С Наступившим Новым Годом! Ушедший год был непростым, так пусть новый будет только лучше! Все невзгоды оставьте позади и будущее наполнится новыми добрыми событиями, сбывшимися мечтами и новыми целями, стремлениями, любовью и взаимопониманием. Побольше здоровья, радости, достатка и удачи во всех начинаниях. Пусть Новый год дарит только лучшее! И не забудьте принять участие в 3-м туре Новогоднего ивента!
Охо-хо-хо! Зима пришла, зиме дорогу! Не простудитесь в трескучие морозные деньки, а ещё не забывайте про все мероприятия, что приурочены у нас к Новому году и ежемесячному поощрению активных и лучших игроков! С нетерпением ждем ваших заявок и участия в наших конкурсах! И счастливых дней зимы, пусть серебристые месяцы подарят вам много энергии и отличного настроения!
Всем привет! Надеемся, что вторая половина 2020 года не добьёт нас, ведь приближается довольно знаменательная дата. 19 октября ровно пять лет, как на проекте ФРПГ «Энтерос» началась игра [был написан первый пост], мы считаем это дату Днём рождения форума. Уже по традиции нас ждёт конкурс, но не забывайте и про ежемесячные конкурсы, дорогие участники, а также про квесты, в которых вы играете! Вдохновения и удачи всем!
Свершилось! Сюжетная арка «Воронка Хроновора» подошла к своему логическому концу и мы даже не состарились. Всего было отыграно 25 квестовых эпизода и написано более 1700 постов! Итоги и события все желающие могут посмотреть в разделе сюжетных хроник. Не забывайте, что у нас проходит масса других квестов, не стесняйтесь открывать свои и участвовать в квестах других игроков.
Доброго времени суток, игроки и гости! У нас всё хорошо, квесты играются, сюжетные эпизоды идут своим чередом. Прошу не забывать про очереди в личной и сюжетной игре. Посетите раздел «объявления», там вы найдете важные новости, обратите внимание на новость от 04 апреля. И, конечно же, не забывайте мыть руки, соблюдайте режим самоизоляции и избегайте людных мест, ибо коронавирус не дремлет. К тому же, соблюдая эти правила, вам будет проще писать посты – с чистыми руками и дома!
Всем хорошего настроения! У нас всё идет своим чередом: квесты продолжаются, личная игра идет, ежемесячные конкурсы тоже не дремлют. В этом месяце у нас два февральских конкурса: ко дню всех влюбленных и традиционный конкурс лучших постов. Не забывайте про очередность в квестах и личной игре. Пусть последний зимний месяц и следующий за ним весенний будут отличными!
С Наступающим Новым Годом! Пусть в новом году жизнь играет всеми красками, как конфетти, сбываются мечты, сияют на лицах улыбки, глаза искрятся счастьем! Пусть в душе будет больше добра! Здоровья, любви, взаимопонимания, радости, достатка, путешествий, впечатлений и только хороших событий. Пусть Новый год дарит только лучшее! И не забудьте принять участие в 3-м туре Новогоднего ивента!
Все игроки проекта могут как организовать собственный квест, так и вступить в любой квест, открытый для вступления новых участников, также имеется возможность вызвать мастера игры или прийти GM по заявке.
          




Пентаграмма сработала на светловолосой красавице, позволяя Дионас нанести удар Сетусом. Прекрасная дева так напоминавшая погибшую возлюбленную рассыпалась на кусочки и явила свой истинный облик. Вовсе не Ленора. В этих отвратительных пустышках ничего не было похожего на прекрасную богиню любви...
Обстановка сумрачного леса вовсе не давила мрачностью; более того, хищникам комфортно влачить окропленное кровью существование в густых тенях. Лед бесстрастного взгляда скорбным пеплом оседает на окружающих деревьях, траве, деосах, драконе, графе. Женщина активно крутит головой, податливо...
Римергиум просчитался когда решил выиграть сражение «малой кровью». Вредить Элете не входило в его планы, пусть они сражались не до полного исчерпания внутренней магии, а до первых серьезных ударов, но дух пытался этого избежать. Если бы Риметаргум сам не был воином, что сражался пока...


      
      

В его лесу росли волчьи ягоды... но в этом скорбно Саду их не было. Легкую поступь Двуликово скрадывала потемневшая трава, стелящаяся под ногами суховатым ковром. Моргот бы здесь понравилось, впрочем, ей нравилось везде...

Зертультар не просто старый город, его возраст давно не исчисляется веками и история его непомерна велика. Рассказы о его становлении и основании ордена стражей сегодня больше напоминают сказки и легенды, несмотря на свою...

Хорус оборачивается: молниеносное движение размывает его прокошенные торжествующим оскалом черты. Нашел. Разочарование настигло его почти так же стремительно, что и призрачное торжество. Его Хэлл. Его ад. Его собственность...







Once Upon a Time: MagicideВселенная магии и приключений ждет тебя!Hogwarts and the Game with the Death=
Книга АваросаВЕДЬМАК: Тень ПредназначенияРейнс: Новая империя. Политика, войны, загадки прошлогоCode Geass
АйлейСайрон: Осколки всевластияKARATADA
Dragon Age: Dragon Age: A Wonderful WorldFables of Ainhoa
Game of Thrones. Win or DieDark Tale



LYL Мийрон
Рейтинг форумов Forum-top.ru
Добро пожаловать на авторский проект «ФРПГ Энтерос». Основные жанровые направления: фэнтези, приключения, фантастика, экшен. Система игры: эпизоды. Контент форума предназначен для игроков, достигших восемнадцати лет.

Энтерос

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Энтерос » Былые повествования и приключения » Сто двадцать подвигов Геракла


Сто двадцать подвигов Геракла

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://s2.uploads.ru/Zbx1N.pnghttps://img-fotki.yandex.ru/get/4203/47529448.d7/0_ccbe0_43358211_M.png
Планета Эридий/ Столица Потэстэм-Эридиус/ Волшебный шатёр мадам Акромега́лии* на площади.
https://img-fotki.yandex.ru/get/15555/47529448.d7/0_ccbe5_d89a9945_M.png
Люминус | Иннари (мадам Акромегалия)
https://img-fotki.yandex.ru/get/3508/47529448.d7/0_ccbe3_acd99e18_M.png
И ведь угораздило Атона Люминуса связать себя с женщиной, способной проклясть его в самый неподходящий момент!
Однако дело сделано, и теперь Атон вынужден вести абсолютно честную жизнь, всем и каждому говоря правду и только правду. Невероятно неприятное проклятие, вам не кажется? Атону это безобразие так точно очень мешает жить, и именно поэтому он отправился на поиски загадочной чародейки Акромегалии (а также гадалки, прорицательницы и местного психолога), что по слухам обретается в столице Эридия.
Но откуда же ему было знать, что под личиной известной гадалки окажется проказливая богиня ядов? Богиня, которой покажется презабавным погонять горе-героя по приключениям прежде, чем снять надоевшее проклятие.
https://img-fotki.yandex.ru/get/3109/47529448.d7/0_ccbdc_d4bceeff_M.png
Жанр: юмористическое фэнтези.


*Акромегалия (мед.) – усиленная продукция гормона роста.

Отредактировано Иннари (30.04.2016 15:21:12)

+1

2

Все женщины – стервы. К такому нехитрому выводу пришел Люминус после того, как одна «богиня» прокляла его. За что?  - просите вы. Ну… дело тут не хитрое. Житейское так сказать. 
Они познакомились, провели пару бурных совместных ночей (заметьте, он даже не клялся ей в вечной любви!), а потом Люминус совершил одну весьма распространенную ошибку. Он изменил ей. Но, ошибка антиквэрума была не в этом. Хотя… и в этом, наверное, тоже.
Люминус солгал ей. И когда ведьма узнала об этом, она прокляла его.
- Отныне, ты будешь говорить правду, только правду и ничего кроме правды! – сказала тогда она, выставив ему в лица свой указующий перст.
Поначалу Атон не придал ее словам особого значения. Честно говоря, ему женщины и более и более страшные вещи обещали, а потом оказалось, что ее проклятье – действует!
Стоило кому-то задать антиквэруму вопрос, как он отвечал на него правду. Правду, правду и ничего кроме правды. Согласитесь, что так жить нельзя. Даже если ты - Джордж Вашингтон.
И вот молодой человек, пообещав никогда больше не связываться с женщинами (обещание, которое он, вне всякого сомнения, никогда не сдержит), начал искать тех, кто способен снять с него заклятье.
К сожалению, найти такого мастера оказалось ой как непросто, ибо оказалось, что антиквэрум своими действиями оскорбил крайне могущественное существо.
Но, в конце концов, Отец, вероятно, смилостивился над ним, и некто посоветовал мужчине посетить знаменитую чародейку.

Пнув ногой пустую банку из-под пива Атон остановился у пестрого восточного шатра который уместнее смотрелся бы на кой-то сельской ярмарке чем в центре города.
«Наверняка эта «мадам» - очередная шарлатанка!», - подумал Люминус. В слух же но ничего не произнес.
Протянув деньги жабоподобному охраннику, антиквэрум отдернул полог шатра и вступил внутрь. Несколько минут глаза мужчины привыкали к темноте.

0

3

Когда Атон ступил под полог шатра, деос уже знала о нём всё, что нужно и даже чуточку больше: перед её мысленным взором вмиг промелькнули жадные улыбки, указующие персты и разочарованные гримасы. Что ж, драма была разыграна, а маски актёров – сорваны и смяты, и теперь именно богине ядов волею судеб предстояло разобраться с последствиями любовного буйства.
Если верить знающим, тело мужчины сейчас опутывали сети древнего заклятия, энергетические нити которого расцвели у его сердца, мозга и корня языка. И принадлежи женщина к этим знающим, её работа превратилась бы в дело ювелирной тонкости, при которой чародейка корпела бы сначала у сердечной мышцы Атона, распутывая крепкий пульсирующий кокон нитей, затем проделывала бы загадочные пассы у его висков, вытягивая витые струны магии из серого вещества, и в довершение всего освободила бы язык мужчины, связанный правдой и волей обиженной богини. Но Змееликая была далека от кропотливой работы, требующей колоссального терпения, а значит, в дело вступали иные методы…
Что за ловкая сестрица!” – Между делом подумала Иннари, встречая гостя белозубой улыбкой. Два золотых зуба, гордость любой гадалки, кокетливо сверкнули в свете свечей. – “И откуда у неё такая игрушка? Славная вещица, я бы тоже с такой поиграла, прокляла бы парочку надоевших клиентов…” – Волны приятных мыслей уже почти захлестнули разум женщины, но та в последний момент не позволила им унести себя к пригрезившимся берегам.
– Проходи, золотой, проходи, сахарный. – Раздался низкий грудной голос, и мадам Акромегалия широким жестом указала гостю на высокий пуфик перед столом. – Вижу-вижу… – Она сощурилась, острым взглядом прикипев к лицу клиента. К слову, от такого таинственного прищура некоторые из клиентов мадам мигом бледнели, другие – краснели, а особенно стыдливые падали в обморок. И немудрено: гадалка смотрела на них так, будто переворачивала всю душу, и искала, искала, искала всё то, за что напроказившим смертным было мучительно стыдно. По крайней мере, именно в таких формулировках помятые клиенты потом описывали свои визиты к непростой мадам.
– Располагайся поудобнее, мой милый. – Снова вступил низкий голос, чёрной патокой он лился из густо накрашенных губ. – Да-а! Дай мне руку, скорее, руку! – Предсказательница нетерпеливо плеснула рукой, цепко ухватилась за мужскую ладонь, а после ещё долго хмурилась и цокала над ней, водя пухлым пальцем по сети линий. – Оч-чень плохо! Вижу твою беду, сахарный, чувствую, сопереживаю тебе, как родному! Но непростое это дело, ой-ой-ой, непросто-о-ое! Тут совет нужен! Испросим его у карт. – И вот уже рука мадам, увешанная массивными перстнями, тянется к стопке засаленных карт. Миг – и они веером рассыпаются по столу; цветистые, яркие, невыразимо уродливые и жутковатые существа пялятся с размалёванного картона на Атона. И, судя по их лицам, добра они ему не желают.
– Слушай! – Чародейка замерла над своим зверинцем, брови на её преисполненном трагизма лице взметнулись вверх. Драматичная пауза начала набирать силу, но вдруг! – Хотя постой. Сначала один вопрос. Как ты считаешь, голубчик, это платье меня полнит? – И Иннари в театральном жесте развела руки, предоставляя мужчине всласть налюбоваться сотканной иллюзией: тучной, дородной госпожой Акромегалией.
“Испытание первое, мой герой: сказать женщине правду”.

https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png

http://sd.uploads.ru/LipcK.jpg

Отредактировано Иннари (03.05.2016 20:44:17)

0

4

В шатре чем-то пахло. Чем именно Люминус определить не мог. «Какой-знакомый запах… - подумал он. -  Нельзя сказать что противный, но…»
Постепенно глаза мужчины привыкли к таинственному сумраку, и он более отчетливо различил силуэт, заговоривший с ним. «Ну и бабища! – восхищенно подумал антиквэрум. – Не женщина, а настоящий боец сумо! Не знаю как в магическом плане, но в простой драке я против нее на ринг не вышел! Ни-за-что!!!»
Меж тем женщина сверкнула ему своей профессиональной улыбкой. Вероятно, столь же фальшивой, как и вспыхнувший в ней блеск золота.
Люминус ответил ей соответственно. Он спокойно мог лгать жестами, взглядом, губами, чем с удовольствием и пользовался в последнее время. Благо прокляли всего лишь его тело и разум. Его душу никто не проклинал.
А была ли у этого существа душа? Сомнительно. Сам Люминус иногда задумывался об этом, но его жизненный принцип гласил: я мыслю – следовательно, я существую.
А после смерти нет сознания. После смерти нет мышления. И что бы там не говорили о перерождении, о рае и аде, после смерти – ничего нет. Совсем ничего.
Меркнет сознание, гаснет свет, электричество перестает поступать в машину, и спустя всего несколько минут то, что некогда гордо миновалось Человеком, то, что любовалось звездами и стоило планы, то, что мыслило, любило, мечтало и творило, превратится лишь в остывающую груду разлагающейся массы.
Эта мысль пугала антиквэрума. Пугала так сильно, что всякий раз, когда она приходила ему в голову, Люминус старался как можно скорее прогнать ее.
Ненадолго, подобно дурной болезни, она отступала, но лишь затем, чтобы потом вновь вернуться с новой силой.
Все это было непереносимо. Непереносимо настолько, что Люминус начал употреблять наркотики.  Но то, что должно было одурманить его, подарить иллюзию бессмертия и неуязвимости не справилось со своей задачей. Наоборот наркотики показали ему всю хрупкость и бренность этого мира.
Гадалка пристально смотрела на него, но улыбающийся мужчина с легкостью выдержал ее взгляд.
Он был не против показать ей всю бессмысленность, весь ужас кратковременности вселенной.
- Полнит ли вас это платье? – переспросил он. – Нет. Женщин полнят не платья, и скрывающийся под ними жир.

0

5

Казалось, всё внутри шатра заходило от хохота дородной гадалки. Бесчисленные хрустальные рюмочки и фаянсовые котики затряслись на своих местах, зазвенели, вибрируя на частоте, именуемой “мадам Акромегалия”. И даже огромный хрустальный шар, возвышавшийся на подставке из слоновой кости, опасно загудел в непосредственной близости от веселящейся чародейки.
– Ох-ха-альник! Ох-ха-альник! Кра! Подлец! Подлец! Подлец! – Зачастил невидимый попугай, завозившийся в прикрытой шалью клетке позади хозяйки. Честно говоря, доведись Атону отдёрнуть шаль, дабы взглянуть обидчику в лицо, лица бы он там не обнаружил, так как госпожа Галия, уверявшая всех и каждого, что в клетке сидит “премилый попугайчик”, бесстыдно врала. На самом деле в клети вальяжно расположилась лучшая подруга богини и по совместительству её верный меч – звонкая Паника. Но ничто не мешало проказливому клинку время от времени оскорблять клиентов из-за спины гадалки, громко чистить несуществующие перья и распевать дурные песни на разные голоса. Словом, две затейницы прекрасно дополняли друг друга в этом душном, пропахшем ладаном мирке и отводили душу, как могли.
– Я совершенно с тобой согласна, голубчик! Совершенно! – Смогла наконец выговорить чаровница, смахивая с густо накрашенных ресниц выступившие слёзы. – Что ж! – Лицо её сморщилось, однако чуткий наблюдатель (при должном объёме опыта, разумеется) сумел бы угадать в этой жуткой гримасе попытку необъятной провидицы лихо подмигнуть. – Решим эту проблему! – И с этими словами женщина закрыла глаза, глубоко вздохнула – волны моря “Акромегалия” мигом заходили ходуном – и замерла. Но Пресвятой Демиург, что тут началось! Кожа на лице чародейки вдруг пошла рябью, сделалось пластичной и… потекла. Трудно вообразить нечто более ужасное: мадам Галия буквально оплывала на глазах, точно огромная сальная свеча, снедаемая диким жаром. “Воск” сходил с её щёк, стекал с дородной шеи, стремительно убывал из области груди и живота. Казалось, безумию не будет конца, однако вот чудовищная женщина улыбнулась, встряхнулась всем телом и открыла глаза.
http://sf.uploads.ru/0ry1S.jpg– А-ах! Как тебе, милый? – Не без удовольствия промурлыкала обновлённая чаровница, оглядывая себя. – Нет, ещё вот так! – И платье, подвластное воле иллюзионистки, моментально уменьшилось на несколько размеров, ладно прильнув к телу Акромегалии. – Да, теперь, пожалуй, всё. – Пальцы в привычном жесте подправили размазанную помаду. – Мы рабы наших глаз, мой сахарный. Немного иллюзий, чуточка магии материи – и из бо́льшего количества людей можно верёвки вить. Удивительно, правда?..
Предоставив Атону время для размышлений, Галия тем временем занялась картами: руки её легли на разрисованный картон, с нежностью огладили засаленные уголки.
– Так, поглядим… – И гадалка, шепча нечто невразумительное, протянула руку к первой карте из раскинутого на столе пёстрого веера. – Дивно! А скажи мне, милый, чего ты боишься больше всего на свете? – Как бы невзначай осведомилась чародейка, припечатывая карту к столу.
С размалёванного картона на Люминуса жизнерадостно оскалился череп.

0

6

- Нет. Не удивительно. – Спокойно произнес лишенный возможности врать антиквэрум. – Хотите, я тоже вам фокус покажу? – улыбнулся он, обнажая свои ровные крепкие зубы. Улыбнулся и тотчас начал меняться. Сначала его лицо и тело все еще сохраняли человеческие черты, но затем, сквозь них, как сквозь старое, запыленное стекло или неровную гладь быстротекущей реки начало проступать нечто совсем иное.
Тело существа стремительно менялось, как меняется разлагающийся на солнце труп, когда с него сползает истлевшая плоть, обнажая белые кости. Череп вытянулся, на нем появились острые костяные наросты похожие на корону. Изо рта выступили ядовитые клыки. Все конечность удлинились, утончилась, и вытянулись. Казалось, что и сама тварь стала длиннее и выше ростом. Жуткие, тонкие, бледные, туго обтянутые тонкой кожей пальцы, больше похожи на пальцы мертвеца, чем на пальцы живого существа заканчивались острыми когтями - кинжалами.
Неприятное сходство со скелетом невольно усиливала то ли разбросанная по телу чешуя, то ли какие-то костяные пластины.
- Нравится? - будто подражая хозяйке шатра, спросило существо, поигрывая своим длинным шипастым хвостом. Вопрос прозвучал немного невнятно, ибо его теперешний рот плохо подходил для использования человеческой речи.
«Чего я боюсь больше всего? Смерти? Нет…. Если бы меня спросили, я бы обозначил это несколько иным словом. Я боюсь не смерти. По крайней мере, не гибели моего физического тела. Больше всего я боюсь… больше всего я боюсь… - перед мысленным взором Люминуса всплыли пустые лица идиотов виденных им однажды в Желтом Доме. Всплыли их глаза. Любопытные, но вместе с тем равнодушные. – Больше всего я боюсь…»
- Забвения.
Антикверум поднял руку, и его когти ткнулись в пустые глазницы нарисованного черепа. Он потянул руку вниз царапая бумагу, и из глаз мертвеца потекли картонные «слезы».
- Больше всего, я боюсь забвения.

0

7

– Нравится-нравится, – кивнула Атону Акромегалия, всё также сидевшая напротив него, – но вот только, будь добр, сахарный, следи за своим хвостом. Этих котиков я полжизни собирала!
Вышеозначенным котикам, правда, слова сейчас не давали, однако, будьте уверены, бедняжки изо всех сил таращились на возмутителя спокойствия – в их голубых слезливых глазках плескался немой укор. А пушистый комок, волею художника распростёртый на фарфоровой тарелочке, так и вовсе, казалось, сейчас взорвётся от возмущения (хотя мадам Галия не исключала того, что причиной корч несчастного животного стал вовсе не хвост антиквэрума, а неуёмная фантазия творца, помноженная на отсутствие таланта).
Но, право, необходимо было отвлечься от этих фаянсовых бесенят, ибо ворожба, совершавшаяся в их присутствии, требовала непосредственного внимания гадалки. Тряхнув кудрями, женщина перевела взгляд на Люминуса, избежав тем самым участи тысяч домохозяек, загипнотизированных котиками до полного отупения.
– Забвения? – Провидица улыбнулась. – Это мы можем устроить! – И с этими словами она резко подалась вперёд, вцепилась пальцами в плечо клиента и, подмигнув, телепортировалась вместе с ним в одно богом забытое местечко.
Миг – и полог шатра откинул жабоподобный служка, крутившийся у входа.
– Блбп? – Дёрнулось его адамово яблоко.
– Госпожа удалилась по делам. – Заученным тоном сообщила ему Паника. Голос её вновь звенел закалённым металлом.
– Бл? Бла-а! – Раскрылись зазубренные жабры.
– Клиент жив.
– Бгра-а!
– Иди. – Устало звякнул клинок, притаившийся в клетке. – Охраняй. Ах, да, как же это… служить? СЛУЖИТЬ!
Огромные глаза слуги несколько раз сморгнули, и Квэ́кек, зачарованный звуками знакомого слова, лизнул напоследок одного из фаянсовых котиков – пока никто не видит! – и был таков.
***http://sh.uploads.ru/5OrlQ.jpg

Люминуса встретила темнота. Где-то внизу прокашлялись, и родник голоса Иннари отверзся. Речь её зажурчала торопливо, слова зачастили, перескакивая с камень на камень. Неудержимые, они срывались в поток женских мыслей, выныривали, и, дрожащие, продолжали нести мужчине волю богини.
А богиня… богиня была напугана, ибо место, объявшее их своей чернотой, невероятно напоминало ей о собственных годах одиночества. Но не время было тонуть во страхе веков, время было учить правдолюбцев лгать.
– Чтобы освободить твоё сердце, связанное правдой, нужно напомнить ему, почему ты лжёшь. А ложь, как ни странно, рождается из храбрости. Да-да! Отважные герои – вот лучшие лжецы! Их ложь первозданна, первостепенна, жизненно необходима, так как без неё они погрязнут в своих страхах. – Вдох. Женская рука касается колена костяного монстра. – В этих пещерах живут создания, что питаются страхами. Победить их – значит, заговорить своё сердце, убедить себя, что ты выше собственных страхов. Это – твоё первое испытание. Докажи им, что забвение не страшит тебя. Ступай. И помни: говори, всегда говори, пытайся! Иначе они сожрут тебя, милый Люминус. Иначе сожрут. – Последнее слово повисло в затхлом воздухе, мгновение – и перед глазами путешественников уже сплетается туманная фигура первого существа. Его глаза горят на зыбком лице подобно раскалённым добела звёздам. Тонкий палец манит жертву к себе.
– Тебя забудут. – Шепчет путаник. Голос его вязок и тих. – И ты забудешь… Забудеш-шь… – За спиной его взметаются новые свечи чужих силуэтов. И все они вслушиваются в душу Люминуса. Все.
Едва уловимое движение воздуха – и Иннари исчезает, в очередной раз оказавшись неспособной столкнуться с собственными демонами. Теперь Атон предоставлен самому себе. И веренице туманных чудищ, растянувшейся до самого выхода.
Выход этот ждёт его, пусть и заваленный камнями, но овеваемый живительными потоками свежего воздуха. Ждёт. Но дождётся ли?

0

8

- Котики? Да…
Антикверум быстро обернул хвост вокруг себя таким образом, что его ядовитый кончик оказался у мужчины на плече.
А затем произошло то, что он совсем не ожидал.
«Эта тьма… я уже когда-то был здесь… Нет, не здесь, но в каком-то очень похожем месте… Это смутное воспоминание, оно похоже на сон. На сон какого-то иного человека. Того, кем я был прежде. Но я не верю в сны, и не верю в прошлую жизнь. И все же эта невыносимая боль… я знаю, что она никогда не уйдет».
- Вернись!!!! – прорычал Люминус и его острые когти распороли воздух в том самом месте где всего секунду назад была женская фигура. – Вернись тупая ведьма! Не оставляй меня здесь!!!
«Не оставляй меня здесь одного».
Антиквэрум снова зарычал. Весь тонкий налет цивилизации мгновенно слетел с него. Рухнул, как рушится взорванное здание. Растаял, исчез, обнажая его истинную суть, его природу, - природу каннибала убийцы. – Вернись тупая сука! Иначе я клянусь, что когда я выберусь отсюда я сам сожру тебя!
Учитывая остроту и прочность его зубов, и то, что атиквэрум вынужден был говорить правду, это отнюдь не было пустой угрозой.
Туманные фигуры обступили его. Откуда-то послышались звуки музыки. Кажется, это было пианино.
Он вспомнил, как много лет назад сразу после пробуждения оказался в темной комнате. За пианино, на котором стояла фотография Атона, нет, не его фото, а фото истинного Атона живого и настоящего, сидела его приемная мать. На ней было темно-синее вечернее платье. Ее пепельные волосы были заплетены в легкую косу.
Женщина сидела к нему спиной и поэтому не видела Люминуса. Но возможно, она не увидела бы антикверума даже стой он прямо перед ней.
На женщине было темно-синее вечернее платье. Ее руку скользили по клавишам, а взгляд бы устремлен на фотографию ее сына. Ее мертвого сына. Женщина пела:
- Есть в близости каждой предвестники смерти
Увядшие листья, поникшие ветви
Погасшие взгляды безвольно упавшие в руки
Ты ещё говоришь, но теряется ясность
И меня поглощает тяжёлый и вязкий
Туман, сквозь который с трудом пробиваются звуки…

Люминус опустился на корточки закрыв свое лицо руками. Он пытался заткнуть уши, он не хотел слушать, но слова казалось, звучали внутри него.

Всюду пепел и дым я не вижу уже ничего
Лишь щемящие кадры того что уже не вернётся
И надо мною в небе парит не спеша
Белый гигантский шар, что когда-то был солнцем

И нет больше слов достаточно важных
И нет больше жестов достаточно резких
Ни грубость, ни нежность уже не имеют значения
Окаменев в бездну свой взгляд устремив
И даже если взорвётся весь мир…

- Если взорвется весь мир, я не замечу… - произнес антикверум. Его веки были плотно сомкнуты. А когти впились в костяные пластины лица с такой силой, что из них потекла кровь. «Если взорвется весь мир…»
- Пожалуйста, - шептали его губы, - я хочу, чтобы все это кончилось! Чтобы все это – просто кончилось!

+1

9

Поляну, на которой обосновалась Серпентес, заливал солнечный свет. Огромные тяжёлые шмели копошились в сочном клевере, их гудение, казалось, заполняло собой весь мир. Ари лежала на узорчатом покрывале, лениво наблюдая за особенно пухлым шмелём.
– Его долго нет, госпожа. – Подала голос Паника, призванная Иннари не так давно. Ресницы женщины дрогнули, и та перевела взгляд на говорливый клинок: тот кутался в пёструю ткань, безуспешно пытаясь соответствовать расцветке весёленького сервиза. Чай остывал. Атон запаздывал. И кусочки сахара, красиво разложенные тут и там, уже начали привлекать внимание суетливых муравьёв.
– Я не… я не пойду туда. – Упрямо произносит богиня, взглядом впивается в камни, завалившие выход из проклятой пещеры. Камни ответствуют Ари молчанием. Они холодны и недвижимы.
– Вы боитесь, о губительница? – Дерзит железка, и древняя вскидывается, зло сверкает потемневшими глазами: “Тебе ли не знать, чего я боюсь?!”.
Повисает обиженное молчание. Муравьи, пользуясь моментом, оттаскивают первый кусочек сахара, осторожно огибая ладошку богини.
– Пять минут. Мы подождём ещё пять минут. – Ари, уязвлённая чужой обидой, говорит тише, чем обычно. Паника не возражает ей, ибо той ведомо, что Неблагая и вправду боится, ужасно боится снова спуститься вниз.
Летний день тонет в молчании. Муравьи методично мародёрствуют в тени заварочного чайника. Шмели пируют в клеверовых башнях.
Ари путает пальцы в цветастых шелках, жесты её навязчивы и нервны.
Спустя семь минут и девять с половиной похищенных кубиков сахара (Иннари всё же успела откусить один кусочек) она откидывается на спину, взором теряется меж облаков. Небо, ясное, нежное, чистое, словно созданное только что, удерживает внимание богини ещё несколько драгоценных секунд, но вот она закрывает глаза и проваливается во тьму.

***
Там, где я был, так долго не было света.
Я оставался один на чужих берегах.
Моё солнце не здесь, оно просто прячется где-то.
Но каждый новый мой шаг будет шагом в его лучах.

Астральная проекция, сотканная волей деоса, склоняется над Атоном. Тело её напоминает облака, с которыми Златоглазая попрощалась совсем недавно: лёгкая, невесомая фигура парит над растрескавшимися камнями, одежды вязким туманом увиваются за ней. Иннари, честно говоря, сражена столь неожиданным преображением, так как ни разу ей ещё не случалось представать перед почитателями в подобном виде. Однако здешние пещеры, видно, таят ещё немало чудес. Но богине слишком страшно, чтобы думать сейчас и об этом. Кроме того, главное чудо этих пещер в данный момент нуждается в её помощи.
Голос видения тих, но отчётливо различим.
– Поднимайся, Атон. Вставай! – Магия отзывается эхом в каждом слове Иннари, изменяя звуки её речи, играя ими, словно бард – послушными струнами. Женщина смутно осознаёт, что знакомец, наверное, даже её не узнает: так сильно исказило зеркало пещер её суть, однако от дела своего не отступается. – Дент тебя задери! – Шепчет нежное создание, разливаясь жемчужным дымом. – Если ты сейчас не встанешь, Атон Люминус, я заберу тебя с собой в вечность, рассчитанную только на самых мерзких деосов! Поднимайся! Ах… – Колкие слова застревают в горле: только сейчас богиня осознаёт, как тесно их обступили местные падальщики. – Назад! Пещерные крысы! Назад! – Рявкает женщина, разом как-то съёжившись подле Атона. Где-то впереди пианино заходится какофонией диких звуков. – Он не боится вас! Мы… не боимся… – Одна из тварей протягивает когтистую лапу к Иннари, и сердце женщины ухает куда-то вниз.
“Вечность, рассчитанная только на самых мерзких деосов… Я не… Не хочу туда. Не смогу. Снова...”


*Текст песни by Игорь Б.

+1

10

Огни карнавалов, факельных шествий
Пожары и взрывы, стихийных бедствий
Ты говоришь мне о чем-то, но я не слышу…

Наверное, все это длиться не больше секунды. Антиквэрум смотрит на Иннари. Часть его разума, или души, или сознания, или чего-то еще, та часть его личности, которая уже давно знает, с кем он на самом деле имеет дело, думает, что сейчас видит перед собой классический архетип. Архетип Матери Богини. Еще одна часть этой самой части даже успевает заметить, насколько извращенным должно быть сознание того, кто видит в Иннари воплощение Богини Матери.
Но все эти мысли не имеют ни какого значения. Они подобны пятнам света, подобны всполохам огня в темноте. Тем всполохам, что ничего не освещают, но лишь делают окружающую их тьму еще гуще.
«Все эти всполохи света – лишь огни фейерверка в вечернем небе что вспыхивают, и гаснут. Вспыхивают, и гаснут. Вспыхивают, и гаснут. Вспыхивают, и снова гаснут, так и не пробившись к сознанию. Когда-то я уже видел подобный свет. Первое мое воспоминание – это искры. Я помню лестницу, узкую лестницу, которая вела вниз, в темноту. В этой темноте всегда что-то страшно грохотало, стучало, шипело, и вспыхивали искры. Вспыхивали и гасли, вспыхивали и снова гасли.
Моя приемная мать тоже любила создавать вокруг себя шум, метать искры и молнии. Помню, как почти сразу после пробуждения, после того, как я обрел это тело, я спросил у нее, кто я и откуда я.
Не задумываясь, она ответила мне: ты появился из пыли. Все живые существа рождаются из пыли, - тут она поморщилась, - из пыли и грязи. И после смерти возвращаются в пыль и грязь. Не веришь мне?
В тот миг я действительно не верил ей.
Кажется, она поняла это и начала зачем-то быстро тереть свои ладони, а затем показала их мне, и я увидел… я увидел серо-коричневые катышки на ладонях своей матери. Пыль и грязь».
Женщина, сотканная из света, что-то кричит. Она кричит, размахивает руками. Сначала она кричит что-то ему, а затем – просто кричит.

«И нет больше слов достаточно важных
И нет больше жестов достаточно резких
Ни грубость, ни нежность уже не имеют значения
И я остаюсь на перекрёстке пока
В моих неподвижных зрачках отражается вечность…»

Вот эти последние пять строчек не берутся из ниоткуда. Они рождаются непосредственно в его голове. Собственно говоря, все, что происходит вокруг, рождается непосредственно в его голове. Идеальный, упорядоченный мир сумасшедшего, и Люминус – художник этого зыбкого мира.
«Безумие? Да. Но не мое. Мама… - мысленно произносит мужчина, - о чем ты думала, даря мне эту внешность? Неужели, таким образом, ты хотела воскресить его? Неужели ты действительно не понимала что он – это не я, а я это не он?

Плывут облака ядовитого дыма
Машины проносятся с грохотом мимо
Скрипят тормоза, а колёса всё ближе и ближе

Неужели ты не понимала, что я никогда не смогу заменить тебе его? Ни-ко-гда.

Огни карнавалов и факельных шествий
Пожары и взрывы, стихийных бедствий
И ты говоришь мне о чём-то, но я не…

А потом, когда до тебя, наконец, дошло, когда ты окончательно разочаровалась во мне, почему ты так легко и просто выбросила меня? Чем я был для тебя? Твоей ошибкой? Напоминанием о прошлой неудаче, о несбывшейся мечте, о том, на что так больно смотреть?»

Из разорванной кожи антиквэрума струится кровь. Она медленно стекает по лбу, по глазам, щекам окрашивая весь мир Люминуса в багровый цвет.
Женщина рядом в каком-то последнем отчаянном жесте прижимается к нему. Наверное, ее ведет один из самых древних в мире инстинктов - искать защиты у более сильного, у мужчины. И не важно, что их силы не равны. Атон всегда остается мужчиной, а Иннари – женщиной. И это – неизменно.
И Люминус поднимается. Он поднимается не потому, что хочет этого. Он делает это столь же инстинктивно. Просто в ответ на ее беззвучную мольбу.
Глаза ближайшей твари сияют как звезды, и антиквэруму хочется, чтобы эти звезды померкли…. Померкли навсегда.
Полный острых как бритва зубов рот отрывается. Антиквэрум сжимает зубы и хватает ими туман. Или нечто чуть более плотное, чем туман. Что-то мягкое, что-то живое. Похожие на капкан зубы сжимаются все сильнее. В рот ему течет прохладная черная жидкость.

0


Вы здесь » Энтерос » Былые повествования и приключения » Сто двадцать подвигов Геракла