Всем привет! Надеемся, что вторая половина 2020 года не добьёт нас, ведь приближается довольно знаменательная дата. 19 октября ровно пять лет, как на проекте ФРПГ «Энтерос» началась игра [был написан первый пост], мы считаем это дату Днём рождения форума. Уже по традиции нас ждёт конкурс, но не забывайте и про ежемесячные конкурсы, дорогие участники, а также про квесты, в которых вы играете! Вдохновения и удачи всем!
Свершилось! Сюжетная арка «Воронка Хроновора» подошла к своему логическому концу и мы даже не состарились. Всего было отыграно 25 квестовых эпизода и написано более 1700 постов! Итоги и события все желающие могут посмотреть в разделе сюжетных хроник. Не забывайте, что у нас проходит масса других квестов, не стесняйтесь открывать свои и участвовать в квестах других игроков.
Доброго времени суток, игроки и гости! У нас всё хорошо, квесты играются, сюжетные эпизоды идут своим чередом. Прошу не забывать про очереди в личной и сюжетной игре. Посетите раздел «объявления», там вы найдете важные новости, обратите внимание на новость от 04 апреля. И, конечно же, не забывайте мыть руки, соблюдайте режим самоизоляции и избегайте людных мест, ибо коронавирус не дремлет. К тому же, соблюдая эти правила, вам будет проще писать посты – с чистыми руками и дома!
Всем хорошего настроения! У нас всё идет своим чередом: квесты продолжаются, личная игра идет, ежемесячные конкурсы тоже не дремлют. В этом месяце у нас два февральских конкурса: ко дню всех влюбленных и традиционный конкурс лучших постов. Не забывайте про очередность в квестах и личной игре. Пусть последний зимний месяц и следующий за ним весенний будут отличными!
С Наступающим Новым Годом! Пусть в новом году жизнь играет всеми красками, как конфетти, сбываются мечты, сияют на лицах улыбки, глаза искрятся счастьем! Пусть в душе будет больше добра! Здоровья, любви, взаимопонимания, радости, достатка, путешествий, впечатлений и только хороших событий. Пусть Новый год дарит только лучшее! И не забудьте принять участие в 3-м туре Новогоднего ивента!
Охо-хо-хо! Зима пришла, зиме дорогу! Не простудитесь в трескучие морозные деньки или жуткую слякоть, а ещё не забывайте про все мероприятия, что приурочены у нас к Новому году и ежемесячному поощрению активных и лучших игроков! С нетерпением ждем ваших заявок и участия в наших конкурсах! И счастливых дней декабря, пусть первый серебристый месяц подарит вам много энергии и отличного настроения!
Салют! Вот на дворе последний осенний месяц 2019 года, надеемся, у вас все отлично и вдохновение плещет через край. Кутайтесь в теплые пледы, запасайтесь печеньками, мандаринками и сладким чаем, впереди нас ждут новогодние праздники и холодная зимушка-зима. Кстати, мы завершили ряд конкурсов, спасибо всем за активное участие и не забывайте про квесты и личную игру!
Все игроки проекта могут как организовать собственный квест, так и вступить в любой квест, открытый для вступления новых участников, также имеется возможность вызвать мастера игры или прийти GM по заявке.
          




Первый разрез, пустивший по руке черную кровь, блуждал по руке от плеча до запястья, медленно рассекая слои прежде сокращенных мышц. Он не вызывал сильной боли, и, преисполненный уверенности вытерпеть все...
Визерион понимал, что перед ним не просто деос - сильнейший, невообразимый «механизм» хаоса и войн. Живущий по своим законам, видевший лишь собственные иллюзии, свой мир порядка на грани хаоса, энтропийное...
Леший же подробностей всех этих знать не знал, да и учитывая все обстоятельства - жутчайший парнишка с суровой планеты, еще более прожорливые всеядные овечки, да черные орхидеи...


      
      

А вот сколько бы Тонантос не раздевала антикверума, тот ни на йоту не переставал в ее глазах быть опасным хищником, а не просто возбужденным мужчиной. Нельзя сказать точно, было ли дело в его агрессивных словах и мыслях, удушающей ауре...

Неизвестно от чего Ферониас начал питать слабость к сломанным вещам и испорченным куклам. Неужели чувствовал незримое родство с кровожадным существом, которое по-кошачьи хищно пыталось ухватить когтями зыбкие обрывки космоса?

Открой глаза и посмотри как прекрасен мир в огне. Стон горящего леса и крики птиц. Огонь пылает с твоих крыльев чтобы сжечь до невесомого пепла память минувших времен. Схаласдерон был ее колыбелью, а вулкан...







Once Upon a Time: MagicideВселенная магии и приключений ждет тебя!Hogwarts and the Game with the Death=
Книга АваросаВЕДЬМАК: Тень ПредназначенияРейнс: Новая империя. Политика, войны, загадки прошлогоCode Geass
АйлейСайрон: Осколки всевластияKARATADA
Dragon Age: Dragon Age: A Wonderful WorldFables of Ainhoa
Game of Thrones. Win or DieDark Tale



LYLФлудилка RPGTOP
Рейтинг форумов Forum-top.ru
Добро пожаловать на авторский проект «ФРПГ Энтерос». Основные жанровые направления: фэнтези, приключения, фантастика, экшен. Система игры: эпизоды. Контент форума предназначен для игроков, достигших восемнадцати лет.

Энтерос

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Энтерос » Былые повествования и приключения » Презумпция невиновности


Презумпция невиновности

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

http://s6.uploads.ru/c0OQ4.png
https://img-fotki.yandex.ru/get/4605/47529448.d7/0_ccbdd_9580cb2b_S.png
Планета Дизариас/город Венадо/Главное здание Синдиката «Чёрный Трибунал»

https://img-fotki.yandex.ru/get/63971/47529448.d7/0_ccbe4_4f93efef_S.png
Тристанд Бэлмонт (НПС), Лорен Кёри-Штейлес

https://img-fotki.yandex.ru/get/2713/47529448.d7/0_ccbe2_2fef2076_S.png
После столкновения с климбатом ценой неимоверных усилий Лорена возвращают к жизни. Едва покинув стены больницы, где провел немало времени, саэтэрус получает приказ от начальства, к которому должен немедленно явиться с объяснением о случившимся. Однако, вопреки ожиданиям, Лорену придется отвечать не перед Гиталом Альфстейном, для которого главное – успешная защита разработок Синдиката, а перед Тристандом Бэлмонтом, с которым Штейлес ещё ни разу не пересекался и который прославился своей беспощадностью и жестокостью.

https://img-fotki.yandex.ru/get/15587/47529448.d7/0_ccbdb_b9c35479_S.pngБой не предвидится, однако, если это произойдет, то по официальной системе, а также по договоренности.
Все действия персонажей согласованы.

Отредактировано Лорен Штейлес (10.05.2016 09:22:52)

+1

2

Вроде бы обычный день, если бы не одно "но" - главный начальник Синдиката уехал на непродолжительное время, оставив командование над своей ветвью Синдиката на Тристанда. Такое положение дел нельзя сказать, что обрадовало блондина. Проще сказать он был взбешен, и его и без того страшный характер теперь получил выход прямо на охотников Синдиката, ибо сейчас проблемами с ними занимался именно он.http://s2.uploads.ru/Pl38B.png
Начальник, как и полагалось, находился в своём кабинете и занимался разбором разных миссий. Отчетов было не в проворот, и порой приходилось приглашать сюда нерадивых охотников, и каждый раз, когда именно такой охотник представал перед блондином, Тристанд благодарил богов, что он сам заведует в Синдикате сферой сбыта. Иначе всех собственноручно поубивал бы. Одет начальник был типично для своего образа - длинный тяжелый плащ синего цвета, с элементами брони, темные перчатки в виде доспехов выше локтей и с достаточно длинными когтями, брюки из плотной ткани на широком поясе и черные тяжелые остроносые сапоги. Самого Тристанда было бы сложно назвать красавцем, но определенная харизма в нём присутствовала, хотя кто-то и находил его очень красивым. На вкус и цвет, как говорится. От природы густые светлые волосы со временем приобрели неестественный совершенно белый оттенок, и теперь доходили ему до поясницы. Цветом кожи Тристанд тоже отличился, она у него светло-серая. Неприятным и несколько отталкивающим фактором служат янтарная радужка глаз, черный зрачок и черный белок глаз. Брови, ресницы, подводка глаз тоже черного цвета, ровно как и губы. И всем этим его любезно наградила природа. Тристанд - этакая мрачная и специфическая харизма, чем при удобном случае охотно пользуется.
Его кабинет только что покинули неудачники-напарники, которые посмели упустить очень важный артефакт, и теперь если в случае с Гиталом их могли помиловать, то Тристанд собственноручно подписал им смертный приговор. А нечего с такими осечками работать. Кто не с нами, тот мертв, так считал блондин и в своей безжалостности был прав.
- Ну что на этот раз? - Шуршание перелистываемых страниц, и взгляд неприятно-янтарных глаз остановился на очередном деле, на титульный странице которого значилось: "Лорен Кёри-Штейлес. Должность - охотник. Ранг - офицер". Тристанд безразлично фыркнул и перевернул лист. Недовольно прищурился, когда в руках оказалось недавно заведенное дело о вторжении на закрытые базы. - Значит про этого засранца мне на днях говорил Гитт.
А в деле по тому случаю всего ничего: фотоотчет, заключения экспертов, короткие отчеты выживших и посланных по приказу туда, и ни слова от этого самого Штейлеса. Что ж, значит, придётся разбираться. "Надеюсь он не окажется той сучкой, из которой надо каждое слово вытягивать или же наоборот затыкать поток пустой информации". Тристанд не терпел таких, и не терпел настолько, что это порой очень плохо заканчивалось. Не долго думая, начальник отдал приказ явиться этому самому Лорену в его кабинет. Приказ, не терпящий возражений. Закрыв дело, отправил его на стол. С подробностями в принципе он был знаком, не зря ему Гитал только об этом и твердил. "Климбат, разработки, сейфы не повреждены, архив в хлам - ерунда какая-то", - недовольно прошипел Тристанд, закидывая ноги на стол, и скрестил руки на груди. Этот мальчишка придёт ещё явно не скоро, всё-таки почти через всё здание добираться от места проживания охотников до главного крыла. А телепортации запрещены, да и по сути невозможны. Щелчок зажигалки, и блондин расслабленно затягивается, чтобы после выпустить густой дым кольцами. Теперь уже в руках оказывается какой-то журнал сомнительного содержания, но Тристанду всё равно, что читать, лишь бы не скучные отчеты. Обо всем необходимом он всё равно уже знает, и собирается вытащить из офицера всю остальную информацию. "Надеюсь он принесёт отчет, иначе Гитт меня закопает. Хотя нет, не получится". Но отчет понятное дело, что нужен. Без этих бумажек никуда, даже к начальнику, который охотниками по сути не занимается.
Наконец минутная стрелка на циферблате остановилась на том значении, когда Лорен уже должен был быть в кабинете. "И пусть только посмеет опоздать". Сняв ноги со стола и затушив сигарету в пепельнице, Тристанд откинулся в кресле и скрестил руки на груди.

+1

3

В жизни бывали моменты, когда казалось, что смерть цепляла своими костлявыми лапами, пытаясь забрать с собой, когда она приходила и останавливалась у изголовья, казалось, ждала, но не трогала. Ей не нужна была борьба: она хотела заполучить его сдавшимся, признавшим своё поражение. Но раз за разом Лорен сопротивлялся ей, зная, что в этой жизни у него ещё много незавершенных дел, что он ещё нужен, если не кому-то конкретно, то по крайней мере себе — это точно. Сопротивлялась и его непокорная натура, его нежелание кому-то подчиняться. Он всегда признавал только себя хозяином собственной жизни, но никогда не дрожал над ней, как часто бывает из-за трусости. Он просто не хотел уйти, не попрощавшись, бросив того, кому обещал, на произвол судьбы. Но Кёри всегда знал, что не известно, когда то ли пуля в висок, то ли нож в спине, а, может, что-то ещё заберет его из этого мира. Он всегда знал, что естественной смертью ему не суждено умереть и без малейшего страха вступал в противостояние, с кем бы то ни было. И не важным было то, что противник силен, опасен или влиятелен. В такие моменты ему было всё равно.
Встреча с климбатом не оказалась исключением из этого правила. Лорен не знал, что на него самого нашло, но дрался он так, будто защищал от этой твари родную семью. Казалось бы, выбор был не велик, но Штейлес всегда поступал по совести. К тому же, проблемы с Синдикатом ему не были нужны. А ведь обязательно возник бы вопрос: был на базе по официальному приказу, но защищать разработки не стал? Не чисто ведь и очень сомнительно. Тогда не миновать допроса, а, может, и пыток. О том, что Синдикат любыми способами выбивает информацию, было не сложно догадаться, один раз спустившись в подвал. Да, Лорен мог пролезть незамеченным куда угодно, а подвалы не были особо защищены от внешнего вторжения в пределах главного здания Синдиката. Так что представшая перед саэтэрусом картина, мягко говоря, не вдохновляла. Она даже заставила его пересмотреть свою тактику заново, но никак не смогла заставить информатора отказаться от своей идеи и перестать грызть корни организации. Если уж он поставил перед собой эту цель, то добьется её во что бы то ни стало.
Минуты, часы и дни, прошедшие после встречи с Мазуриданой, Лорен почти не помнил. Его память зафиксировала всё ровно до того момента, когда климбат скрылся из виду, а дальше просто отрубилась, ни коем образом не пытаясь выполнять свою функцию. О том, что за время, пока дрался с климбатом, полностью загнал свой организм, Лорен узнал очень скоро. Даже когда раны более менее затянулись, он не смог не только покинуть больницу, но даже встать с кровати. Казалось, что он умер и возродился, но в самом жутком состоянии. Его реабилитация заняла намного больше времени, чем предполагалось, а сам Синдикат потратил на восстановление своего охотника немалую сумму, значительно превосходящую ту, на которую рассчитывал. Но делать нечего, ведь саэтэрус все-таки защитил ценные разработки, и Гитал не собирался экономить на полезном сотруднике. Но Лорен прекрасно понимал, что не всё так радужно, как кажется. И первое, что беспокоило его, а также могло стать причиной больших проблем, было то, что документы, за которыми он и явился тогда на базу и благополучно украл, пропали. В том, что их забрал климбат, Лорен очень сомневался, ведь тварь не видела, когда он их убрал во внутренний карман куртки, да и цель её была совсем другая. Потерял, пока дрался? Возможно. Но была ещё одна, самая плохая версия. И именно о ней Лорен предпочел думать: эти документы могли у него найти, пока осматривали его перед тем, как доставить больницу. А, если это так, то у саэтэруса намечались большие проблемы. Но так или иначе, когда Лорену передали приказ начальника явится на разговор, информатор понял, что ситуация складывается не лучшим образом. И стала еще хуже, когда Штейлес узнал, что будет отчитываться не перед Гиталом, а перед Тристандом Бэлмонтом. Нет, все бы ничего, но этот тип славился своим крутым нравом, бешеным характером и неуёмным желание убивать. Да, именно так, но в Синдикате он делал это законно, если убийство можно считать чем-то таким, и в первую очередь потому, что сам являлся этим законом. Отправить на пытки, чтоб узнать какую-то кажущейся важной деталь? Да, пожалуйста. Казнить за то, что упустили артефакт истеричного клиента? Да, проще простого. Хотя Тристанд не занимался охотниками напрямую, в то время, пока Гитал отсутствовал, занимал его место. И этот раз оказался именно таким.
Пока Лорен шёл к кабинету начальника, он думал о том, что следует говорить, а что — нет. Но ситуация усложнялась тем, что информатор не знал ничего о том, что известно самому Тристанду. И поэтому мог проиграть в этом неравном поединке. Все законы и права Синдиката были на стороне начальника, а у Штейлеса их не было. Именно сейчас, пока на секунду остановился перед дверью, ведущую в кабинет Тристанда, Лорен осознал, насколько мало будет зависеть от него самого. Этот тип может сделать с ним, что угодно, в его руках в полном смысле слова жизнь Лорена. Этого саэтэрус никогда не мог терпеть, но сейчас придется показать, что смирился, как бывало, когда оказывался привязанным на допросе каких-нибудь преступников, которым перешёл дорогу и случайно попался. Однако тем преступникам было далеко до Тристанда, и это факт. С таким хищником Штейлес ещё не сталкивался.
Едва войдя в кабинет после необходимого стука, Лорен натолкнулся на взгляд, которым обладают только те, кто привык считать, удачный день или нет, измеряя его количеством жертв. Этот жуткий образ проявил себя даже с первых тонов голоса Тристанда. Глухо отдающий сталью, слегка хриплый, твердый, ни разу не мягкий, поражающий своим спокойствием и уверенностью. И эта уверенность чувствовалась в позе и в движениях самого трансдента. В этом образе ни что не противоречило, а являлось скорее единым целым, отточенным годами и доведённым до совершенства. Как именно посмотреть, насколько прищурить глаза, как наклонить голову или же поменять свою позу — всё это не казалось искусственным, хоть и было отмерено до миллиметра. Этот начальник являл собою настоящую опасность, и каждое его слово сквозило скрытой угрозой. То, что мог на счет "раз" убить и не пожалеть, сломать жизнь или бесповоротно испортить её, подмять под себя и раскрошить на миллионы осколков, читалось в его жёлтых глазах и звучало, пожалуй, единственной противоположностью его белым, как снег, волосам.
Лорен остановился перед столом начальника, бросив на Тристанда взгляд, затянулся, докуривая сигарету и, выдыхая дым, затушил её в пепельнице, стоящей перед трансдентом.
— По какому поводу звал? — зеленый глаз чуть сверкнул, а в голосе не чувствовалось ни грамма подобострастия. Может, в нем и была доля вызова, но пока что неясная, не намекающая на что-то большее.

Отредактировано Лорен Штейлес (03.05.2016 12:04:51)

+1

4

Офицер не опоздал. Уже лучше. Во всяком случае, когда раздался стук в дверь, Тристанд не пребывал в раздраженно-злом состоянии и разрешил зайти почти сразу же, ведь он ждал. И не зря, видимо, ждал. Хищный взгляд янтарных глаз буквально вцепился в появившегося на пороге охотника, и не ясно, что тут же представил Тристанд - как будет пытать или же убивать, а может и то, и другое? Но в любом случае представший перед ним офицер живым отсюда не уйдет и плевать в каком плане. Будет темнить, сопротивляться и дерзить, не уйдет тем более, хотя Трис любил строптивых, очень любил... Но здесь у него был свой пунктик. И ещё он любил рыжих, и обязательно длинноволосых. Черная бровь приподнилась, когда начальник узрел именно такую внешность у Лорена, а потом на лице появилась хищная усмешка.
- Повод тебе должны были передать, - Тристанд говорил тихо, но не услышать его было просто невозможно. И надо было быть круглым дураком, чтобы не понять его тон - страшный, угрожающий, так и сквозящих жаждой жестокости, жаждой убийства. Но перед этим Тристанд обязательно найдет, за что упечь этого красавчика за решетку, а потом уже и за что пытать. Хотя надо помнить, Бэлмонту для этого дорого удовольствия нужно всего ничего - упрямоство и сопротивление, ясно доказывающие "темные" намерения охотника. И он уже планировал выбить это из Лорена. Вот не повезло парню, что у него такая внешность, на которую так падок начальник, а это, как известно, очень плохо заканчивается. Очень. Плохо.
- Я, пожалуй, начну издалека. Ты должен будешь отвечать на мои вопросы и комментировать их только тогда, когда я разрешу, - снова щелчок зажигалки и несколько затяжек подряд, чтобы через пару секунд выпустить густой дым через нос и рот одновременно. - Начнем, пожалуй. Вопрос первый, - прямой и хищный взгляд на собеседника. - У кого ты получал разрешение на своё присутствие в качестве охраны на секретной базе Синдиката на Эридии? - Логичный вопрос, зачем это Трису? Что ему до мелкой сошки, которая заведует расписанием охраны на базе? Конечно же, ничего, если не одно "но". В случае отрицательного результата диалога с Штейлесом Тристанд рассчитывал отправить этого бедолагу на пытки, ему-то по-любому отвечать придется, а уж если о нем с плохой стороны засветит Лорен... Тогда уж тем более.
- Вопрос второй, - Бэлмонт окинул Штейеса с ног до головы оценивающим взглядом. - Кстати, можешь сесть, - легко усмехнулся и выдвинул сапогом стул прямо напротив себя, из-за чего в ходе разговора разделять их будет только ширина стола. Оперевшись обеими локтями на стол, Тристанд перелистнул пару страниц заведенного дела и глянул на Штейлеса. - По данным экспертиз, причиной тревоги был климбат. Не сложно предположить, что силы он был либо равной тебе, либо сильнее, иначе остался бы только его труп, ведь защищался ты убедительно и впечатляюще, - снова усмешка. И не известно, на самом деле ли Тристанд впечатлен или же просто играет и словами,  интонациями. Достав сигарету изо рта и выпустив дым углом рта, трансдент сбил нагоревший пепел в пепельницу, стоявшую посередине стола между начальником и Лореном. - Каждый ответ можешь аргументировать, - повел плечом и откинулся на спинку кресла, не сводя глаз с офицера. Казалось, малейшее не так сказанное слово, и Лорен отправится на пытки, коими Бэлмонт руководил и нередко пытал несчастных сам. - Так вот, кто был этот самый климбат? Я не поверю, что он тебе об этом не проболтался, да и покрывать его тебе смысла нет, он же монстр, чудовище, - Тристанд откровенно усмехался, даже не думая прятать свой кровожадный взгляд. Глядя на него можно было бы с уверенностью сказать, что разработки по части Климбата ведутся с его подачи, и что в результате он не пощадит ни одного из жителей этой планеты, если только они посмеют оказать сопротивление. А они окажут, это понятно. И тогда Синдикат их задушит, раздавит, как мерзких гадов, ведь численность охотником очень и очень велика. Но не всё настолько просто, ведь по одному взгляду нельзя сделать окончательный вывод, совсем нельзя... Тристанд просто любит пытки, чужую боль и кровь. По любому, он страшный начальник, и лжесправедливости ему не занимать. А вот Лорену стоит быть очень осторожным.

+1

5

Взгляд начальника не обещал ничего хорошего, начиная с той самой секунды, когда только остановился на саэтэрусе, перешагнувшем порог. В этих жёлтых, хищных глазах можно было прочитать очень многое, но только то, что позволил бы сам Тристанд. Этот начальник был сущей тварью, похуже любого монстра, и в этом не стоило сомневаться, даже слушая его речь, его тон, где слишком ясно сквозило намерение подчинить и только потом сделать всё, что угодно. Того, кто отдается против своей воли или же по своей, при этом не сопротивляясь, можно убить, можно сделать своим рабом, марионеткой, слугой, можно сломать, уничтожить или что-то другое, но не считаясь с мнением этой самой подчиненной личности. И Тристанд это умел, однако сейчас у него явных причин на то, чтобы поступить так с саэтэрусом, не было, поэтому Лорен был в относительной безопасности, которая грозилась исчезнуть при первом же неудачно или неправильно сказанном слове, которое могло в какой-то мере породить сомнение со стороны начальника. Штейлес давал себе отчёт в том, что это игра не по его правилам и, если что-то скрывать, то делать это незаметно, а для этого не только каждое слово, но и само поведение должно быть убедительно и не вызывать никаких сомнений. Однако этот начальник будет придираться, провоцировать, цепляться к словам. Лорен, мягко говоря, не был готов к этому бою, потому что не знал, что именно говорить, однако морально все же подготовил себя, понимая, что биться придется до последнего. Главное, чтобы после этого разговора не досталось невиновным, а остальное вполне нормально. Самым худшим исходом могло быть то, что Тристанд разгадает намерения информатора и убьет его, но это было не так просто, как могло показаться на первый взгляд. Пока что Лорен ни разу не попадался за каким-либо деянием, направленным против Синдиката, поэтому у Тристанда пока что не было никаких оснований пытаться вывести Штейдеса на чистую воду. Но все могло быть иначе, если у начальника были те самые документы. которые Лорен украл. Тогда охотник сильно рисковал, потому что не известно, знает этот трансдент правду или же нет. Не лучшие мысли бродили в голове саэтэруса, пока он смотрел в чёрно-жёлтые глаза начальника и пока слушал его речь, осознавая, в какую ситуацию попал.
— Мне передали, что Вам необходимы подробности моей встречи с климбатом, проникнувшем на базу, — вежливое обращение в противовес тому, что Лорен, войдя в кабинет, даже не поздоровался с Тристандом, и начальник явно это заметил. Но в данной ситуации лучше провоцировать именно таким образом, переключая даже малую часть внимания собеседника на что-то другое, отличное от разговора. Так будет чуть легче избежать слишком быстрого проигрыша. Но также Лорен рисковал не справиться сам, но попытаться все же стоило. Хоть он и был в курсе, что Тристанду может быть все равно до того, как обращаются к нему, но, зная законы Синдиката, ясно прописанные чёрным по белому, да ещё и взрывной темперамент этого типа, не трудно было просчитать, то, как начальник отреагирует на это, пусть даже и не подаст виду, но необходимый эффект будет — это без сомнения.
Следующие слова начальника ясно давали понять, кто здесь главный. Тристанд давил авторитетом, указывая офицеру, где его место, и Лорен не собирался с этим спорить, ведь так будет себе дороже, а глупых провокаций Кёри не переносил. Если он не будет следовать правилам, указанным начальником, то быстро выдаст себя и его прибьют, даже не за то, что украл документы и замышлял что-то против организации, а просто за глупо вызывающее поведение, когда говорят нельзя, а тот, кому запретили, все равно делает это. Глупо ведь, не так ли? К тому же, Тристанд был из тех, кто быстро убирает с пути тех, кто не слушает его. Именно поэтому Лорену стоило молчать, пока трансдент говорил. И первый вопрос сразу указывал направление мысли начальника. Эта хитрая тварь хотела, чтобы Лорен выдал тех, кто условно был с ним за одно, даже не осознавая этого, что при случае можно было не только узнать от них нужную информацию, но и манипулировать самим Кёри. Весьма хитро, если бы не одно но, о чём Лорен и намекнул начальнику, называя имя одного из тех, кто разрешил Кёри присутствовать на базе. По несчастью эта самая личность оказалась убита в какой-то перестрелке пару недель назад, когда Лорен ещё отлеживался в больнице. Кого-то ещё называть Штейлес не стал, зная, что у того, кто разрешил ему, было достаточно власти, чтобы единолично принять это решение. К тому же ни в каких документах не указывалось, что на этой базе есть столь важные разработки, о которых сам Лорен узнал только от самого климбата, ведь цель информатора была другой.
— Благодарю, — одно слово в ответ на любезное приглашение сесть, только после того, как был задан первый вопрос. Подчиненный должен стоять перед начальством и знать своей место, и это Лорен уже понял. Со стороны могло показаться, что начальник просто забыл пригласить собеседника сесть, но на самом деле что-то, да было не так. А у этого трансдента каждое слово и действие получалось будто само собой, так свободно и незаметно, но это всё — выверенная до мелочей игра. И вестись на это не следовало. Стоило лишь взять за главное: "В этом типе все фальшиво," и тогда выдержать его натиск будет проще, чтобы не гадать лишний раз, где иллюзия, а где — нет, просто считая все окружающее ею. В данном случае это было как раз кстати.
Лорен сел напротив начальника на отодвинутый стул, остановил взгляд единственного глаза на собеседнике, который оперся локтями на стол. В этой позе чувствовалась уверенность, с этим не поспоришь. Слова Тристанда застревали в голове, вызывая тысячи мыслей, цепляющихся одна за другую, но не следовало упускать главную нить разговора, целью которого было решение убить или помиловать, и очень многое зависело от самого Лорена. "Защищался убедительно и впечатляюще," — Штейлес мысленно повторил сказанное Тристаном, — "Тебя ведь там не было, тварь, ты не можешь знать." Но вместо этого Лорен предпочел сказать несколько другое.
— Да, это был климбат, и он был сильнее меня. А Вы решили, что я достойно сопротивлялся на основе моих травм, полученных в бою? — Дерзость? Да самая настоящая, но в этом Лорен не мог себе отказать, даже думая о том, что Тристанд даже в глаза не видел Лорена до сегодняшнего момента, но также не мог не представить себя, лежащего без сознания, и Тристанда, стоящего рядом и равнодушно смотрящего на очередную сломанную Синдикатом куклу. Эти два образа слишком противоречили друг другу, но Лорен не выбирал из них тот, который был бы наиболее достоверным. И саэтэрус вполне осознавал, что такой вывод начальник мог сделать, исходя из повреждений, нанесенных хранилищу. но дерзость.. Дерзость..
От усмешки начальника кровь могла бы замедлить свой бег в жилах трансквэрума, но сейчас Лорен пропустил это мимо, судорожно соображая, что говорить. Ведь не мог же он выдать этого климбата. Не мог, ясное дело. "Ты тварь, похуже той. Та хоть по природе ею является, а ты таким стал по собственной воле," — чтобы не сорваться, лучше было думать про себя о том, что хотел бы сказать. Сейчас это очень хорошо помогало.
— Этот монстр не назвал себя. Могу сказать только то, что он был в облике климбата, и этот облик был черного цвета, — Штейлесу было проще назвать общие черты, по которым климбата не найдут, к тому же, этот монстр вряд ли будет разгуливать по какой-то планете, кроме Климбаха, в своей климбатском облике, а это и сведет шансы Синдиката найти его, к минимуму, — Или Вас интересует что-то ещё? — Лорен приподнял бровь, и, следуя примеру начальника, тоже закурил. Все-таки без этого едкого дыма он никак не мог, а сейчас ему никто не запрещал курить, что в какой-то мере радовало. И все было бы совсем не плохо, если бы не было так хреново.

+2

6

По своей природе будучи монстром и прирожденным хищником, Тристанд любил наблюдать за своими жертвами, или же за теми, кто в скором времени могли ими стать. Из-за неосторожных или лишних слов. Наверное, бессмысленно отрицать, что начальник любил подобострастие и лесть, но за откровенную фальшь и переигрывание убивал беспощадно, благо возможности и впечатляющий уровень сил позволяли. И вот на этот раз перед ним очередной охотник, который может отправиться следом за только что покинувшими кабинет напарниками, прямиком на смертную казнь, которая состоится, кстати, завтра ночью. Или сегодня, Бэлмонт ещё не до конца решил. Но сейчас его занимал разговор с одноглазым. Кстати, изменившуюся в более культурное русло манеру общения Лорена начальник одобрил, мысленно, конечно же. Значит, этот мальчишка не настолько безрассуден, чтобы лезть на рожон прямо с порога. А ведь сам Трис ничего не потеряет, а только приобретёт, заперев этого охотника в пыточной камере и положив при этом его на стол для этих самых пыток. Он только ещё раз удовлетворит своего внутреннего зверя, свою сущность монстра, и всё.
"Так я и знал!" - раздраженно подумал трансдент, когда Лорен назвал имя одного из недавно погибших сотрудников. - "Самый эффективный способ спрятать концы - это связать их с теми, кто мертв, но не стоит забывать, что ещё существует магия, а при помощи неё я могу многое узнать. Но пока подозрений у меня нет на твой счёт, мальчишка". А хищный взгляд тем временем скользил по фигуре охотника, сидящего в аккурат напротив. Да, всё верно, Трис пока не собирался наезжать на Лорена с подозрениями и параноическими обвинениями, а всего лишь рассматривал его со стороны. Оценивал, может? Или прикидывал что? Кто знает, но по-любому взгляд у этого трансдента всегда был холодный и нехороший. Мрачный. Но не успел Тристанд толком начать разговор с рыжим, как произнесенная одноглазым фраза заставила его сначала впиться в него резко похолодевшим взглядом, а потом медленно выпустить оставшийся в легких дым и откинуться в кресле.
- Если хочешь знать, - тон не предвещал ничего хорошего. По-видимому, Лорен всё-таки пошёл по плохому пути. Хотя если вспомнить, сколько раз удавалось выиграть на своей дерзости и уме, то, наверное, он и прав. Но по-любому покажет время и результаты разговора. - Если хочешь знать, то о никакие травмы не скажут, насколько достойно ты вёл бой. Я, - Трис сделал на этом акцент интонацией. - говоря про "убедительно и впечатляюще", имел в виду именно результат этого боя - разнесённый в щепки архив, разбитые пол и стены, а также следы крови, - Бэлмонт как-то неопределенно усмехнулся, и кто знает, что могла значить эта усмешка. - А про "достойно" я и слова не сказал. Хмм... - могло создаться впечатление, что трансдент пробует сказанное Лореном на вкус, в переносном смысле, конечно же. - Твоя дерзость похвальна, но может очень плохо закончиться. И, - Трис глянул на титульный лист лежащего перед ним дела. - Лорен? Так вот, Лорен, я не повторяю. Никогда, - а вот это уже была самая настоящая угроза, и прямое давление своей силой и властью, но пока только на словах. И упаси Демиург, если Штейлес настолько выведет начальника из себя, что ему придётся демонстрировать свою чудовищную силу физическими методами. Впрочем, сам Трис против подобного никогда не был.
Снова затянувшись несколько раз подряд и выпустив дым замысловатыми кольцами, Бэлмонд лениво перевёл взгляд на висевшие на стене часы. Их стрелка близилась к полуночи, но самого трансдента это никоим образом не беспокоило.
- Внешние характеристики, тем более такие общие, мне ничего не дадут, - Трис поморщился и щелчком отправил не потушенную сигарету в пепельницу. - Мне нужно имя. Хотя, все эти твари всё равно рано или поздно сдохнут. Он в этом всём всего лишь мелкая сошка, но меня интересует, как он узнал про разработки? - Сейчас Трис, разумеется, не ждал получить ответа от Лорена, а просто говорил это сам себе. Ситуация и правда начинала его злить. Час от часу не легче. - Помимо этого климбата меня интересует много чего, а именно: твой блок, который ты должен был охранять, находится несколько в стороне от архива. Хочешь сказать, это порождение фантазмов было настолько шумным, что ты его услышал и пришёл выяснить вопрос? - Нет, Трису на самом деле было это важно, потому что он собирался в ближайшие минуты просветить ситуацию для себя со слов того, кто там был одним из участников. - Почему ты покинул свой пост и оказался там, где быть тебе не положено?

+1

7

Было бы странно дерзить и надеяться, что начальник никак на это не отреагирует. Нет, вполне себе можно было представить остстуствие какого-либо намека на эту самую реакцию, но это отнюдь не значило, что Тристанду было бы все равно. Он мог элементарно внести Лорена в список тех, на ком отыграется позже, и наказать его за подобное поведение по полной программе. Но, как ни странно, трансдент отреагировал сразу же, и эта реакция звучала, как предупреждение или хуже — как угроза. А ведь Лорен знал, что этот тип прицепится к слову "достойно," которое Штейлес намеренно использовал его как синоним к словам самого начальника, дабы передать их суть в более кратком виде. И что же? Этот блондин повелся, однако взял очень правильный для такой ситуации тон. К тому же, он прямым текстом заявил, что дерзость может принести вред здоровью или жизни саэтэруса. А разве Штейлес не знал? Однако, единственное, что он мог сделать в ответ — это просто усмехнуться, но мысленно принимая сказанные слова всерьез. Да Лорен не собирался играться ни со своей жизнью, ни с чужой, ведь здесь, да и не только, её отбирают очень быстро, стоит лишь чем-то не угодить. А этот блондин съест его, не жуя, если вдруг трансквэрум по-настоящему перейдет ему дорогу. В этом не стоило сомневаться. Хоть Лорен и привык быть начеку, но сейчас ему надо было быть особенно внимательным. И, казалось, что он сейчас шел по самому краю бездонной пропасти. А Тристанд, по-видимому, был уверен в своей победе. Он ясно понимал, что сможет рано или поздно вывести информатора на чистую воду, если тот где-то замешан. Но доказательств каких-либо не было, ровно, как и подозрений, ведь цель начальника была — узнать, что произошло на базе, а не посадить Лорена в темницу. Внутреннее чутье подсказывало информатору, что, если бы Бэлмонт преследовал вторую цель, то Штейлес уже не находился бы в его кабинете, а сидел бы за решеткой — в лучшем случае. Но сейчас их противостояние носило пока что лишь межличностный характер. Да, Тристанд был уверен в себе, а Лорен собирался это оспорить. Причем сделать это в наглую, будто не думая о возможных последствиях. Но ему ли не знать о них? Штейлес прекрасно знал, на что шёл, когда только согласился работать на Синдикат, но разве он готов признать даже сейчас, что ему тогда не оставили выбора? Он всегда считал, что сам принимает решение, но как же он обманывал себя, намеренно или же нет, каждый раз, когда оказывался загнан в какие-либо рамки, словно зверь в угол, и делал выбор, думая, что последнее слово за ним. А ведь многое, очень многое в этой жизни решалось задолго до того, как он узнавал об этом, и, будь он кем-то, связанным с властью, то непременно почувствовал бы это очень скоро. Но кем он был? Чьей-то пешкой? Куклой? Просто ничего не значащей фигурой этого мира? Или игроком? А, может, ни тем, ни другим? Кто ж знает, просто он всегда выбирал свободу.
Стоило признать, что поведение начальника в какой-то степени казалось Лорену странным: его взгляд, мимика и жесты ясно на что-то намекали. И не почувствовать, что симпатизирует начальнику, Кёри не мог. Только вот чем Лорен понравился этому типу? Может, тот уже слышал что-то о нём? Но Штейлес мог поспорить, что его документы Тристанд сегодня увидел впервые, ведь это было не трудно догадаться даже по тому, что Тристанд не знал, как зовут охотника до тех пор, пока не бросил взгляд на листы бумаги и не повторил написанное там имя вслух. Оно, произносимое блондином, резануло не хуже ножа, и Штейлесу на секунду показалось, что это не его, а какое-то совсем чужое имя. Но под ребрами почему-то отозвалась тупая боль только на вполне реальную мысль, что начальник мог бы произнести его имя иначе. Совсем иначе. Взгляд единственного глаза остановился на блондине. Сейчас Лорен сидел перед ним, оперевшись локтями на стол, тем самым сокращая разделявшее их расстояние.
— Я не знаю его имени, — не смотря на начальника, равнодушно произнес информатор, запуская руку в собственные волосы и медленно пропуская их между пальцами, при этом чуть прикрывая глаз. Ему надо было говорить без какого-либо чувства, но и не сухо, потому что такой тон тоже подозрителен. Просто надо сыграть с этой тварью в её игру, принимая правила, и всего-то — на пару часов, может, — меньше. Однако слишком скоро ситуация изменилась не в лучшую сторону. Видимо, Тристанд еще даже не начинал идти в наступление, но с его следующего вопроса Штейлес осознал, что, намереваясь врать, допустил слишком много ошибок, и не все они ему известны в то время, как начальник располагает большей их частью. Кровь на какие-то доли секунды застыла в жилах, когда блондин спрашивал про блок, который Лорен должен был охранять.
— Вы и вправду полагаете, что я не мог почувствовать появившегося на территории базы климбата? Да, я вынужден признать, что это случилось не сразу, и уже успели погибнуть другие охранники. В связи с тем, что они не справились, я должен был покинуть свой пост и остановить тварь. Понимаю, что это было не совсем по правилам, но разве лучше — уничтоженные разработки Синдиката? И какой был бы толк от охотника, который наиболее сильный из всех присутствующих, если он должен сидеть в одной комнате и никуда не высовываться? — Лорен усмехнулся, раскуривая сигарету, и бросая взгляд на начальника. Стоило признать, что он боялся эту тварь, но не по-животному дико, а скорее как-то осознанно, делая выводы и понимая, кто перед ним. Но Штейлес пересиливал этот страх, не собираясь отвечать под его гнетом, однако ж зная, что это лишь его личная проблема, которая ни коем образом не касается начальника. Ощущение, что Лорен был перед Тристандом препарированной лягушкой, не покидало саэтэруса, но и давало ему силы противостоять. Это был вызов, который начальник ещё не принял.

+2

8

Вот даже сейчас ситуация и забавляла, и злила одновременно. Забавляла потому что интересно наблюдать, на какие ухищрения и правдоподобную ложь идут подчиненные время от времени, а злила - ну, всё просто, Трису было лень разбираться в очередной раз в делах Гитала. И как назло, эти все дела, ситуации и случаи отрицательные. И все в почти что один день. Да, а ещё одни и те же лица на вызовах перед персоной начальника. Мда, ничего не скажешь. Хотя именно на этот раз ситуация была не настолько ужасна - перед Трисом предстал незнакомый ему ранее охотник, и как уже говорилось, этот самый охотник в аккурат попадал в одни из предпочтений Триса. Что уж говорить, а настоящие рыжие в полном значении этого слова, были достаточно редкими штучками. Да, попадались персоны с этим щекотливым цветом волос, но вот ни по характеру, ни по цвету глаз и кожи их нельзя было отнести к тем самым рыжим, у которых пронзительно изумрудные глаза и мраморная, словно высеченная из алебастра кожа. И такой же специфически взрывной характер, который бесполезно описывать словами, его надо просто увидеть. Вот, таких Трис любил, такие были его настоящей слабостью. Ну а сейчас? Сейчас настроение от отметки хреново, даже несмотря на всю поганость ситуации, упорно поднималось вверх, и всё благодаря внешности Лорена. Повезло парню, наверное, да? А ведь не будь он таким, было бы всё намного хуже... и однозначнее. Или всё же хуже было именно сейчас? Да, Трис пока не пытался выбить из него правду (а по сути трансдент вёл свою игру), но в любую секунду мог перейти из позиции наблюдателя в позицию хищника. Очень голодного, злого и опасного хищника.
Взгляд янтарных глаз с вертикальным зрачком ненадолго задержался на угловатой руке, скользнувшей в гриву рыжих волос. Ненадолго, но этого оказалось достаточно.
- Нет, упаси Демиург, - из уст этого трансдента обращение к Создателю и правда звучало очень странно. - Чтобы не почувствовать климбата надо быть и правда глупцом, либо же не знать, кто это такие. Поэтому я так не считаю, но... - Тристанд поднялся со своего кресла. Его высокая фигура, а также тяжелая, боевая одежда и белые, длинные волосы и правда выглядели угрожающе в этом сумрачном кабинете. С пару секунд смерив холодным взглядом сидящего за столом Лорена, трансдент обошёл стол, чиркнув напоследок по его краю когтями перчатки, соскользнувшими с края. Под его собственным весом и из-за железной обуви стук каблуков в эти несколько шагов отдался как-то глухо и тяжело. Трансдент остановился за спиной охотника, скрестив руки на груди. Можно было слышать, как скрипнули перчатки и ткань плаща. - Насколько удалось установить, в момент вашей встречи ты находился среди стеллажей архивных полок, а климбат в этом момент появился из соседнего блока. Ты его там ждал? То есть решил не высовываться до поры до времени и устроить разборку уже в архиве? С тактической точки зрения это может и правильное решение, а вот с практической... - Трис сделал шаг к креслу Лорена, останавливаясь почти вплотную, и оперся о спинку локтями, визуально слегка наваливаясь на них. Сейчас он видел Кёри сзади и немного сбоку, и не упустил возможность насладиться этим моментом, тем не менее продолжая свою речь. - Ты же понимал, что тебе придётся драться, а это - разрушения? Я даже не знаю, какой ответ я хочу услышать больше... - трансдент лениво пожал плечами, усмехаясь, а потом быстрым движением перехватив Лорена за горло и с силой прижал к спинке кресла, заставляя откинуть голову назад и смотреть себе в глаза. - Ты серьезно настолько был зол на Синдикат и меня в частности, - Тристанд понизил голос, перейдя на хрипатый полушёпот. Стоит сказать, что в его исполнении это звучало просто превосходно. - что решил таким образом угробить почти все документы? Да, и кстати, остались в порядке только бумаги, хранившиеся достаточно далеко от эпиценрта, а всё остальное... - трансдент сильнее сжал чужое горло, жалея, что через железную перчатку невозможно почувствовать чужую трахею и пульсацию артерий. Но он прекрасно это представлял. - Всё остальное в вашей крови, либо уничтожено магией. А это печально. Очень печально, согласись? - Только теперь он ослабил хватку, давая Лорену возможность более-менее нормально дышать и говорить, но всё ещё не отпустил, продолжая без особого усилия прижимать к спинке кресла. Да, сейчас Кёри мог сполна ощутить чудовищную силу этого трансдента, которая, разумеется, намного и намyого более чудовищна. И какую её малую часть он пока ощутил на себе - просто глупость.

+1

9

В каждом слове своего собеседника Лорен ощущал какой-то подвох. Казалось, что он вот-вот проступит через идеально подогнанные друг к другу слова, которые являли собою одну сплошную и очень опасную иллюзию, называемой речью. Они застревали в голове, подчиняли себе ход мыслей, заставляли задумываться о смысле, который несли. Они, словно яд, парализовывали, готовые в любую секунду убить. Наверное, Лорену было бы слишком больно потом, если б он не понял это всё сейчас, но из-за этого и находился в постоянном напряжении. Разве мог он ждать от этого чудовища во плоти чего-то адекватного, нормального и человечного? Конечно же нет, однако этот блондин мог расположить к себе и заставить доверять, и поэтому Лорен на какие-то доли секунды потерял бдительность в тот момент, когда Тристанд согласился с ним. Подтверждение, пусть и сказанное с каким-то другим смыслом, звучало слишком неожиданно и, пожалуй, неестественно. Штейлес проводил взглядом начальника, пока тот вставал, мысленно проклиная все на свете. Когда этот хищник сидел и когда их отделал друг от друга стол, Кёри был в относительной безопасности, которая сейчас моментально исчезла, будто её никогда и не было. Стук каблуков впечатывался в мозг, отбивая инстинкт самосохранения, который, к слову, у Лорена существовал в какой-то своей особенной манере, настолько специфической и странной, что это можно было посчитать это за его полное отсутствие. Начальник обошел препятствие в виде стола быстрее, чем Лорен успел бы среагировать, но саэтэрус и не собирался что-либо предпринимать. Сейчас от него не зависело ровным счетом ничего и оставалось лишь надеяться на благоприятный исход и на своё вечное везение. Когда Тристанд остановился сзади, внутри саэтэруса будто что-то оборвалось, так неотвратимо и болезненно, как будто ему прямо в нутро воткнули острый, как бритва, нож. Ведь начальник просто встал за спиной, но это казалось сродни приговору. В воцарившейся на мгновение тишине комнаты Штейлес отчетливо слышал, как с тихим, почти не слышным лязгом наехали одна на другую пластины крепкой брони, частично закрывающей тело трансдента, и слышал, как скрипнули его перчатки. Сейчас Лорен не мог видеть собеседника, и лишь ощущал его тяжелое, почти гнетущее присутствие, и, казалось, что в кабинете даже свет стал более приглушенным и тусклым. Тени, словно в ожидании чего-то ужасного перестали плясать на стенах и затаились каждая в своем углу. Однако сейчас Штейлес знал, что не получит ни ножа в спину, ни подлого удара сзади. Его смешанные чувства, сейчас почти что заполнившие его сознание до краев, были порождены совсем не этим. Офицер прекрасно понимал, что все идет к его собственному провалу, но, с другой стороны, эта поражающая своей мощью власть заставляла дышать глубже и чаще, будто после долгого бега. Сейчас, когда Лорен не видел начальника, его восприятие обострилось, если не до предела, то достаточно для того, чтобы слышать каждый, даже самый тихий звук, нарушающий тишину кабинета и чтобы ощущать малейшие изменения настроения начальника. От того момента, как Тристанд остановился позади охотника, до того, как заговорил, прошло всего пара секунд, но Штейлесу этого хватило, чтобы слишком отчетливо почувствовать его силу, неразрывно связанную с желанием убивать. Слова, сказанные им, резанули с новой силой, и Лорен закрыл единственный глаз. Где-то внутри негреющим огнем разлилось жесткое предчувствие и осознание того, что он все-таки проиграл. Вот так просто и позорно, даже не начав толком сопротивляться, а ведь его противник даже не приложил никаких усилий. Боль сменилась отчаянием, потом — упрямым желанием идти до конца. Нет, Лорен так просто не сдастся, пусть эта тварь и прижмет его ещё сильнее, пусть пригрозит, пусть будет пытать. Он не скажет. Не скажет, что он информатор, что достает даже самые секретные документы, что собирает компроматы, что грызет корни Синдиката. Если Тристанд узнает об этом, то если не убьет его, то заставит работать на свою организацию, а этого Лорен не мог себе позволить. Он слышал, как Бэлмонт сделал шаг вперед, и теперь вполне разумно мог предположить, что начальник оказался прямо за его креслом. Перчатки блондина тихо скрипнули, когда тот оперся на спинку позади Лорена. Штейлес вдохнул чуть глубже, и почти сразу же почувствовал, как стальная хватка сомкнулась у него на горле, перекрывая доступ кислорода и бросая сознание в панику, подстегнутую почти животным желанием выжить. Сила, с которой информатор оказался отброшен на спинку кресла и придавлен к ней, поражала и была способна без проблем заставить того, кто слаб духом, безоговорочно подчиниться. После удара о спинку кресла по позвоночнику пролетела боль, вгрызаясь прямо в мозг и разрывая строй мыслей, которые и так его с трудом сохраняли. Следуя грубому и уверенному движению чужой руки, Лорен откинул голову назад, полностью открывая горло и словно подставляя его, а взгляд единственного глаза потонул в черно-желтой палитре, пересекаемой узкой линией зрачка.
— Я рассчитывал его сразу остановить, — тихо проговорил Лорен, когда Тристанд чуть отпустил его горло, словно давая право на слово. Звучало глупо, да, но информатор на самом деле именно так и хотел, он даже не предполагал тогда, когда только столкнулся лицом к лицу с климбатом, что база может понести таки убытки из-за его боя, — Я.. я не знаю.. Я не думал, — Ему ли такое говорить, но тем не менее это всё являлось неоспоримым фактом. Ведь Штейлес не мог тогда предположить, что всё именно так закончится. Он даже не знал, что у него самого будут такие страшные травмы. Наверное, он хотел сохранить этот архив, но разве от него что-то зависело, когда выбор был — проиграть и быть убитым, или выиграть и спасти разработки?
— Дались вам эти документы! — Лорен никак не ожидал, что его могут обвинять в чем-то подобном. Нет, пусть он и имел что-то против деятельности Синдиката, но никогда бы не стал действовать таким образом. Ведь подобное не имело бы смысла и лишь поставило бы его самого под удар, — Я даже не знал, несколько хорошо они защищены. Это вышло случайно, — На секунду Штейлес замолчал, закрыл глаз, словно собираясь с мыслями, и глубоко вдохнул. Что уж и говорить, а в таком положении было бы и правду сказать трудновато, не то, что врать, — Я не хотел с ним драться именно там, климбат меня сам увидел и напал. Что мне оставалось делать? — Штейлес теперь смотрел прямо на блондина, не теряясь в его взгляде и не признавая его власть. 
— Отпустите, — это слово прозвучало негромко, но уверенно, и Штейлес прикрыл глаз, полностью отдаваясь на какие-то секунды ощущению руки, властно сжимающей его горло, и медленно облизал губы, всё также не открывая прикрытого глаза. Он чувствовал под спиной мягкую ткань кресла, а под ребрами — глухую горячую боль, что теперь грызла его сознание и отсчитывала время до его следующего провала.

+2

10

Да, правильно, что Штейлес чувствовал в каждом слове подвох, ибо Трис был знаменит своим двуличием и игрой нескольких ролей сразу. И только сам Бэлмонт мог знать, какую цель он преследует в конечном счёте. Сейчас же, пусть он и был строгим начальником, определенной цели у него не было, а именно выбивать из Лорена правду и признания ради блага Синдиката и хорошего отчета на стол Гитала он не собирался. Тристанд был слишком коварен и злопамятен, чтобы вот так просто не только соглашаться на работу, но и вести её честно. Трансдент хотел всего ничего, а именно: разговором с Кёри и последующим отчётом доставить как можно большую головную боль Гиталу, ну и удовлетворить свои личные фетиши. И, честно сказать, уж лучше бы Тристанд добросовестно выполнял свою работу, да, у Лорена были бы проблемы, но это были бы меньшие проблемы, какие могут быть от общения с этим начальником. Потому что, если Трис на кого-то запал - а скрывать не будем, на Штейлеса он именно запал - то хорошим это точно не заканчивалось. И сразу стоит сорвать розовые маски и очки, ибо если трансдент на кого-то запал, то все они плохо заканчивали, и в лучшем случае на пыточном столе, захлёбываясь собственной кровью, и не будем говорить, через что им приходилось пройти до этого, это и правда ужасно. И сейчас в лице Лорена начальник видел очередную жертву своих прихотей.
- Сразу остановить? - Да, теперь Трис начал давить, ибо слова Лорена показались ему весьма занимательными. Впрочем, его тон не был угрожающим, но ясное дело - трансдент играл интонациями. - Да, я вполне понимаю тебя: когда ты столкнулся с климбатом, тебе уже было и не архива, и не всех документов в нём, - не отпуская податливо открытое горло, Тристанд скользнул ладонью ниже, к самым ключицам, и крепко сжал над ними, скользнув когтями за воротник. - Да, я согласен с тобой, - тон трансдент не изменил, да и продолжал говорить также тихо. - Но эти документы и правда важны, - в хрипатом полушепоте теперь можно было услышать рычащие ноты. Трансдент если не злился, то постепенно раздражался, или только играл эту роль? - Но ты прав, в порядке остались только защищенная сейфом документация. Этого не отнять, по идее Синдикат должен быть благодарен, так? - Бэлмонт наклонился к Лорену и теперь говорил ему на ухо. Саэтэрус вполне мог почувствовать его горячее дыхание у себя около уха и сбоку на шее, ибо Трис был очень близко от него. На данный момент трансдент был согласен с охотником, и даже хотел завершить начатый разговор, но ровно до того момента, как Штейлес не сказал лишнего, а точнее не стал темнить. По-кошачьи вертикальный зрачок сузился, превращаясь в узкую полосу, перечёркивающую янтарную радужку. Сейчас трансдент испытал бешенство, вкупе с холодным удовлетворением. "Этот рыжий не так уж и чист, каким хочет казаться. Что ж... проверим",Хмм... насколько я понял, исходя из твоих слов: климбат бросился на тебя прям с порога, или всё-таки вы столкнулись непосредственно среди полок? Мне интересно, как именно он застал тебя врасплох, когда первым почувствовал его ты, я же правильно понял?
Наравне с разговором Трис вёл и вторую игру, а именно: непродолжительный взгляд глаза в глаза, насколько это позволяло положение Лорена. И то, что видел трансдент в ответном взгляде было ему очень и очень по вкусу, если не сказать, заводило. Можно даже сказать, он испытывал тот же азарт, что и перед обещающей быть очень опасной охотой. И сам он был в роли хищника, который собирался выйти на эту самую охоту. Словно послушав просьбу Штейлеса, он отпустил его горло окончательно, давая возможность нормально дышать. Достаточно длинные и крепкие когти скользнули за воротник рыжего, и Трис, сжав ткань в руках, коротким и поставленным движением рванул в стороны, обнажая тело саэтэруса почти до пояса. В тишине комнаты стало слышно, как разлетелись и ударились об пол пуговицы. Трансдент усмехнулся.
- Ты же, как только признал в нём климбата, сразу понял, что он опасен, но не был начеку? - Скользнув рукой под верхнюю одежду, резко и с силой вогнал когти в чужое тело прям под ребрами, где красовались шрамы от схватки с тем самым климбатом. Вторая рука придушила саэтэруса за горло, но говорить он вполне мог. Тристанд просто прижал его к спинке кресла. - Да брось, это неправдоподобно, - трансдент поднёс руку с окровавленными когтями ко рту и медленно облизал их в недвусмысленном жесте, параллельно сильнее сжимая чужое горло второй рукой. Да, Трис прекрасно чувствовал, как вкус крови заводит его хищную натуру уже окончательно. Наверное, было бы лучше, если Лорену пришлось отвечать перед Гиталом, ведь тот спрашивал бы только по делу? Но судьба распорядилась именно так. - Мне остаётся только спросить, что ты делал среди стеллажей архива, когда рядом был климбат?

+1

11

Наверное, все-таки лучшим вариантом было, если ли бы Лорен отвечал перед Гиталом, ведь тому начальнику важен был каждый более менее сильный охотник, а Штейлес, к тому же, до настоящего момента неплохо выполнял все доверенные ему миссии. А это напрямую значило, что, даже если бы и были какие-то несостыковки в фактах, Гитал просто закрыл бы на это глаза, полагая, что Синдикат способен при желании уничтожить кого угодно и какой-то охотник не представляет опасности, тем более разработки он защитил. Но тот, перед кем отчитывался Лорен, не был Гиталом и явно имел какие-то свои собственные цели, касающиеся его персоны и пусть и косвенно, но связанные с Синдикатом. Понятное дело: он играл в какую-то свою игру, а Штейлес невольно стал её участником. Но что-либо сделать против этого он не мог, поэтому сейчас оказался в таком положении. Однако ж, ситуация не казалась критической, ведь Тристанд ни в чем не подозревал офицера. После не особо удачного начала общения с блондином, информатор начинал догадывался о том, что у него самого более выигрышное положение и собирался этим воспользоваться при первой же возможности. В первую очередь, такое положение было связано с недостатком у Тристанда информации по причине того, что Кёри был единственным, кто столкнулся с климбатом лицом к лицу и остался жив, то есть он был единственным свидетелем, но к тому же ещё и участником. Таким образом, получалось, что Лорен мог без особых усилий манипулировать ситуацией, как было выгодно ему, соблюдая лишь необходимые рамки, являющиеся общими фактами, которые и были у Тристанда. При таком раскладе основной целью Лорена было узнать, о чем именно знает начальник, но это было затруднительно, ведь он не мог и не имел права сам задавать какие-либо вопросы, не касающиеся линии разговора, а не самого вторжения климбата. Явным было то, что начальник не собирался тратить на офицера слишком много времени, поэтому Лорен рисковал не узнать, что тому известно, и как результат — выдать себя.
Голос Тристанда звучал сейчас более менее мягко, без намёка на сталь, что давало мнимое ощущение, что Лорен идет по правильному пути. Но ведь, держа Штейлеса за горло, начальник как бы напрямую показывал ему, что имеет власть и может сделать, что угодно. Лорен это прекрасно понимал, поэтому лезть на рожон не собирался, тем более все и так было не особо хорошо. Он рисковал даже сейчас, когда отвечал или молчал, но сжимающая горло рука служила лучшим доказательством и подтверждением ошибочности любых суждений саэтэруса касательно ситуации. Тем временем Тристанд чуть отпустил горло своей жертвы, давая почувствовать свободу и снова наполнить легкие воздухом. Ощущение железных когтей, скользнувших по тонкой коже вниз, заставило задержать дыхание, будто информатор ждал неминуемой боли и был морально готов к ней. Но блондин не причинил её саэтэрусу, вместо этого снова сжимая его горло. Дышать опять стало нечем, а концентрация кислорода в крови стала стремительно падать, вызывая тем самым шум и звон в голове. Слова о благодарности вкупе с хриплым шепотом на ухо, и Лорен чуть прищурился, пытаясь не потерять нить разговора, что было весьма и весьма трудно. Воздуха уже ощутимо стало не хватать и причина этому была отнюдь не пережатая рукой трансдента трахея. Лорен чувствовал, как кровь нагревается и начинает тяжело переливаться в артериях, будто увеличивая свою густоту и с трудом следуя ускоряющемуся против воли саэтэруса пульсу. Дальнейшие слова Тристанда заставили информатора задуматься, но лишь на какое-то мгновение, однако Штейлес не стал отвечать, понимая, что свои соображения лучше оставить при себе. Сказать, как и что было, он успеет, но цель была — выяснить, что нужно этой твари. И блондин не заставил себя ждать. Пока Лорен пытался понять себя и своё тело, которое слишком недвусмысленно отреагировало на ощущение этого трансдента рядом, он упустил момент, когда блондин отпустил его горло и взял за воротник. Он не сразу понял, что тот собирается делать, а когда до него дошло, было уже слишком поздно. Тихий звон отлетевших пуговиц и ощущение холодного воздуха кабинета, скользнувшего по обнаженному телу, звучали почти что приговором, который в скором времени будет претворен в жизнь. Штейлес прикрыл глаза, почему-то отдаваясь этому чувству близкой и неизбежной опасности с пусть и неясным, но терпким привкусом безумного и жгучего желания, разливающегося где-то глубоко внутри и постепенно подчиняющего себе мысли и действия саэтэруса. Лорен давал себе отчет в том, что не знает, почему именно так отреагировал на этого трансдента, который сильнее него и может сделать с ним, что угодно. Но адреналин делал свое дело.
— Да, я его почувствовал первым, но не стал атаковывать сразу, чтобы понять, что он намерен делать. Я последовал за ним, но потерял из виду, — на этом слове саэтэрус запнулся, потому что короткие, но крепкие когти трансдента вошли в его тело, скользнув по ребрам и вызывая непроизвольный вздох и внутреннюю дрожь. По бледной коже потекли красные полосы горячей крови. Штейлес выровнял дыхание, и, чуть оскалившись, бросил взгляд на начальника, — Я потерял его.. — тяжелый вдох и выдох сквозь сжатые зубы, — На какие-то секунды в архиве, — слова давались с трудом, — А, когда стал искать, натолкнулся на него, — Штейлес продолжал контролировать себя, но боль захлестывала сознание, ведь Бэлмонт, как специально, задел едва зажившие раны, и теперь боль усиливалась с каждым вдохом и словом, — Ч-ч-черт, — Лорен откинул голову назад, чувствуя совсем рядом сильное плечо трансдента. Ещё раз вдохнув, запустил руку в длинные белые волосы, сжал их в кулаке, притягивая блондина ближе, и бросая на него взгляд, полный гнева, — Тварь, — прикрыв глаз, скользнул языком по нижней скуле трансдента, одновременно вдыхая его ни с чем не сравнимый запах. Оторвался, вдыхая воздух и смотря с каким-то неясным вызовом, — М-м-м.. Такая же, как и другие..

+1

12

- Хмм... Насколько мне известно, климбаты ничего, кроме как убивают, не делают, если оказываются на любых планетах, кроме их Климбаха, - Тристанд небрежно пожал плечами, и в этом жесте трудно было бы угадать, что у начальника определенный пунктик на эту самую планету, а точнее этот пункт у Синдиката, но ведь Лорен знает про разработки, поэтому аналогию построить не сложно. Но Трис вёл себя слишком расслабленно, лениво и непринужденно, как хищник, который знает, что в любую секунду успеет среагировать. - И неужели он не почувствовал тебя? - Трансдент приподнял белую бровь и, хмыкнув, снова отправил окровавленные когти между зубов и, прикрыв глаза, скользнул по ним не по-человечески длинным языком. Вкус крови вкупе с холодными железками опять дурманили разум, заставляя смотреть на мир глазами хищника, изголодавшегося по своим прихотям. Да, в последние несколько дней Тристанд был пожалуй слишком сдержан и ни одна жертва не была доведена им до экстаза от боли пыток и насилия. Досадное упущение, которое трансдент уже представлял, как исправит. Больное воображение сразу подкинуло картины, где основными действующими лицами были этот рыжий охотник, предметы пыток и, разумеется, сам Трис. И всё это в умопомрачительном сочетании с кровью, чужой болью, бьющей эмоциями по сознанию, и экстазом измученного тела. Трансдент даже на какую-то секунду выдохнул, но слишком быстро взял себя в руки. Но ответная реакция Штейлеса на причинение боли не могло остаться трансдентом не замеченным.
- Хотя да, я не прав, ты не можешь отвечать за того климбата... - да, даже сейчас голос и интонации трансдента оставались спокойными, как будто это совсем не он пару секунду назад был мучим собственным воображением и ответной реакцией Кёри. У трансдента была прекрасная выдержка. - Так значит, всё-таки ты натолкнулся на него? Вот как, - рука, закованная в железную перчатку, скользнула по открытому горлу Лорена наверх, стискивая на этот раз прямо под горлом и скользнув когтями под пряди рыжих волос. Тристанд прекрасно ощущал чужую боль, которая неумолимо продолжала усиливаться. Разумеется, трансдент специально ранил когтями Лорена именно туда, где у него находились едва зажившие раны, нанесенные климбатом. Да, тогда, ещё читая отчёт, Трис наткнулся на вложенные документы от больницы Синдиката, где подробно значилось, какие именно травмы получил охотник и какому лечению они подверглись. Сейчас же это сработало кровожадному трансденту на руку. На этот раз ему даже не пришлось заставлять Штейлеса откинуть голову назад, и Трис почувствовал холодное удовольствие, когда саэтэрус откинулся ему почти что на плечо. А жаль, что не на плечо, очень жаль, но тогда у трансдента точно сорвало бы стоп-краны. Чужой вдох-выдох, и трансдент старается не дышать в унисон, чтобы не попасть в эту же волну чужой боли, которая каждый раз относила его и так поехавшую на насилии крышу. Но с такой сильной и с такой прекрасной ответной реакцией одноглазого это становится почти что невозможно. Трансдент закономерно наткнулся на полный гнева взгляд рыжего, и не без удовольствия принял этот вызов, сцепляясь в немом поединке взглядом глаза в глаза. Чужая рука скользнула в его длинные волосы, заставляя древние, совсем животные чувства, ожить и зашевелиться в сознании и ощущении трансдента. Он ответил глухим, почти что звериным, но тщательно выверенным рыком, вырвавшемся из груди, вторя такому простому и ёмкому определению из уст Лорена. Но помосты здравого рассудка окончательно дают сбой, когда чужой горячий язык касается скулы трансдента, обжигая и заставляя воображение подкидывать новые и новые картины, одна жёстче и развратнее другой. Но из этого состояния Трис оказался вырван также резко, как и брошен туда. Его рука сомкнулась на нижней челюсти Штейлеса, лишая всякой возможности отвернуться или же отвести взгляд.
- Что ты сказал? "Как и другие"? - Трансдент даже оскалился, показывая ряды ровных зубов и демонстрируя крепкие клыки. По сознанию хлестнуло бешенство. Этот охотник посмел ровнять его, Тристанда Бэлмонта, с другими?! И кто эти другие - покажите - он их тут же отправит к праотцам! Второй волной, сразу за бешенством накатило острое желание показать, что зря и очень зря Кёри приравнял его к этим самым "другим". - Да, ты прав, я тварь, монстр, как любят говорить, но ты ошибаешься, равных мне нет, - Трис жестко усмехнулся, наверное, по-своему он был прав, но и простить Штейлесу таких слов он не мог, хотя они похлеще всего остального пробуждали самые темные углы его звериного сознания. Так и не отпустив Лорена, трансдент насильно скользнул двумя когтями ему между челюстей, жестко заставляя приоткрыть рот, и окончательно сократив расстояние между собой и рыжим, сначала медленно облизал собственные когти, а потом, скользнув языком между приоткрытых челюстей, впился в чужие губы жестким и по-звериному жадным поцелуем. Да, Трис хотел снова почувствовать кровь Лорена, и спустя пару секунд он закономерно почувствовал её во рту. Но на этом не остановился, продолжая насиловать чужой рот языком, впиваясь жестче и глубже, кусая чужие губы до крови, слизывая её и впиваясь вновь, и так до потери кислорода и в собственных, и чужих легких. И наконец, отстранившись, скользнул двумя когтями перчатки дальше в чужой рот, прижимая окровавленный язык и доставая почти до горла. Да, может, сейчас Трис и пожалел, что через железо не сможет почувствовать, как горячий язык будет облизывать сначала когти, а потом и пальцы трансдента, но от этого его садистские наклонности заходились в экстазе не менее сильно.
- Что ж, касательно нашего разговора по поводу ситуации с климбатом, думаю, он может считаться законченным, - Трис выдохнул эти слова куда-то в шею Лорену, обжигая своим дыханием. - Но ты, разумеется, не можешь быть свободен. Из всех сегодняшних охотников, твоя ложь мне понравилась больше всего, - по темно-серым и окровавленным губам скользнула нехорошая и холодная усмешка. По-звериному хищная. Очевидно, начальник рассчитывал логично завершить сегодняшний разговор, вечер и день в целом, и свою жертву по вкусу он уже поймал. И его совершенно не интересовало, против Лорен или нет, из его смертельных объятий ему не вырваться уж точно.

+1

13

Предположить реакцию этого трансдента было не трудно, тем более, когда Лорен задел слишком больной вопрос, а, проще говоря, просто приравнял этого типа к другим, которые встречались на жизненном пути саэтэруса. Нет, а чем отличался Тристанд от них? Жестокостью, кровожадностью и силой? А, может, своей вероломностью? Да, наверное, в его случае это все имело высшую степень, но Штейлес не впервые все это видел. Пусть трансдент и был опасным и непредсказуемым хищником, он был и живым существом, которое на протяжении многих лет позволяло себе слишком многое, безгранично подкармливая своего внутреннего зверя, который через какое-то время завладел сущностью этого блондина. И порой слишком правдоподобно казалось, что взгляд этих желтых глаз принадлежит не самому трансденту, а его чудовищному монстру, который притаился где-то внутри, готовый в любую секунду полностью завладеть не только его мыслями, но духом и телом. И сейчас лучшим подтверждением этого была стальная хватка на нижней челюсти и потемневший взгляд вкупе с опасно прищуренными глазами трансдента. Лорен рвано вдохнул, будто пытался не потерять сознание или удержать чувства, рвавшиеся наружу, хотя на самом деле причина была другая. Ощущение этого сильного монстра рядом могло по-настоящему свести с ума и лишить всякого самообладания. С чем это было связано, офицер даже не пытался понять, просто отдаваясь этому ощущению. Сейчас за него всё решал не разум, а тело, ведь все это было сейчас на подсознательном уровне — Штейлес в какой-то мере устал быть один, а эта случайная и неожиданная близость могла ему дать мнимое ощущение важности его существования для кого-то. О том, что это неправильно, не было даже и намека. В любой другой ситуации Лорен не пошел бы на поводу своего подсознания и тела, но сейчас все решала ситуация. У саэтэруса банально не было выбора, да и к чему ему было отказываться от того, чего он хотел? Нет, нельзя сказать, что Штейлес всегда был так несдержан и неосторожен, просто за многие годы, которые он прожил не в лучших слоях общества, ему пришлось пройти через многое, и лишних вопросов тогда не возникало, ровно, как и сомнений. Однако Лорен никогда не использовал ни свое тело, ни свою внешность, как средство достижения целей, разумно полагая, что может добиться всего собственным трудом.
Слова начальника эхом отдавались в голове, будто с информатором говорило его собственно сознание, а не существо, стоявшее сзади и находящееся сейчас непозволительно близко. Эти самые слова, хоть и были сказаны нормальным тоном, не несли в себе ничего хорошего, а проще говоря — были просто угрозой. Наверное, говоря, что Тристанд такой же, как и другие, Лорен знал, что это не понравиться, однако не мог себе в этом отказать. И, судя, по словам начальника, Штейлеса теперь ждало не самое лучшее будущее, и шло все именно к этому, ведь какой-то подвох точно существовал, иначе эта тварь закончила бы разговор намного раньше. охотник теперь, так опрометчиво поступив, рисковал всем, а собой в первую очередь. Молчать-то он мог, но вот остановить себя самого было почти нереально. Когда холодные железные когти скользнули между зубов, чуть задевая их и заставляя приоткрыть рот, Лорен не думал ни о чем. Когда чужие губы коснулись его собственных, Лорен потерял счет времени, почти сразу же ощущая, как поцелуй становиться слишком жестоким и беспощадным. Уйти от него саэтэрус никак не мог, хоть и попытался отстраниться, но сзади него было спинка кресло, а сам он был придавлен к ней, почти что обездвижен, и сейчас, терзаемый болью, жестоким поцелуем и ощущением собственной крови во рту, почти что терял сознание от невозможности дышать, соображать и действовать. В голове с трудом бились последние мысли, кое-как связанные с нормальным восприятием реальности. Лорен не сразу ответил на этот жестокий поцелуй, отдающий его собственно кровью, а когда его губы слились с чужими в едином порыве, казалось, что кровь закипела, теперь превращаясь в подобие магмы, готовое прожечь вены и артерии. Сердце заходилось в бешеном ритме, а дышать было абсолютно нечем.. Были только ощущения, они, режущие мозг на части, разрывающие сознание, острые до предела и такие же неправильные. Когда трансдент оторвался от окровавленных губ своей жертвы, Штейлес лишь вдохнул воздух сквозь приоткрытый рот, чувствуя, как кровь наполняет рот, стекает по губам, подбородку и далее — по шее, вниз, за рубашку, прочерчивая горячую, красную линию. Странно, что в голове саэтэруса была сейчас абсолютная тишина, а мир каким-то непонятным образом сузился лишь до ощущения холода когтей, теперь достающих почти до горла. С трудом вдыхая и подавляя рвотный рефлекс, Лорен смотрел широко распахнутым глазом прямо в жёлтый зрачок напротив, зацикливая зрительное восприятие только на нем, словно хотел удержаться в сознании ещё на какое-то время.
"Я.. Не врал тебе.. Нет, Трис.. Тристанд," — сквозь тяжелое марево мыслей, которые начали постепенно заполнять голову информатора, эта была наиболее чёткой, она звучала почти, как реальность, и Лорен был готов в неё поверить, если ли бы она не была такой явной ложью даже себе самому. Штейлес был готов сказать и сделать, всё, что угодно, лишь б не остаться с этим монстром на целую ночь. А мысли, говорящие о том, что лучше этого не делать, начинали прошивать разум, постепенно отрезвляя и возвращая в реальность. Чужое горячее дыхание, скользнувшее по шее, еще противоречило им, но Лорен точно понимал — ему надо выбраться отсюда во что бы то ни стало. Сказать что-либо он не мог, поэтому сейчас ему оставалось лишь ждать..

+1

14

Да, стоит ли говорить, что разговор по которому в кабинет начальника оказался вызван Лорен, был закончен? Ведь Тристанд сам об этом сказал охотнику, но кто бы мог подумать, что он закончится таким вот образом, а ведь для этого было достаточно всего ничего - заинтересовать Триса чем-то кроме как лежащим на его столе делом. Хотя, и не стоит скрывать, сам Бэлмонт был рад завершить эту нудную рутину, касательно разговоров с охотниками и выяснения деталей произошедшего. Ничто так не угнетало трансдента, как эта самая работа, ведь не зря в Синдикате он был далек от ветви непосредственно охоты за магическим предметами. Но и можно представить в какую пыточную камеру превратился бы Синдикат, будь абсолютная власть сосредоточена в руках этого монстра. И причём это была бы пыточная камера в своей высшей степени ужаса, садизма и всевозможных издевательств. Да, Трис на самом деле любил садизм почти во всех его самых жёстких проявлениях, но всё-таки ограничивался несколькими комнатами на своём этаже, отведенными под пытки. Или его в этом ограничили? Ну, а уж количеством жертв он не никак ограничивался, даже не считал это нужным, предоставляя себе самому полную свободу. На стол к нему, в эти страшные комнаты откуда живым ещё никто не вышел, шли всевозможные существа, начиная провинившимися охотниками и заканчивая недобросовестными клиентами. Причём последствий от этого почти никогда не было, ибо Синдикат обладал по истине впечатляющим кругом всевозможных важных и необходимых для своего существования связей. Так что на основе личных фетишей у Триса проблем почти никогда не возникало, да, были эксцессы, но это так, не более, чем детали. И на этот раз Бэлмонт рассчитывал забрать с собой Лорена. Нет, убивать его, как всех остальных, он пока что не собирался, а вот причинить боль, заставить глотать собственную кровь и плеваться ею, а потом привязать цепями по рукам и ногам и насиловать - самое то.
Да, как уже было сказано, мнение Штейлеса на этот счёт не волновало Тристанда ни в коем разе, ему было абсолютно плевать, он не привык выслушивать отказы или согласия. Для него отказов не существовало в принципе, и не трудно догадаться, какая участь ждала Лорена в не таком уж далеком будущем. Трис ещё был раздражен на его опрометчиво брошенные слова, но место злости уже начало занимать расчетливое коварство и холодная жестокость. Сейчас трансденту было плевать, насколько этот охотник ценен для Синдиката, и ценен ли? Да, конечно, его пропажа не останется незамеченной, но Трис всё уладит. Он всегда всё улаживал.
На собственных губах ещё чувствовался привкус чужих губ, отдающий горечью выкуренных сигарет и таким неповторимым вкусом крови. У рыжего была прекрасная кровь, была такая же восхитительная ответная реакция на боль и насилие, что Трис просто не мог себе отказать в том, чтобы не упечь Штейлеса в пыточные камеры. Но сначала...
Продолжая стискивать нижнюю челюсть рыжего, трансдент скользнул когтями по его языку, доставая пальцы их его рта и напоследок придавливая язык концами острых когтей, но не нанося вреда, пока что не нанося. Также обманчиво аккуратно отпустил и горло одноглазого, даруя ему мнимую свободу. Сейчас тот бы вполне мог подняться с кресла и, наверное, сбежать из кабинета, если бы не одно: Трис был по-любому быстрее. Намного быстрее, поэтому даже сейчас не спешил, но всё-таки дать выдохнуть Лорену не дал - почти сразу же не без удовольствия запустил пальцы в его длинные волосы, тут же с силой стискивая в кулаке и заставляя Кёри откинуть голову назад - грубо и бескомпромиссно.
- Знаешь, а за свою ложь ты должен будешь заплатить соответствующую цену, - взгляд глаза в глаза, и трансдент коротко усмехнулся. Так и не отпустив жесткие пряди рыжих волос, Трис рывком заставил Лорена подняться с кресла и притянул к себе, совсем близко, так что теперь Штейлесу приходилось бы смотреть на него снизу вверх в силу своего роста. - Нет, на казнь я тебя не отправлю, хотя бы с удовольствием посмотрел бы на твою агонию, - снова хищная и кровожадная усмешка. - Но так как твоя ложь была изящна, то и мой ответ будет такой же. Знаешь, а ведь я даже не спрашиваю и не пытаюсь выбить из тебя, что же на самом деле ты забыл в архиве, - интонации Триса оставались обманчиво спокойными и отдающими холодом стали, а голос так и не сбился с хрипатых нот полушепота, которые в данном случае звучали хищно, опасно и угрожающе. Грубо притянув охотника к себе, трансдент сначала укусил его в губы, отвечая рыком на резкий вкус крови, потом слизал её с чужих губ и, заставив Лорена откинуть голову назад, скользнул языком по его открытому горлу, спустившись ниже, облизал выступающие, крепкие ключицы. Горячо выдохнув, скользнул губами вверх по шее, целуя, оставляя следы, и чередуя поцелуи с укусами до крови. Отпустив рыжие пряди волос, провел когтями вдоль чужого позвоночника, но ткань верхней одежды Штейлеса пока что не разрезая. Опустившись до поясницы, резко и грубо прижал Лорена к себе, давая сполна почувствовать силу собственного тела, из-за полностью отсутствующего расстояния между ними.
- Наверное, ты понимаешь, что условно нашему общему начальнику мне придётся соврать в своём отчёте, - все эти слова Трис выдохнул Кёри на ухо, обжигая своим горячим и пропахшим выкуренными сигаретами дыханием. - Нет, не подумай, - трансдент лениво и небрежно пожал сильными плечами. - Я не хочу, чтобы ты платил мне своим телом, которое как по мне, так вообще не продаётся, - Трис усмехнулся, даже можно сказать, полу улыбнулся, но... Это был хищник, об опасности и коварстве которого не стоит забывать. Хотя сейчас в сказанных словах он был вполне откровенен и искренен. - Тебе придётся отплатить другим. Я отдам приказ, чтобы и ты, и твой напарник занялись уничтожением провинившихся охотников, кстати, они совсем недавно ушли из моего кабинета, - Наверное, если бы этот трансдент мог смеяться, он бы смеялся, и его смех походил бы дикое и сумасшедшее ликование. Да, заставить по сути идти брата на брата - это в его духе. Приказать убить тех, кто с Лореном и его напарником, работал на таких же правах и также бок о бок, не это ли истинная жестокость? Но Трис, похоже, получал настоящее удовольствие.

+1

15

— С чего.. Вы взяли, что я солгал? — когда начальник грубо сжал теперь уже его волосы, Лорен начинал понимать, что так просто не отделается. Но самым худшим было то, что Тристанд каким-то образом догадался, что Штейлес врёт. Наверное, это был один из немногих разов, когда информатор выдал себя. Но сейчас он точно знал, что, даже если трансдент догадался, он ни под каким пытками не скажет, что делал в этом хранилище. Признать свой проигрыш и полностью выдать свою деятельность напрямую значило, что Лорен подпишет себе смертный приговор. И это с подачи этого блондина. Конечно, этот тип не откажет себе в таком удовольствии, понятное дело, и заполучить Лорена в качестве игрушки ему явно будет по душе. Провести остаток своей жизни в виде безмолвного раба Штейлес не собирался, хотя и был уверен, что сразу не смириться с такой участью. Но потом его, если не сломают, то заставят притихнуть и принять своё положение, как единственно возможное.
Следом за словами Тристанд прибегает к действию: его одного движения хватает, чтобы Лорен покорно встал со своего кресла и оказался практически прижат к сильному телу трансдента. Ощущение его так близко снова затуманило разум, однако Штейлес смог взять себя в руки. Ведь не девчонка он какая-то, чтобы так каждый раз реагировать на близость этого типа, но стоило признать, что его энергетика, ровно, как и уверенность в себе, сводили с ума. Все разговоры, загадки и споры, которые касались этой персоны не были способом создания его жуткого и сильного образа, а являлись скорее его прямым порождением, и теперь саэтэрус отчетливо ощущал это сам. Вдох и выдох — попытка выровнять дыхание. Когда-то это помогало, но было бессильно против закипающей в жилах кровью, когда она смешивается воедино с сильными и противоречивыми  чувствами, когда надо сохранять дистанцию, но её нет, когда надо бежать, а на самом деле в голове и в груди бьется одно единственное — желание быть ещё ближе. Слова об агонии, об истинной цели информатора, о его лжи и мести трансдента кажутся каким-то неправильным и диким дополнением к чувствам, которые Лорен испытывал сейчас. Он потерялся в них, пытаясь найти то, что могло бы его остановить сейчас. Хоть одна здравая мысль, но её не было, и тело его почти не знало, что такое закон самосохранения. Он привык к боли, постепенно, не сразу, и сейчас не боялся, как и всегда, того, что могло с ним случиться. Железные когти скользнули вдоль позвоночника, а чужие горячие губы — по шее, и Лорен отдается, просто теряя себя в этих сильных руках, он не хочет сопротивляться, не видит для этого смысла, а все угрозы явились лишь прокушенными губами, да разрезанным когтями боком — может, не все так опасно? Не все так страшно? Мысли тонут в ощущениях, а тяжелый вдох вкупе прикрытым глазом саэтэруса служат лучшим доказательством правильности действий Тристанда. Расстояния между этими двумя нету, она сведено к минимуму, тогда зачем какой-либо смысл? Зачем какое-то сопротивление? Холод чужой брони, её неровная поверхность и каждый вдох-выдох трансдента чувствуются слишком четко, почти впечатываясь в мозг яркими вспышками воспоминаний.. Ближе.. Ещё..
Усмешка скользит по искусанным губам, когда Тристанд говорит про самого саэтэруса, про его тело. Что ж, не стоило питать иллюзий, ведь Тристанду нравится оно? Он хочет его? Конечно, какое дело этому монстру до самой личности Лорена. Для него это просто факт, такой же, как и на бумаге в отчете, такой же, как и фотография и записи в личном деле трансквэрума. Бумаги, факты, цифры.. Но не личность. А для Лорена Тристанд почему-то уже не начальник, который может сделать то, что в его безграничной власти, для него он тот, кто может стать ещё ближе, такой же реальный, земной и досягаемый, как и множество других существ, хоть и остается неуловимо опасным и неимоверно сильным.
— Ты.. Ты хочешь, чтобы я убил тех, кто мне ничего не сделал? — Лорен распахнул глаз, с непониманием смотря на блондина. Он неожиданности он даже забыл о правилах приличия и о необходимом "Вы." — С ума сошел? — взяв начальника за плечи, Лорен резко отстранился, понимая, что всё зашло слишком далеко. Нет, переспать с этим типом он вполне мог и хотел, но вот, чтобы становиться его личным слугой по особо грязным делам — не уж, увольте. А ведь это напрямую значило, что Штейлес признает свою вину, даже просто согласившись на это, — Зачем Вам врать Гиталу? Да и в чем Вы меня обвиняете? Почему я должен покупать это таким образом, когда нихрена плохого не сделал, — сдержанность и только она, но Лорен почти перестал себя контролировать. Все сильнейшие эмоции теперь резко становились негативными, готовые выплеснуться в любую секунду разрушительным, неуправляемым ураганом протеста и сумасшедшим припадком.
— Не прикасайся ко мне! — в силу разницы в росте Лорен смотрел на Тристанда снизу, но это ничуть не помешало ему снова потерять вежливое обращение. Лорен сделал шаг назад, одновременно уходя за стол и увеличивая тем самым расстояние между собой и начальником, — Я правильно сказал, что ты тварь. Но ты ещё и мразь, самая последняя, — теперь этот поток бешенства было не остановить, хоть Лорен внутренне и понимал, что говорит лишнее, — Хочешь меня сделать своей пешкой? Нет, не держи меня за дурака, — с этими словами информатор направился прямиком к двери, намереваясь побыстрее закончить этот разговор и свалить из кабинета. А этот способ, хоть и был ужасен, но является выходом из сложившейся ситуации.

+1

16

Интересно ли наблюдать за чужой реакцией? Конечно, ещё как. А если эта самая реакция спровоцирована тем, чего меньше всего ожидаешь? Тогда она становится совсем яркой и настоящей, без всякой фальши. Эффект своеобразного шока, сродни реакции на резкую боль, на неожиданность или страх. Такой же искренний. А Трис просто обожал кристально чистые эмоции чужих ему личностей, это именно то, ради чего он запирал жертв у себя в комнатах, ради чего давил собственной силой и властью, ради чего вообще существовал. Наверное, потому что сам к чему-то подобному способен не был? Сам он был выверен, сдержан и хладнокровен, такой уж характер. Но это совсем не значит, что и у Триса нет слабостей, они есть, их много, и только они могут вызвать в нём сильную ответную реакцию, причем плевать какую - положительную или отрицательную. Вот даже сейчас ощущение этого мальчишки в собственных объятьях туманит разум, но ровно настолько, чтобы всё ещё держать себя в руках, а не переломить жертве хребет раньше времени и очнуться с уже умирающим охотником на собственных руках. Да, иногда Тристанд терял самого себя вот до такой степени, но случалось это сравнительно редко, но почему-то именно сейчас своё собственное состояние уверенными шагами приближается к чему-то подобному. Но настоящий, тёмный, вобравший в себя все чужие страдания Зверь ещё дремлет, вздыхая в чертогах разума этого трансдента. Нет-нет, это от его дыхания в венах стынет кровь, от его попытки взглянуть на мир зрачок неприятно-янтарных глаз превращается в узкую полоску, а сама радужка наливается красным. Это от него... Или? Рваный вдох и медленный выдох. Невыносимый рыжий цвет чужих волос режет не хуже кинжала, впиваясь в ощущения необъяснимыми эмоциями, проявлениями... воспоминаниями? Второй волной накатывают чужие эмоции, с силой бьют по самообладанию, опрокидывают на своём пути запреты, превращая тщательно возводимый пьедестал адекватной личности в прах, в пыль, в напоминание. Напоминание, что Трис всё-таки личность, а не тот монстр, кем он когда-то был. Хотя... хотя сравнятся ли с ним, монстром эволюционировавшем, высшие и обычные собратья? Они хотят выжить, а он - получить удовольствие и удовлетворение. И он методично получает это, и получит и на этот раз, и плевать, что для достижения придётся переломить и этого саэтэруса, и его жизнь, и его, наверняка, напарника. Ведь вряд ли его напарнику будет абсолютно всё равно, если Лорена объявят мертвым? Трис в этом сомневался, ведь у всех существуют привычки и привязанности. А Бэлмонт любил их обрывать, вероломно переступать через собственные слова, убивать, смотря в полные боли и ужаса глаза, топить в крови и панических эмоциях. Насилие - вот его личный храм, его средство в достижении целей. И сейчас он собирался принести ему новую жертву, что против воли теряла себя и собственную волю рядом с этим чудовищем. Чужой вдох-выдох, и трансдент вдыхает в унисон, чуть позже выпуская уже ставший горячим воздух на шею одноглазого, сильнее стискивает его гибкое и сильное тело в руках, чувствуя как под тонкой одеждой выступает угловатый костяк рыжего. Развращенное сознание молниеносно подкидывает картины, заставляя внутреннего Зверя ответить совершенно диким рыком и зашевелиться, отправляя к чертям всякую выдержку. Янтарные глаза наливаются клубами кроваво-красного цвета, становясь алыми, и без того длинные клыки становятся ещё длиннее, теперь заметно выделяясь из ровных рядом зубов. Сознание заходится в экстазе предвкушения, и трансдент уже хотел было прокусить угловатое плечо охотника и его шею, как оказался вырван из этого пьянящего марева, настолько резко, что среагировать как-либо не успел. Чужие руки легли на плечи, на подсознательном уровне подействовав на трансдента, как просьба остановиться, отпустить или же просто держать себя в руках? И Трис отстранился от Лорена... подчиняясь? Наверное, это было просто неожиданно, наверное. С пару секунд он не мог понять, о чём вообще говорит Штейлес? Нет, он вполне понимал смысл слов, но не отрицал, ничего не говорил, а просто смотрел в этот ставший таким далеким пронзительно-изумрудный глаз. И даже не сразу осознал, когда гибкое тело выскользнуло из его смертоносных объятий, давая шанс уйти, отстраниться, убежать и разорвать расстояние. Просьба не прикасаться ударила по сознанию, кидая в омут сомнений. "Как? Почему не прикасаться? Ты же хотел...? И я..." Да, черт возьми, Трис хотел этого рыжего охотника, хотел его совершенное в своих пусть и спрятанных под одеждой изгибах тело! Он хотел и он получит! Иное исключено, другого не может быть. Как в замедленной киносъемке Лорен тем временем оказался и за столом, а потом и около двери. Собственное бездействие моментально разлетелось под страшным натиском не менее страшной ярости. Бешенства. Злости. Кристально чистых, настолько, что их концентрацией можно было бы сполна гипнотизировать целые толпы народа.
- А ну стоять, мать твою! - Прорычал Трис, в мгновение ока оказываясь рядом с Лореном. Стальная хватка сомкнулась на чужой руке повыше локтя, и трансдент, замахнувшись, с силой врезал Штейлесу прямо по лицу. Садистское удовольствие полоснуло по сознанию, когда рыжий, отброшенный силой удара, оказался на полу, прямо под ногами Триса. Тяжёлый, железный сапог тут же с силой опустился на чужое запястье, впечатывая в пол. Наверное, бессмысленно отрицать, что можно было услышать, как хрустнули сломавшиеся под этим чудовищным натиском кости? Да, трансдент был зверски силён и столько же тяжел.
- Прости, что ты сказал? - Ледяной, но опасно-участвующий тон, если не сказать - сочувствующий. Но Триса буквально трясло от бешенства и злости, которые ещё не нашли свой выход. Он мог бы сейчас наклониться, сгрести Лорена за волосы и, оперевшись ему в поясницу коленом, на счёт раз переломить хребет, рванув назад. Но трансдент собирался продлить удовольствие. Если ломать позвоночник, то медленно. Если убивать, то тоже - медленно.
Так и не дав Штейлесу подняться, Трис мягко опустился рядом с ним на одно колено, второе упёрлось саэтэрусу в поясницу, прямо в позвоночник.
- Я хочу, чтобы ты повторил, - рука в железной перчатке скользнула в пряди рыжих волос, чтобы через секунду сжать их в кулаке и буквально отодрать Лорена от пола. - Ты назвал меня мразью, да, ты прав. Видишь, я даже не спорю. Но я хочу, чтобы ты повторил другое. Ты кому сказал - "отпустить", кому ты сказал - "ты" и... я так и не закончил разговор с тобой, - в ледяном тоне трансдента можно было услышать нотки разочарования. На самом же деле его эмоции были сдобрены хорошей толикой ярости, а это по сути именно то, что нужно было, чтобы отпустить своего зверя... На этот раз железная перчатка стискивает уже горло одноглазого, грозя вовсе перекрыть кислород, но отвечать всё-таки ещё можно. Хотя, от нехватки кислорода он умрёт очень вряд ли. Но короткие и резкий рывок назад, откидывающий затылком на сильное плечо Триса - вот настоящая угроза. Да, Лорен оказался прижат к плечу трансдента, но если Бэлмонт отстраниться хоть на десяток сантиметров, то это может очень плохо закончиться, ибо только переломанным позвоночником такое общение точно не закончится.
- А ведь знаешь, твоего мнения никто не спрашивает. И вообще - они причинили вред не тебе, а Синдикату... Или тех несчастных владельцев магических вещей ты тоже щадишь? - Трис сильнее сжал Кёри горло, на этот раз пережимая не трахею, а вены и артерии. - Со своим напарником, да? Кстати, мне бы узнать, кто он... Говорят, очень симпатичный антиквэрум, который ещё никому не дал, хмм... - "Мне-то даст, точно, также, как и ты? Ты же понимаешь, о чем я?"

+1

17

Под ребрами на какие-то мгновения стало совершенно холодно, будто от стали клинка, прошивающего тело, но сейчас это было слишком отчетливо ощущаемое чувство неминуемой опасности. Поворачиваться спиной к этому хищнику, как и к любому другому, было непростительной ошибкой, так же, как и пытаться убежать, но Лорен почему-то отчаянно верил, что сможет спастись, действуя именно таким образом. Глупо? Безрассудно? Да, ещё как. Противостоять этой мощи трансдента он был не в силах, а подчиняться никаким образом не хотел, даже не рассматривая этот вариант. И как итог — должен был получить сполна: за слова, за действия, за неповиновение и, в конце концов, даже за отсутствие намёка на вежливость и уважение к этому начальнику, который не терпел ничего подобного. Этот монстр, хоть и эволюционировал, так и остался таким же жутким, и сейчас имел все права и возможности явить своего Зверя. А Штейлес посмотрит в его красные глаза, полыхающие диким огнем гнева, и ещё раз признает его и поймет, как ничтожно существование тех, кто перешёл ему дорогу. Ощущение надломленного хребта, оно ли слишком реально? Он лишь пешка, сейчас — да, но он не признает этого, всеми силами пытаясь уйти от этой режущей его самолюбие правды, от этой горькой реальности, которая не так давно могла показаться лишь игрой воспаленного воображения. Когда он потерял свою свободу? Когда перестал быть собою, сбиваясь со своего пути? С тем ударом, который обрушился на него и отправил на пол? С той силой, что заставила его упасть к ногам своего властелина, и заставила смотреть на его сапоги? А ведь Лорен упал не сразу, а на какие-то доли секунды ещё держался на ногах, чтобы потом упасть, как подкошенный, но сначала на колени, ещё чувствуя, как Тристанд сжимает его руку над локтем.. Потом — лицом прямо на пол, не успев подставить руки, как-то закрыться от удара о пол, который неминуемо и неотвратимо припечатывает притяжением планеты прямо к себе. Боль в придавленном запястье и хруст ломаемых на части костей вместе с болью, бьющей по нервам руки через пелену подступающего к горлу отчаяния и моментально набирающей силу истерики, затапливающей сознание и ввинчивающейся в подкорку, чередуя судорожные вдохи с ударами сердца. Из горла рвется судорожный и тихий стон, а перед глазами совершенно темно, никаких мыслей.. Ничего, только боль.. Боль, боль.. Она то стихает, пульсирует, то снова набирает силу, сбивая дыхание снова и снова.. Запястье почти не чувствуется.. Тихий звон брони и скрип сапогов отчетливо слышится и впечатывается в мозг липким и противным предчувствием, которое почти сразу становится реальностью — колено на пояснице даёт почувствовать немалый вес трансдента, а вдоль позвоночника сразу же чувствуется напряжение. Теперь Тристанд сверху, придавил свою жертву к земле и имеет над ней совершенную власть, которую никак не оспорить. А что Лорен?
— Отпусти, с-сука-а, слезь! — Штейлес бьется, пытаясь вырваться и оказаться на свободе, орет и материться, — Нахрен я тебе повторю! — но Тристанд сжимает волосы своей жертвы, отрывая её от пола, второй рукой сжимая горло, и Лорен затыкается. Он глотает воздух, поступление которого стремительно прекращается, и смотрит на своего мучителя почти безумным взглядом, — Тебе сказал, — резко выдыхает, чувствуя, как легкие горят огнем, а боль в напряженных мышцах становится все настойчивее и настойчивее. Кажется, что ещё движение — и Тристанд сломает саэтэрусу позвоночник, не без удовольствия чувствуя, как он разлетается на части. Инстинктивно Лорен хватает трансдента за запястье руки, держащей его за горло, сжимает до боли в собственных костяшках. Боль.. Боль.. Она режет, раздирает на части, она кричит о том, что Штейлес ещё жив, что он ещё дышит смотрит на этот мир, пусть и отчетливо ощущая начальника над собой, его власть, его силу.. Ещё один рывок назад, теперь прижимающий Лорена прямо к плечу мучителя.
— Нхааа..
Информатор больше не в силах терпеть ни эту сплошную боль, ни это давление силой и властью, напрочь раздавливающее его свободу. Закрыв глаз, он тихо стонет, с трудом пытаясь дышать и ещё сильнее стискивая непослушными пальцами чужое запястье. Слова Тристанда о напарниках, которым просто не повезло, проскальзывают мимо сознания трансквэрума, а вот упоминание о Канте прошивает не хуже разряда тока. В голове шумит и звенит, виски нещадно сдавливает и, кажется, что вот-вот и саэтэрус потеряет сознание, но спасительная темнота не так благосклонна к нему. Лорен судорожно дышит, цепляясь за нить разговора, снова распахивая глаз и теперь смотря прямо перед собой.
— Зачем.. он.. тебе.. когда у тебя есть я? — что-то получше на ум просто не пришло, но Лорен сказал это так спокойно, что могло показаться, будто это было в порядке вещей, и никакого намека на провокацию или вызов. Просто слова.. Тающие в сознании. И Лорен твердо знает, что пусть и будет теперь каждую ночь спать с этим типом, но Канту ему не отдаст. Он не тронет его напарника.. Не тронет.. Тяжелое дыхание скользит по губам, которые Лорен часто облизывает, и информатор снова прикрывает глаз..

Отредактировано Лорен Штейлес (11.05.2016 21:21:57)

+1

18

Давить собственной физической силой, своим превосходством - не это ли истинное удовольствие? И Трис снова и снова прибегал к этим жёстким методам, к которым он так привык и которые оказывались очень эффективными. И не ошибся и на этот раз. Хотя прибитый к полу охотник ещё сопротивлялся, трансдент знал, это ненадолго. Всё-таки оказывать сопротивление такому, как Трис, который в разы превосходит самого Лорена по силе, просто бессмысленно. Сам же трансдент не собирался выяснять, что подействовало больше: угроза жизни и здоровью или же угроза в сторону напарника Штейлеса? Не исключено ведь, что всё это вместе.
Да, Тристанду доставляло наблюдать, как под его натиском опрокидываются чужие принципы, как рыжий сначала пытается вырваться из этого смертоносного захвата, потом уже дышит через раз, а потом и вовсе почти что теряет себя в бессознательном состоянии. Но не всё так просто - трансдент не даст ему уйти в спасительную темноту. Он отпускает чужое горло, давая возможность нормально вдохнуть, а крови, наполненной кислородом, прилить к голове.
- Что же так? Не будешь повторять? Тогда я скажу за тебя то, что ты должен был вынести: больше такого поведения повториться не должно, - сейчас Бэлмонт наклонился к Лорену так, что слова выдохнул ему на ухо и шею. Впрочем, тон трансдента так и не изменился, только стал посдержанее и не с такой ощутимой толикой бешенства, которая, впрочем, пока никуда не делась. Трис просто превосходно контролировал себя. - Предлагаю продолжить разговор. Ты же не будешь больше совершать глупостей?
Лёгкая усмешка скользнула по темным губам трансдента, также быстро исчезнув, но найдя своё отражение в его кроваво-красных глазах. Медленно отпустив рыжие пряди волос, Трис скользнул ладонью сначала по чужой шее сзади, а потом и вдоль позвоночника, заставляя прогнуться сильнее, хотя это было уже насильно. Да, трансдент знал, что это должно быть больно, ведь напряжение в чужом позвоночнике было и так достаточным. Закономерное и непроизвольное сопротивление чужого, сильного и гибкого тела прошлось по собственному сознанию волной садистского удовольствия. В ответ на это трансдент выдохнул с глухим рыком, чувствуя, как кровь начинает медленно закипать, ускоряя свой бег по венам и артериям. Наверное, бессмысленно было бы отрицать, что данная ситуация нравилась Трису? О, ещё как нравилась, и он намеревался продолжить.
- Ты есть у меня? Хмм... - трансдент приподнял белые брови, словно слова Лорена удивили его. - Твои слова очень заманчивы... - выдохнул полу шепотом на чужую шею сбоку. Прикрыв глаза, Трис прикусил свою жертву между шеей и плечом, пока что не прокусывая до крови, а только пробуя на вкус и скользнув языком по словно выточенной из мрамора коже, в ответ на что собственные фетиши забились в экстазе. Да, Трису пришлось ещё раз убедиться, что этот рыжий должен принадлежать только ему. И никому больше, и плевать, что он может быть не согласен. Плевать. Чуть сильнее сжал чужое горло, параллельно вгоняя ставшие длинными клыки между шеей и плечом. Умопомрачительный вкус горячей крови, моментально залившей рот, ударил по сознанию, на что Трис ответил по-звериному диким, жадным и глухим рыком. Так и не отпустив, скользнул языком между челюстей, прямо в открытую рану, выпуская кровь из разорванных вен и артерий. А внутренний Зверь всё труднее и труднее выдерживал этот натиск, грозя совсем сорваться с так тщательно и постоянно возводимых оков. Здравый рассудок трансдента ещё пытался внушить ему, что последствия таких опрометчивых поступков могут быть очень печальны, но это был бы не Трис, если бы он не плевал на это. С трудом заставив себя оторваться от шеи и плеча рыжего, Трис медленно вдохнул и выдохнул, затем вытер у себя со рта кровь, отплюнув оставшуюся в сторону.
- Ммм... хорошо, я пока не буду трогать твоего напарника, - трансдент оскалился, показывая клыки, если бы Лорен их мог бы видеть, но сейчас Трис находился сзади одноглазого. Резким рывком подняв Штейлеса с пола, кинул его прямо на свой рабочий стол, так и не отпустив его горло. Оказавшись теперь спереди от Лорена, прижал своим телом к этому самому столу, наваливась своим весом сверху и исключая тем самым малейшую возможность выбраться.
- Надеюсь, теперь тебе понятно, что станет с тобой, если ты не выполнишь приказ? Хотя... о чём это я? Мне же плевать до твоего мнения, - лениво повел сильным плечом, смотря Лорену прямо в глаза и, казалось, видя его насквозь. - Ты выполнишь приказ, к которому приступишь следующей ночью. Вместе со своим напарником. - Рука, закованная в железную перчатку, скользнула по чужому бедру, заставляя закинуть ногу трансденту на пояс. Впрочем, в каком положении сейчас находился Штейлес, это было единственным возможным решением. Всё ещё продолжая смотреть своей жертве в глаза, Трис отпустил его горло, и поймав за волосы, грубо и резко заставил откинуть голову назад. Наверное, бессмысленно спорить, что вид Лорена начальнику очень и очень нравился, и он непременно собирался довести начатое до конца. - А всё остальное, в том числе и твои проблемы, меня не интересуют. - Кровожадная усмешка.

+1

19

Боль продолжает разливаться по телу, но теперь уже каким-то пульсирующим и горячим потоком, будто в венах саэтэруса течет не кровь, а лава, раскаленная добела. Чужие слова застывают в голове, на уровне подсознания контролируя заходящееся в припадке тело. Непроизвольная дрожь сбивает дыхание, рвется жестким осознанием где-то на уровне грудины, где-то за ней, и там же тяжело печет предчувствием, прожигает вены, артерии, трахею, бронхи, добираясь до напряженного позвоночника, выгнутого назад сильной и властной рукой. Кажется, ещё вдох, и он разлетится на куски, ломаемый чужой жаждой власти, один позвонок отделиться от другого, с разламывающимися хрящевыми дисками, сопровождаемый глухим, но чётким хрустом, таким, что он вбивается в голову через барабанные перепонки, почти разрывая их, вбивается вместе с агонической дрожью тела, ещё пытающегося сопротивляться. А крик захлебывается где-то в горле, срывается с искусанных губ хрипом, больше похожим на предсмертный вдох.. И темнота. Тишина. Ощущение сосущей пустоты и.. свободы?
Когда Лорен успел потерять реальность, думая, что игра его мозга является ею? Он ещё дышит? Он живёт? Глаз распахивается ещё шире, с застывающей болью где-то глубоко, на самом дне, с болью, которую не испить мучителю. А ведь он этого жаждет, как кровопийца, припавший к шее собственной жертвы, которая ещё дышит, цепляясь непослушными пальцами за ощущение жизни, за её терпкий привкус прямо на языке, отчего-то отдающий кровью. И Лорен чувствует себя, словно попал в ловушку, в паутину, которая держит его, чтобы никогда не отпустить, чтобы опустошить его или сделать своим рабом. Чужая рука отпускает горло, давая вдохнуть, но, скользнув по спине, заставляет ещё больше прогнуться. Новая порция боли проходит по телу, сдерживаемый стон умирает между стиснутыми зубами, до боли в суставах, в челюстях.. Кровь снова льется по артериям к мозгу, восстанавливая ход неясных мыслей. Штейлес потерял себя в ощущениях, но теперь воспринимает мир опять, пусть боль не ушла, пусть по лицу течет кровь из разбитой скулы, вниз, по губам и подбородку, капает на пол. Капля за каплей, так ли вытекает жизнь, нарушаемая рваным дыханием, с бьющимся током красной жидкости глубоко по жилам? Красные полоски чертят по шее прямую линию, пересекаемую выступающей ключицей. В единственном глазу дрожат искры подступающей истерики, но перекрытой дыханием смерти. Неужели этот трансдент способен убить его, Лорена? Но ответ на этот вопрос слишком очевиден — может. Может, еще как, и ему за это ничего не будет.. Ничего..
— Не трогай его, — выдыхает вместе с последним воздухом в лёгких, запускает руку в чужие белые волосы, пропуская их через пальцы, сжимая длинные пряди в кулаке, — М-м-м-м.. — Ощущение чужих крепких зубов, пропарывающих плоть, выпускающих кровь, в сочетании с почти звериным рыком трансдента. Ощущение длинного языка в глубокой рваной ране. Это все реально и неотвратимо вместе со стоном, застывающим на уровне горла, стоном, который прерывается из-за нехватки воздуха. Судорожно ловя ртом воздух, не теряя сознание, снова содрогаясь от новой порции боли. Похоже, у этого психопата особая любовь к чужой крови. А кровь и боль неотделимы, идут рука об руку, растворяясь в меркнущем ощущении реальности. Сила чужих рук поднимает с пола, бросая на холодную поверхность стола. Лорен бессильно откидывает голову назад, тяжело вздыхая, чувствуя стальную хватку на горле и чужой вес, прижимающий его к гладкой поверхности мебели, которую быстро заливают потоки крови из раны на шее. Бледная кожа расчерчена красными линиями, становящимися темнее у раны, откуда льется эта красная жидкость, отдающая привкусом железа. Взгляд глаза в глаза, и мир опять сужается до этого зрачка напротив, но теперь не желтого, а красного, будто в нем плещется кровь тех, кто был убит по вине этой твари.
— Да.. Да.. Я все сделаю.. — Лорену кажется, что это не он говорит, а кто-то ещё. Язык почти не слушается, дышать трудно, но Штейлес не даст себя сломать, пусть он и признал силу начальника. Но признал почему? Не из-за боязни за себя или свою жизнь, а лишь для того, чтобы Тристанд не тронул напарника. Да, именно ради Канты. Вот так просто он был готов вытерпеть всё, лишь бы с ним все было хорошо. Чужая рука снова сжимает волосы, заставляя ещё сильнее откинуть голову назад, чуть прогибаясь в спине. Опять боль, будто позвоночник надломлен. Коленями сжимая чужое сильное тело, закованное в броню, теперь чередуя каждый свой вдох с чужим, отдаваясь этому ощущению, устало прикрывая глаз. Когда Штейлес чувствовал эту тварь так близко? Руки скользят по чужим плечам, под ладонями — холод брони. Реальность снова покачнулась, уходя куда-то в сторону вместе с расплывающимися очертаниями стен и Тристанда, не отрывающего своего голодного взгляда от полумертвой и избитой жертвы. Но сломанной ли?

Отредактировано Лорен Штейлес (14.05.2016 23:25:43)

+1

20

О, да, именно ради этого Тристанд так жестоко давил на Лорена, перейдя со слов на методы физические - ради его согласия, добровольного согласия, почти без принуждения, если не брать во внимание все те методы, к которым прибег трансдент. Да, ради согласия ответом на приказной тон самого Триса. Это многого стоило, но ещё больше нравилось начальнику, когда его способы приносили именно этот результат. Наверное, стоит сказать, что слишком уж сильно калечить подчиненного Трис не собирался, рассчитывая сначала насладиться уже нанесенными травмами и ещё не изуродованным телом, а потом, позже, упечь в пыточные камеры и вдоволь поиздеваться там. А что пропал один из охотников, да кто ж это заметит? Ну да, и пусть только его напарник поднимет шум, тут же окажется рядом, или на кладбище для неугодных Синдикату. В ответ на свои мысли трансдент даже усмехнулся. Как же ему доставляло рушить и играть чужими судьбами и жизнями. А этот раз обещал стать особенным.
- Вот видишь, стоило нам поговорить немного в другом русле, как ты уже не допускаешь тех ошибок, - усмешка так и не исчезла с почти черных губ Триса. Он просто издевался, по всему видимому, и получал от этого настоящее удовольствие. - Детали самого приказа ты получишь позже, сегодня вечером, наверное... Когда я решу, в каких именно помещениях вы будете их убивать.
После этих слов усмешка стала какой-то холодно-отстраненной и жесткой. Нет, разобраться с теми охотниками Трис вполне мог бы сам, да даже, может, и хотел бы этого, но удовольствие, полученное от такого убийства, будет в разы меньше, если заставить это сделать кого-то. Да, провинившихся охотников Бэлмонт мог завалить с одного удара, а заранее известный результат убивал всякое понятие азарта. А упускать такую возможность да и сложившуюся ситуацию Трис просто не мог. Поэтому он и собирался потешить собственные слабости, натравив друг на друга офицеров Синдиката, жаль только, что напарников натравить друг на друга невозможно, это было бы ещё эпичнее... Хотя, Трис уже давно говорил с остальными из Трибунала, что пора ввести поединки среди охотников низших рангов, пока они ещё не сработались, а выявить по-настоящему сильных это поможет. Жаль только, что это не позволит увидеть дерущихся между собой охотников высших подразделений, это было вообще эпично и сильно. Но свою жажду насилия Трису приходилось утолять другими всевозможными способами, например, вероломством.
- Что ж, я надеюсь, ты понял, как со мной стоит разговаривать, - так и не отпустив пряди рыжих волос, Трис почти без замаха снова коротко ударил Лорена по лицу. Поднеся руку к губам, коснулся языком холодного железа перчатки, слизывая забрызгавшую перчатки кровь по направлению к когтям. Отпустив чужие волосы, оперся на обе руки по сторонам от головы Штейлеса, окидывая его жадным и оценивающим взглядом, словно прикидывая, с чего стоит начать. Вместе с осознанием тотальной власти над этим охотником сознание молнией прошило какое-то ощущение. "Гитал?... Вряд ли, ты же должен вернуться только завтра. Это всё связь, чтоб её..." Трис недовольно оскалился, пытаясь избавиться от неприятного предчувствия. Нет, Гитала он не в коем случае не боялся, понятие страха ему вообще было чуждо, просто этот тип мог здорово нарушить планы трансдента. Из этого состояния его вывело ощущение чужих коленей, с силой сдавивших его торс. Трис ответил довольным рыком и, наклонившись в Штейлесу, несколькими длинными движениями слизал с его открытой шеи стекающую кровь, поднявшись выше, впился в его губы глубоким и жадным поцелуем, но всё-таки пока не причиняя вреда. Он хотел почувствовать этого рыжего охотника полностью. Даже не пытаясь сдержать себя, коротко рванул на одноглазом верхнюю одежду, спуская её с плеч, скользнул по его телу ниже и переместил руки на чужие бедра, стискивая до синяков, всё равно что стальными тисками. Но чем Кёри будет больнее, тем Трису лучше, только от чужой боли он сможет получить настоящее удовольствие. Сегодня этот охотник будет принадлежать только ему, иных вариантов для трансдента просто не существовало. Но именно сейчас он стал терять контроль над ситуацией, почему-то исключив возможность того, что Штейлес может попытаться вырваться. Бэлмонт во внимание это не брал... по крайней мере сейчас.

+1

21

Всё-таки он согласился на убийство. Да, вот так просто, когда пути к отступлению оказались перекрыты. Неужели Лорен способен убить невиновного только для того, чтобы с его напарником ничего не случилось? Если бы такой выбор возник у Штейлеса при выполнеии миссии, то он, не задумываясь, выбрал бы жизнь напарника и его безопасность. Но сейчас все было зациклено на том, чтобы все-таки сломать саэтэруса и заставить делать то, что хочет этот начальник, пусть это будут даже самые жуткие и безобразные идеи. И Лорен добровольно согласился на это. Теперь ему предстоит вместе с напарником сойтись в борьбе не на жизнь, а на смерть с двумя другими офицерами, которые либо такие же по силе, как он сам, либо сильнее. Ведь Тристанд не станет жалеть ни тех, ни других, чтобы насладиться зрелищем сполна и запомнить его надолго. А рядом с Лореном будет только Канта, на которого придется положиться, ведь все будет зависеть только от их совместных действий. Эти мысли, одна за другой, пролетали в голове рыжего, пока он лежал на рабочем столе начальника. И что же? У него снова не было выбора, а чужой голос с отчетливыми рычащими звуками впивался с самый мозг, заставляя терять счет времени также, как и его ощущение. И чувство потери чего-то важного, будто момент, когда все ещё можно было изменить, ускользает прочь, словно песок через пальцы, безвозвратно и неотвратимо. Рваный вдох слышится громче, чем на самом деле, четко отпечатывается в сознании, как любое движение и взгляд сейчас, и кажется, что мир сужается только до смутных и одновременно очень острых ощущений, кажется, что они становятся ножами, пронзают тело, заставляя его изгибаться в агонии, когда на самом деле отчетливо больно лишь за грудиной да вдоль спины. Холодная поверхность отрезвляет, но сила чужих эмоций и красные, как кровь, глаза, как дорогое вино, пьянят, утаскивая за собою в мрачную пучину, туда, где забыты мораль, законы, порядки и долг. В этих красных глазах легко прочитать "предательство," "вероломство," "невинные жертвы," вот только почему-то хочется читать, пропуская гласные, будто бы смысл. А сколько убитых? Загубленных? За что? За правду, что не нравилась этому монстру. Он псих и убийца, безжалостный и холодный.
Снова удар по лицу, и новая порция боли с быстротой молнии прошивает тело полукровки. Лорену больно и столь же обидно. За что бить его сейчас? По алебастровой коже снова течёт алая кровь, смывая уже запекшуюся темную. Штейлес судорожно облизывает губы, снова откидывая голову назад, когда чужой длинный язык скользит вдоль шеи. Отрицать, что это вызывает слишком сильные эмоции, бесполезно, и судорожный вдох рвется из горла сквозь плотно сжатые зубы. Боль пульсирует где-то на уровне подсознания, там же сплетаясь воедино со всеми эмоциями и ощущениями. Лорен снова заложник собственных чувств, которые слишком противоречивы, но значат ли они хоть что-нибудь? Ощущение чужих губ, вовлекающих в страстный и жестокий поцелуй, сводит с ума, заставляя Лорена все больше и больше отдаваться этому монстру. Собственная кровь, её привкус на языке и вкус поцелуя — все это сливается воедино, заставляя Штейлеса глухо застонать сквозь поцелуй, подаваясь навстречу мучителю. В легких кончается воздух, а боль снова разливается по телу. Но теперь она вместе со слабостью и смутным ощущением еще одного, такого же сильного, как и Тристанд. "Гитал?" — это имя, пролетев в голове, звучит как самая дикая надежда на спасение, но вот реально ли это. Но Лорен всегда верил своему восприятию, даже если оно искажалось каким-нибудь бредом. Он верил себе, а не другим. Воздух холодит разгоряченную кожу теперь обнаженных плеч, и Лорен прикрывает единственный глаз.
— Понял, конечно, — Штейлес почему-то усмехнулся, не убирая рук с сильных плеч Тристанда. Он слишком отчетливо чувствует каждый вдох трансдента, теперь уже скользнув руками ему на грудь, все также ощущает холод его крепкой брони. Отчего-то возникает мысль, что эта самая броня не раз спасала своего хозяина от быстрого и смертельного удара врага. А ведь Лорен не враг, но он бы с удовольствием, не меньшим, чем удовольствие этого садиста, просунул бы ему между ребер нож, чтоб тонкое лезвие сначала перечеркнуло вены с артериями, а уж потом замерло бы в каких-то миллиметрах от ровно бьющегося сердца. Эта мысль слишком смутная, чтобы что-то значить, но она яснее других и звучит, как скрытая угроза, которую, увы, Тристанд не сможет почувствовать.
— Ты так и не сказал, с чего взял, что я вру? — лукавые искры промелькнули в зеленом глазу, и Лорен, поднявшись со стола, оказался в вертикальном положении, продолжая сжимать сильное тело трансдента коленями. Его руки скользнули за плечи эволюция, и могло показаться, что Лорен хотел его обнять. Даже сейчас, сидя на столе, Штейлес все равно не смог сравняться с начальником по росту, поэтому продолжал смотреть в его красные глаза снизу вверх, — Так скажешь?
Узнать ответ на этот вопрос Лорен хотел, да ещё как, но его внимание теперь снова переключилось на ощущение Гитала. В том, что это он, Штейлес ничуть не сомневался. И этот начальник являл собою единственное спасение для истекающего кровью информатора, который рисковал не совсем против воли, но стать личной проституткой Тристанда. А такая перспектива не радовала саэтэруса, поэтому, воспользовавшись эффектом неожиданности, Лорен с силой отпихнул от себя трансдента, тут же соскакивая со стола и ломанувшись к двери. У него было ощущение, что за ним гоняться все монстры Энтероса, которые вот-вот догонят и раздерут на части. В дверях Штейлес почти налетел на входящего в кабинет Гитала, и, пролетев мимо него, скрылся в темноте коридора, не оборачиваясь и не сбавляя скорости. Спустя несколько поворотов, информатор притормозил. Он точно знал, что Тристанд сейчас не будет его преследовать, но ощущение неминуемой опасности не покидало его. Он хотел убраться из здания Синдиката, но разумно предположил, что показываться на глаза кому-либо в таком виде не стоит, поэтому направился прямиком к себе, благо по пути вряд ли кто-нибудь встретится. А о случившемся Кёри не собирался кому-либо рассказывать, даже Гиталу. Тот не дурак — сам догадается. Но вот в следующий раз Лорен обязательно будет спрашивать, кому из начальников ему придется отчитываться в выполнении миссии.

Отредактировано Лорен Штейлес (16.05.2016 18:28:07)

+2

22

Мог ли Трис ошибаться? Мог ли допустить какую-либо досадную ошибку? Конечно, он же живое существо, но сам же трансдент считал иначе. И в принципе это были не просто амбиции и слова вкупе с мыслями, а Бэлмонт на самом деле старался сначала взвешивать все за и против прежде чем начинать действовать, и огромный жизненный опыт позволял это. Но именно сейчас он ошибся. Придав слишком большое значение собственным желаниям, он упустил самое важное: спутать чьё-то достаточно близкое присутствие и ощущение через специальную связь между членами Трибунала - не одно и то же, совсем нет. И вот совсем недавнее ощущение могло говорить только об одном - главный начальник - Гитал Альфстейн - прибыл в главное здание, и причём находился где-то поблизости. Но Трис предпочел думать так, как сейчас было выгодно ему, а зря. Хоть вся верхушка Синдиката была равна в правах, но всё же и Гитал, и Джеро прекрасно понимали, что такого, как Бэлмонт надо держать на короткой цепи. Именно поэтому среди всех он был немного ниже по рангу и обладал чуть меньшей властью, по сравнению только с Гиталом и Джеро, разумеется, и этого хватало, чтобы сохранять на горле этого чудовища ошейник. А сам Трис, прекрасно это понимая, даже не сопротивлялся - так ему было намного выгоднее, недели оказаться выставленным из Синдиката (хотя понятное дело, никто этого не сделает - слишком много проблем). Но сейчас, продолжая уверенно удерживать контроль над ситуацией, он потерял его над собой. А это жестоко каралось в пределах Синдиката: ни один из начальства не имел права впутывать в свои личные дела кого-либо из подчиненных. Строжайшее правило, за нарушение которого грозила чуть ли не высшая мера наказания. Но не плевать ли было Трису сейчас, когда цель была достигнута и оставалось только взять полученное? Так, как хочется только ему - грубо, жестко и бескомпромиссно, до чужого крика и боли, а потом и крови, потому что Трис точно будет причинять вред - кусать, бить и насиловать. Без этого в общении с ним никуда. Легкая усмешка и довольный, еле сдерживаемый утробный рык, когда чужие ладони ложатся на плечи. Ни с чем не сравнимое ощущение этого доверительного жеста. Это-то и можно сломать, опрокинув доверие любым вероломным шагом, как всегда любил поступать Бэлмонт.
- Хмм... - Трис сначала неопределенно повел плечами в ответ на заданный вопрос. Можно было услышать, как лязгнули части брони, наехавшие друг на друга. - Почему ты врешь? - Трансдент неотрывно смотрел в единственный нестерпимо-зеленый глаз напротив. - Таких как ты... - короткий вдох, когда чужие ладони скользнули ниже, на грудь трансденту. - таких, как ты, я вижу насквозь. И то, что я вижу, мне нравится, - легкая, едва заметная усмешка скользнула по темным губам Триса, почти сразу же исчезнув, но найдя своё отражение в неприятном взгляде кроваво-красных глаз. А потом...
А потом этот рыжий охотник оказался как-то сразу далеко, как будто его насильно выдернули из смертоносных объятий монстра. Да Трис даже сопротивления и закономерного удара в плечи не почувствовал. А следом сознание вновь оказалось под ощущениями другого начальника. И теперь-то Трис прекрасно понял, к чему это всё ведет. Мысленно выругавшись, он бросился следом за стремительно приближающемуся к двери Лореном, и хотел уже перехватить его поперёк тела и, лишив всякой опоры с полом, закинуть в соседнюю комнату, точнее камеру. Но одноглазый оказался быстрее и черт знает почему. Может, всё-таки трансдент слишком серьезно выпустил ситуацию из-под контроля, чтобы так просто его теперь вернуть? Да, и сейчас всё играло Трису катастрофически не на руку. Трансдент оказался около двери почти одновременно с Штейлесом, грозя вот-вот преградить ему путь собой, как вдруг тот распахнул дверь. Или её открыли с той стороны? И Трис буквально припал, как свирепый хищник, почуявший и таки увидевший своего укротителя. Или же охотника, который при правильном подходе может убить его. Нет, как уже говорилось ранее, Бэлмонт ни в коем случае не боялся Гитала, просто... просто сейчас, вот конкретно сейчас Трис оказался пойман на месте преступления. Краем глаза он успел увидеть фигуру быстро удаляющегося по коридору охотника, и даже недовольно оскалился, с прекрасно ощутимой толикой досады, являя Гиталу крепкие и длинные клыки. Что ж, каким бы честолюбивым не был Альфстейн, ему никогда не остановить этого страшного монстра под именем Тристанд, чей тормозной путь приближается к бесконечности. Если Гитал всё и понял (а понять всё было совсем не сложно), то ему всё равно не помешать планам Бэлмонта. Да, временно удержать он и их, и его сможет, но не больше. Поэтому Трис, быстро оценив ситуацию и прикинув её возможные исходы, всё-таки отошёл немного в сторону, пропуская главного начальника в свой кабинет и, ещё раз бросив хищный и голодный взгляд так и не насытившегося хищника в сторону коридора, где скрылся Штейлес, закрыл за собой дверь, переводя предстоящий разговор с Гиталом на тет-а-тет.

Позже, по предоставленному Тристандом отчёту, на заседании Трибунала были взвешены все за и против касательно дела засекреченных баз Синдиката, подвергшихся нападению климбата. Так как никаких спорных моментов выявлено не было, было принято решение о закрытии этого дела. Также в личное владение Лорену Кёри-Штейлесу было выдано оружие +3 уровня - Эгревандель (с подачи Гитала Альфстейна).

+1


Вы здесь » Энтерос » Былые повествования и приключения » Презумпция невиновности