазитонес разрубил бы его плоть, но сейчас лишь слегка обжигал...
Климбат оперся на оружие, как бы повиснув на нем и еще немножко подался вперед, пожирая его фанатичным, одержимым и отчего-то злобным взглядом, словно вот-вот Инфирмуксу сорвет крышу и он таки зарубит Третьего прямо тут, - Это правильнее чем ты мог бы себе вообразить... - прошептал почти на выдохе, - это твоя суть... я скажу тебе, что неправильно... - едва ли Инфирмукс мог побороть желание не вцепиться в глотку Лестейна, явно его собственное сознание еще не совсем пришло в норму, - неправильно, это когда мать и отец истязают своего ребенка, превращают беззащитную часть себя в кровавое месиво — это неправильно; Неправильно, это когда лживые и больные ублюдки насилуют слабые беззащитные детские тела, получая от этого несравнимое наслаждение - это неправильно; таких надо выпотрошить и заставить сожрать свои собственные требуха... еще неправильно предательство и фальшь... - Вечный зверь! А далеко не тот факт, что ты кому-то там выдерешь крылья. И убьешь. Это в крови, не стоит сопротивляться себе, тем более... Они не оставили тебе выбора, Они и мне его не оставили, тогда... мы имеем полное право творить с их детьми то, что пожелаем!
На миг Инфирмукс будто не смог вдохнуть, настолько его поглотила речь и даже определить Он это сейчас говорит или Скорбилус... было уже нельзя... собственно как и то, о ком вообще идет речь.
- А ты мазохист, я погляжу... - нейтральная усмешка, - я сам не настолько хорош... в этом, но раз ты настаиваешь.
Подсознание твердило, что нельзя... нельзя сейчас снова погружаться в чей-то разум, чревато! Но Инфирмукс уже не мог остановиться, войдя в кураж, и лишь звенящая на подкорке сознания мысль «это погубит тебя!» заставила просто действовать медленно...
Обошел Третьего и сел позади него спиной к спине, - «Я не хочу ломать защиту, постарайся раскрыться сам...» - перед Лестейном так и осталась стоять коса его былого врага, и теперь он пребывал словно меж двух горящих огней...
Секунда... другая... снова эта же атомарная сверхмассивная частица, что возникает между их разумами... снова она растет и взрывается... снова заполняет сознание мальчика, настолько ошеломительно... всепоглощающе...
Инфирмукс внезапно закричал! Закричал, будто его проткнули раскаленной пикой, ударил крыльями, притом так, что Лестейн, возможно, чуть откосило в сторону, схватился за рога, шипя... чувствуя как тонкие дорожки крови стекли на щеки и лоб из основания рогов, - Я же сказал тебе! Сказал тебе открыться! -  агрессивно воскликнул Инфирмукс запахиваясь в крылья, в стремлении пережить припадок жуткой боли... но он не отступит... не отступит... еще попытка, чтобы вновь разрушить стену его разума и вновь блуждать в запутанных узлах сознания Третьего!

Отредактировано Инфирмукс (31.03.2017 12:36:38)

+1

24

Сделав последнюю затяжку, Лестейн затушил окурок. Наверное, подобное развитие событий было действительно странным, ведь только сегодня утром мальчик хотел победить правителя десятой зоны в битве на смерть, а сейчас приспокойнейше курил вместе с ним и «затирал за жизнь». Если бы до боя брюнету сказали бы о его исходе – скорее всего, он бы просто посмеялся и не поверил в это. Да и сейчас Лестейн поймал себя на мысли, что происходящее больше похоже на странный сон, какие иногда сняться после особо бурных мечтаний или тяжелых, насыщенных дней. Всё было слишком неожиданно, настолько, что брюнет до сих пор до конца не понимал, что толком происходит и как они к этому пришли, но предпочитал просто отдаться моменту, «ловить кайф», всё же, таких диалогов у него очень давно не было. Однако, сказать, что Лестейн был удивлен – ничего не сказать, хоть мальчик не старался не показывать этого собеседнику, чтож, если судьба решила так – он не будет с ней спорить, а поединок климбат оценивал просто – ничья. Всё же, оба противника остались живы, а это значило, что никто не одержал победу, хотя, наверное, сохранение своей жизни можно расценивать как своеобразный приз, да никто из них не дошел до оторванных рук, ног или других возможных конечностей, так что, для обоих сторон дуэль закончилась хорошо и даже не задела самолюбие правителя третьей зоны, обличив последнего в трусости. Сейчас Лестейн мог действительно расслабиться и старался не думать обо всем этом, хотя получалось не так хорошо, как хотелось.
- И я. Я много потратил ради Вирокса и я не собираюсь отдавать его другим паршивым правителям, даже если они этого хотят. Всё, всё, что там сейчас есть, сделал я сам, без помощи прошлого правителя этой зоны, без помощи этих жалких трусов. Ты понимаешь меня в этом. Я понимаю тебя.
Лестейн подался вперед с огнем в глазах. Третья зона для него действительно много значила, очень много и мальчик думал, что у Инфирмукса к Некроделее похожее отношение, по крайней мере, из слов Эфира брюнет сделал именно такие выводы. Наверное, очень щепетильное отношение к собственной зоне было одним из главных факторов отказа правителям там, в Рааносе. Лестейн действительно боялся, всегда боялся, что с Вироксом может что-то случится, что всё то, что климбат построил за время своего правления, рухнет прямо у него на глазах, скорее всего, подобное было бы огромным ударом для Лестейна. Кровью и потом сделав третью зону тем, чем она является сейчас, мальчик не хотел сбавлять обороты, хотя причина всего этого была далеко не в том, что правитель хочет хорошей жизни для других климбатов Вирокса, отнюдь, он хотел хорошей жизни для себя, вот и всё, однако, иногда эгоизм может сыграть на руку, превратив руины в замки, улучшив свою жизнь и, по инерции, жизнь других. Не сказать, что Лестейн действительно был прекрасным правителям, но, по слухам, до него доходящим, другие климбаты зоны считали его вполне сносным, пусть и с заскоками и, наверное, это был признак чего-то хорошего.
- Какой к черту добродетель?! Да ни за что.
Повысил голос мальчик, стараясь любыми способами донести свою мысль, однако, брюнет тут же успокоился, поникнув.
- Просто… Я не хочу рассказывать каждому чертовому встречному о своих мотивах. Это правда надоедает, да и делиться я этим ни с кем не хочу. Да и слушать упреки мне тоже не нравится, просто осточертело уже.
Пробубнил Лестейн, смотря в землю. Эта тема действительно была не из приятных, но брюнет считал своим долгом дорассказать всё Инфирмуксу, тем более, мальчик не хотел быть неправильно понят. Наверное, действительно сложно было объяснить словами то, что творилось в голове у правителя третьей зоны, даже если учесть то, что иногда реакцию существ Лестейн был склонен гиперболизировать.
Выслушивая слова Инфирмукса, мальчик оперся единственной здоровой рукой о землю, вслушиваясь в каждое предложение, в каждый звук. Переведя взгляд с земли на свою руку, брюнет увидел, что она дрожит. Это действительно было неприятно, не то, что говорил Инфирмукс, сама тема, она была действительно болезненной для Лестейна, даже если слова Эфира и были правдой, даже чем-то подбадривающим, о них климбату хотелось плакать, вспоминая события минувших лет, однако, сейчас мальчик старался держать себя в руках и это даже начало у него получаться, по крайней мере, щёки не стали мокрыми.
- Да, доставляет. Ещё какое.
Тихо, но слышно произнес Лестейн, сопроводив сказанное кивком головы. Затем климбат  тяжело вздохнул, унимая дрожь. Правильно… Неправильно… Мысли путались, выскальзывали, улетали, заставляя мальчика в душе злиться на себя за подобную несобранность. Сделав ещё несколько глубоких вздохов, мальчик решил, что смог успокоиться. Однако, если они продолжат говорить на эту тему, климбат не был уверен, что это надолго. Держать себя в руках Лестейну всегда было сложно, но сейчас он действительно старался это делать, очень старался, не хотел показаться в дурном свете перед правителем десятой зоны.
«Мазохист…?» - Лестейн не сразу понял, что имеет в виду Инфирмукс. Неужели он действительно собирается это делать? Он ведь всего лишь пошутил. На секунду глаза брюнета широко распахнулись, наблюдая за действиями Эфира. Затем кивнул и закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, однако, мысли всё время уходили в другую сторону, туда, к крыльям, к боли… К детству.
- Да пытаюсь я, пытаюсь.
Выкрикнул мальчик, крепко зажмурив глаза. Наконец Лестейну удалось поймать мысли и разум «в узду», ну или сделать что-то, отдаленно это напоминающие. Брюнет сделал глубокий вдох, перед тем, как погрузить в собственные мысли. Снова погрузиться… Снова…
Их мотало по разным воспоминаниям, один отрывок сменялся другим, другой – третьим. Больше и больше, дальше и дальше, всё снова и снова, будто в вихре кружились воспоминания Лестейна, не самые приятные, но правдивые настолько, насколько может быть правдивым то,  на что мы смотрим своими глазами. Бесконечный круговорот. Крылья, крылья, крылья, крылья…
Замок Онест, кажется, совсем недавно, Лестейн в одной из комнат, подходит к окну и задергивает плотные темные занавески. Лестейн из настоящего знает – замок тоже заперт. Лестейн из прошлого садиться на диван, стоящий рядом с книжным шкафом… Стоп, откуда там книжный шкаф? Ах, да, точно, он же стоит там уже несколько месяцев! Почему, почему я думаю об этом? Лестейн из прошлого оглядывается, зажигает свечу и снимает амулет. Выпустив крылья, он видит свое отражение в зеркале на противоположной стене, и опять думает о том, что они слишком большие, слишком белые, но одновременно… Такие… Родные? Глубоко вздохнув, Лестейн из прошлого отводит свой взгляд от зеркала, смотрит на крылья, «крылья даденгеров нуждаются в тщательном уходе» - слова сами всплывают в голове мальчика, но кто же их сказал? Мать? Отец? Или ещё кто-то? Брюнет не может этого вспомнить, как не может вспомнить и других вещей, от раздумий его отвлекают приближающиеся шаги. Рыком Лестейн надевает кулон обратно и прячет крылья, раздается стук в дверь и тихое обращение «господин…»
Всё дальше и дальше, глубже и глубже. «Ты даденгер?», «Нет, идиот, я архонт». Дальше и дальше. Торнадо из воспоминаний только приближает, крутя в своем вихре.
Первые месяцы климбата на Климбахе. Кулона ещё нет, впрочем, как и статуса правителя зоны. Очередной поединок, много крови, но выйди из него победителем, Лестейн пафосно разворачивается спиной к зевакам, о да, кажется, брюнет был рожден с сильной склонностью к пафосу, выпускает крылья и взмывает в небо, ощущая приятный ветер, разгоняется, поднимается всё выше и выше. Только сейчас Лестейн из настоящего понимает, насколько тоскует по этим ощущениям, по небу. По тем временам, когда он летал наперегонки с ветром, когда чувствовал тяжесть крыльев за спиной. Понимает, но отказывается признавать, отказывается почувствовать это вновь, знает, что не сможет, не решиться. И на душу могильной плитой ложиться странное чувство, смесь горечи, грусти, сожаления. Черт, какой же это странный, сюрреалистичный день.

+1

25

Пожалуй, именно в такие минуты позволительно ужаснуться, насколько Они разные. Инфирмукс – правитель десятой зоны и Лестейн – правитель третей. Противоположны в мироощущении. Для Темного Эфира понятия «победа» и «поражение» уже встарь стерты беспощадными тысячелетиями, погребены под прахом безучастности. Он за последние века даже ни разу не задался вопросом подобного рода. Вопросом триумфа или же падения. Ничья? Такого климбат и вовсе не знал; выскажи Лестейн собственные мысли вслух, я не даю гарантию, что Десятый смог бы верно их интерпретировать или вообще воспринять, вероятно, они растворились в голове сразу же за ненужностью, не находя отклика.
Десятый понимал лишь закон силы, и по своей сути есмь абсолютно анархичен, настолько, что многие последователи хаотичного бога кусали от зависти локти! Упивался боем, его невыносимым до удовольствия драйвом, прожигающим артерии изнутри! Говорят, когда у существ есть серьезные проблемы с психической энергией и либидо, они стремятся ее куда-либо выплеснуть и находят для этого множество способов. Абсолютное средство! Его естество! Лишь бой… звон оружия, невероятный, бьющий в голову кураж, удовольствие… нет, даже не так… высший пик наслаждения – Эйфория! Битва – кровопролитие, схватка за смысл и без него – истинная сущность Инфирмукса. Однако… если всем этим довести Десятого до «точки невозврата», когда мальчик таки с головой окунается в эйфорическую бездну обнаженного побоища, спуская тормоза и стремясь получить еще больше… вот этого следует бояться! Безумно хорошо, что не случилось сего факта. Хорошо, что Инфирмукс не испытал истинного стремления и упоение от этой битвы. Иначе, он не смог бы остановиться. Да, пусть… пусть Инфирмукс воспринимал «бой ради боя», а концепций победы и поражения не существовало, следовательно, благодаря своему собственному безумному разуму и не мог проиграть… пусть… все это так, но доведя Его до сюрреалистического пика. Багрового горизонта… уже не вернуть! Лишь два исхода: либо смерть Инфирмукса, либо смерть его «визави». Но даже гибель в сознании климбата не была поражением…
Пытка… собственное сознание расщеплялось на тысячи и миллионы осколков, в каждом из которых частица жизни Лестейна представала обнаженной каплей. Чужая жизнь… это сводило с ума… но черт подери… Дарило неестественное удовольствие… своей хаотичностью, беспорядочностью… и кто из них действительно мазохист? Каждая новая картина отзывалась в сознании неотделенной трещиной рассудка… крылья – белые или черные… будто багряная смоль? Замок О-не-ст? Его замок или замок того незнакомца, по чьим воспоминаниям он блуждает? Отвращение к стенам. Отвращение к помещению с крышей и полом. Лишь свобода. Открытое небо и плевать на разрушающие дожди, смертоносные огненные вихри Климбаха или то, что приходится мыться под мощнейшими струями водопада. А еще… узел… их воспоминания на миг смешались, и Лестейн мог узреть еще один замок. Не замок… Цитадель… непомерно-огромная, разрушенная веками и мощной магией… «Пандемониум» – отзывается имя дикой болью в сознании и… Гаснет. Разум стирает картинку, защищая Инфирмукса, оберегая его, в то время как сие маленький отрывок безопасен для Лестейна.
Он взмывает в небо, расправляя крылья, и он ли это? Или это Лестейн..? Растворился… наслаждение от обладания чужим разумом захлестнуло его с головой, не хотело освобождать. На миг Эфиру показалось, что еще секунда и он уже не отпустит Третьего, оставшись навсегда блуждать в его рассудке. Построит там Свой мир! Превратит в обломки старый, сокрушит и развеет прах… как сделал с его родителями. Но теперь просто сотрет! Сотрет все, что находится сознании… если стереть, то у жертвы не останется воспоминаний, она станет чистым листом, готовым для принятия новых. Готовым для того, чтобы стать послушной… игру…
«Нет!» - заорал мальчик, отшатываясь и валясь набок, успев погасить возникшую между ними «точку психоделики», вновь схватился за рога… грудь вздымалась от только что перенесенной вереницы эмоций противоположных по полярности.
«Жаль… очень жаль Инфирмукс, что ты не слушаешь своего бога, что ты вновь не подчинился мне. Действительно жаль. Впрочем, мы с легкостью найдем новую игрушку, да и к старой можем вернуться, ты еще увидишь какие у него кости, даю слово. Мы здесь на вечность, возведенную в бесконечность… застыли… ты и я…» - эхо улеглось.
Благо состоит в том, что Эфир очень быстро приходил в себя после любых помутнений, хотя некоторые из них, сами по себе, могли длиться продолжительное время.
- Знаешь в чем проблема… Лестейн..? - спокойным, немного безучастным голосом произнесена фраза, - в том, что тебе, похоже, важно мнение других. Их одобрение. Меня всегда бесили все эти социальные аспекты… какого Эреба? В смысле, почему тебе важно, что подумают всякие мрази о твоих крыльях или о тебе? Если ты недоволен чем-то в себе, это всегда можно изменить. Цвет. Фактуру. Естество. А если важно то, как видят их чужие глаза… - на лице мальчика расцвела хищная бесноватая усмешка, он положил локти на плечи Лестейна, облокотившись на него, тактильно Инфирмукс горяч. В прямом смысле слова, - чужие глаза всегда можно вырвать из глазниц вместе с сосудами и размозжить в собственных ладонях!
Головная боль начала возвращаться… Эфиру требовался отдых, он потратил слишком много энергии на сдерживание внутреннего Чудовища. Возвращаясь к началу моего изыскания, добавлю, лишь один бой был в жизни Инфирмукса, где тот должен был победить. Это вечное сражение с собственным «Я», с кровожадным «Эго». Бой не всегда оканчивался триумфом, но все еще не погрузил Темного Эфира в объятия удушающего абсолютного тупого безумия. Его безумие упоительно, как говорила Фтэльмена, наблюдавшая все это время со стороны, но так и не показавшая себя.
Инфирмукс сам понимал, что Лестейну нужен был физический отдых, и требовалось время на восстановление, он просто выждал, чтобы тот покинул Некроделлу по своей воле. По своему решению. Дело даже не в битве, а в том, что сие «бойня» являлась ментальной, случалось ли такое с Лестейном раньше? Кто-то препарировал его разум? Впрочем, Третий прекрасно понимал, что настоящим сражением произошедшее не назвать. Может это и хорошо?

+1

26

Резко открыв глаза, Лестейн увидел все то же темное небо десятой зоны, которому, отчего-то, мальчик очень сильно удивился, будто ожидая увидеть что-то совсем другое. Ненужные мысли и воспоминания лезли в голову. Мальчик откинулся слегка назад, выставляя опорой здоровую руку, смотря в темное небо. Медленно разум начал возвращаться, вернулось ощущение действительности, но плохие, ненужные, как казалось брюнету, мыли никак не хотели вылезать из голову. «Ты же хочешь, хочешь, хочешь, не можешь больше скрывать, ну же, пусть мир узнает о твоем маленьком секрете» - твердил то ли скорбилус, то ли внутренний голос, в некоторые моменты грань между ними стиралась, оставляя за собой что-то ужасное, то, что климбат не мог принять в себе, то, с чем не мог смириться. Дикая помесь ненависти и любви к себе, злости и доброты, безумная пляска эмоций, которая родилась где-то внутри его разума и осталась там навсегда, не в силах вырваться наружу. Что-то действительно страшное, то, что заставляет мальчика тихо всхлипывать в собственной кровати некоторыми наиболее страшными ночами, то, что разрывает его разум изнутри. Однако, сейчас это не вызвало абсолютно никакого эмоционального отклика у Лестейна. Он думал. Думал о то, кем он был и кем он стал, думал о прошлом, думал о будущем, о том, что его действительно беспокоит, прокручивая в голове то плохие, ужасные моменты своей жизни, то хорошие. Думал над тем, сколько ещё он сможет скрывать свои тайны, сколько продержится до того, как выкрикнет всё это прямо в лицо другим климбатам, сколько сможет быть абсолютно спокойным при упоминании… Крыльев… Всё это было действительно сложно, ужасно сложно для мальчика. Сколько раз он хотел всё бросить, прекратить этот дешевый маскарад, парад лжи и тайн, но каждый… Каждый раз… Его… Что-то останавливало? Но что? Что именно? Лестейн не мог вспомнить. Возможно, всему виной гордость, чертова гордость, спровоцировавшая брюнета как на хорошие для него поступки, так и на плохие, гордость, которая шепчет на ухо «не делай этого, ты навечно станешь посмешищем», гордость, из-за которой он ранее чуть не лишился жизни. Странное, очень странное чувство, все эти мысли отягощали его, но, в то же время, Лестейн знал, что должен, обязан был подумать об этом рано или поздно. Сейчас явно был самый подходящий момент, да и мысли сами не хотели уходить, крепко цепляясь за подсознание мальчика. Сам брюнет думал, что прошло уже несколько часов, хотя, на деле, раздумья заняли не больше минуты. Не сказать, что за это время Лестейн действительно смог с чем-то разобраться или отогнать надоедливые мысли, нет, мысли отогнал Инфирмукс, растворил их  закатной мгле. Наверное, вернувшись в замок, мальчик будет думать над этим, долго думать, но всё это потом, потом, так далеко и одновременно так близко.
Почувствовав на своих плечах нагрузку, мальчик невольно посмотрел на Эфира, но после его слов резко отвернулся. Дело в том, что Инфирмукс был абсолютно прав.
- Мне? Нет, мне на важно это. То есть, важно, но… Аааа, нет, нет… Ну…
Мальчик сильно зажмурил глаза, заставляя мысли, смешавшиеся в кашу, вернуться на свои места, хотя получилось это не очень хорошо. Сейчас Лестейну было достаточно сложно вести разговор на такие темы, особенно на такие темы. Он знал, что чувствует, но не знал, как это сказать, если были слова, описывающие всё то, что творилось внутри брюнета. Казалось бы, вот оно, крутиться на языке, лежит на поверхности, но постоянно ускользает, ускользает, и Лестейн не может, никак не может это поймать, выудить из огромного моря мыслей и эмоций, слов и жестов. Странно и даже безумно, но так, как есть в действительности. Климбат медленно опусти голову вниз, попутно аккуратно открывая глаза. И почему, почему всё это происходит так, как происходит? Почему вся эта череда событий выстроилась именно так? Слишком философские вопросы, те, над ответами которых бились многие ученые, чего уж там мальчику?
- Только… Не рассказывай никому… Пожалуйста.
Тихо, почти шепотом, но так, что собеседник прекрасно слышал эти слова, произнес Лестейн. Это скорее походило даже не на просьбу, а на… Мольбу? Мальчик глубоко вздохнул, рука нехотя, медленно, потянулась к кулону, возвращая его на прежнее место, закрывая тем, что осталось от рубашки. Климбат понимал, он устал, он очень устал, и Инфирмукс, наверное, тоже устал. Они оба слишком устали чтобы что-то делать, чтобы банально шевелить губами. Лестейн не видел всего, что делает Эфир за его спиной, но мог догадываться, что ему действительно приходится несладко. Наверное, если в следующий раз они оба не будут такие побитые и морально, и физически, - будет легче, намного легче, ну а сейчас…
Мальчик спрятал крылья и аккуратно поднялся так, чтобы у правителя десятой зоны было время перенести центр тяжести и не упасть. Повернувшись лицом к Инфирмуксу, Лестейн улыбнулся.
- До встречи. Ну а пока, для всех, я – архонт!
Отсалютировав на прощанье, климбат вернулся туда, где ему предстояло ещё долго думать об этой встрече, туда, где его встретили беспокоившиеся слуги, в то место, которое Лестейн по праву мог назвать домом.
У всех историй есть конец, хороший он или плохой – решать только персонажам этой пьесы. И даже за кулисами все представления, все сказки, все рассказы имеют продолжение, даже если о нем умолчал автор.

+1

27

- Мне не кому рассказывать. - пожал плечами парень, на просьбу обличённую в мольбу, по какой-то причине появилось странное стойкое отвращение неопределенной формы, ну... всего сиюминутное, - архонт. Тогда скорее уж смесь, - все также спокойно и размеренно сделал замечание, - чистокровное архонты ведь не могут быть климбатами... - уже проговорил едва слышно провожая былого врага взглядом, и застывшая на подкорке мысль тронула тишину разума легкий уколом, - «родись я архонтом... жизнь могла бы повернуться иначе...»
- Что думаешь, сладенький? - раздался неподалеку заискивающий сахарный голосок Фтэльмены, та жевала пирожное и покачивала в руке ажурный розовый зонтик, зачем интересно ей зонтик? На Климбахе. Ночью.
- Да плевать... какая разница? Заметила, что в эту эру на Климбахе повис странный удушающий туман всеобщей разумности? Никто из правителей не нападает, не старается сдвинуть границы...
- Ты в этом уверен? - нотка маслянистого скепсиса не укрылась от Эфира, дух подошла ближе, плавно покачивая бедрами, и без зазрения совсем положила кусочек пирожного в рот Инфирмуксу, выудив удобную для этого секунду.
- Эжешь! Я такими темпами в дверь не влезу! - пережевывая засмеялся негромко подросток, пережевывая лакомство и отмечая свою особую, граничащую с нелепостью любовь к сладкому.
- Без обид, но как может климбат без особого места жительства вообще найти дверь. А в дыру между скал ты всяк влезешь, так что можешь смело поправляться на несколько сот кило... ахахаха! - она засмеялась куда громче, словно сотни маленьких колокольчиков мелодично, - хотя, тебе это не грозит, лучше давай серьезно... ты спроектировал это на себя, разве нет?
- Может. - вновь пожал плечами, поднимая косу с земли и расправляя раскаленные крылья, - я ведь... уже давно не в состоянии выбираться за пределы своей зоны... словно там... за границами Некроделлы что-то злое. Тьма... ненавижу это, чертоги Эреба. Если существующая система падет, водоворот хаоса поглотит их, а после поглотит меня и тогда... тогда... пусть будет как есть. Каждый при своей зоны, каждый стремится к силе. Находит в ней упоение.
- Ты считаешь его слабым?
- Мне плевать, я же говорил. Все климбаты слабы по своему, все они безумны. Но ты абсолютно права, слабость... в первую очередь в собственных предрассудках, собственных демонах, в прошлом. Все это заставляет совершать и говорить сродни ребенку, получившему в руки Великое оружие. Мы все чертово оружие, и лишь наличие уравновешивающих элементов заставляют наш зыбкий мир держаться...
- Ты такой милый, когда философствуешь! Прям Далай Лама! Съешь еще печенку! - теперь уже большая песочная печенина была небрежно запихнута в рот, - ты что ограбила кондитерскую? - с набитой сухомяткой ртом поинтересовался климбат.
- Ага. Прирезала пекаря и стащила его булочки, пошли устроим чаепитие, я и молока тебе принесла!
Они растворились в ночной дымке...

+1


Вы здесь » Энтерос » Былые повествования и приключения » Вальс на костях