новости
Добро пожаловать в литературную ролевую игру «Энтерос» Авторский мир, современное эпическое фэнтези с элементами фантастики, эпизодическая система игры, смешанный мастеринг. Контент для игроков от 18 лет. Игровой период с 3003 по 3005 годы.
14.09.2021. Всем доброго времени суток и чудесной осени! Подведены итоги месячной активности и результаты конкурса «Лучшие посты месяца», за последний месяц был написан 341 пост от 40 персонажей и GM. Всё ещё принимаются заявки на конкурс «Магические способности» до набора 16 способностей.
05.09.2021. Всем привет и чудесного настроения! Стартует конкурс «Лучшие посты месяца», принимаем заявки до 10 сентября 20:00 по мск, также принимаются заявки на конкурс «Магические способности» до набора 16 способностей. Ознакомьтесь с главной темой объявлений, там есть важная новость для ведущих Мастером игры.
14.08.2021. Всем привет и отличного настроения! Завершены конкурсы «Лучшие посты месяца» и «Творческий императив», также были подведены итоги активности месяца, всего было написано за месяц 276 постов от 39 персонажей и GM.
14.07.2021. Стартуют два конкурса «Лучшие посты месяца» и «Магические способности», приём заявок на конкурс «Творческий императив» продлён до 10 августа. Произведена чистка архивного раздела, добавлен новый раздел в основные правила форума «Ведение карточки персонажа» и не забываем раздавать посты в наши 19 квестовых эпизодов. Подробнее обо всём читайте в разделе «Объявления».
14.07.2021. Объявлены победители конкурса «Лучшие посты месяца». Благодарим всех за активное участие и голосование.
10.07.2021. Обновлены активисты проекта и кристаллы за голоса в Топ'ах начислены. Открыто голосование на лучшие посты периода «июнь – июль» до 14 июля 19.00 МСК включительно.
09.07.2021. Напоминаем про конкурс лучших постов месяца, приём заявок завершится 10 июля 2021 года в 19.00 по МСК. Мы с нетерпением ждём в личные сообщения ссылку на два поста, понравившихся лично Вам, и размещенных на форуме в период с 10 июня по 09 июля 2021 года.
07.07.2021. Открыты два квеста «Роковая башня» и «Tainted Lands», приглашаем всех желающих принять участие, чтобы узнать подробнее, загляните в раздел «Набор в квесты». Внесены значительные послабления в «систему прокачки» [касательно количества постов], в связи с изменениями в магазине, количество деосов третьего поколения увеличено и теперь составляет 98 существ.
06.07.2021. Всем привет и великолепного летнего настроения! Мы обновили дизайн впервые почти за шесть лет. За прекрасную работу благодарим дизайнера — вещий дух. При возникновении багов, просим сообщать в тему «связь с АМС».
активисты
Рейтинг форумов Forum-top.ru

Энтерос

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Энтерос » БЫЛЫЕ ПОВЕСТВОВАНИЯ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ » Девятый этаж над уровнем боли


Девятый этаж над уровнем боли

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

http://s7.uploads.ru/bEm0j.png
https://img-fotki.yandex.ru/get/4203/47529448.d7/0_ccbe0_43358211_M.png
Эридий/Энкорловы болота/Секретная база Синдиката «Чёрный Трибунал»
https://img-fotki.yandex.ru/get/15555/47529448.d7/0_ccbe5_d89a9945_M.png
Мазуридана, Лорен Кёри-Штейлес
https://img-fotki.yandex.ru/get/3508/47529448.d7/0_ccbe3_acd99e18_M.png
«Чёрный Трибунал» с недавних пор начал собирать сведения о радиации Климбаха, чтобы найти способ безопасного посещения планеты. Пока ничего не известно, насколько удачны исследования и есть ли вообще какие-то результаты. Об этой заинтересованности Синдиката удалось узнать правителю четвёртой зоны Климбаха — Мазуридане, и он решает не откладывать свой визит на базу. Но не он один заинтересован в секретных документах: на эту же планету прибывает Лорен с официальной целью временной охраны базы. На самом же деле он преследует сугубо свои собственные цели.
https://img-fotki.yandex.ru/get/3109/47529448.d7/0_ccbdc_d4bceeff_M.pngПо официальной системе (с некоторыми исключениями для рукопашного боя — по договоренности)

+1

2

[float=right]http://s3.uploads.ru/rvEtI.png[/float]
Охрана была слабой, но Мазуридана не стал размениваться на мелочи и, теперь стоя среди убитых, стирал с клинка ещё не остывшую кровь. Тогда он предстал перед охранниками прямо посреди ночи, и они приняли его за заплутавшего подростка-дриммэйра. Кто-то даже вызвался помочь ему, пока один из подоспевших на помощь не закричал: "Климбат!!". Он был чуть сильнее, но и умер первым - Мазуридана пробил его рукой насквозь. А потом обнажил меч, не собираясь затягивать с ними. Теперь же вход на базу оказался чист, но климбат не был глупым, чтобы пафосно вторгаться на территорию через главный вход. Он проник незаметно, выбив окно с плохо охраняемой стороны, и мягко и бесшумно приземлился на пол. База поразила тишиной, лишь изредка можно было услышать чьи-то шаги и то очень глухие и тихие. Климбат не стал принимать свой привычный облик, а пошёл по коридорам прямо так. Попадавшихся ему на глаза охранников он атаковывал стремительно и бесшумно. Они не успевали даже вскрикнуть. Слабые. Неужели здесь все такие? Но так или иначе, а его проникновение засечь не удалось - климбат работал чисто и слаженно, не оставляя шансов на распространение информации о нём. Единственное, что было плохо - он не знал, где именно находятся интересующие его разработки. Точнее он предполагал, но насколько верны его догадки оставалось проверить. Ему удалось добраться до информационного и диспетчерского блока, и оттуда уже перекрыть любые попытки базы связаться с главным управлением. Благо диспетчер попался не глупый и с клинком у горла рассказал и показал всё, чем интересовался климбат. А потом Мазуридана приложил его лицом в стол, чувствуя, как чужой череп раскололся под натиском страшной силы монстра. Руку от крови он вытер об одежду убитого, одернул рукава плаща и, убрав руки в карманы, вышел из помещения. Путь предстоял не близкий, но климбат был почти у цели: теперь он знал, где находились разработки. Тот диспетчер не стал бы врать, будучи психологически атакованным климбатом, поэтому Мазуридана не сомневался в правильности своего пути.
Коридоры были пустынны, по этому блоку уже распространялся тяжелый запах крови, но климбат перешагнул через порог выбитой двери, ведущей в другой блок - внутренний. Охраны здесь не было, это насторожило. Странно. У него было два варианта: либо здесь бродит один-единственный цепной пёс, стоящий их всех вместе взятых, либо охрана здесь по опытнее. Оказался второй вариант, но живым не ушел никто. Слишком много крови. Это не останется незамеченным. Климбат знал простую закономерность: чем больше трупов, тем грязнее работа и тем больше последствий. Поэтому затягивать не спешил, а то вдруг кто-то уже успел сбежать и запросить подкрепление, и тогда климбату точно не уйти живым - из этих мощных, непробиваемых стен базы его никто не выпустит. Но охрана здешнего блока была уничтожена под чистую, и до цели оставалось всего ничего. Следующим помещением явно был архив. Библиотека, со множеством бесконечных шкафов и полок с пыльными бумагами. Охраны здесь быть не может, ведь кому нужна макулатура? Ясное дело, никому. Но тут его погубила неосторожность. Или уверенность, что здесь уже больше никого не встретит? Кто знает, но климбат, пересекая линии шкафов, буквально налетел на какого-то типа. Рыжий, одноглазый, уровень сил почти равен его собственному. Опасен и явно агрессивен - оценил Мазуридана автоматически. Сбегать не имело смысла, тот его уже засек, потому что не заметить подростка в такой очевидной близости - это надо постараться. Климбат остановился на расстоянии. У него было ровно несколько минут, пока тот не просёк в нем монстра, но поможет ли это? Ввязываться в драку климбат не хотел, потому что знал, она затянется, а терять время он не хотел. У него были дела поважнее, но разве можно быть таким наивным и надеяться, что, будучи замеченным в секретной базе, он уйдет отсюда хотя бы не потрепанным? По всему видимому бой был неизбежен, но Мазуридана молчал и спокойно рассматривал саэтэруса, ибо говорить ему было ровным счетом нечего.

Отредактировано Мазуридана (28.02.16 13:37:35)

+1

3

Странно было осознавать, что Трибунал оказалось провести намного проще, чем ожидалось. Для того, чтобы попасть на территорию секретной базы, понадобились лишь связи и пара убедительных слов. Штейлесу, конечно, пришлось брать всю ответственность за возможные последствия на себя, но не рисковать он не мог. Да и с другой стороны, чем мог навредить такой мощной организации какой-то новый офицер? Конечно, ничем. При желании, его просто уничтожат и даже не будут искать этому какие-то оправдания. Но Лорену нужна была лишь возможность, а рисковать своей шкурой он привык. Не первый раз заходил так далеко, но каждый раз где-то глубоко внутри шевелилось сомнение: вдруг этот раз станет последним. Но тут же в силу вступало осознание того, что удача всегда на стороне одноглазого. И что тогда могло остановить его? Да, ничего. Никакие препятствия. К цели он был готов идти всеми способами. Ну почти всеми.
А целью Лорена были ценные документы, за которые он мог получить очень хорошую сумму. Да-да, его интересовали именно деньги, плюс пару документов он собирался оставить у себя. Лорен не хотел тратить время, проведенное в работе на Синдикат, только выполняя его приказы, а собирался весьма неплохо обогатиться и подгрызть корни этой организации. А, может, даже вывести её на чистую воду. А вообще идеальным вариантом было полное разоблачение Синдиката и всей его руководящей верхушки. Но пока Лорен даже не мог об этом мечтать. Но лишь по факту. А на самом деле частенько прикидывал, с какой все-таки стороны лучше подтачивать фундамент, и, как только представлялась возможность, сразу же использовал её. Нельзя сказать, что он ненавидел Синдикат, но не очень-то ему нравилось ощущение ошейника на собственной шее.
Лорен не взял с собой напарника по ряду причин. Первое, он не был с Кантой в настолько доверительных отношениях, чтобы посвятить его во все свои дела. К тому же, Канта вполне мог сказать о том, что Лорен куда-то собирается, просто потому что не хотел бы его отпускать. А так, не пойман не вор. Лорен и никого не предупредил, что отлучится, лишь сказал, что ему надо. А для Канты не впервой, что напарник сваливает на несколько дней, не предупреждая, куда и зачем. Лишние обязательства, а их Лорен не любил. Как и не любил быть связанным обещаниями и чем-либо ещё по рукам и ногам. Что уж поделать с ним, вольный Лорен был до мозга костей. И считал свою жизнь только своей.
Начать действовать лучше всего было под покровом ночи, что Лорен и сделал. Просто дождался, когда часть охраны уйдет на окраины базы, а сам, отключив камеры, по-тихому пробрался в архив. Количество шкафов и полок по-началу сбило с толку, но Лорен довольно быстро нашел то, что ему было нужно. Сложил документы в четыре раза и убрал во внутренний карман куртки формы офицера. Наверное, он слишком увлекся и на некоторое время потерял бдительность, но появление между шкафов какого-то типа было неожиданностью. Сначала Лорен подумал, что это кто-то их охранников, но, окинув быстрым взглядом одежду пришельца, понял, что всё намного хуже. Уж лучше был бы охранник. А этот тип был подростком. Просто подростком! Но рукава, залитые кровью, и взгляд ясно сказали о том, что это не самый обычный подросток. Запоздалой мыслью в голове пролетело осознание, что этот самый тип, чтобы пройти сюда, убил охранников. В этом сомнения не было. По позвоночнику скользнул холод вместе с мыслью "климбат." Пусть Лорен ещё и не почувствовал его, но все факты указывали только на это. А ведь Штейлес надеялся встретиться с такой тварью как-нибудь попозже, точно не здесь и не сейчас. А тварь смотрела прямо на него. своими глазами, не то, чтобы пустыми, но каким-то неживыми и страшными. Наверное, так выглядит смерть. Наверное. Нет, шока саэтэрус не испытал, скорее понимание, что просто так им отсюда не уйти. Обстоятельства с радостью скандировали: "Убейте друг друга."
— Эй, тварь, что здесь забыл? — сверкнув глазом, рыкнул Лорен, доставая из-под расстегнутой куртки кинжал и тут же резко сокращая расстояние между собой и подростком. Церемониться он точно не собирался, и отчетливо понимал, что не вступить в драку он не мог. Здесь либо ты убьешь, либо тебя. Выбор не большой. А вот в том, что сможет выиграть, Штейлес сомневался. Но если не выиграет, то хотя бы задержит тварь здесь, до прибытия подмоги. Хотелось надеяться, что климбат пришёл один и не успел абсолютно всех убить. А если это и так, то Лорену остается лишь сказать своей удаче: "Побудь со мной ещё раз."

+1

4

Похоже, противозаконной деятельностью здесь занимался не только климбат, но ещё и этот рыжий. Мазуридана почему-то понадеялся, что одноглазый не относится к этой организации, куда проник Кватро, но, как оказалось, напрасно так посчитал. Подтверждением тому послужил короткий рык незнакомца и сверкнувший из под куртки кинжал. В зеленых глазах подростка скользнуло удивление. Вот так сразу и нападать? И похоже одноглазый распознал, кто перед ним, быстрее, чем рассчитывал климбат. А это говорило только об одном - этот тип намного опытнее, чем хотелось бы. И ещё полностью безбашенный, ведь нападать на того, кто заведомо сильнее.. не это ли настоящая смелость? Но мысли Мазуриданы были прерваны ровно в ту секунду, когда расстояние между ним и противником сократилось до отметки "ноль".
- Я не тварь, - спокойно возразил Мазуридана, уклоняясь чуть в сторону от клинка, нацеленного ему в горло. Похоже, одноглазый не собирался медлить, что ж, тем лучше, не придется ждать серьезного боя. За свою долгую жизнь климбат привык, что при виде него разумные твари испытывают страх и ужас, а уж если они намного слабее него самого, то и подавно. Привык, что на прямую стычку с ним вылезают разве что ну очень сильные типы, но явно не те, кто слабее. Таких самоубийц не находилось. Да, безусловно, были дураки, которые лезли на рожон, движимые светлыми помыслами о геройстве, но таких Кватро быстро убивал. Они не были ни интересны, ни важны ему. Но этот тип отличался - он явно рассчитывал свои силы, да и на дурака не был похож от слова "совсем". Климбат даже почти физически ощутил его самоуверенность, а не страх, что было привычнее в таких случаях.
- Я пришёл сюда за недавними разработками этой организации, - совершенно спокойный тон и откровенно-прямой ответ. Мазуридане скрывать было нечего, он всё равно не считал, что ему кто-то может помешать, даже этот тип. - Тебе меня не остановить.
Разумеется, климбат был в этом совершенно уверен. Да, ясное дело, придется подраться, от этого уже никуда не деться, но и затягивать с противником Мазуридана не собирался. И теперь Кватро рассчитывал быстрее с ним покончить. Мысленно призвав Ла Альта, он крепко схватил правой рукой саэтэруса за запястье той руки, в которой он держал кинжал, тут же сжав до хруста костей. По инерции расстояние между ними сократилось почти до минимума, даже когда климбат зафиксировал руку противника. В результате Мазуридана условно оказался под саэтэрусом, позволив ему нависнуть над собой, и силой инерции отвел его руку наверх, почти за голову. Теперь у рыжего оказался полностью открыт правый бок и времени, чтобы освободить руку из захвата у него точно нет, а вот сам климбат медлить не стал. Во второй руке уже привычно сконцентрировалась сверхплотная энергия, и теперь ею без труда можно было пробить тело противника, даже не смотря на то, что по расе тот принадлежал к трансквэрумам, а эти твари, как известно, по силе могут превосходить даже антиквэрумов. Нанести удар климбат рассчитывал прямо под ребра, туда, где проходят крупные вены и артерии. А в лучшем случае Мазуридана вообще рассчитывал попасть в его энергетическую паутину и повредить уже её, благо возможности используемой техники позволяли это сделать.

+1

5

Противник попался на редкость самоуверенный. Хотя, в чем ему было сомневаться, если он был сильнее Лорена? А вот то, что климбат не согласился с тем, что является самой настоящей тварью, несколько удивило Штейлеса. Странно, что этот тип вообще думает об этом, ведь за свою жизнь, наверное, всякое слышал. Лорен был почти уверен: те, кто называл этого климбата не так, как он того желал, быстро прощались со своей жизнью. И в этом не стоило сомневаться. Конечно же, Лорен не собирался так просто отступать лишь из-за мысли, что какие-то неудачники стали жертвой этого монстра. У него были слишком веские причины, чтобы вступить с этим типом в неравный бой, а трусливо свалить, поджав хвост, тем самым на время спасая свою шкуру, Лорен не хотел. Уж кем, а трусом он точно не был.
Какие именно разработки имеет в виду климбат, Штейлес сразу же понял. Да и что другое, кроме них, могло заинтересовать пришельца с Климбаха? Он только и мог беспокоиться за свою планету, чтобы просуществовать там как можно дольше. Секундой позже в голове информатора сверкнула мысль, что эти самые документы совсем недавно убрали в другой сейф, о чём было известно далеко не всем, находящимся на этой базе, но Лорен не мог знать, от кого климбат узнал о местонахождении разработок. Самому же Лорену было известно, в каком сейфе документы, и он посчитал нужным просто промолчать на слова климбата. Поговорить с ним он ещё успеет, благо времени ещё много. Эта драка обещала быть долгой, потому что оба они были настроены весьма серьезно. И пусть климбат собирался быстро разобраться с информатором, Лорен отступать не собирался. Он уже начинал понимать, в какую ситуацию попал: помощи ждать попросту не откуда, ведь он собственноручно отключил камеры, а, значит, облегчил участь климбату, а своё существование поставил под угрозу. К напарнику обратиться не мог, ведь не предупредил куда и за чем идёт, а выдать свою истинную цель он не хотел. До поры до времени придется драться с климбатом один на один, а как сложится, неизвестно: либо Лорен победит его, либо постарается задержать на максимально возможное время. Все эти мысли пролетели в голове саэтэруса лишь за то время, пока он сокращал расстояние между собой и противником. Видимо климбат оказался быстрее: Лорен почувствовал на запястье стальную хватку, казалось, сожми климбат сильнее, и кости разлетятся на куски. Но противник этого не сделал, лишь позволил Лорену оказаться над собой. Шитейлес подсознательно понял, что враг собирается сделать. Только подсознательно, зная, что сам не успеет закрыться от удара. Фактически этот удар в открытый правый бок обещал быть, если не смертельным, то таким, что выведет Лорена из строя не только на время, пока климбат будет хозяйничать на базе, но и на последующие несколько недель, а то и месяцев. Освободить зафиксированное запястье Штейлес даже не стал пытаться, в долю секунды перехватил руку противника, останавливая её в опасной близости от своего тела. Осознание того, что он позволил климбату вот так сразу взять над собой верх, заставило Лорена почувствовать глухую ярость. Слишком глухую, чтобы она могла затмить рассудок, но достаточно сильную, чтобы Штейлес перестал действовать в пол силы. Его противник явно не отличался состраданием, поэтому и Лорену не следовало его жалеть. Призывать пентаграмму вслух офицер не стал, чтобы выиграть время и усыпить бдительность противника, ведь в таком положении у трансквэрума были заняты обе руки, но в одной был кинжал, который по сложившимся обстоятельствам не представлял опасности. Но так только казалось. Фредомонд вспыхнул красным быстрее, чем климбат успел бы среагировать, и несколько пентаграмм спроецировались на него и на кинжал. Лорену пришлось приложить силу, чтобы удержать кинжал в руке. Он чувствовал, как энергия, пульсируя и увеличивая свою мощь, устанавливает прочную связь между спроецированными пентаграммами.
— Попался, тварь, — Лорен не без удовольствия снова назвал климбата именно так. Чтобы не стать заложником собственной пентаграммы, Лорен отпустил руку климбата, которого уже начало парализовывать и разрушать изнутри, и, коротко замахнувшись, со всей силы ударил врага кулаком в скулу, отправляя его на пол. Сам же сделал пару шагов назад, увеличивая расстояние. Мало ли, вдруг климбат сможет как-то освободиться, а рядом с таким чудовищем лучше не находиться. Дольше проживешь.
https://img-fotki.yandex.ru/get/13/47529448.d5/0_cbefa_b3957f21_orig.png

Клинок чистой крови

Клинок чистой крови (другое название: Девятое заключение) — пентаграмма атакующего и удерживающего типа. На лезвие проецируются четыре пентаграммы, а пять — на противника. В течение короткого промежутка времени между этими пентаграммами устанавливается мощная связь, разорвать или разрушить которую очень сложно. Как только связь установилась, противника парализует на время, в течение которого его тело начинает разрушаться изнутри, начиная с важных частей магической паутины. Длительность действия пентаграммы зависит от магического резерва Лорена. Её можно использовать два раза за бой.

+1

6

Он недооценил противника, катастрофически недооценил, и осознание этого пришло ровно тогда, когда в глазах отразился яркий красный свет чужой энергетики, вспышкой отпечатываясь на зелёной радужке. Чужой голос послужил подтверждением ошибки. "Как...?" Но ответа Кватро не рассчитывал получить. Сознание тут же прорезала боль, беспощадно впиваясь в тело климбата, как будто чьи-то острые и длинные зубы стали выворачивать нутро, ломать кости и вырывать вены с артериями, но основная боль сконцентрировалась в груди, распространяясь уже оттуда по венам и артериям. "Энергетическая паутина... Чёрт", - дошло до Мазуриданы. Видать, у рыжего в арсенале нашлась техника, похожая на его собственную, с разрушением энергетической паутины. В горле неизбежно почувствовался знакомый привкус крови, но на этот раз собственной. Через секунду она заполнила рот, чтобы, пузырясь, потечь через неплотно сомкнутые губы. Тело ожидаемо отозвалось парализацией, почти не реагируя на попытку климбата пошевелиться и отразить удар, который пришёлся в скулу. Почти со всей силы, а сила у трансквэрумов была страшная. В голове поднялся звон, и Кватро показалось, что его ударили ещё раз, следом, на самом же деле он просто упал на пол, бессильно раскинув руки. Краем глаза успел заметить, как противник оказался в некотором отдалении от него самого. "Не рискует", - пролетело в голове. Ему казалось, словно его тело распиливают на части. Безусловно, просто лежа на полу, он терял время, но поделать ничего не мог: тело попросту не слушалось его, а мысли плясали в совершенно разных направлениях. Но даже оказавшись в такой вот ситуации, Мазуридана не потерял самого важного: контроля над самим собой. Поэтому почти сразу же, как только он оказался на полу, климбат мысленно призвал руну, пока энергетическая паутина не оказалась настолько разрушена, что никакая магия не подействует. Ранд подействовала мгновенно, проникнув во вражескую пентаграмму и разрушив её, чем спасла Мазуридану от незавидной участи.
Очнулся от боли Кватро почти сразу же и распахнул глаза, фокусируя одноглазого в поле зрения. Поднялся. Тело ещё не до конца слушалось климбата, но ждать он не рассчитывал.
- Я уничтожу тебя, одноглазый, - правая рука легла на рукоять катаны, лязгнул освобождаемый из ножен клинок вторя словам, и Мазуридана, продолжая траекторию движения меча, мысленно призвал одну из его способностей, сбрасывая её с кромки клинка. С лезвия сорвалось пять темно-зеленых потоков сверхплотной энергии, которые имели вид зигзагообразных почти черных лент. Они тут же устремились на противника, стремительно окружая его и выстраиваясь в виде непроницаемо-черного куба. Ждать Кватро не стал, а заняв атакующую позицию, призвал другую свою способность. Ла Серро. Почти черная энергия, по контуру светящаяся темно-зеленым, стала стремительно скапливаться перед выставленной вперед рукой климбата, приобретая вид сверхплотной сферы с гигантским разрушающим потенциалом. Да, энергии на её призыв климбат не пожалел. Если рыжему и удастся отразить эту атаку, то пострадает окружающая обстановка, и пострадает очень ощутимо. Однако, пусть это и послужит причиной сильного шума, но за собственное разоблачение климбат не боялся: он предусмотрительно уничтожил охрану нескольких блоков и теперь слышать их могли разве что они сами. Из сферы почти сразу же вырвался мощнейший поток цвета энергетики климбата, молниеносно устремляясь в сторону противника, разнося под собой плиты пола и в результате оставляя глубокую борозду. Стены помещения зашлись страшным гулом, вторя ударной силе атаки климбата.

+1

7

По губам саэтэруса скользнула едва заметная усмешка, когда он смотрел, как противник поднимается с земли. Сильный удар в сочетании с разрушительной пентаграммой оказались очень кстати, чтобы заставить климбата усомниться в своей быстрой победе. Лорен не собирался ни каким образом щадить климбата, пусть тот на вид казался почти ребенком. Он знал, что за этим обликом скрывается сущий монстр, самое настоящее чудовище, наверное, хуже всех, кто когда-либо встречался на пути Лорена. Сейчас почему-то информатор не хотел думать о том, что у этого монстра есть какие-то чувства, что он является живым существом, так же подверженным различным эмоциям и впечатлениям. Он не хотел об этом думать, но удивление и неверие в происходящее, скользнувшее в зелёных глазах климбата, когда он падал на пол после удара, заставили Лорена усомниться в своих предположениях. Потом в этих же глазах плескалась боль, как подтверждение реальности крови, текущей изо рта противника. На секунду где-то глубоко в груди что-то кольнуло, как-то сжалось, но Штейлес быстро отбросил любые сомнения. Он точно знал, как только климбат встанет, пощады саэтэрусу ждать не придется. Уж чего, чего, а жалости здесь не хватало для полного спектра противоречивости происходящего. Противник достаточно быстро очухался, видно успел разрушить пентаграмму до того, как она нанесла серьезные повреждения. Но даже так он был заметно ослаблен. Лорен это определил, лишь бросив на климбата взгляд.
— Оу, какое смелое заявление, — хмыкнул Штейлес, приподнимая бровь. Видимо этот тип не научился проигрывать или хотя бы уступать кому-то в драке. Что ж, придется его этому научить, а точнее, преподнести небольшой, но очень действенный урок. Хоть на выигрыш Лорен и не рассчитывал, но был вполне способен сдержать натиск противника. Когда климбат положил руку на рукоятку своего меча, внутри у Лорена что-то безнадежно оборвалось. Шансов выжить становилось все меньше и меньше, а время шло слишком медленно. Видимо те, кто ещё был на базе, даже не поняли, что сюда кто-то проник. Наверное, когда узнают, будет слишком поздно. Каким-то образом сообщить о климбате Лорен не мог, поэтому снова и снова убеждался в том, что придется слишком сильно жертвовать собой и, видимо, без подпорченной шкуры он все-таки не уйдет. Если уйдет, конечно.
Атака противника была стремительна, как удар ножа, уносящий жизнь прочь. Чёрные ленты, которые промелькнули где-то совсем близко, поначалу Кёри принял за атакующую способность и, не успев поставить блок, отпрыгнул назад, увеличивая расстояние. И понял, что ошибся, когда со всех сторон его окружили чёрные непроницаемые стены. В голове судорожно забилась мысль, что нужно призвать Шидаис, но Лорен почему-то медлил. Наверное, это состояние и было паникой, но вот почему? Да, Штейлес вполне себе четко осознавал, что в такой ситуации стал совершенно уязвимым, но причина была не эта. Чернота, окружающая его, создала иллюзию слепоты, будто Лорен потерял и второй глаз. Именно из-за этого все его мысли метались, зацепляя одна другую, порождая в голове сущий хаос. И лишь одна, твердящая "Шидаис", вырвала здравый рассудок из каскада эмоций, набирающих разрушительную силу и грозящих лишить Штейлеса здравого взгляда на сложившуюся ситуацию.
Шидаис возник внезапно, моментально набирая скорость, опускаясь на чёрный куб сверху, словно подминая его под себя и разбирая своей скоростью в клочья. В то же мгновение климбат атаковал снова. Скорее всего, это время, пока Лорен судорожно решал, что делать и призывал Шидаис, противник потратил на призыв следующей способности. Темно-зеленая энергия, невероятно мощная и разрушительная, обрушилась на саэтэруса. Одна ошибка сейчас могла стоить жизни. У Кёри не осталось бы шансов, если б он не успел призвать Рахбертау. Щит никак не был виден, и Лорен поставил руки перед собой крестом, закрывая себя от энергии климбата, которая, отразившись от щита на руках, разлетелась по разные стороны от саэтэруса, огибая его, и пронеслась дальше, разнося архив. Удар о стену сопровождался оглушительным грохотом, отразившимся от потока и, теряя силу, заплясавшем где-то в глубине помещения. Лорен поднял потемневший взгляд на климбата. В его единственном глазу поднималась буря. Волосы упали на лицо, почти закрывая повязку на месте второго глаза. Штейлес сжал рукоятку Фредомонда, чуть сверкнув глазом.
— Гартанур, — название пентаграммы прозвучало как-то лениво и глухо. В голосе зазвучали стальные ноты, говоря о серьезном настрое Лорена. После этой атаки противника стало ясно, что бить придётся в полную силу. Пентаграмма, материализуясь, быстро обернула собой ногу противника, чуть выше колена. Но времени, чтобы она до конца появилась, надо было больше, чем изначально думал Лорен. Ведь его противник ни кто иной, как климбат, а эти твари, как известно, весьма выносливы, сильны и опасны. Но времени, чтобы что-то изменить, совсем не было, поэтому Лорен решил не ждать, пока противник снова нападет на его и сам пошёл в атаку, стремительно сокращая расстояние.

Отредактировано Лорен Штейлес (06.03.16 13:41:18)

+1

8

Чёрный, непроницаемый куб выстроился мгновенно, запирая внутри себя противника, ещё до второй атаки климбата. Но вместе с ударной атакой Мазуриданы на него, стремительно набирая бешеную скорость, обрушился ярко-белый диск, разрывая сверхплотную энергию климбата в клочья и тем самым освобождая противника. В зелёных глазах застыло удивление, Мазуридана никак не ожидал, что у одноглазого есть такая мощная разрушающая способность, всё-таки разница в силе говорила сама за себя. Ла Серро климбата обрушилось на рыжего непроницаемой, уничтожающей всё на своем пути волной, и какого же было удивление климбата, когда противник не только не оказался отброшен на сотни метров, но и остался стоять! Глаза климбата даже расширились от удивления, а черта вертикального зрачка стала совсем узкой. На непроницаемом доселе лице читалось ничем не скрытое удивление. "А ты опасен, ты намного опаснее, чем я предполагал". А одноглазый тем временем атаковал, да ему даже не потребовалось время, чтобы отдышаться! Правильно говорят про этих тварей - трансквэрумов, а этот явно был очень и очень силен, а главное живучий. Справиться и выдержать подряд две атаки климбата, который значительно сильнее? Это в голове не укладывалось, но, тем не менее, было правдой. Вражеская пентаграмма тем временем спроецировалась на ногу климбата, впиваясь в его бедро и начиная разрушать, но ждать климбат не стал - тут же разрушил её, ударив ребром ладони, благо Ла Альта ещё действовала и позволила разрушить Гартанур. Противник показал себя с наилучшей стороны, а это значило, что климбату придётся переходить на более мощные и смертоносные атаки, и оттягивать этот момент Мазуридана не собирался. А расстояние между ним и одноглазым тем временем стремительно сокращалось, климбат поднял на него глаза, цвет радужки которых уже стал изменяться с зелёного на насыщенно-янтарный. Полосы на лице потемнели, становясь черными, более короткими и широкими.
- Сейчас ты узришь истинное отчаяние, - и климбат не врал, и не просто бросался пафосными словечками. Вместе с принятием облика климбата он призвал Титаническое давление, от мощнейшего давления энергией которого даже изменилась консистенция воздуха, и теперь атмосфера в радиусе нескольких сот метров пошла мелкими зигзагами, как на старой кинопленке. За спиной Мазуриданы с шумом распахнулись огромные, кожистые крылья, руки до плеч покрылись черным мехом, белая одежда исчезла, а вместо неё нижнюю часть тела теперь тоже покрывал мех. Появился и длинный хвост, белые рога выросли прямо из черепа между прядей удлинившихся волос - неизменный атрибут облика климбата. Сомкнув когтистые руки перед собой, так, что они соприкасаясь когтями, Мазуридана мысленно призвал следующую свою способность. Между ладонями вспыхнула энергия, молниеносно концентрируясь, чтобы через секунду, повинуясь движению рук климбата, резко разведенных в стороны, принять вид длинного копья, порядка двух метров.
- Ланса дель Релампаго! - копье сформировалось окончательно, и его древко легло в руку климбата. В следующую секунду, припав и коснувшись свободной рукой пола и заведя вторую за себя, Мазуридана сорвался с места, бросаясь навстречу противнику. Расстояние между ними стремительно сократилось до минимума, и климбат атаковал копьем. Увы, нанести удар на поражение с целью пробить защитную способность трансквэрума, Кватро не смог, но вместо этого атаковал несколько раз подряд, вкладывая в каждый молниеносный удар хорошую долю силы. Впрочем, если одноглазый не сможет уследить за атаками из-за их высокой скорости и стремительности, то любой пропущенный и не заблокированный удар может стоить ему жизни.
- Не уйдешь! - взгляд глаза в глаза, и климбат, взмахнув крыльями и совершив сальто через голову, отпрыгнул назад, по инерции припадая к земле и касаясь пола рукой, дабы удержать равновесие. Теперь их разделяло несколько сот метров. Мазуридана теперь уже рассчитывал перейти к непосредственному уничтожению противника, силу которого он достаточно оценил, и она впечатляла.


+ 1 ход согласно договоренности с соигроком

Отредактировано Мазуридана (03.03.16 13:38:56)

+1

9

Тёмно-зелёный взгляд пересекся с янтарным. Под грудиной свернулось в плотный комок тягучее, как смола, предчувствие, которое через секунду резануло холодным, словно лезвие, осознанием прямо по позвоночнику наверх, с быстротой молнии ввинчиваясь в мозг. Дыхание на секунду сбилось и предательски замерло на уровне горла, словно ещё один вдох — и случится неисправимое. Лорен сразу понял, что климбат принимает свой истинный облик, как только у того за спиной распахнулись огромные чёрные крылья, а по архиву пролетел ветер, поднимая в воздух листы бумаги, разбросанные по полу после атаки климбата. Штейлес никогда не видел, какие эти твари в истинном облике, и сейчас не мог рассмотреть этот облик слишком детально, поэтому единственное, что мог сказать — он впечатлял. Слова, сказанный климбатом, вызвали лишь усмешку.
— Не дождешься, — сквозь зубы процедил Лорен, тут же чувствуя, как сознание перестает подчиняться ему. Первое, что промелькнуло в голове, это то, что явных причин для этого не было, а, значит, противник просто атаковал. Выбора у Лорена никакого не было, поэтому единственное, что он мог сделать, это убрать влияние на своего питомца Кодарда. Ментальная связь установилась моментально, и кольцо вспыхнуло приглушенным красным. В голове Лорен слышал недовольно шипение, которое быстро сменилось угрожающим рыком. Но Кода ничего не мог сделать. Если убьют хозяина, то смысла в его жизни не будет. Разум быстро прояснился, снова возвращая Лорена в реальность. Не самую лучшую реальность. Взгляд зацепился за чёрные до плеча руки климбата, выступающие ключицы и длинные, такие же чёрные, когти. Лорен мог поклясться, что такими когтями без труда можно снести пол головы. Сейчас, когда расстояние стремительно сокращалось, было самое время затормозить, отпрыгнуть назад, уйти от возможной атаки, а не почти в открытую подставлять себя под удар. Но Лорен не сделал того, что при данном раскладе было наиболее разумно. В тот момент, когда расстояние между ним и климбатом уменьшилось до нескольких метров в вытянутых руках противника, ярко вспыхнув зелёным, появилось оружие. Копье. И климбат атаковал. Почти на автомате Штейлес поставил несколько блоков, отражая серию сильных и смертоносных ударов. Второй кинжал он не стал доставать, потому что противник бил одним копьем. Лорен не до конца пришел в себя после ментальной атаки, но чётко понимал — не будь у него питомца, он уже был бы мёртв. Мысли привычно фиксировались, а тело само решало, что делать. Информатор, следуя примеру климбата, тоже отпрыгнул назад, но сейчас идти снова в атаку не собирался. Второй клинок покинул ножны.
— Антрапанолом, — коротко и уверенно. Сейчас Лорен не сомневался, что пентаграмму удастся призвать. Оба кинжала одновременно вспыхнули словно красным огнём, и, следуя движению рук Штейлеса, отправили в сторону противника два ярких полумесяца энергии трансквэрума. Они пересеклись, объединяясь, образуя крест и увеличивая свою мощь. От этой пентаграммы стены архива вспыхнули красным, а в углах и под потолком заплясали тени, словно пытаясь уйти от кровавого оттенка, словно боясь быть уничтоженными им. Воздух, разрезаемый потоком энергии, словно сопротивлялся, порождая свист, который с каждым мгновением становился все отчетливее и громче.

Отредактировано Лорен Штейлес (06.03.16 13:46:12)

+1

10

Противник справился с атакой Титаническим давлением, но... как?! Неужели у него очень-очень мощная ментальная защита, что даже способности климбата такого уровня не смогли нанести должного вреда? В это не верилось, но вот же, все факты налицо: одноглазый, выпав из реальности на какие-то доли секунд, снова оказал впечатляющее сопротивление, почти сразу же придя в себя. "Да кто же ты такой?! Поэтому здесь так мало охраны, да?" Теперь пугать стали собственные мысли, и поэтому климбат предпочел особо не думать на эту тему и сгущать краски на и без того слишком контрастном полотне. Молниеносные атаки Мазуриданы копьем, впрочем, не возымели должного эффекта - полукровка отразил всю до одной. Абсолютно всё атаки! А климбату теперь уже стало казаться, что если так продолжится и дальше, то он уже привыкнет удивляться любым неожиданностям со стороны противника. Слишком уж много раз тому удалось удивить климбата за этот короткий, но ставший жестоким бой.
После короткой передышки первым атаковал одноглазый, хотя Кватро рассчитывал нанести удар первым. Но теперь к нему, стремительно набирая свою мощь и скорость, приближался фронт атаки противника, режущей кромкой которой служил ярко-белый крест, или что-то наподобие него. Его отсвет отпечатался на янтарной радужке Мазуриданы, а свет, полыхнувший рядом, заставил и без того узкие зрачки сузиться окончательно, превращаясь в черные полоски. Для оценки ситуации времени у климбата было катастрофически мало, и на ум пришло только одно решение. Снова Ла Альта. Энергия, повинуясь мысленному приказу Кватро, стремительно сконцентрировалась в левой руке климбата, обеспечив ей сверхпрочную защиту по самое плечо. Мазуридана завёл руку к правой стороне тела, словно закрываясь от вражеской атаки, но, как только раскаленный до предельно крест коснулся его руки, стремительным движением отбросил атаку на левую сторону, через себя, куда-то вбок. От близости чужой раскаленной энергии жар опалил лицо, заставив на какое-то время прикрыть глаза. Сильный ветер от прошедшей совсем рядом атаки рванул климбата за волосы, растрепав их, а на лицо упало несколько прядей длинных волос. Почти сразу же послышался оглушительный грохот от разносимого энергией трансквэрума помещения. От библиотеки теперь, похоже, не осталось почти ничего, только деревяшки и бесчисленное множество листов бумаги, которыми теперь был засыпан почти весь пол, а некоторые листы кружили в воздухе, вследствие сильного ветра от вражеской атаки.
- А ты силён, - спокойный тон, в котором едва можно было прочесть заинтересованность и долю восхищения. Встреться они не в такой обстановке, климбат оставил бы его жить, но так он его убьет. Этот рыжий должен умереть! И умрет он прямо сейчас, Мазуридана не сомневался. Припав к полу и касаясь его холодной поверхности свободной рукой, климбат стремительно сорвался с места, при помощи сверхскорости молниеносно оказываясь рядом с противником. Копьё он держал немного за своим телом, не давая тем самым одноглазому заметить его направление и засечь момент атаки. Выставив свободную руку перед собой, словно закрываясь от противника, а по сути перекрыв противнику часть поля зрения, Кватро атаковал рыжего из-под выставленной вперед предплечьем руки. Целился он ему прямо в тело, в нижнюю часть, рассчитывая попасть в позвоночник. То, что при ранении копье пройдет насквозь, Мазуридана не сомневался, но когда его наконечник, а затем и древко погрузились в тело одноглазого, пробивая защиту, климбат всё-таки почувствовал удовольствие. Он хоть и рассчитывал увидеть кровь рыжего, но только не сейчас. Кажется, удача изменила одноглазому, и причем в самый неподходящий момент. В результате инерции копье прошло навылет, как и рассчитывал Кватро. А его рука, держащая оружие, в результате этого оказалась вплотную к противнику, да почти прижата к нему. Чужая кровь обожгла, моментально пропитывая собой короткий и густой мех на руке климбата и тяжелыми каплями устремляясь к полу. Взгляд глаза в глаза. Собственный вес, навалившийся на руку, продолжал толкать климбата вперёд, и поэтому он налетел на рыжего со всего маху грудью, почти утыкаясь лицом ему в плечо. Сил, чтобы удержаться на расстоянии не хватило, видимо, сказалось полученное ранее ранение, исчезло и копье, потеряв минимальную концентрацию со стороны климбата. Но удар об пол привёл Мазуридану в чувство, заставил опомниться и сфокусировать в поле зрения лежащего под ним саэтэруса. Климбат сидел на нём верхом. Опомнившись и не дав противнику времени очухаться, Кватро схватил его за запястья, с силой прижимая к полу, наваливаясь собственным весом и вдобавок придавливая его гравитационным подчинением. Наклонился к нему, сокращая расстояние до минимума, и, дохнув из приоткрытого рта ему на шею, запустил крепкие и длинные зубы в чужое тело, в аккурат между шеей и плечом. Под зубами почувствовалась крепкая ключица, которая тут же с треском проломилась под натиском зубов климбата. В рот хлынула горячая и дурманящая своим запахом и вкусом кровь. Мазуридана отозвался рыком, впиваясь ещё глубже и разрывая тем самым рыжему плечо до внутренних вен, артерий и мышц. Продолжая придавливать к полу, Кватро запустил язык ему в рану, стремясь проникнуть глубже и как следствие выпустить больше крови. Вкус ошеломительно дурманил, а осознание противника живым буквально лишало разума. Вместе с тем Кватро обвил чужое, сильное тело длинным мощным хвостом, стягивая ребра тугими кольцами и не давая толком вдохнуть. Стянул и шею, сжав горло, а последний виток скользнул между зубами верхней и нижней челюсти рыжего, по сути зажимая ему рот и заставляя откинуть голову назад.

Отредактировано Мазуридана (06.03.16 16:39:08)

+1

11

Похоже, противник признал его, но разве Лорену могло стать от этого легче? Это означало не восхищение, не признание поражения, не намек на то, что климбат решил смыться. Это говорило лишь о желании противника стереть Лорена с лица земли, причем самыми жёсткими и кровавыми методами. А в том, что церемониться эта тварь не любит, да и не умеет, сомнений не возникало. На протяжении всего боя, начиная с первого удара, этот климбат постоянно пытался отправить Штейлеса в нокаут. А сейчас, после этого признания, процент того, что Лорен останется в живых приблизился к отметке ноль. То есть практически ничто. Да, и ничто не могло спасти информатора, даже его везение и удача, которые сопутствовали ему почти всегда и во всём. Штейлес как-то равнодушно смотрел, как климбат отбивает его атаку в сторону. В голове лениво всплыло лишь: "Ну, окей." А дальше.. Дальше очередная атака противника, которую Лорен почему-то пропускает. Когда наконечник пробивает защиту и входит в тело, Лорен не чувствует, лишь зрачки непроизвольно расширяются, а дыхание сбивается на неровно-тяжелое. Мысли резко замедляют бег по мере того, как копье проходит через плоть, а из них вырывается лишь осознание того, что за одной ошибкой всегда следует другая, а потом и третья и то, что Штейлес правильно сделал, что попросил временно ограничить связь с напарником. Информатор чувствовал, как климбат по инерции налетел в него, с силой сбивая с ног. А Лорен ничего не сделал. Ничего абсолютно, потому что с копьем, прошедшим через тело насквозь о чем-то думать и что-то предпринимать было весьма проблематично. Лорен падал на спину. Падал, лениво думая, что от удара наверняка будет больно. Думал об удаче, об ошибках, о Канте и о том, что в этом зале потолок отчего-то тоже покрыт трещинами. Удар о пол выбил из мозга абсолютно всё, словно с головой погружая Лорена в абсолютную, липкую и мерзкую черноту, лживо обещающую такое нужное сейчас и долгожданное спокойствие. Но Штейлес приходит в себя, жадно глотая воздух, как будто его только что пытались утопить и он вынырнул на поверхность. Из горла вместо слов вырывается хрип, а во рту чувствуется солоноватый привкус. Через пару тяжелых, рваных, как после долгого бега, вдохов по щекам стекает что-то горячее и тягучее, заливает рот, и не дает возможности полноценно вдохнуть, лишь коротко и отчаянно пытаться наполнить лёгкие драгоценным воздухом. Лорен приоткрывает глаз, он чувствует, как климбат придавливает его своим весом к полу, теперь видит его над собой. Такого сильного, страшного и неимоверно красивого. Именно красивого. Это какое-то мимолетное восхищение хищником, убийцей, который скоро заберет и его жизнь. Мысль за мыслью. "Почему? Он же не может быть таким тяжёлым! Чёрт, надо не дать ему руки," — почти истерично бьется в голове. Штейлес знает, что если тело сжимают лишь ноги противника, выбраться ещё можно, даже если он в несколько раз тяжелее и сильнее, но, если он придавит руки, шансов не будет. Ни одного. Информатор рванулся в сторону, пытаясь убрать руки, но климбат оказался быстрее. То ли сказался удар о пол, то ли ранение, но время для Лорена сейчас текло как-то слишком медленно. За одно его действие несколько действий противника. На запястьях стальная хватка. Почему-то Штейлес отмечает про себя, что когти климбата холодные. Такие же холодные, как и пол под ним. Только пол постепенно становится горячим. А дышать все труднее. Климбат наклоняется ниже, и Лорен не сразу понимает, что тот хочет предпринять. Когда догадка пробивает его, уже слишком поздно. Почему-то каждый раз кажется, что он что-то ещё может предпринять, что-то сделать и остаться живым. Крепкие, длинные зубы, кажутся бритвенно-острыми, когда вспарывают кожу и входят в плоть. Эта боль намного сильнее боли от копья, которую Лорен практически не чувствует. Сейчас кажется, что в его плечо впились миллионы мелких тварей и каждая стремиться оторвать от него немаленький кусок. Информатор до боли сжимает челюсти. Не кричать. Только не кричать. Мысли подстраиваются под это, отражаясь тысячами отголосков этого решения. Не кричать. Зубы смыкаются на ключице, сжимая её и кость проигрывает этот короткий, жестокий бой. Она с громким, почти оглушительным хрустом ломается, разлетаясь на части, и мышцы тут же прижимают сустав плеча к ребрам, почти лишая возможности дышать. Дикая, почти нереальная боль. Лорен думал, что такой просто в природе нет. Сознание меркнет. А чужие зубы разрывают вены и артерии, окончательно разнося плечо в клочья. Из горла вырывается глухой, почти утробный рык, который, сменяя тональность, взмывает вверх, задрожав у потолка высокими нотами надрывающегося вопля. Лорен забился, словно в агонии, чувствуя, как тело больше не подчиняется ему, в каких-то безнадежных попытках пытаясь вырваться. Если Штейлес и смог изначально подавить желание кричать, то он ничего не может сделать с рефлексами, пробивающими тело, заставляя его выгибаться до хруста в позвоночнике. Теряя сознание, он чувствовал, как крепкий и сильный хвост скользнул по его ребрам, до боли сжимая их. Когда-то давно Лорена также сжимало сильное тело Кодарда, но змея не собиралась его убивать. Кажется, что дышать уже невозможно, но тело из последних попыток измученно втягивает воздух в лёгкие. Последнее, что он чувствует, это хвост, сжавший горло и скользнувший между зубов, грубо затыкая, лишая возможности кричать. Лорен откидывает голову назад, подчиняясь грубому движению. Перед глазами всё окончательно плывёт, и Штейлес проваливается в темноту, теперь ему кажется, что в этот раз он уже точно утонет.
Кровь моментально прилила к верхней челюсти, сжимаясь внутри жгучей густотой, опаляя корни зубов и туго натягивая нервы. Внутри кости стремительно возросло давление, посылая импульсы боли прямо в мозг, и клыки вырвались из ряда ровных зубов, превращая десны в кровавые ошметки и входя в хвост климбата. Рот опалило новой порцией горячей крови. Тяжелые и тягучие капли соскользнули с губ, а из горла после быстрого вдоха вырвался сдавленный и страшный рык раненного, загнанного в угол животного. Зрачки сузились, превращаясь практически в чёрную точку, и от глаз по лицу, по шее и далее по телу появилась тёмно-красная мелкая чешуя. Лорен рванулся вперёд, преодолевая силу, с которой климбат держал его, приподнимаясь с пола. Разбивая длинными шипами плитку пола появился длинный, мощный хвост, который снес стоящий рядом шкаф с документами. Предмет мебели разлетелся в щепки, наполняя комнату треском ломающегося дерева. Под потолком метался рев трансквэрума, принимающего истинный облик. Лорен согнул руки в локтях, и белые когти вошли в плечи климбата. Крылья появились в последнюю очередь и, тяжело упав, разбили пол окончательно. Тварь, которой теперь стал Штейлес, медленно остановила свой взгляд, ничем не похожий на прежний взгляд разумного существа, прямо на янтарных глазах напротив.

Отредактировано Лорен Штейлес (06.03.16 18:08:07)

+1

12

Чужая агония, чужая непоправимая боль и разламывающееся сознание. Климбат ощущал это почти физически, и в голову волнами нещадно било ошеломительное удовольствие. Он хотел бы сожрать рыжего прям здесь же, до последней капли выпить его кровь, когтями разодрать на нем одежду и кусать, кусать и кусать, слыша сорванный в крике чужой голос и упиваясь чужой болью. Он хотел бы... Ещё сильнее стиснув хвостом выламывающееся в агонии сильное тело, Кватро рванул ткань верхней одежды на плече одноглазого, тут же впиваясь в его тело снова, жадно глотая кровь и буквально захлёбываясь в её быстрых тёмных и алых потоках, которые, пульсируя и смешиваясь, заливали пол. Чужие ощущения резали бритвой, даря ни с чем не сравнимое садистское удовольствие, от которого, казалось, климбат вздрагивал всем телом. Чужой сорванный, хриплый крик словно эхом отдался в голове, заставляя отозваться глухим и довольным рыком. Экстаз, разделенный на обоих. Агония, выламывающая чужое тело и подчиняющая этим зрелищем климбата. Мазуридана мог поклясться, что сейчас с трансквэрумом он оказался единым целым. Связь через боль, через агонию эмоций и ощущений, через жажду выжить, прибитую к полу желанием климбата убивать.
А потом одноглазый потерял сознание, замерев в смертельном захвате климбата и никак не реагируя на укусы в плечо. Мазуридана, отпустив его плечо, сел откинувшись, и, освободив его запястья, переместил руки на чужие плечи. Под правой ладонью почувствовалась кровь и её потоки быстро потекли по длинным когтям климбата. Рыжий казался таким бледным и от этого таким похожим на них - климбатов. Пожаром рассыпавшиеся по полу рыжие волосы служили прекрасным контрастом к его мертвенно-бледному лицу. Кватро смотрел на него, затаив дыхание и чувствуя, как под ладонями с трудом приподнимаются ребра. Одноглазый дышал тяжело и редко, можно сказать, почти не дышал. Кватро мог бы его бросить здесь, продолжить свой путь, но вместо этого просто смотрел, отчего-то не в силах отвести взгляд. И терял время. По сути все выигрышные карты были в руках у Мазуриданы, но у противника вдруг оказался флеш-рояль. И понял это Кватро не сразу, а только когда красивое тело под ним, дрогнув, снова выгнулось, но уже не от боли, причиненной климбатом. В подтверждение полыхнувшей в мозгу догадки хвост пронзила резкая и жгучая боль, и Кватро, зашипев, тут же выдернул его из ставшей клыкастой пасти. Чужой рык, вырвавшийся из заливаемого кровью горла, заставил непроизвольно вздрогнуть, но скорее от неожиданности, нежели от страха. Ровно тогда, когда климбат посчитал противника мертвым, он ожил вновь. Рыжий тем временем стал совсем не рыжим, а скорее кроваво-красным, а появившиеся прямо из его черепа рога заставили Мазуридану замереть. "Неужели.. климбат?!" Но энергетика совсем не та, а другая - чужая, давящая и отталкивающая своей чуждостью. Да и на подростка рыжий совсем не смахивал, но чем только природа не шутит. Теперь под обеими ладонями чувствовалась не изодранная ткань, а мелкая, прочная и обманчиво-тонкая чешуя. Такая тёплая, почти горячая, а ещё хорошо ощутимый ток крови под ней. А одноглазый бился в агонии, бился в истерике, с силой прижимаемый климбатом за плечи к полу. Его рык раскалывал сознание климбата напополам, норовя выбить его окончательно. Потом появился мощный хвост, вооруженный множеством шипов, в щепки разнеся какой-то шкаф. В следующую секунду по кроваво-красному хвосту скользнул черный, обвивая тугими кольцами, быстро проскальзывая между шипами, стискивая и стараясь зафиксировать в одном положении. Плечи пронзила боль, Кватро зло зашипел, забившись и чувствуя, как буквально застывает под взглядом совершенно диких глаз. Так выглядит смерть. Наверное.
И Мазуридана не придумал ничего лучше, как наплевав на боль буквально отодрать чужие руки от собственных плеч и, поймав одноглазого в когти, прижать его руки по обеим сторонам от тела. Снова прибивая к полу своим весом и гравитацией. А потом прижал его за руки своими крыльями, держа с ещё большей силой. Собственные ладони скользнули по ребрам открытого тела, а когти тут же впились в бока противника, легко входя в плоть, прорезая хорошо наполненные кровью вены и артерии и скрещиваясь где-то внутри, пройдя через внутренности. Да, одноглазый всё ещё был его противником, которого хотелось искусать и сожрать, а теперь даже сильнее, чем раньше. И Кватро намеревался начать с его нутра, поэтому, не задумываясь, скользнул вниз и запустил зубы в правый бок, с удовольствием чувствуя, как под натиском мощных челюстей ломаются ребра. Экстаз собственного сознания, превратившись в почти физический, вырвался из груди хриплым и страшным рыком. Рыком до предела голодного хищника.

+1

13

Кровь быстро разгонялась по телу ускоряющимся биением сердца, подстраивающимся под изменяющийся организм. В голове сначала не было ни одной мысли, лишь короткие вспышки ощущений и эмоций. Казалось, тело само оценивало ситуацию, в которой оказалось, и само принимало решения, что именно делать. Страшный рёв снова вырвался из горла, но быстро захлебнулся в крови, заливающей саэтэрусу рот. Тварь глухо зарычала, будто предупреждая противника и на секунду замерла. Взгляд глаза в глаза. Кажется, климбат соображал, что ему делать и прикидывал, насколько опасен противник в таком состоянии. Но даже когда Лорен принимал свой истинный облик, раны никуда не исчезали, а, значит, выигрыш пока что был все равно у климбата. Превращающийся трансквэрум снова рванулся. Его терзала дикая, ни с чем не сравнимая боль, нещадно разрывая сознание и внутренности, и его тело до самого конца билось в конвульсиях, пытаясь сбросить с себя тяжесть, стонало, хрипело, рычало и разрезало удлиняющимися когтями чужие плечи, оставляя глубокие раны. Рык вырывался из горла с каждой попыткой освободиться и сопровождался подобием стона, когда это не удавалось. На запястьях — снова стальная хватка, но Лорен на секунду все-таки вырвал руки. Через мгновение он снова оказался прижат и сверху него — снова климбат, придавливающий своим весом к полу. Гравитация, которую он использует, давит ещё сильнее, лишая воли, заставляя признать поражение, заставляя сдаться и ломая силу воли. Лорен рычит, срываясь на крик, когда чужие длинные когти проходят между ребер через плоть, вспарывая внутренности. Боль еще не достигла своего пика, и Лорен чувствует, как внутри становится слишком горячо. Внутреннее кровотечение. Его ни с чем не спутать. Климбат наклоняется ниже, вгоняя зубы в ничем не защищенный правый бок. Штейлес рефлекторно ловит противника за рог, сжимая и пытаясь отодрать от себя, но сейчас климбат, находясь сверху, имеет преимущество. Тело само пытается уйти от укуса, пытается уклониться, свести повреждение к минимуму, но это почти не удается. Боль прорезает сознание, кромсая его на куски. Внутри черепа словно что-то взрывается вспышками нестерпимой боли, прожигающей вены. и тело снова сводит судорогой, почти агонией. Лорен хрипит, выгибаясь, чувствуя, как зубы рвут его плоть. Руки не слушаются, и трансквэрум лишь пытается отпихнуть голову климбата прочь. Если бы не боль, он бы уже давно понял, что действовать нужно иначе. Ребра ломаются, также, как и ключица, с той лишь разницей, что сопротивляются дольше. Хруст заглушает собственный крик, грубо вырванный из горла. Штейлес хрипит, отплевывая кровь, потолок меняется местами с полом, а красный цвет, кажется, начинает занимать все пространство, видимое саэтэрусу. Крови много, слишком много. Лорен никогда не думал, что её столько бывает. Ему становится плохо от её вида, от осознания, что это его кровь. Его собственная! А на самом деле тело просто кричит о том, что с такими ранами он долго не протянет. Где-то на краю сознания мелькает мысль, что напарник все равно ничего не почувствует. И мысли судорожно зацепляются за неё. "Канта. Нет! Я должен выжить. Что с ним тогда будет без меня?" И именно эти мысли дают силу. Такую силу, что Лорен, ударив климбата коленом в бок, валит противника на пол, рывком вставая и придавливая его. Не без удовольствия сжимает в кулаке чужие длинные волосы и с силой бьет противника лицом прямо о землю. Чужая кровь стирает все рамки, убивает все разумное, что ещё оставалось в голове. Лорен звереет окончательно, теряя контроль. Когти вспарывают чужие руки, одна замирает на плече, вторая на лопатке климбата, прижатого сейчас грудью к полу. Челюсти смыкаются на чёрном крыле у его основания до такой степени, что собственные кости начинают болеть, и зубы без труда прорезают плоть, касаясь крепкой кости крыла и медленно разрезая и её. Шансы противника стремительно приближаются к отметке ноль, когда, с силой рванув в сторону, Лорен отрывает крыло вместе с костями и мышцами, входящими в тело. Он отрывает не сразу, не легко, но, когда крыло все-таки отделяется, то сразу же впивается зубами уже в позвоночник чуть ниже шейного отдела, чувствуя мерзкий скрип костей, которые вот-вот должны сломаться под натиском мощных челюстей.

Отредактировано Лорен Штейлес (10.03.16 13:34:32)

+2

14

Вкус чужой, горячей, ещё живой крови, заливающей рот, отпечатывался в самом сознании, заставляя климбата впиваться глубже и глубже в податливое и открытое тело врага, но ровно до тех пор, пока он не почувствовал, что одноглазый-таки смог освободить одну руку. И крепкая хватка на роге тут же подтвердила это. Климбат, зарычал, забился, но жертву не отпустил, продолжая сжимать зубы, которые уже добрались до нутра, прямо через разодранный прежде правый бок противника. И это того стоило: да, Кватро вообще любил внутренности, но нутро одноглазого показалось подростку ни с чем не сравнимым ранее. От ошеломительного вкуса и потоков крови Мазуридана даже на время потерял чувство реальности, окончательно выпав из неё и не чувствуя ничего, кроме пьянящего экстаза. А потом Кватро приходит в себя от грубого и сильного удара в бок, который прямиком возвращает в это помещение, на этот пол, залитый и собственной, и чужой кровью. Но только теперь уже сверху оказывается одноглазый, и теперь Кватро прижат грудью к полу, а его нижняя часть тела вместе с ногами придавлены боком. Климбат глухо с хрипом рычит, когда чужая рука, вооруженная когтями, впивается в его волосы, буквально отдирая от холодной и ставшей скользкой поверхности, чтобы через секунду впечатать обратно с невероятной силой. Из носа ответом хлещет кровь, из глаз сыпятся искры и на какую-то секунду всё темнеет, а разбитые губы неизбежно кусает боль. Почти сразу же Мазуридана чувствует вкус собственной крови на языке, и на зубах, чувствует, как она стекает по губам и подбородку. Отплёвывается, шипит. Заведя одну руку за голову, впивается когтями в чужое запястье, но противник оказывается сильнее: сознание тут же распарывает новая волна боли, а по обеим рукам быстро стекают полосы крови, прямо из резанных ран. Брыкаться уже нет ни времени, ни сил, да и поздно уже: ощущение чужих, сильных рук на плече и лопатке ясное тому доказательство, а нелегкий вес, навалившийся сверху и нещадно прижимающий к полу, как ещё один приговор. Кватро впивается когтями в пол, вгоняя их по самое основание, и нещадно раздирает гранит под собой, который отзывается жутким скрежетом и звуком разлетающейся крошки. Хвост быстро обвивает одноглазого, скользнув сначала по его лапе, потому выше, по телу и с силой сжимает ребра. Но Кватро ничего предпринять не успевает, потому что острые зубы, полоснувшие по крылу, заставляют замереть на какую-то долю секунды. А потом сознание вместе с треском вырванных костей и разорванной плоти прорезает дикая боль. Климбат отзывается не-человеческим криком боли и бешеной злости, криком отчаяния, который перерастает в какое-то подобие воя, чтобы через несколько секунд оборваться и застыть хрипом в горле. Неосознанно, сильно вырывается, пытаясь освободиться, полосует когтями пол, а спину в области лопатки снова и снова полосует боль, как будто к климбату прижали раскаленное клеймо и убирать не собирались. Но как только зубы трансквэрума впиваются в позвоночник, осознание ситуации бьет по нервам ледяным холодом, отбрасывая все ощущения и эмоции в сторону и оставляя одно единственное - самообладание. Когти, раздирающие пол, замирают в граните, боль вкупе с чужим дыханием обжигает уже позвоночник на уровне грудных позвонков, и Кватро неосознанно прогибается, откидывая голову назад, и тут же чувствует, как щекой касается длинных и жестких волос врага. Также неосознанно, судорожным движением запускает руку в густые пряди, скользнув в них сначала когтями, чтобы через секунду грубо сжать в кулаке. Глухо, на выдохе рычит. Рык замирает хриплым и сбитым выдохом. Заведя вторую руку за себя, Кватро впивается когтями в бедро опорной ноги противника, распарывая ими податливую плоть, чтобы в следующую секунду сбросить одноглазого с себя, куда-то в бок. Да плевать, лишь бы освободиться! В результате Мазуридана оказывается на спине, ошибочно подставив противнику незащищенное брюхо, но сию секунду времени, чтобы атаковывать нет ни у того, ни у другого. Климбат судорожно вдыхает полной грудью и, даже до конца не поднявшись, а только привстав на локти, буквально бросается на одноглазого, сбивая его своим весом и опрокидывая на пол. "Лишь бы не позволить заломать себя, лишь бы не позволить", - бьется в голове. И климбат по-любому проигрывает этому трансквэруму в физической силе. За собственную свободу дерется зло и ожесточенно, полосуя когтями чужие плечи и пытаясь уложить врага на лопатки. По сути - война за первенство, за то, кто кого убьет первым. Впивается когтями над локтями, чувствуя сильное напряжение мощных мышц, мимолетный взгляд глаза в глаза, и климбат тут же, прижав руки противника по обеим сторонам от плеч, обвивает хвостом выше локтей, стягивая их крепкими витками за спиной. Одной рукой прижимает голову одноглазого к полу, сжав длинные огненно-красные волосы в кулаке.
- Ты сдохнешь, слышишь? - Мазуридана выдыхает эти слова противнику на ухо, тяжело дыша. Кажется, они оба на пределе, но Кватро прекрасно знает - это ещё не конец. Скользнув ниже, облизывает крепкие ключицы, чувствует, что одна сломана - сам же недавно сломал, потом облизывает выше, уже сонную артерию, и не долго думая, запускает длинные когти в чужое тело, под ребра, погружая их в нутро и распарывая вены, при этом с каким-то сожалением смотря на трансквэрума. Но, может, у Кватро просто такое выражение лица? Но глаза редко врут, даже у такого климбата, как он.

Отредактировано Мазуридана (13.03.16 11:49:58)

+1

15

Прижимая противника к полу своим немалым весом и сводя тем самым его шансы освободиться к минимуму, Лорен превосходно чувствовал каждое движение, направленное на попытки вырваться из захвата. Но получив превосходство, Штейлес не собирался его так просто отдавать. Терпкая на вкус кровь, принадлежащая монстру, в противовес — совершенно человеческий, поражающий свой реальностью крик, который быстро захлебывается в крови, а тело под Лореном сводит судорогой, больше похожей на агонию. Скрежет длинных когтей, распарывающих пол, разделяет сознание на части, впиваясь, словно лезвие, все глубже и глубже в мозг, разрезая, подчиняя ритм сердца и биение мыслей. Сейчас Лорен больше похож на того монстра, который лежит под ним, с той лишь разницей, что из-за состояния аффекта и из-за адреналина показатели выносливости, силы и скорости Штейлеса ещё держатся на на прежнем уровне, который был до травм, но как только его "отпустит", ситуация резко изменится. Лорен рычит, глотая чужую кровь, почти задыхается от её количества. Перед глазами все плывёт от красного. Сплошного и бесконечного красного. Сильное тело бьется под руками, захлебываясь хрипами, кровью и воем. Вид противника, оказавшегося в таком состоянии, должен вызывать какие-то эмоции, но у Лорена их нет. Он только думает о вкусе чужой крови, от этого мысли улетают куда-то совсем далеко. Может, он уже теряет контроль? Теряет сознание? Когти входят в плоть климбата ещё глубже, и новые потоки крови стекают на пол. Дыхание становится хриплым, срывающимся. Движения словно на замедленной киносъемке, но Лорен не видит их, он только ощущает, прикрыв глаза, словно от яркого света, бьющего прямо в зрачок. Климбат откидывается назад, и Штейлес чувствует его совсем рядом, потрясающе близко. Рвано вдыхает, чувствуя, как дыхание замирает в груди, а лёгкие горят огнем. Чужие когти медленно погружаются в красные волосы, тут же резко сжимая длинные пряди, вырывая из горла рваный выдох, который сливается с глухим рыком климбата. Лорен разжимает челюсти, отпуская позвоночник противника, подавшись чуть вперед, утыкается лбом в щёку климбата. Прикусывает длинные пряди, скользит языком вниз по шее, чувствуя ускоряющийся пульс чужого сердца. Чужие эмоции относят крышу. Они настолько реальны, сильны, что, смешиваясь, порождают совершенно дикий, неподражаемый коктейль безумства. Секунды растягиваются в вечность, грубо разорванную реальностью, полоснувшей болью по бедру. Лорен коротко шипит, чувствуя, что теряет опору. Удар о пол. Короткий бой, и снова климбат сверху. Но на этот раз он не оставил шансов, абсолютно никаких. Сильный, гибкий хвост с быстротой молнии обвивает чёрной лентой руки Лорена, сводя их за спиной, заставляя зарычать от боли в сломанной ключице. Кровь из ран продолжает заливать пол, и Штейлес почти теряет сознание от дикой, нереальной боли, рвущей сознание на части. Собственный крик кажется чужим и далеким, будто кричит кто-то ещё, увидев происходящее в этом помещении. Но кто здесь может быть ещё, кроме климбата и саэтэруса? Перед глазами пляшут разноцветные искры, и голос климбата доходит до Лорена не сразу, а словно через много слоёв ваты. Информатор приоткрывает глаза, пытаясь остановить расфокусированный взгляд на своем противнике. Боль стремительно набирает силу, захлестывая границы сознания. Лорен судорожно пытается вдохнуть. Ему кажется, что ещё немного, и он задохнется. Вот просто так банально не сможет дышать. И чего он сейчас боится больше: задохнуться или потерять сознание — не известно. Он хватается за голос климбата, как за единственное, что может его связать с этим миром. Чужой горячий язык скользит по сломанной ключице, и боль на доли секунды отпускает, заставляя облегченно вздохнуть. Лорен откидывает голову назад, подставляя ничем не защищенную шею, чем климбат и пользуется, скользя языком прямо по сонной артерии. Страха Лорен не испытывает, скорее извращенное удовольствие прошивает измученное битвой тело. Это почему-то не вызывает никаких противоречивых эмоций, а, наоборот, кажется каким-то естественным и правильным. Лорен вымученно, на выдохе, стонет, когда когти входят в его тело, даря новую порцию потрясающе сильной боли. Тело непроизвольно вздрагивает, но не пытается уклониться. Штейлес кусает губы, чувствуя, что сходит с ума. От боли, от отчаяния, от чужого временного превосходства, от осознания своего положения, от удовольствия, охватывающего тело и заставляющего его вздрагивать, словно в предвкушении чего-то большего.
— Пош-ш-шел.. Ты.. М-м-мразь.. — язык слушается с трудом, а перед глазами все меркнет. Лорен слабо дергается в смертельном захвате, ещё цепляясь за тонкую нитку сознания, пытаясь хоть как-то контролировать себя, —  Сделай уже что-нибудь..

Отредактировано Лорен Штейлес (14.03.16 20:50:50)

+1

16

Мазуридана рассчитывал его убить, он, чёрт возьми, рассчитывал! И противник должен был это понимать, как никто другой, должен биться в истерике, должен умолять помиловать и отпустить - так считал климбат, но вместо этого на грубое движение одноглазый податливо откинул голову назад. И никакой истерики, никаких попыток продлить своё существование. В янтарных глазах застыло легкое удивление. Нет, сопротивление и противостояние в этом поединке никуда не исчезли, они только усилились, но теперь среди них отчетливо почувствовался незнакомый климбату ранее привкус, терпкий и ошеломительно притягательный. Он отчетливо слышит чужой, хриплый вздох, и его окатывает, словно волной, эмоциями одноглазого. Отвечает рыком, на выдохе, не в силах оторваться от шеи рыжего, ни разу ни осторожно прикусывает зубами и удлинившимися клыками, тут же зализывая и поднимаясь выше вдоль сонной артерии. По-любому останутся следы, но  сейчас на это плевать. Обманчиво-тонкая шкура одноглазого неповторима на вкус, ощущение крови, бегущей прямо под ней, заставляет задыхаться. Но климбат не прокусывает до крови, а снова спустившись, облизывает чужое горло чуть выше ключиц не по-человечески длинным языком. Голос одноглазого разрывает тяжелое марево боли от вырванного крыла и полученных ран, и его просьба выбивает опору из-под более-менее устойчивой психики климбата. Кватро с трудом заставляет себя оторваться от его шеи.
- И что же с тобой сделать? - Дыхание касается шеи жертвы, в тон закрадываются опасные нотки, а в янтарных глазах, концентрируясь, застывают жестокость и кровожадность. - Я убью тебя, но сначала попробую на вкус.
Перспектива не из лучших, если учесть, что климбат в буквальном смысле может сожрать трансквэрума. Но не всё так просто, ведь чужие эмоции, накатывающие волна за волной, всё больше и больше подчиняли себе и климбата. А осознание сильной и опасной жертвы в своем смертельном захвате и вовсе срывает всякие стоп-краны. Для самого же Мазуриданы собственные ощущения были непонятны и необъяснимы. Нет, он испытывал что-то похожее, когда живьем пожирал и калечил своих очередных жертв, но почему сейчас? Почему желание сожрать противника, искусать и испить всю до последней капли кровь перешло во что-то необъяснимо другое? И климбату не оставалось ничего кроме, как отдаться в плен собственным эмоциям, которые яркими волнами пробивались прямо через хладнокровие. Оперевшись по обеим сторонам от одноглазого, наклонился к нему, прикрыв глаза, и жадно вдохнул тяжелый запах горячей, живой крови. Перед глазами всё покачнулось, сознание стало заволакивать красным маревом бритвенно-острых ощущений, а боль отступила на второй план, становясь менее изнуряющей и сильной. Приоткрыв рот и горячо выдохнув, Кватро коснулся языком глубоких ран на правом боку трансквэрума. Вкус крови обжег, ввинчиваясь в мозг волной удовольствия, ударил прямо по сознанию. Климбат глухо зарычал, вторя эмоциям, и длинными движениями облизал полосы ран, предварительно с силой прижав одноглазого рукой поперек тела под уровнем диафрагмы. Чужой вдох-выдох, и Мазуридана запускает длинный язык в рану, чувствуя, как горячая кровь заполняет рот, стекает по бокам зубов и льется по подбородку. От этого хочется впиться зубами прямо в чужое тело, разрывая мощные мышцы, пропарывая вены и артерии, глубже и глубже, раздирая на части и выпуская кровь. А потом глотать её, вместе с изодранной на куски плотью, откусывая и отдирая её от ещё живого и горячего тела. Но вместо этого Кватро отстраняется от одноглазого, но не отпускает его руки, всё также стянутые тугими кольцами хвоста. Касается ладонью его тела, прижимая её к горячей шкуре, скользит выше по телу, чтобы в следующее мгновение сжать чужое горло, почти перекрывая доступ кислорода и чувствуя напряжение крепкой трахеи. Не ослабляя хватки, коротко дернул на себя, приподнимая голову трансквэрума с пола, и плавно сократив расстояние, коснулся окровавленных губ языком. Переместив руку с горла, запустил пальцы в жесткие и длинные пряди волос, до боли сжимая их в кулаке и не давая тем самым отстраниться. Скользнул языком между чужими челюстями, облизывая непривычно тонкие и крепкие клыки и проникая в горячий и полный опьяняющей крови рот. Ощущения ударили по сознанию ошеломительным фейерверком, вырывая из груди вымученный вздох. Климат, не дав отдышаться ни себе, ни одноглазому, впился грубым и жестким поцелуем, пропарывая зубами десны, до крови прикусывая язык, толкаясь собственным языком прямо в горло и насилуя чужой рот. Свободная ладонь легла на чужое плечо, сжимая и впиваясь когтями, и Кватро с силой толкнул одноглазого обратно на пол, прижимая своим весом, наваливаясь сверху и даже не думая отстраниться, чтобы дать нормально вдохнуть.

Отредактировано Мазуридана (27.03.16 17:42:58)

+1

17

Бешеный ритм сердца вперемешку со сбившимся дыханием и вырывающимися из общего вихря эмоциями. Тело окончательно перестало подчиняться, лишь вздрагивая и против воли саэтэруса подаваясь навстречу мучителю. Слова климбата, как острые ножи, отливающие опасностью, так вероломно отражающие в себе дневной свет и подчиняющие сознание, впиваются в мозг и, словно холодными крюками, рвут мироощущение, так, что дыхание перехватывает, будто с головой бросают в ледяную воду. Эти слова, как крюки, подцепляя своим острым концом, вырывают из хаоса мыслей несколько фраз, окрашивая их в совершенно безумные краски. Эти слова отливают жестокостью в её первозданной мощи, опасностью в её чудовищном порыве и неподражаемым желанием убивать. Желанием, которое так остро чувствует жертва, почти дышит им, жертва, загнанная в угол, сейчас так доверчиво замеревшая в смертельном захвате чёрного хвоста, пересекающего красную чешую рук саэтэруса. Каждое движение ограничивается этими стальными тисками, попытка движения — боль, бегущая, как огонь, по нервам и венам. Горячее дыхание на шее, а потом на страшной ране на правом боку убирает всякое самообладание. С губ слетает стон, вторя словам климабата. Мозг настойчиво подбрасывает одну картинку за другой. Если бы освобождены были бы руки.. Податься навстречу, откидывая голову назад, бесстыдно прикрывая глаза и облизывая губы, залитые своей и чужой кровью. Не прерывая физического контакта, чувствуя врага совсем близко. Запустить руку в длинные, чёрные, как смоль, волосы, сжать в кулаке до чужого шипения. Если бы..
Боль снова впивается в бок в сочетании с горячим, обжигающим дыханием климбата, скользящим прямо по ране. Голодная, жадная тварь... До предела. Хотя, есть ли у климбата этот самый предел? Лорен и сомневался, есть ли он сейчас у него самого. Это была ловушка собственного сознания, куда он попал, следуя водовороту собственных эмоций, сносящих всякие границы. Ловушка, и путь на свободу был лишь один — вырваться из захвата, но было бы всё так просто. Эта цель сейчас казалась почти недосягаемой, утопающей в пьянящем океане эмоций и боли. Сильная рука прижимает к полу, снова лишая возможности двигаться. Лорен вздрагивает всем телом, глубоко вдыхая, когда длинный язык проникает прямо в рану, оставленную когтями. В голове что-то взрывается, ломается, рвется, когда боль, грызя позвоночник, ввинчивается куда-то под ребра. Нутро раздирает от боли, язык климбата горячий и скользкий от крови жертвы, почти тонет в ней, и тварь упивается этой красной, кардониевой жидкостью, когда-то услужливо и верно текущей по полым венам, проталкивающейся через артерии, которые мерно сокращаются в такт биению сердца, что сейчас заходилось в бешеном ритме от боли и ощущений, стоном рвущихся через плотно стиснутые зубы и выдающих Лорена с головой. Кровь горячими потоками стекает по боку, заливая пол. Лорен прерывисто, почти поверхностно, дышит, чувствуя, как климбат отпускает, отстраняясь. Чужая рука, вооруженная длинными, смертоностными когтями скользит по телу вверх, сжимаясь на горле. Такое обманчиво подчиняющее движение сменяется движением, демонстрирующим власть и превосходство. И Лорен готов принять его, чёрт возьми, готов подчиниться, лишь бы вырваться из этих пут сладкой и болезненной муки, обещающей долгую и неминуемую смерть. Тело не слушается, словно его накачали наркотой. Сильным и коротким движением климбат приподнимает Лорена над полом. Перед глазами все покачнулось, рискуя смениться темнотой. На краю сознания пролетает мысль, что надо вызвать подмогу. Он один не справится. Уже нет. Это почти проигрыш. Почти. Мысли растворяются в прикосновении языка к губам, сменяющимся по-животному диким и жестоким поцелуем. Лорен прикрывает глаза, чувствуя, как климбат отпускает его горло и крепко сжимает волосы, после чего снова опрокидывает на пол, придавливая своим весом. Боль в разрезанных зубами климбата деснах бьет по сознанию. Этой твари далеко до нежности, но, пожалуй, это именно то, что нужно саэтэрусу. Жестокость, пусть и такая. Лорен не дает климбату полностью перехватить инициативу и сам впивается в его губы, мстительно разрезая своими клыками. Вкус своей и чужой крови смешивается неподражаемым сочетанием. Если бы они оба могли, то, наверное, сошли бы с ума от этой неправильной, но такой пьянящей близости. Поцелуй переходит в противостояние, пока в лёгких не кончается воздух. Лорен откидывает голову назад, тяжело вдыхая и смотря на стену архива. Тяжесть климбата, находящегося на нем, и боль в заведенных за спину руках сводит с ума.
— Ты всегда был такой тварью? Или стал? — нет, Лорен прекрасно знает, что климбатами не рождаются, а ими становятся, но почему-то именно этот вопрос всплыл в голове, и как следствие — был произнесен, не ясно и чётко, а с расстановкой, с которой слова слетали с языка, еле слушающегося саэтэруса. Если бы не боль, то Лорен скорее сказал бы, что находится под действием наркоты, причем если бы его накачали этой самой наркотой по самое не могу, так, что вены горели бы, а его потом ломало самым жестоким образом. Краски и цвета разлетаются миллионными осколками, обрывками, смешиваются со звуками в единое целое. Вкус поцелуя ещё тлеет на губах, которые Лорен медленно облизывает, ещё чувствуя привкус чужой крови. Он ещё надеется, что климбат отпустит его и не предпринимает никаких попыток освободиться. Показать, что принял власть, что может быть лучше для ситуации, сложившейся таким вот образом?

+1

18

Самообладание редко когда покидало Мазуридану, но именно сейчас оно постепенно поддавалось, оставляя климбата один на один со своими и чужими ощущениями. И климбат превращался в чрезвычайно кровожадную и беспощадную тварь, поступательно обнажая свои самые жуткие пороки и являя тем самым самого настоящего монстра, который большую часть времени прятался за печальной и равнодушной маской бледного лица. И сейчас им руководило единственное желание - убить, но убить изощренно и жестоко, и только потом можно будет уже думать о цели своего визита на эту чертову базу. Да, Мазуридана на самом деле потерял контроль и над собой и над ситуацией, но отдавать его кому-либо другому всё равно не собирался. По нервам быстро распространилась боль от разрезанных чужими клыками губ, и Кватро глухо зарычал в ответ, превращая и без того жестокий поцелуй в настоящее противостояние. Беспощадно задавливая чужое желание первенства и сопротивление, продолжая бессмысленное насилие, пусть и встреченное извращенной ответной реакцией. Воздуха катастрофически не хватало, но от временного кислородного голодания ощущения только усилились, отражаясь через призму обезумевшего от боли и шока организма. Климбат почти неосознанно отпустил плечо одноглазого, скользнул ладонью по чужому открытому горлу и резко сжал трахею под самой нижней челюстью, перекрывая жертве доступ кислорода и до боли в собственных суставах стискивая второй рукой жесткие кроваво-красные волосы трансквэрума. А потом отстранился, лизнув напоследок между зубами верхней челюсти и чувствуя на языке такой сводящий с ума вкус крови одноглазого. Откинулся назад, отпуская пряди волос жертвы, и медленным движением стёр со рта обильно стекающую кровь, бесстыдно рассматривая лежащего под собой саэтэруса.
- Ммм... Как тебе сказать, - не по-человечески длинный язык скользнул по зубам климбата, собирая оставшуюся кровь, которой тем не менее во рту всё прибавлялось и прибавлялось. Мазуридана оперся обеими руками о выступающие подвздошные кости одноглазого, продолжая сидеть на его бедрах верхом и чуть наклоняясь вперед. - Я - климбат, а ими, как известно, становятся. Но я и раньше был тварью... наверное, - Кватро перевёл взгляд на потолок, словно там были запечатлены сцены из давнего прошлого. От собственных слов в ответ на вопрос одноглазого воспоминания вдруг нахлынули неожиданным потоком. Климбат зашипел, сильнее сжимая коленями трансквэрума, но нападать, по всему видимому, не собирался. - Видишь ли, меня ещё совсем ребёнком сделали монстром, спасибо тем, кто воспитывал, точнее дрессировал на безжалостных убийц и разведчиков. А ведь мне посчастливилось лицезреть Великую войну в самом её беспощадном разгаре, тогда я даже чуть не умер. А! Неет, я же умер, - Мазуридана наклонился к одноглазому, окончательно сокращая расстояние между собой и им, и медленно облизал длинным языком от угла губ к виску, прикрыв глаза от удовольствия. - Все климбаты умирают, - выдохнул на ухо, всё так же не открывая глаз, и скользнул рукой по чужому плечу. Вдруг резко вогнал коготь большого пальца прямо под ключицу своей жертве, а четыре других над его лопаткой, и распахнул янтарные глаза с вертикальным зрачком, рассматривая трансквэрума с профиля.
- Тебе когда-нибудь говорили, что ты симпатичный? - Вдруг неожиданно выдал Кватро, медленно ослабляя хватку колец собственного хвоста и почти сразу же выдергивая его из-под одноглазого, освобождая тем самым ему руки, но придавливая сверху собой, да почти прижимаясь к нему своим гибким, точеным телом. Сейчас противник не казался ему чем-то слишком опасным, климбат уже почти считал, что победил его, и предусмотрительность на данный момент молчала. - Я вот нахожу тебя именно таким, правда на лицо ты очень специфичен, но мне будет всё равно, когда я буду пожирать тебя живьем, - на бледном лице с черными росчерками полос на щеках не отразилось ровным счетом ничего. - Хотяя... пожирать кого-то красивого очень приятно. Что думаешь?
Руки климбата скользнули по чужим рукам, очерчивая выраженный рельеф сильных мышц на угловатом костяке, и можно было заметить восхищение в янтарно-желтых глазах. Добравшись до запястий, Мазуридана медленно переплел свои пальцы с чужими и с силой прижал обе руки по обеим сторонам от головы саэтэруса.
- Ты всё равно ничего не сделаешь, я убью тебя, а потом уничтожу разработки глупых ученых, ведь они даже не представляют, что ждет их на Климбахе, если они посмеют туда сунуться! - В доселе спокойном голосе климбата проскользнули кровожадные ноты вкупе с хорошо ощутимой жаждой жестокости. Не трудно догадаться, что Кватро превратит в кровавые останки любого, кто посягнет на его родную планету и в частности на его зону, и возможная разница в силах его совершенно не волнует. Он убьет, пусть даже ценой собственной жизни.

+1

19

Быть убитым климбатом, на которого случайно наткнулся, было для Лорена почти немыслимым, но слишком реальным сейчас, когда, содрогаясь в предвкушении, он погружал зубы в чужую плоть, растворяясь в неповторимом вкусе крови и жестокого поцелуя. Климбат не хотел терять превосходство ни в поцелуе, ни вообще, и его рука властно сжала горло Лорена так, что кислород резко прекратил поступать в измученные лёгкие. Его концентрация стало медленно падать, в голове поднялся звон, а в ушах зашумело от быстрого тока крови. Когда смертельная хватка на горле ослабла, воздух тяжело, подобно свинцу, стал заливаться в лёгкие. Лорен мучительно вдохнул, слегка откидывая голову назад, чувствуя противника над собой, отдаваясь этому ощущению, терзавшему его тело внутренним, не гаснущим жаром, поглощающим все здравые мысли и уничтожающим практически всё, что было в сознании информатора. Ещё один тяжёлый вздох вкупе с тяжёлым взглядом климбата, направленным на жертву, коей сейчас Штейлес и являлся. А ещё хуже, если бы он оказался не просто едой, но игрушкой, утонувшей в своих собственных ощущениях. Наверное, если бы климбат всё-таки довёл бы его до исступления, то Лорену было бы уже плевать, когда эта тварь безжалостно раздирала бы его тело на ошметки, жадно отрывала бы куски, заглатывая их вместе с кровью, упоенно рыча от наслаждения, бьющего не хуже экстаза её хрупкое тело, выворачивая её вены, словно от химии, вколотой прямо в кровоток. Это было бы сумасшествие, разделенное на двоих, с мольбой "ещё," сорванной тихим шёпотом прямо с искусанных, залитых кровью губ. Это был бы жар от прикосновений, от сумасшедшей близости и боли, это была бы первозданная дикость, смешанная с животными инстинктами, подчинением и желанием убивать, рвать, жаждать и иметь. По-животному жестоко и безобразно, неподражаемо, так, чтобы потом не было бы возможности проснуться, прийти в себя и вынырнуть из этого горячего бешеного потока, сжирающего, подобно огню, сразу двоих, топящего их, как в раскаленной магме. Вдох, выдох, и хрип умирающего тела — стали бы неподражаемыми аккомпанементами к этому действу. Стон и бульканье крови, вытекающей из рваных зубами вен, вскрытых в безудержном порыве. Они бы оба сошли бы с ума. Два психа дошли бы до края своей реальности, разлетевшись на осколки каждый в своем мире и в их слиянии и соединении смешивающихся красок всего спектра, разведенных горячей кровью, только что покинувшей тело.. Из глотки саэтэруса рвётся вздох. Тело ломает болью всё сильнее и сильнее, почти топя сумерки сознания в полной черноте, но чувство сидящего на бедрах противника не дает потерять сознание до конца. Время.. Как же его мучительно мало, но как оно нужно сейчас, чтобы хоть немного прийти в себя. Лорен тяжело дышит, фокусируя взгляд на силуэте над собой. Климбат. Эта чертова тварь. Интересно, у неё вообще есть какие-либо границы или рамки? А, может, есть что-то ещё?
Самообладание вроде бы уже давно покинуло Лорена, но между тем каким-то странным образом все же заявляло о себе, то пропадая, то появляясь вновь. Ощущение чужих ладоней на подвздошных костях заставило Штейлеса чуть глубже вдохнуть, но желание не потерять суть и смысл разговора все-таки взяло верх. Лорен слушал голос климбата, зная, что его мозг сам запоминает всю информацию, произнесенную этой тварью. Ему надо лишь слушать каждый звук, не отвлекаясь на свою эмоции. Климбат чуть наклонился вперёд, сжимая тело Лорена коленями. Держать себя в руках становилось почти невозможным. Казалось, что климбат и преследовал цель вывести Штейлеса из состояния равновесия, даже вот тем, что совершенно бесстыдно закатил свои зелёные глаза, будто смотря на потолок. Нет, он ведь и правда смотрел на него, но в сошедший с ума от боли и возбуждения мозг Лорена думал совсем не об этом. Тихий рык вырвался из горла, вместе с кровью просочился через плотно сомкнутые зубы, стекая по губам. Лорен выдохнул тёмную, почти чёрную кровь, отвернулся в сторону, сплевывая её на пол. То ли перед глазами все периодически темнело, то ли в помещении действительно свет частично погас, — сейчас Лорен не мог понять, лишь лениво подумал об этом. О, да, думать он ещё мог. Даже если он будет умирать, мозг не прекратит своей по максимуму гладкой и слаженной работы. Слова твари — почти хаос, из которого Лорен отчетливо понимает лишь одно — Великая война. "Он видел её," — отчетливо и со скоростью молнии проносится в голове. А вот, когда была эта самая война, Лорен вспомнить уже не может. Даты, числа, события — всё смешивается воедино и отпечатывается единственным штампом, который он точно не забудет — этот климбат видел Великую войну, а, значит, ему немало лет.
Чужой длинный язык скользит по губам, вырывая из плена отключки и бреда собственных мыслей, чертит едва уловимым касанием линию до виска. От этого прикосновения и выдоха прямо на ухо по телу снова проходится внутренняя дрожь, снова захлестывает сознание неправильным, неестественным, почти извращенным желанием. Кажется, что ещё одно прикосновение, и Лорен потеряет себя уже полностью, до конца и бесповоротно. Выдох замирает, мечется в трахее, сменяется хриплым шипением. Боли от когтей, которые вошли в плечо, абсолютно нету. Лорен лишь чувствует, как они резко прошли через плоть, будто не его, а совершенно чужого тела. Вопрос, следующий за этим, заставляет Штейлеса замереть, словно от шока. Он чувствует, как хвост климбата ослабляет хватку, и в голове сразу же начинает биться мысль, что шанс уйти отсюда живым возвращается. Эта самая мысль настолько заполняет разум, что Лорен не сразу отвечает на касающийся его вопрос.
— Нет.. А, может, и да, — собственный голос кажется чужим, далёким, каким-то слишком хриплым, и, наверное, полумертвым. В следующую секунду лёгкие раздирает от кашля. Лорен отплевывает кровь, пытаясь выровнять дыхание, хрипло, почти неслышно, матерится. Сильное тело климбата прижимается к саэтэрусу, наваливаясь сверху, но Лорен никогда бы не сказал, что этот климбат тяжелый. Нет, на вид тварь легче, но сейчас этот вес кажется каким-то правильным для этого убийцы. Желание ещё бьется внутри тела, заглушая слова климбата, прозвучавшие совсем близко. Руки Лорена скользят по чужим бёдрам, грубо сжимая. Ответное движение климбата, и руки Штейлеса снова прижаты к полу. Разочарованный рык полностью демонстрирует, что Лорен не согласен с такой постановкой вещей. Будь его воля, он заломал бы климбата здесь же, но сильные руки крепко прижимают его. Да, климбату в помощь гравитация планеты, а вот Кёри её надо преодолеть, чтобы освободиться.
Если Лорен сейчас с трудом понимал, что говорит ему климбат, этим все-таки не следовало злоупотреблять. Последние слова твари вернули Штейлеса в реальность, напомнили ему, зачем он, офицер, здесь, что должен сделать и что делает на самом деле. Мысли вспышками возникли в голове, а темнота, грозящая вот-вот поглотить сознание, отступила на второй план. "Вот оно что. Вот зачем ты здесь. Разработки, связанные с Климбахом," — конечно, Лорен и раньше догадывался о том, что климбат пришел за ними, но сейчас это было подтверждено, — "Надо выбираться отсюда." И лучшим, о чем сейчас мог вспомнить Лорен, была кнопка экстренного вызова группы подкрепления. Мозг быстро подкинул план здания с точным указанием, где сейчас находился Штейлес вместе с противником. Кнопка была в боковой части зала, за поворотом. Это и не близко и не далеко. Но попытаться все же стоило. Приблизив одну руку к себе, Лорен приподнял её, и, сместившись в сторону, опрокинул климбата прямо на пол, прижимая собою, наваливаясь сверху. Хоть сейчас и чувствовалось, что Лорен вырвался на свободу, это движение не было грубым и не располагало к тому, чтобы принять его за угрозу. Ощущение чужого, гибкого тела под собой снесло почти все стоп-краны. Лорен, окончательно освободив руки, скользнул ладонями вдоль изгиба тела климбата, будто пытался запомнить его, потом по его бедрам и крепким, сильным движением сжал его ноги под коленями. Рык сам собою вырвался из горла. Лорен провел языком по выступающей ключице климбата, потом по его шее, не то целуя, не то кусая. Отпустил одну ногу и скользнул рукой под тело климбата, заставляя того прогнуться в пояснице. Провел вдоль позвоночника, сжал чужое плечо.. Призыв берсерка. Без высвобождения энергии. Названия двух рун прозвучали глухо, прозвучали почти приговором, предлогом к тому, что то, что было между этими двумя больше не повториться, уйдя в небытие. Этого не вернуть, но у Лорена нет выбора. "Прости," — шепчет прямо в чужие губы, сминая их в жестоком поцелуе, чувствуя, как чужое тело под ним содрогается от боли, прошивающей его вместе с кардоническими нитями Эскриары. Вторая руна вспыхивает вокруг противника, стремясь обездвижить его. Лорен отстраняется. Картина потрясающая, но разве есть у него время смотреть? Отпустив климбата, Лорен срывается в сторону, по направлению к заветной кнопке, но тело слушается с трудом. Однако достижение этой цели сейчас, пожалуй, слишком важно.

Эскриара

Эскриара — проецируется преимущественно на враге, но при этом Первородному нужно коснуться своего противника. Эскриара руна паразитического типа и, проявляясь на теле врага, может причинить массу неудобств, в том числе и болевые ощущения. Руна буквально «вгрызается» в тело другого существа, выпуская в него 7 тонких, но очень прочных кардонических нитей. Кардонические нити стремятся проникнуть в костное строение существа, впоследствии «окаменевая», в результате чего оказывают обездвиживающее действие. Если нитям не удаётся проникнуть в костное строение, они поражают мышечную систему. Однако эта руна не предназначена для того чтобы убить, но может причинить серьёзные травмы. Эскриара действует всего два поста и впоследствии воздействия руны кардонические нити бесследно распадаются, призвать руну можно лишь в следующем эпизоде.

Сивлирия

Сивлирия – проецируется преимущественно вокруг своего противника, создавая шесть своих копий и выстраивая их в круговом порядке. Сивлирия относится к нитевой руне и создаёт вокруг врага сеть из кардонических нитей по которым проходят разряды энергии. Может использоваться как атакующая (мгновенно стягивает нити, «связывая» противника и пропуская по нитям разряды) или просто удерживающая (мгновенно стягивает нити, «связывая» противника, но не проводит по ним энергию). За эпизод можно использовать один раз.

Отредактировано Лорен Штейлес (30.03.16 08:34:43)

+1

20

Есть личности, за которыми просто интересно наблюдать, оставаясь в бездействии, а есть такие, оставаться наблюдателем рядом с которыми просто невозможно. И дело совершенно не в обстоятельствах, а в чём-то совершенно другом. И одноглазый относился именно к последнему типу личностей. Ну и пусть их вместе сейчас столкнули обстоятельства, ведь встреть Кватро рыжего при более мирных и спокойных обстоятельствах, всё равно не прошёл бы мимо. Есть такие личности, мимо которых сложно пройти... И от этого вкупе с желанием уничтожить и таки добиться своего климбат испытывал ни с чем не сравнимое желание убивать, жажду крови и древней жестокости. Желание сожрать живьем, чтобы видеть ужас и боль в единственном распахнутом глазу. Он хотел бы...
Подчиняющим и спокойным движением чужая ладонь касается его тела, чтобы через секунду с силой опрокинуть прямо на пол. Мазуридана не сопротивляется, глухо вздыхая от резкой боли из-за вырванного крыла и раскидывая оставшееся крыло на мраморе, холод которого тут же пробегает по позвоночнику. Угрозы от недавнего противника он не чувствует, а только подчинение, только сильное, но не навязчивое давление властью и превосходством. Теперь одноглазый сверху, прямо над ним, и Кватро подчиняется, позволяя тому окончательно освободить руки. Из горла непроизвольно вырывается хриплый вздох, когда эти же руки скользят по его телу, приручая и заставляя непроизвольно подаваться навстречу. И климбат подается, прогибаясь в пояснице, откидывая голову назад и до крови закусывая губу. В ответ на собственическое прикосновение к бедрам, а затем и коленям климбат отвечает глухим, по-звериному диким рыком, вторя одноглазому, и с силой сжимает его тело ногами, скрещивая лодыжки за спиной. Быстро обвивает чужой хвост, чувствуя, как тугие красные и черные кольца переплетаются между собой. Скользящее прикосновение к позвоночнику заставляет прогнуться повторно, откидывая голову и открывая и шею, и изгиб собственного тела, чем трансквэрум и пользуется, облизывая ключицы климбата. С приоткрытых губ срывается стон, Кватро закрывает глаза, едва заметно нахмуриваясь от резко накативших ощущений, а горячий язык скользит выше, по шее, и его прикосновение сменяется жесткими поцелуями, которые расцветают красным на бледной и нежной коже климбата. Чёрные, точеные руки в ответ скользят по чужой груди, поднимаясь выше, затем по сильным плечам, чтобы, скользнув за спину, судорожно обнять... А ведь это так противоречиво для климбата. Мазуридана запускает длинные когти в пряди кроваво-красных волос, чтобы через секунду сжать их в кулаке. До чужого шипения, до чужого рыка. Повинуясь, отворачивается от одноглазого, открывая шею уже сбоку и подставляя её для не то укусов, не то поцелуев. Собственное тело выгибается, прижимаясь к трансквэруму, и Кватро отдаленно ощущает чужую ладонь на своем плече. Сильная и подчиняющая хватка, но климбат понимает что к чему не сразу. Действительность разбивается на осколки, сминаемая настоящей реальностью. Тело прошивает новой волной боли, и теперь оно выгибается уже от неё, а не от чужих и таких далеких теперь прикосновений и близости. С губ срывается стон, Мазуридана вздрагивает в крепком захвате саэтэруса, но оказывается грубо заткнут совершенно диким и относящим все стоп-краны поцелуем. Собственное тело бьётся в истерике, пытаясь противостоять кардоническим нитям, быстро прошивающим его и вызывающим всполохи новой и новой боли, а Мазуридана рычит и стонет через поцелуй, кусая чужие губы, облизывая чужие зубы и горячий язык, впуская его в свой рот и сплетаясь в совершенно диком и древнем противостоянии. Когти впиваются в сильные плечи, раздирая красную чешую. Чёрная шерсть вновь быстро промокает в горячей крови противника, коим одноглазый стал, когда Кватро опрометчиво списал его со счетов. И трансквэрум отстраняется, а Мазуридана смотрит на него совершенно диким и обезумевшим взглядом. Кровь закономерно начинает заполнять рот, быстро стекая через неплотно сомкнутые губы вниз по щекам. Краем глаза Кватро успевает заметить, как его быстро окружает вторая руна, судя по ощущениям - удерживающая. Из груди вырывается страшный и совершенно дикий в своём бешенстве рык. Как в замедленной киносъемке Мазуридана видит, что противник срывается с места и климбат прекрасно догадывается, что у него за цель. Но не успевает предпринять ровным счетом ничего. Тело уже бьется в агонии, когда паразитические нити впиваются слишком глубоко - почти во всю шею, плечо и вниз, в грудь. Рык климбата перерастает в вой, звенящий болью, который обрывается на злом крике призыва способности. Ла Альта. Вместе с высвобождением берсерка. Мощнейший поток черно-зелёной энергии, поднимающейся вихрем вверх, бьет прямо в потолок, чтобы через секунду обрушиться удушающим и таким же зеленым дождем вниз. Из единственного черного крыла вырываются шипы, с диким скрежетом скребя по мрамору, шерсть в месте выхода крыльев удлиняется и заходит на грудь, закрывая шею на манер воротника. И без того длинные волосы чёрной гривой падают на пол, замирая на холодном мраморе. Энергия призванной способности молниеносно концентрируется в удлинившихся когтях Мазуриданы, которыми он тут же впивается в собственное плечо, без труда разрушая паразитическую руну и её нити. Но травма, причиненная ею, осталась, какая досада. Второй раз разрушающая энергия концентрируется по длине всего хвоста климбата, которым Кватро с шипением через стиснутые зубы быстро и зло разбивает вдребезги вторую руну. Времени на обдумывание ситуации нет, и климбат призывает ещё одну способность - Мгновенная регенерация, чтобы восстановить утраченное крыло и вести дальнейший бой, будучи более-менее в форме. Но вместо этого тело снова выгибается, заходясь в агоническом припадке, и единственное крыло разносит вдребезги мраморную плитку под климбатом. Мазуридана отвечает злым рыком, впивается когтями в пол у себя за головой, тяжело дышит, пытаясь перевести дыхание, а вертикальные узкие зрачки непроизвольно расширяются от боли. Но времени, чтобы приходить в себя у него нет. Ещё пара секунд и он опоздает навсегда. Прямо с пола, толком и не поднявшись, Кватро бросается за своим противником, прибегнув к сверхскорости. Тот уже успел скрыться за поворотом, а Мазуридана разносит эту часть стены плечом, превращая её в щепки, и, не сбавляя скорости, сбивает трансквэрума с ног. Нападает сзади, быстро обвивая хвостом, шипы которого впиваются в тело противника, без труда пробивая его чешую. Длинные и невероятно крепкие когти впиваются в сильные плечи, и силой инерции оба они оказываются на полу. Мазуридана зло рычит, впиваясь уже зубами сзади в плечо одноглазому.
- Ненавижу! Ненавижуу! Сходни! - Черные когти впиваются в чужие волосы, и климбат, отпустив его плечо и отодрав саэтэруса от пола, вбивает его лицом обратно с чудовищной силой, словно норовя пробить и смять череп. Не будь противник трансквэрумом, у Кватро это получилось бы. Впивается зубами в руку чуть ниже плеча, сильным движением раздирая её к локтю и явно рассчитывая оторвать. Когти другой руки впиваются одноглазому под ребра, без труда добираясь до внутренностей и превращая их в одну сплошную кровавую рану. Теперь пощады от климбата точно ждать не придется...

+3

21

Противник был на время обездвижен, что давало Штейлесу заметное преимущество, весьма ощутимое сейчас, когда они оба были уже почти на грани. Хоть часть сил и оставалась для ещё одного и последнего противостояния, которое должно было положить конец этому поединку, времени было катастрофически мало. Оно утекало прочь, не оставляя после себя ничего, кроме сожаления от того, что случилось и произошло за последний час. Почему-то ещё ни разу Лорен не думал о том, что им двигало, хоть подсознательно он действовал, как того требовали не только правила, но и обстоятельства. Несмотря на это, Штейлес не мог ответить на этот вопрос сам себе, не мог найти не-внешнюю причину, побудившую его вступить в этот неравный бой. Видимо, потом он все же решит найти на него ответ. Но не сегодня. И сейчас Лорен, выиграв какое-то время, находился не в лучшем положении. Ему казалось, что сил попросту не хватит, чтобы добраться до заветной кнопки, пусть она и находилась не так-то уж и далеко. В своём нынешнем состоянии он просто не мог быстро преодолеть отделяющее его от цели расстояние быстрее, чем климбат освободится. Так оно и случилось: мощный поток чужой энергии служил потверждением этой догадки, отбрасывающей всякую уверенность в своей победе прочь. Нет, в том, что сможет победить эту тварь, Лорен очень сомневался, а вот остановить её он должен был. Сейчас от него даже требовалось хотя бы просто прогнать климбата, тем самым не дав уничтожить документы. Оба противника, сойдясь в схватке не на жизнь, а на смерть, и так разнесли почти все хранилище, но бумаги, хранящиеся там, пока что не были повреждены. Если Лорен все же сможет вызвать подмогу, то это не будет завершением драки. Ему, как минимум, надо будет продержаться ещё минут десять-двадцать, в зависимости от того, с какой базы поедет отряд. Но скорее всего сюда перебросят несколько отрядов из ближайших мест, просто потому что это хранилище весьма важное. Потом, конечно, будут разборки, чья же это ошибка, но сейчас речь была не об этом.
Климбат стремительно настиг Лорена, моментально оказываясь позади и через секунду сбивая саэтэруса с ног. От удара в теле с новой силой вспыхнула боль, сверху навалилась знакомая тяжесть, но на этот раз сильнее прижимая к полу. "Берсерк," — пролетело в голове. Эта тварь призвала берсерк, следуя примеру самого Лорена, да в добавок ко всему климбат был в своем истинном обличье. Хоть Лорен тоже принял свой истинный облик, сейчас четко понимал, что такой расклад не в лучшую сторону. Находясь в этом облике, Штейлес был лишен возможности использовать кинжалы и Ингрэмы, что резко уменьшало его шансы. Хотя физическая сила истинного облика позволяла ему без труда сдерживать натиск климбата, то в человекоподобном облике это уже окажется проблематичным.
Крепкий черный хвост снова обвивает тело саэтэруса, пробивая красную кардониевую чешую своими шипами, выворачивая её, нанося новые повреждения, заставляя Лорена глухо зарычать. Следом — ощущение чужих зубов на плече. Сильные челюсти смыкаются, почти сразу же прорезая прямо до кости. Информатор захлебывается ругательствами, проклятьями и рыком, больше похожим на стон.
— Отпусти! Мразь! — но слова остаются без ответа. Вместо этого климбат с силой бьет Лорена лицом прямо в пол. На секунду перед глазами все темнеет, но новая порция адреналина и остаток сил не дают отключится и проиграть этот бой. Штейлес зло рычит, отплевывая кровь, и, закинув руку за плечо, ловит климбата прямо за волосы, сдавливая их на затылке. Не сразу отдирает тварь от себя, чувствуя, как острые зубы входят в плоть и разрезают её на части в направлении от плеча к локтю. Боль хлещет прямо по сознанию, и Лорен практически слепнет от неё. Дыхание сбивается окончательно. Саэтэрус ещё сильнее сжимает чужие чёрные волосы, не давая климбату разорвать руку окончательно, тем самым останавливает его и отрывает от себя. Климбат не такой уж тяжелый, тем более сейчас, когда Лорен находится в состоянии аффекта, поэтому саэтэрусу удается перекинуть тварь наперед так, что климбат оказывается прямо перед ним. По телу Штейлеса льются новые ручьи крови, и офицер краем сознания понимает, что климбат снова ранил его. Боль бьется где-то глубоко в венах, из-за своего количества отступая на второй план.
— Мразь, — выплевывает климбату прямо в лицо перед тем, как с силой ударить того кулаком в скулу. Удар такой силы, что противника отбрасывает в сторону, и за эти секунды, пока тот не пришёл в себя, Лорен успевает нажать на кнопку тревоги. Сигналы тут же оповещают соседнюю базу о том, что на территорию проник чужак и охрана запрашивает помощь. Теперь остается лишь продержаться ещё немного. Лорен разворачивается к климбату лицом и принимает человекоподобный облик своего берсерка. В нем боль чувствуется намного сильнее, но выбора нет. Штейлес быстро сокращает расстояние между собой и климбатом и, схватив того за рог, снова валит тварь на пол, оказываясь сверху, сжимая коленями сильное тело под собой. В другой, свободной, руке Штейлеса оказывается один из Ингрэмов, и Лорен направляет его дуло климбату прямо в лоб.
— Дёрнешься — пристрелю нахрен, — шипит на ухо твари, прищуривая медового цвета глаз, после чего садится прямо, чуть откидываясь назад и смотря на климбата оценивающим взглядом, в глубине которого можно увидеть хорошо скрытое напряжение.

Отредактировано Лорен Штейлес (06.04.16 16:00:47)

+2

22

Ярость клибата, казалось, уже начала выходить за дозволенные рамки, хотя внешне Кватро не истерил и не вёл себя, как малолетний, чем-то взбешенный ребёнок. Эта ярость была внутренняя, она кипела внутри, грозя вот-вот вырваться наружу какой-нибудь древней способностью климбата. И Мазуридана ждать не собирался. В данной ситуации это было невозможно. Климбат хотел убить, уничтожить, сровнять с землей, превращая врага в бесполезное и бессильное сочетание перебитых и вывороченных костей, вкупе с кровью из вскрытых вен и артерий. Хотел уничтожить даже любую память о нем, если б мог! Чужая боль почти физически ощущается климбатом, но ему не больно, в отличии от одноглазого, его снова бьет экстаз жестокости и кровожадности, развращенное чувство удовольствия. Он снова хочет обладать, хочет пропустить трансквэрума через круги древних пыток, хочет позволить захлебнуться в чудовищной боли, задохнуться ею и кровью. И не давать умирать, держа на расстоянии от смерти, а потом, по истечении бесконечного времени, наконец убить. Убить, пожирая живьем.
Чужая рука, до боли сжавшая волосы, резко возвращает чувство реальности. Климбат зло зарычал в ответ, продолжая стискивать зубы уже на кости саэтэруса. Ещё одно усилие, и одноглазому придётся распрощаться со своей рукой, но Кватро не дали закончить начатое. Снова боль обжигающая сознание, и Мазуридана отвечает шипением, на секунду опрометчиво выпуская противника из челюстей. А этого одноглазому и надо. Короткое и сильное движение, и климбат оказывается перекинут через саэтэруса, прямо спиной на пол. Боль от оторванного крыла прошивает сознание раскаленными лезвиями, климбат впивается когтями одной руки в плитку у себя за головой, но сильный удар в лицо откидывает его в сторону. В носу булькает кровь, и её запах становится невыносим. Но в себя Мазуридана приходит не от осознания ситуации, а от пронзительного рева сигнализации. Как при атомном взрыве, страшное завывание прошивает мозг насквозь, окончательно отрезая всякую возможность благополучно завершить начатое. Но у климбата ещё есть время, пока отряды охраны не прибудут сюда. Он не знает расположение ближайших баз, откуда силовики будут перекинуты сюда, но ему хватит и пяти-десяти минут. Но противник оказывается быстрее и на этот раз, а вот скорость реакции климбата стремительно снижается из-за большой потери крови и состояния организма, приближающегося к травматическому шоку. Но пока его держит адреналин и состояние аффекта, в общем, как и одноглазого. Чужая рука стискивает один из рогов климбата, заставляя под натиском силы откинуть голову и не шевелиться, ощутимый вес наваливается на тело сверху, и теперь одноглазый бесцеремонно сидит, оседлав бедра климбата. Мазуридана отвечает приглушенным звериным рыком, который на низкой тональности рвется прямо из груди. На выдохе. Вертикальный зрачок янтарных глаз останавливается на враге, медленно суживается, превращаясь в узкую полоску.
- Ты сдохнешь, - вырывается из горла вместе с кровью и хрипом. Но угроза реальна и вполне претворима в жизнь, также как и угроза саэтэруса. Стремительное движение, и рука климбата смыкается на чужом горле, сжимая до хруста трахеи, но пока не перебивая её под натиском силы. Мазуридана не отрывает взгляда от чужого единственного глаза, как по иронии судьбы тоже янтарного цвета. Сильнее сжимает полуруку-полулапу, но когтями не ранит, а лишь заставляет задыхаться. Резко дергает на себя, притягивая и сокращая расстояние, всё также смотря в глаз. Переместив ладонь под нижнюю челюсть, сжимает горло прямо под ней, заставляя противника откинуть голову назад и открыть незащищенное горло около ключиц. Тяжело дыша, горячо выдыхает на чужие ключицы, облизывает их и скользнув длинным языком вверх прямо по горлу, впивается зубами между шеей и плечом. Запускает язык в рану, жадно глотает кровь, захлебываясь и задыхаясь, да даже на мгновение забывает, что цель его совсем не та. Мысленный приказ. Ланса дель Релампаго. Ярко-зеленая энергия молниеносно концентрируется в одной руке Мазурданы, быстро формируясь к длинное энергетическое копьё. И цель Кватро вовсе не ранить или же даже убить одноглазого, сейчас он не может позволить эту роскошь. Собственный длинный хвост, утяжеленный берсерком, быстро обвивает гибкое тело врага, сжимая его в тисках собственных колец и лишая почти всякой попытки вырваться. Вместе с этим сильное движение, отправляющее тяжелое копье в долгий полет через всё помещение архива. Прямо туда, за стеной находятся магически защищенные и укрепленные сейфы с информацией и с теми самыми разработками. Мазуридана не сомневался. Через мгновение, показавшееся вечностью, страшный грохот разорвал тишину помещения. Удар магической энергии, которая в чудовищном количестве мгновенно высвободилась из копья, разнёс на обломки каменные и укрепленные специальными материалами стены, вторая волна растерла оставшиеся в воздухе части в пыль, относя её ударной волной воздуха. Будь климбат с саэтэрусом рядом, не поздоровилось бы уже и им. Но Кватро промахнулся, и понял это, когда среди развороченных стен остался стоять огромный куб, отлитый из прочнейшего материала. "Вот там, там эти разработки!" Мазуридана зло зарычал, впиваясь когтями в горло противника и не давая ему тем самым отстраниться, и призвал копьё повторно, тут же ощущая, как магический резерв быстро приблизился к своему опустошению. Если он промахнется и на этот раз, то призыв третьего копья может стать ошибкой, потому что в этом случае Кватро будет сильно ослаблен и вопрос, сможет ли он сбежать, остается открытым. А Кватро прекрасно понимал, что его время на исходе, и что надо уже снимать якоря и драть отсюда когти. Иначе не выживет уже он сам. Но и сдаваться из-за своей паники и обстоятельств, пусть и выдвигающих ему невыгодные условия, Мазуридана не собирался.
- Я убью вас всех, слышишь? - Слова вкупе с тихим рыком на ухо одноглазому. Отпустив его горло, Кватро скользнул свободной от копья рукой ему под руку, к спине, а потом резко притянул к себе, сведя расстояние на нет. Но кусать снова не стал, а лишь откинул голову на пол, хрипя и плюясь собственной кровью. Машинально сжав в руке крепкое древко копья, приставил его к чужому горлу. Рисковать ещё раз Кватро не собирался.

+1

23

— Я, может, и сдохну, но ты умрешь первым, — Лорен чуть усмехнулся, все также направляя на климбата пистолет и смотря прямо в глаза противника, — Даже не думай об этом, — но слова не имеют никакого эффекта, когда сильная рука климбата, вооруженная длинными острыми когтями, сжимает горло трансквэрума и перекрывает доступ кислорода к лёгким. По телу снова разливается боль и слабость, а противостоять этому становится все сложнее. В голове лениво и медленно проползает мысль, что сопротивляться уже бессмысленно, однако здравый рассудок, хоть и теряет свою силу, ещё не до конца погряз в пучине накатывающего раз за разом бессилия. Лорен пытается вдохнуть, чувствуя, как мысли цепляются только за это, сжимаясь только до желания выжить. Лорен знает, что ему надо продержаться ещё не много, не умереть, но выбора почти что нету. Он настолько устал, настолько измучен, что, когда климбат притягивает его к себе, отпустив горло и сжав уже нижнюю челюсть, он ничего не делает, лишь поддается, откидывая голову назад, повинуясь сильному движению руки климбата. Теперь его горло открыто, чем противник и пользуется. Горячий длинный язык снова скользит по шее, но на этот раз защищенной плотной кардониевой чешуей, скользит по горлу и по ключицам, и на тонкой бледной коже отчетливо чувствует чужое прерывистое дыхание. Лорен прикрывает единственный глаз, отдаваясь этому ощущению, которое кружит голову и, кажется, сводит с ума. Дышать все труднее, то ли от слабости, то ли от снова накатывающего нездорового возбуждения, когда адреналин кипит в крови, не давая сердцу хоть на сколько-то замедлить свой бег. Лорен почти задыхается, но из его горла не вырывается не звука, когда крепкие зубы впиваются между шеей и плечом, прорезая тело знакомой мучительной в своей безжалостности болью. Он чувствует, как язык проскальзывает в рану, как кровь ещё сильнее заливает плечо и руку, стекает по телу, он тихо рычит, срываясь на стон, когда боль становится совсем невыносимой. Тело почти не контролируется мозгом, его лишь прошивает прямо по позвоночнику тем же томительным предвкушением, таким неестественным сейчас. На краю сознания ещё есть вполне четкая мысль, что климбат вполне в состоянии сейчас убить саэтэруса, который потерял в ощущениях не только себя, но и свою бдительность. Но Лорену все равно. Ему так потрясающе все равно, что все кажется таким незначительным и лишним. Всё, кроме климбата под ним, чьё сильное тело он сейчас сжимает коленями и ощущает совсем близко. Через секунду где-то совсем рядом сверкает до боли в единственном глазу яркая чужая энергия зеленого цвета, тут же принимающая форму копью. Лорен инстинктивно дернулся, пытаясь вырваться из крепкого захвата хвоста, вновь обвивающего его тело, но теперь сопротивляться точно бесполезно. Штейлес ждал боли, которая на этот раз точно лишит его сознания, но её не было. Климбат теперь не пытался его убить, а хотел задержать, чтобы саэтэрус не помешал. Это Лорен понял, когда увидел, как климбат бросил копьё по направлению к магическим сейфам в надежде разбить их и уничтожить разработки. Но не все так просто, верно? Сейфы не поддались, лишая климбата возможности быстрее завершить начатое и убраться отсюда. Вслед за грохотом, последовавшим после высвобождения энергии из копья, сознание информатора прорезает новая порция боли. Он тихо рычит, почти не сопротивляясь, когда когти входят в плоть. У него просто нету сил. Он знает, что его с трудом хватит на последнюю магическую атаку. Шансов все меньше и меньше. Сознание полностью занимает боль, затмевая все остальное, даже желание сопротивляться и выжить. Ответственность за базу и за разработки отходит на второй план. Адреналин ещё в крови, но его концентрация стремительно падает. Тело саэтэруса больше не может выносить этого и быстро выходит из строя из-за такого длительного перенапряжения. Что и говорить, Лорен использовал себя и исчерпал почти все свои магические резервы. Силы остаются только на то, чтобы дышать, с трудом втягивая воздух в легкие, и на то, чтобы, снова поддавшись движению климбата, почти полностью лечь на него. Расстояние сведено к отметке ноль. Лорен чувствует, как тяжело поднимается и опускается грудная клетка климбата, слышит, как загнанно бьется его сердце. Тот тоже на пределе, это ясно, но вот что он будет делать? Хоть климбат и призвал второе копьё, не факт, что сможет его снова бросить, не промахнувшись. А у Лорена только кинжал есть, чтобы сопротивляться. Штейлес уткнулся лбом в сильное плечо климбата, тихо выдыхая и чуть прижимаясь к телу под собой.
— Не убьешь.. Ты и так на пределе, — слова с трудом срываются с языка. Говорить что-либо ещё не имеет смысла, лишь силы тратить. Почем у-то сейчас Лорен думает о том, что так и не спросил имени этого ночного гостя. А жаль, было бы неплохо его узнать.
— Может, все-таки скажешь своё имя? — говорить его кому-то ещё Лорен не собирался, и было бы вполне разумно предупредить об этом климбата, но сил на это нету. Абсолютно никаких. Вместо этого Штейлес только кладет руку на грудь климбата и закрывает глаза.

+1

24

Да, прав был одноглазый, Мазуридана оказался буквально загнан в угол, но отступать всё равно не собирался, пусть и мог навредить уже себе. Нет, глупым он не был, чтобы по-глупому рисковать, но поставленные перед собой цели стоили того, чтобы рисковать даже собой, чтобы драться, чтобы убивать и, может быть, стать убитым самому. Данные разработки, ровно как и цели этой организации, ставили под удар как климбатов, так и зону Четвертого. А не зря сюда проник именно Мазуридана - по некоторым данным именно на четвертой зоне собирались проводить испытания, и именно она должна была стать первой целью, если у Синдиката получится хоть чего-то достигнуть. Но Кватро не собирался этого допустить при любом раскладе. Был готов рисковать собой и поставить на кон даже собственную жизнь.
Климбат отзывался глухим и коротким рыком, когда одноглазый бессильно уткнулся ему в плечо, но пока нападать он не собирался. Чужие податливость, бессилие и сводящее с ума напряжение заставляли бездействовать, методично теряя контроль и над собой, и над ситуацией. Стойкое ощущение уходящего времени почти полностью вытеснилось ощущением саэтэруса над собой, да прямо на себе, когда чувствуешь каждый вздох и когда к терпкому запаху крови добавляется собственный запах жертвы, который никак не почувствовать на расстоянии. А расстояния и вправду нет, а есть ощущения, в буквальном смысле разделенные на них двоих. Чужая боль стала собственной, чужое бессилие подчиняло и климбата, и ощущение загнанного в угол зверя только усиливалось, рождая в сознании подобие паники. Но Кватро от природы был слишком расчетлив, холоден и безэмоционален, поэтому даже самые безвыходные ситуации не могли заставить его истерить. Даже сейчас, по сути проиграв. Да, Кватро считал, что проигрывает этот бой ровно до того, как ему не удастся уничтожить магически защищенные сейфы.
- Ты тоже... - хриплый, но спокойный и ровный голос, хоть климбат и говорил с трудом. - Тебе не остановить меня, - самонадеянность, не иначе, потому что шансы к достойному противостоянию у Мазуриданы стремительно снижались. В янтарных глазах промелькнул интерес, когда одноглазый задал опрометчивый вопрос, но Кватро не рассчитывал отвечать прям сейчас же, но и отказывать к просьбе назвать собственное имя не стал. Просто промолчал, останавливая взгляд на полуразрушенном потолке, смотря через плечо саэтэруса. Чужая рука легла на его грудь, на что Кватро прикрыл глаза, чувствуя, что ещё немного, и он потеряет сознание. Но этого никак нельзя допустить, просто нельзя. Нельзя.
- Тебе не победить меня, одноглазый, - чёрная рука, вооруженная длинными когтями, снова замирает на горле трансквэрума, сжимая его мощными тисками. - Я... я убью тебя, я уничтожу это здание до самого основания! - На этот раз рука смыкается на чужих волосах, стискивая в кулаке длинные рыжие пряди. Короткое, резкое и сильное движение, отстраняющее от себя, разрывающее расстояние между ними двумя. Климбат буквально отдирает саэтэруса от себя за волосы, заставляя откинуть голову и полностью поддаться, ведь сопротивление в таком положении и правда бесполезно. Всё также не отпуская одноглазого, Кватро с силой сбрасывает его с себя, отправляя прямо на пол в нескольких метрах от себя. Мгновение на то, чтобы подняться с мрамора, и тело, повинуясь мысленному приказу, беспрекословно подчиняется, поднимая уже почти теряющего сознание климбата с пола. Мазуридана с трудом понимает, что-таки оказался в вертикальном положении, но кровь, полосами стекающая по спине вниз не даст обмануть. Вертикальный зрачок янтарных глаз останавливается на противнике, потом Кватро переводит взгляд на магические сейфы, вокруг которых уже вовсю полыхает пожар. Как ненормальная ревет сигнализация, но её вой климбат почему-то услышал только сейчас. Видать, она включилась, ещё когда копьё разнесло вдребезги несколько стен и потолок. Сигнализацию просто не могло не задеть. Досадно.
Тяжелый, вымученный вздох, но климбат не двигается с места, пока что не двигается, замерев черным изваянием с единственным, огромным полуприкрытым крылом. В янтарных глазах отражаются всполохи пожара, зрачок медленно сужается, рука, вооруженная копьем, непроизвольно сильнее сжимает древко. Не трудно догадаться - климбат готовился к последнему удару.
- Я... я - Мазуридана, правитель... агкх... правитель Четвертой... кха... зоны Климбата, - голос был хоть и сбит тяжелым дыханием и прерывался кашлем, но был спокоен, даже слишком спокоен. - Я не дам тебе.. помешать мне. Я не дам тебе принять участие в уничтожении... в уничтожении моей зоны! - последнее на тон выше. Кватро терял самообладание. Его губы дрогнули, словно климбата накрывала истерика. Взгляд в сторону своей второй цели, окруженной разрушенными стенами. Пружинистое и стремительное в своей отточенности движение, и климбат занимает положение, необходимое для броска копья. Энергетическое копье, повинуясь сильной руке, отправляется в непродолжительный полёт. Из стойки климбат не выпрямляется, а заведя правую руку за спину, сразу же призывает второе копье. Как через слои ваты до него доносится долгий грохот взрыва энергии. И снова промашка. Хотя Кватро можно понять - он сильно не в форме. В голове поднимается предательский звон, грозящий отправить климбата в темноту бессознательного состояния. "Нет.. Я не должен. Я не должен потерять сознание", - мысли словно отлиты из свинца, тяжело перескакивают одна на другую, теряются в своем хаосе. Взгляд фокусируется на одноглазом, ловя его в поле зрения. Выбора нет, Кватро мог бы его убить, если бы было больше времени, если бы оно вообще было. Гравитационное подчинение, и климбат стремительно сорвавшись с места и взмыв в воздух, приземляется на корточки на стену почти под потолком, оставляя на ней внушительную вмятину от удара. Оперевшись рукой об стену, из положения одного колена прижатого к поверхности стены Мазуридана срывается вперёд, сокращая расстояние между собой и этими самыми сейфами. Третье призванное копье дает о себе знать, у Кватро уже нет сил на дальнейший бой, при любом раскладе ему надо драть отсюда когти. Но и призванное копье то ли от частичной потери контрля над собой, то ли от истеричного состояния, то ли от всего этого сразу оказалось очень мощным и с большим разрушительным потенциалом. Молниеносное движение, и уже оно отправляется в стремительный полет, прямо к своей цели, уничтожить которые - вот одержимость климбата.

+2

25

Уверенность противника в своих силах заставляет Лорена лишь усмехнуться, прикрывая глаза и сильнее прижимаясь к климбату. Это слишком тонкая грань, когда саэтэрус почему-то может ему доверять, зная, что сейчас климбат не атакует. он сам сейчас не угрожает своему противнику, а, значит, хищник нападать не будет. Но все слишком быстро исчезает, рассыпается на осколки, называемые воспоминанием, когда стальная хватка твари снова смыкается на горле, перекрывая доступ кислорода и грозя распороть трахею длинными когтями. Тело снова сводит внутренней судорогой, а мысли снова мечутся, пытаясь найти хоть одно верное решение, чтобы выбраться из сильного захвата, но раз за разом в голове возникает одна и та же картинка, если не сказать, ощущение: длинные когти, которые, будь они чуть уже, напоминали бы отточенные до предела лезвия, медленно входят в горло, мимо сонной артерии, в какой-то момент перерезая её и перекрещиваясь внутри горла, вырывая сдавленный хрип, переходящий в бульканье крови. Это ощущается настолько реально, что саэтэрус уже не верит в то, что когда-нибудь этот кошмар кончится. Но ведь это жизнь, здесь нельзя открыть глаза и очнуться, как после жуткого сна, пусть и с сильно бьющимся сердцем. Здесь нельзя ни отступить, ни проиграть. Здесь слишком много нельзя, которые сейчас диктуют свои условия, устанавливая свои правила, заставляя каждый раз делать ещё и ещё один вдох. Лорен чувствовал, что климбат в прямом и переносном смысле сейчас держал его жизнь в своих лапах, но именно сейчас главным условием было время. Для саэтэруса оно означало победу, а для климбата — проигрыш. Вторая лапа климбата сжала волосы саэтэруса, заставляя откинуть голову назад. Следом за этим — сильное движение, противится которому не имеет смысла, и Лорен оказывается отброшен на пол. Удара он почти не чувствует, лишь холодную поверхность, да разбитые плитки под собой. Тело постепенно сдается, но вместе с этим ещё сохраняет силы для последнего удара. Они оба на пределе и это ясно им обоим. Лишних вопросов, ровно как и ненужных фраз, нету. Сейчас лишь время решает все. Его подчинить можно лишь скоростью, которая, может, и даст призрачные шансы на выигрыш. Климбат все же не оставляет своей попытки разнести в щепки сейфы с информацией и, движимый этой мыслью, поднимается с пола. Лорен сейчас видит его с того расстояния, на которое оказался отброшен, и не предпринимает никаких попыток, чтобы остановить тварь. Сейчас это не нужно, потому что климбат не атаковал. Его цель слишком ясна, чтобы в ней сомневаться, но Лорен не хотел бы попасть под удар, от которого он не успеет уйти в сторону.
Слова климбата почему-то резанули, словно ножом. Лорен почти физически ощущал, как они, словно холодное лезвие, жадное до крови, вспарывает его изнутри. В голове все застывает противным звоном, и каждое слово, ровно как и тон, отпечатывается на подкорке не хуже клейма. Только сейчас Штейлес почему-то осознает, за что он дрался и почему для климбата так важно это уничтожение. Сейчас Лорен чувствует себя почти преступником, хоть он и действовал по законам Синдиката. Проклятая организация. Внутри Штейлеса поднимается буря негодования и возмущения в первую очередь из-за того, что Синдикат все-таки сумел на него надеть хоть какой-то ошейник. Больше всего на свете Лорен не выносил своего собственного подчинения, всегда выбирая свободу. Сейчас же он был загнанным в угол. Его пусть и забрали сюда силой, но он сам остался из-за жажды жить и узнать, чем занимается Синдикат. И данное столкновение как нельзя лучше говорило о жутких целях организации. "С этим стоит разобраться," — промелькнуло в голове прежде, чем климбат снова бросает копье. Предметы в помещении снова разносит в щепки от силы взрыва, но сейфы остаются невредимы. Очевидно, что климбат теперь уже почти не в состоянии завершить начатое. Тогда он предпринимает последнюю попытку и атакует уже напрямую, зажав призванное копье в руке. Эта атака может оказаться разрушительнее предыдущих, поэтому Лорену не остается ничего, как снова противостоять твари. Призвать Антрапанолом не получается. Энергия, сконцентрировавшись на клинке не срывается с него, а лишь гаснет после неяркой вспышки. Счёт уже шёл на какие-то доли секунды, поэтому времени катастрофически мало. Единственный оставшийся выход — Рахбертау. Это невидимый щит появляется, надежно закрывая сейфы от удара. Чужая энергия, налетев на него, разбивается в миллионы осколков, не причиняя вреда. У климбата больше нет шансов, да и время на исходе. Лорен в ту же секунду, пока противник ещё не понял, что случилось, оказывается рядом и сильным ударом валит его на пол. Климбат падает первым, Лорен сверху, но из-за того, что не рассчитал силу, придавливает собой ноги климбата.
— Убирайся, мразь, иначе тебя убьют, — с тем, что климбата убьют, трудно не согласиться. По срочному вызову с базы, где хранятся секретные разработки, не приедут капралы или солдаты. Как минимум сюда пошлют генерала с несколькими капитанами, так что сильно раненому климбату против них не выстоять. Лорен схватил климбата за рог и с силой отшвырнул от себя, — Убирайся! Пошел вон отсюда! — но по взгляду можно было прочитать — "мы ещё встретимся." Лорен уж точно не забудет этого правителя четвертой зоны Климбаха, имя которому Мазуридана.

+1

26

Удар брошенного копья приходится прямо по цели, в аккурат в середину сейфов, и энергия высвобождается мгновенно, распространяясь от места столкновения с целью мощнейшей ударной волной. У Мазуриданы просто не могло не получиться, ведь только очень мощный и прекрасно укрепленный сейф сможет выдержать такую яростную атаку климбата, коими эти сейфы явно не были, но... Удар, полыхнувший зеленым светом и окончательно уничтоживший стены блоков, как прошёл, так и исчез, словно его не было. Цель, как была, так и осталась стоять на месте. Казалось, подойди к сейфам и коснись их рукой - на них не будет ни царапины. На лице Кватро ясно читалось удивление, такое яркое и правдоподобное, что ошибки быть не могло - климбат на самом деле был удивлен, можно сказать, очень сильно удивлен. "Как? Почему? Почему их не берёт моя магия?! Этого просто не может быть!" Может, будь Мазуридана в другом состоянии, он бы здраво и более трезво посмотрел на ситуацию, но увы. Сейчас климбату те самые сейфы казались чем-то недосягаемым, словно приговор его зоне был давно подписан, словно всё решено за него ещё задолго до его появления на Климбахе. Мазуридана бредил, и это было не сложно понять. Янтарные глаза вспыхивают нездоровым, судорожным блеском, но толком очнуться Кватро не успевает. С ног его сбивает саэтэрус, опрокидывая его на пол и заставляя ещё раз задохнуться от боли, которая прошивает тело климбата прямо по позвоночнику. Краем сознания Мазуридана ощущает противника над собой, снова его уже ставшую привычной тяжесть, которую не так-то сложно снова сбросить с себя.
- Почему, ответь мне, почему? Почему моя магия не действует? - Если бы в голосе климбата могли отражаться истеричные ноты, то они непременно отразились бы. Но и без этого тон Мазуриданы потерял былое спокойствие и уравновешенность, свою непоколебимую уверенность. Климбат всё меньше и меньше контролировал себя. Слова одноглазого, обращенные к нему, доносятся словно через многие слои ваты. Кватро с секунду смотрит на него непонимающим взглядом, словно в раз забыл привычный язык, но и чтобы задать какие-либо вопросы сил нет, мозг словно медленно отключается, причем быстрее, чем тело. Чужая рука сжимает один рог климбата, резко возвращая чувство реальности и осознания себя самого, на что Кватро смотрит на одноглазого расширенными от боли зрачками и распахнутыми янтарными глазами. Следующие слова саэтэруса звучат почти приказом, как сильный удар кнута бьют по сознанию, заставляя постараться взять ситуацию под контроль, что климбат и предпринимает.
- Я... Мы.. мы ещё увидимся, одноглазый, - выдыхает Мазуридана, и в этих словах можно было прочесть и угрозу, и желание убить, и желание пересечься вновь, но вот вопрос - зачем? У самого же Кватро на этот счет были свои взгляды, а пока вся ситуация стремительно приблизилась к своей развязке: климбату надо убираться, и как можно быстрее, иначе всё может стать в разы хуже, чем есть сейчас. Сирена уже заткнулась, и по всему видимому после удара второго копья Мазуриданы, но теперь, лежа на холодном полу, Кватро ясно услышал шаги многих людей. Они бежали прямо сюда, к тому же отчетливо дохнуло чьей-то мощнейшей энергетикой, и с секунды на секунду этот кто-то грозился появиться прямо здесь. Кватро отскочил от одноглазого, словно обжегся, загнанно зашипел, и шипение перешло в по-животному дикий и бешеный рык. Рык монстра, который проиграл и у которого теперь не осталось выбора. Снова призыв гравитационного подчинения, сила которого тут же взносит однокрылого климбата вверх, туда, где отсутствует потолок. Взмах одного-единственного крыла и мимолетный взгляд вниз, туда, где находится рыжий одноглазый. По этому взгляду многое можно прочесть и он отвечает желанию саэтэруса встретиться вновь. Мазуридана его не забудет. Отзывает берсерк, который климбату в ближайшем будущем явно не потребуется, и выпрямляет когтистую руку перед собой. Призыв телепортации без цели, без точно указания координат, без представления места, где стоит оказаться. Просто в панике - наобум. Да, климбата-таки накрыла паника, но пусть для него и в достаточном проявлении, но всё-таки паника незначительная. Чернота, охватывающая тело, захватывает и сознание климбата в свои холодные и спокойные тиски, забирая его почти бессознательное тело в неизвестном направлении. На этот раз поединок закончен, и победа не на стороне Мазуриданы. Увы. Буквально через секунду здесь, откуда он успешно телепортировался, появятся два генерала и один маршал, в сопровождении нескольких капралов, доложат ставшей ясной обстановку и заберут с собой умирающего саэтэруса, к себе - в Синдикат, но это потом, а пока... А пока в сознании Кватро была тишина, пустота и такая спокойная темнота. Ему не увидеть того, что станет с одноглазым, с которым ему пришлось пересечься в этих блоках.

Отредактировано Мазуридана (12.04.16 22:02:07)

+1

27

Времени, чтобы ответить на все вопросы климбата, абсолютно нет. Оно стремительно утекает прочь, забирая с собой секунды и минуты, такие важные и нужные сейчас. Им двоим не хватило его совсем немного, чтобы найти хоть на какие-то ответы. Вместо этого вопросов стало ещё больше, и это количество ясно намекало на то, что им двоим ещё придется встретиться. В том, что будет искать этого климбата, Лорен не сомневался, но проблема была совсем в другом — этот мир слишком большой, и ничего не стоит затеряться среди его жителей навсегда. Однако сейчас было важным не это, далеко не это. Информатор отчетливо понимал, что, если эта тварь не уберется вовремя, то не сделает это уже никогда и будет всю свою оставшуюся жизнь существовать в подземной тюрьме Синдиката, потому что таких Синдикат не убивает, а оставляет в живых, это Лорен точно знал. Да, с этой организацией ему придется разобраться, слишком уж много вопросов накопилось за такой короткий промежуток времени. И Штейлес никому не пожелал бы этой участи, что ждала Мазуридану, и именно поэтому сейчас так жестоко гнал климбата прочь. Объяснять что-либо он не собирался.
— Увидимся, тварь, — тихо, словно эхом, повторяет слова климбата, не отрывая от него своего взгляда, все также продолжая лежать на полу, частично придавливая противника собою. Сил, чтобы встать нету, тело перестает подчиняться, но отключится Лорен не дает сам себе. Он должен видеть, что будет с климбатом, который в мгновение ока отскакивает в сторону, резко увеличивая расстояние почти тут же оказываясь высоко в тёмном небе. Теперь он недосягаемая черная точка, но слишком хорошо заметно отсутствие его одного крыла. И это режет внутренности саэтэруса едким сожалением, горячим и терпким, разъедающим как тело, так и разум. Штейлес прикрыл изумрудный глаз, чувствуя, как сознание уносит куда-то прочь. Он отчетливо ощущает присутствие сильных представителей Синдиката, не иначе, как генерала сюда перебросили, но что-то очень долго он сюда добирался. Лорен лежит, прижавшись щекой к полу, чувствуя, как рот заливает кровь. Он отплевывает её прямо на пол, давится её количеством, мучительно кашляет. Но он не слышит ничего и не видит ничего и никого. Перед глазами — лишь образ климбата и одна единственная мысль в голове, за которую Лорен судорожно цепляется: "Только бы не сказать его имя и облик." Но он уже бредит им, чувствуя, как с губ вот вот сорвется это имя, лишенное фамилии и принадлежности к роду, но не безликое. Слишком красивое, пожалуй, сейчас оно кажется плодом воображения воспаленного мозга, ровно как и сам образ климбата. "Мазуридана... Дана.. Его так звали.. Он так сказал.. Четвертая зона.." — Лорен ещё отдаленно понимает, что думать об этом нельзя, чтобы случайно не сказать, но он больше не властен ни над своим телом, ни над своим разумом. Его организм работал на износ и сейчас приходится платить. Штейлес чувствует, как его трясут за плечи, как кто-то равнодушно говорит, что он уже не жилец. Но ведь информатор знает, что выживает, если не ради себя, то ради напарника, ради встречи с климбатом, ради того, чтобы выпотрошить Синдикат. Он уже видит в своем бреду, как разрывает организацию на куски, отправляя её на корм журналистам, желтой прессе, газетам, журналам и всеобщему обозрению. Он уже видит, как эти жадные стервятники склевывают всё, что останется от этого проклятого Синдиката, который с чего-то решил, что может брать на себя слишком много. Штейлес доберется, достанет до его теплого нутра, до самых костей, до костного мозга, он не даст ему покоя, но ведь за это полагается лишь одно — смерть. А он привык рисковать, ведь так? И образ климбата только подтверждает это. Лорену почему-то кажется Мазуридана в своем человекоподобном облике, сидящий перед ним за каким-то столом и листающий недавно сделанные фотографии. Какая-то терраса, загородный дом. Красное небо, которое режут росчерки падающих звезд. "Мы ведь встретимся, Мазуридана?" — слова вместе с дымом покидают легкие. Климбат поднимает на информатора свои зеленые печальные глаза. "Да, одноглазый." И больше Лорену ничего не надо, лишь эти слова и констатация факта, услышанная им сквозь пелену бреда, — он будет жить.

Отредактировано Лорен Штейлес (13.04.16 21:27:17)

+1


Вы здесь » Энтерос » БЫЛЫЕ ПОВЕСТВОВАНИЯ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ » Девятый этаж над уровнем боли


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно