новости
Добро пожаловать в литературную ролевую игру «Энтерос» Авторский мир, современное эпическое фэнтези с элементами фантастики, эпизодическая система игры, смешанный мастеринг. Контент для игроков от 18 лет. Игровой период с 3003 по 3005 годы.
14.07.2021. Стартуют два конкурса «Лучшие посты месяца» и «Магические способности», приём заявок на конкурс «Творческий императив» продлён до 10 августа. Произведена чистка архивного раздела, добавлен новый раздел в основные правила форума «Ведение карточки персонажа» и не забываем раздавать посты в наши 19 квестовых эпизодов. Подробнее обо всём читайте в разделе «Объявления».
14.07.2021. Объявлены победители конкурса «Лучшие посты месяца». Благодарим всех за активное участие и голосование.
10.07.2021. Обновлены активисты проекта и кристаллы за голоса в Топ'ах начислены. Открыто голосование на лучшие посты периода «июнь – июль» до 14 июля 19.00 МСК включительно.
09.07.2021. Напоминаем про конкурс лучших постов месяца, приём заявок завершится 10 июля 2021 года в 19.00 по МСК. Мы с нетерпением ждём в личные сообщения ссылку на два поста, понравившихся лично Вам, и размещенных на форуме в период с 10 июня по 09 июля 2021 года.
07.07.2021. Открыты два квеста «Роковая башня» и «Tainted Lands», приглашаем всех желающих принять участие, чтобы узнать подробнее, загляните в раздел «Набор в квесты». Внесены значительные послабления в «систему прокачки» [касательно количества постов], в связи с изменениями в магазине, количество деосов третьего поколения увеличено и теперь составляет 98 существ.
06.07.2021. Всем привет и великолепного летнего настроения! Мы обновили дизайн впервые почти за шесть лет. За прекрасную работу благодарим дизайнера — вещий дух. При возникновении багов, просим сообщать в тему «связь с АМС».
активисты
Рейтинг форумов Forum-top.ru

Энтерос

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



lover

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

Локация и Датаhttp://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.pngЭридий. «Рассвет». 2900


Участникиhttp://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.pngancient ×  god


Дополнительноhttp://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.pngМастер игры не может вступить в игру, эпизод является игрой в мире Энтероса и закрыт для вступления любых других персонажей. Если в данном эпизоде будут боевые элементы, мы предпочтем официальную систему боя.

http://sg.uploads.ru/9tvBy.png
https://i.imgur.com/zYrETno.jpg
http://sg.uploads.ru/9tvBy.png

Описание


it would  be a sin
but I can't help falling in love with
you

o s t

[icon]https://i.imgur.com/l01up0T.jpg[/icon]

+4

2

[icon]https://d.radikal.ru/d32/2104/bc/b0ace3ead8ba.jpg[/icon]
Подперев плечом стену, Рагнар смотрел в окно, старательно, но тщетно игнорируя пропитанные гневом нити, соединяющие навек сердца фэдэлесов с деосом. Пробирая до самых костей, эта дрожь выуживала из свежих воспоминаний образы полутемной комнаты, заполненной вздохами и эфирными маслами. Блуждающие по груди руки, тонкие тела, утопающие в подушках, поцелуи, чуть касающиеся кожи, и не выветрившийся из здания запах крови. Наслаждайся он этим один, ничего бы не произошло. Наслаждайся он этим вместе с ней, удовольствие бы захлестнуло разум мощной высокой волной.
- Она злится, - риторически произнес знакомый голос, и вечно пребывающий в приподнятом настроении Тициан, не преминул напомнить о стоящей прямо здесь причине гнева всеми почитаемого божества. – Из-за тебя.
Бросив барду полный ненависти взгляд, Рагнар поспешил отвернуться в другую сторону, но паренек, лишившись давным-давно инстинкта самосохранения, поспешил вновь встать перед чужими глазами.
- Если бы ты пошел со мной, никто бы ничего не заподозрил.
- Ты мне там на кой черт.
- Приятная компания.
- Не льсти себе.
Собираясь было обидеться, Тициан вдруг подался вперед, прикрывая рот сбоку одной ладонью так, словно бы рядом было тот, кто умело читал по губам.
- Что ты натворил? – произнес он шепотом, вновь загородив обзор, стоило антиквэруму попытаться уйти. – До этого же все в порядке было…Ну, ходил и ходил…Что такого-то?
- Попросту предложил присоединиться.
Замерев на долгие секунды, Тициан неожиданно прыснул со смеху, засмеявшись нервозно и слишком громко.
- На твоей могиле я тоже напишу «присоединяйся».
- Зачем так грубо? Тебя орден проклянет, если не исправишь то, что наделал.
- Мне и самому это чувство мешает…
С трудом отбившись от барда и поднявшись наверх к массивным дверям, ведущим в личные комнаты деоса, Рагнар, наконец, остановился, нерешительно подняв руку, но так и не постучав по деревянной поверхности. Что он мог сказать? Лишенный способности испытывать чувство вины, он мог лишь усугубить ситуацию, укоризненно напомнив о том, что Тонантос сама потеряла возможность побывать в эдеме. Чувствуя скорее горечь от упущенного шанса, антиквэрум прошелся вперед по коридору, после чего вновь вернулся к дверям, решив закончить все без формальностей и извинений, которые, если подумать, он никогда не приносил.
- Тонантос?
Стоило пальцам потянуть на себя дверную ручку, как большое белое нечто, летящее в открывающемся проеме, заставило Рагнара отпрыгнуть в сторону. Статуя нимфы, пробив дверь, с треском разбилась о стену, разлетевшись в стороны сотнями острых осколков. Её лицо – красивое и улыбающееся – иронично откатилось прямо к ногам. Осторожно переступив крупные куски мрамора и обернувшись к лестничному пролету, по которому никто самоубийственно не спешил подняться на возникший шум, Рагнар аккуратно заглянул в комнату, ожидая очередного залпа. Будь лицо деоса уродливо искорежено гневом, ему было бы проще отбросить прочь мельтешащие ненужные мысли и желания. К сожалению, даже в истинной злобе она была красива. Будто бы красивее, чем обычно.
Логически рассуждая, Рагнар понимал, что обычное «прошу прощения» станет для него летальным. И без того неловкая ситуация благодаря ему же приобрела крайне возмутительную степень, и исправлять это было сродни подливанию керосина в огонь. Он мог бы использовать психологию и попросить деоса не злиться, переведя тем самым его гнев в настоящее бешенство, однако, сегодня он порядком поиграл на струнах чужих нервов. Вновь осторожно выглянув в проем, Рагнар отпихнул в сторону кусок статуи:
- Тонантос, давай поговорим. Твой гнев – это не то, что чувствуешь лишь ты одна…Я...могу войти?

+3

3

- … Шлюхам своим в постели такие вопросы задавай, - взревела Тонантос мгновенно, едва услышав последние слова провинившегося фэдэлеса, - Может тогда не придется рубить им головы, не так ли?

Она не понимала до конца, что так сильно её взбесило в этот раз. Пыталась нащупать что-то внятное в возникшем комке эмоций, но ничего конкретного вытянуть их него не могла - никогда особо не имела такой необходимости. Все что понимала и осознавала Тонантос - лишь то, что произошедшее было в корне неправильным, а значит она имеет полное право злиться. Вместе с брошенными в воздух словами, деос выдохнула мощную энергетическую волну, которая хлопнула едва приоткрывшуюся дверь, да с такой силой, что та вылетела с петель и разлетелась в  щепки, стукнувшись об Рагнара. Организмы первородных, как и у деосов, сотканы из весьма прочного материала, а значит особого дискомфорта, кроме морального, антикверуму это не должно было доставить.

Зачем он вообще пришел? Тонантос стояла в нежном полумраке тенистой комнаты - в ее покоях всегда хорошо был заметен, как очевидно - рассвет, а сейчас время уже близилось к закату. Впрочем, в комнате все равно было достаточно света - его источником была сама богиня, руки которой исходили мягкой дымкой, ползущей наверх, но уже не аметистовой - как это бывает обычно для нее и привычно для всех - а белоснежной. Глаза тоже сменили цвет, возвращаясь к давно утраченному сиреневому, как было в те времена, когда деос была лишена большей части приобретенной с веками человечности. Обыкновенная защитная реакция, призванная оградить древнее создание от переизбытка непонятного потока чувств и эмоций - Рагнар был прав, вызванный диссонанс в душе деоса мгновенно влиял на многих фэдэлесов ордена, особенно тех что подобрались к ней и укрепили свою связь на достаточном уровне. Деос контроля, теряющий этот самый контроль - это всегда плохо. Это как слабое место, как пята у одного прославленного воина, про которую ты знаешь, стараешься прикрыть броней из прохладной отстранённости, но иногда расслабляешься и забываешься. Такая ситуация произошла и в этот раз, где какая-то часть гордыни деоса оказалась уязвлена необычной ситуацией. Рагнар ведь не слушался, никогда, вообще, абсолютно. Злилась она на то, что он постоянно уходит? Да. Злилась на то, что снес головы невинным, пусть в припадке наркотического буйства, но все же в который? в очередной раз, ставя под сомнение методы перевоспитания деоса, которые та испробовала уже в немереном количестве? ДА.
Злилась на то, что даже послу случившегося, мужчина как ни в чем не бывало вновь сидел в компании очередных тупых куриц, да еще и решил что деос сойдет за такую же?..

Тонантос медленно закатывает глаза, чувствуя как тело потряхивает, с трудом сгладывая не только подступившую к языку слюну, но вместе с ней опуская очередную энергетическую волну мягкой волной обратно разойтись по телу. Контроль, контроль, контроль... Хотя, в скверну его.
В Рагнара на сей раз полетел очередной кусок стены, и деос не слишком заботилась о том, что энергетическая волна снесет одну из несущих конструкций этого крыла белого дворца, и еще меньше ее волновало то, как сам антикверум увернется от такой награды за все свои достижения. О, их было так много! На один лист бумаги все имена девок точно не поместится, нужно выделить целую тетрадь на такое. Чем больше деос думала об этом, тем меньше отдавала себе отчет в происходящем. ей было больно, и в том числе потому что то, что она творила - было вообще не проявлением порядка, а очень даже противоположной вещью. Это действовало разрушительно, и не только на сам замок. Думаешь, что справишься, что сможешь переделать да перекроить чужую душу, делала это сотню раз, делала сердца из ничего, из пустоты, что теперь то пошло не так?
Почему же с ним не выходит?

Очередной белый всполох в руке, готовый рухнуть куда-то в сторону где последний раз за завалами пыли была видна золотая макушка, растворяется в воздухе так и не найдя свою цель. Тонантос съезжает вниз, оседая на полу в легком слезливом приступе бессилия. Тяжело принимать свое поражение. Тяжело быть слабой, когда все привыкли видеть тебя только сильной.
- Я... должна кое что сказать. - говорит уже тихо и хмурится, зная что ее хорошо слышат. Вокруг оседала пыль вперемешку с магическим концентратом - теперь в комнате царила легкая туманная дымка. Женская ладонь настойчиво трет собственную грудную клетку, до красноты кожи, словно пытаясь отскрести от себя то, что так горело, не понимая до конца, что источник этого чувства находится где-то изнутри, - Я уже думала об этом раньше. Рассвет, каким бы теплым он не был, всегда подчинялся строгим правилам и порядкам. Ты же - элемент хаоса, который я сама возжелала однажды увидеть рядом с собой.

- Но теперь я в этом не уверенна.
[icon]https://i.imgur.com/4jivUK7.jpg[/icon]

Отредактировано Тонантос (21.04.21 15:29:53)

+3

4

[icon]https://d.radikal.ru/d32/2104/bc/b0ace3ead8ba.jpg[/icon]
С какого момента все пошло не так?
Неосознанно морщась от разлетающихся в сторону щепок, Рагнар не чувствовал ни ожидаемого прилива самодовольства, ни вполне логического для него самого веселья, какое обыденно возникало каждый раз, стоило терпению божества сдать назад. Когда-то это казалось ему забавным. Выводить её из себя. Смотреть, как трещит по швам строгая оболочка, как лопается маска хладнокровия, незамедлительно выпуская наружу гнев правосудия. Того правосудия, что, привыкнув к истинным злодеяниям и скрытой лжи, вдруг оказывалось перед лицом язвительной насмешки – не утаиваемой и раздражительной.
Законы, порядок, строгие правила – все это противоречило древнему, что, примкнув к ордену Рассвета, негласно поставил себя в ограничивающие рамки. Ему нравилась сила, дарованные возможности, вложенная в руки власть, но все это никоим образом не перевешивало чашу весов, где на другой стороне лежала свобода. Он делал все по-своему. Медленно разрушал одним своим существованием привычные устои, манипулировал честными преданными душами, но, выплескивая повсюду сцеженный яд, выполнял порученную работу, не позволяя никому даже подумать о том, что незаменимых людей нет. Он был незаменимым. Остальное – не так уж важно.

Тонантос была его стеной, одновременно даруя защиту, но вместе с тем перекрывая тот путь, которым он хотел пойти лично. Эта дорога была непозволительной, закрытой. Он понимал это, да только дышать в неволе было трудно. Быть может, поэтому стекающий по ногтям яд медленно капал не на ближайшее окружение, а на неё…Она мыслила иначе, с удовольствием расставляла границы, считая, что крепко держит в руках бразды дарованных ей душ, и потому её гнев, вызванный неподвластной ситуацией, был для Рагнара настоящей отдушиной. Он старательно, скрупулезно выуживал из деоса яркие чувства, не то в ненужное назидание, не то в своеобразную отместку, вплетаю женскую фигуру в одну лишь ему ведомую игру, пока…
Кусок белоснежной стены, разбившись, присоединился к статуе, покрыв все пространство белесоватой дымкой. Махнув перед лицом рукой, мужчина, воспользовавшись завесой, скользнул внутрь, готовый отпрыгнуть в сторону в любой момент, но в воцарившейся тишине более ничего не рушилось.
С какого момента все пошло не так?

Веселье, мщение, жажда превосходства…Когда все это превратилось в стойкое желание обладать? Подготавливая ловушку, смахивая листья с капкана, он сам же ступил в него, не чувствуя боли. Не дожидаясь главной добычи. Это походило на одержимость – почти маниакальную, слишком жуткую – и признать это было непозволительно. Невозможно. Но он чувствовал. И чувство это, обдавая тело ветром, трогая уголки губ в улыбке, появлялось каждый раз, стоило ей просто…прикоснуться.
Он не мог быть влюблен, но влечения к другим женщинам не чувствовал. Не мог быть ей предан, но уходить не желал. Она…просто должна быть всегда подле него. Вот и все.
Тонантос сидела на полу, и Рагнар, прежде нашедший бы довольство в лицезрении деоса сверху вниз, вдруг почувствовал себя неуютно. Выслушав все сказанные ею слова, он присел перед ней на корточки, старательно избегая аметистового взгляда. Смотреть ей в глаза сейчас было отчего-то трудно неприятно.

- А разве в твоей жизни когда-нибудь был порядок? – спросил он хрипло, но тут же прокашлялся, находя время неподходящим для подобных разговоров. – Я хотел сказать, что…
Он бы запросто попросить прощения, ведь знал, когда это следует сделать, но делал это неискренне. Лишь на словах. Никогда не считая себя виноватым. Искренне он не извинялся никогда. И сейчас сделать это было трудно, будто бы слова застревали в горле. Да разве он и виноват?
Запустив руку в волосы и взъерошив их, Рагнар, наконец, привычно почувствовал злость. Вот только направлена она была на себя самого.
- Да если ты разобраться в чем-то не можешь, разве я могу сделать это быстрее? Почему ты злишься? Ты была спокойнее, когда рассматривала те трупы, а как только зашла в ту чертову комнату…- он стиснул зубы, не позволяя себе сказать лишнего.
- Хочешь попросту отказаться от того, что сама же взяла?
Протянув руку вперед, Рагнар взял девушку за подбородок, поднимая её голову так, чтобы заглянуть ей в глаза.
- Вот только сделать так не получится.
Она не посмеет покинуть его.
Он навсегда оставит её с собой.
С какого момента все пошло не так?
- Мы связаны с тобой навеки. Куда бы ты ни сбежала, что бы ни сказала, что бы ни сделала, ты никогда более не останешься одна. Всегда будешь чувствовать чужое дыхание, чужое прикосновение, - он провел большим пальцем по впалой щеке, - и, думая о том, что лично обрекла себя на это, ты не сможешь ничего сделать. Я останусь здесь. С тобой. Навеки. Таково моё желание, и ты сама дала мне возможность однажды попросить его…

Отредактировано Рагнар (23.04.21 20:24:05)

+3

5

I think I'll miss you forever
Like the stars miss the sun in the morning skies
Late is better than never.
Even if you're gone I'm gonna drive


Очень много слов, и не все из них именно те, которые Атлана хотела бы услышать. Прекратить всё разом - куда проще, чем кажется; проще чем кричать лишенные логики фразы, чем раздалбывать ни в чем не виноватый замок, да и вообще тратить хоть какие либо силы на конфликт. Восстанавливать всё потом она будет сама, в привычном одиночестве, слишком гордом и правильном, чтобы просить кого-то исправлять собственные ошибки. Восстановление нервов - дело более сложное и долгое, но деос уверена что справится и с этим, всегда ведь справлялась, ее сущность и стремление контролировать всё - включая саму себя - текущая где то еще на уровень глубже, чем даже кровь по венам, наверняка охотно откликнется. А вот слова, брошенные однажды в эмоциональном порыве, уже не вернуть никогда - они всегда оставляют характерные борозды разной глубины на душе. Отступать было некуда, да и это слишком... странно и необычно. Тонантос не привыкла бегать от проблем, она всегда охотно бралась за их решение, однако не заметила вовремя, что тщательно распутываемый узелок сжался вокруг шеи, блокируя все и без того тяжелые слова. Если она не умеет отступать, то почему, почему же тогда он просто не уйдет...

Порядок? Был. Хочет это ответить, но слова застревают в горле как и всякий раз, когда деос не до конца уверена в правдивости собственных слов. Брови хмурятся, а взгляд теряется где-то внизу, рассматривая треснувший мрамор на полу - еще одна деталь, которой потом нужно будет уделить внимание. Все ради тщетных попыток держаться за этот порядок, вот только иногда Тонантос находила странным фактом, что чем больше она старается над чем-то и для чего-то, тем с большой вероятность все пойдет крахом. Вот как теперь. Маниакальное желание обратить хотя бы одного из первородных существ в собственного фэдэлеса зашло слишком далеко, а алоокая явно переоценила собственные способности. Есть элементы в мире, которые не поддаются никакому контролю, а при неосторожном обращении грозятся стать сверхновой.

- Ты не можешь перестать быть фэдэлесом, - зачем-то продолжила она уже тихо, стараясь игнорировать факт сближения. Тяжелый взгляд сверху вниз, и деос не была его источником - крайне странная, некомфортная для нее ситуация, от которой деос пыталась уйти самым безболезненным для себя способом - спрятавшись в панцирь из колкой и суровой правды, - Но можно перестать быть моим фэдэлесом.

Секундная растерянность искрит в изумрудном взгляде, и на самом деле находит отклик и во взгляде самой Тонантос - она чувствовала нечто очень похожее, вот только желание всегда и во всем быть неколебимой и твердой иногда доставляет боли куда большей, чем любая из выходок Рагнара. Она думала что почти научилась их терпеть, возможно так оно и было, до тех пор пока перестала быть отчего-то равнодушной к этому всему.

- Ты талантливый убийца и хорошо владеешь мертвой материей - эти навыки высоко оценит брат Ферониас. Ты тяготеешь к власти, а Саурус может тебе помочь раскрыть свой потенциал как никогда - я поговорю с ней, я уверена мне она не откажет. Хотя, быть может комфортнее всего тебе было бы в обители Дионас, вот только боюсь ты себя уже слишком плохо зарекомендовал, тут я бессильна.

Тонантос прикрывает глаза, впервые не чувствуя сил и возможность продолжать поддерживать этот зрительный контакт. Ей бы следовало добавить, что переход из одного ордена в другой довольно болезненный, хоть и безопасный процесс, заключающийся в магическом сведении одной печати и нанесении другой, вот только вряд ли бы эта информация  хоть сколько бы была важна для Рагнара. Так она думала, во всяком случае. Так она чувствовала, вместе с прохладным прикосновением к собственному лицу, не вздрагивая, но что-то все равно выбивает искру под ребрами. Алоокая богиня словно нарочно пыталась игнорировать все что антикверум так отчаянно пытался донести до нее, и это не банальное упрямство или надменность, это про невозможность отказать и не принять близко каждое слово. Бледная женская ладонь ложится поверх руки древнего - Тонантос, которую многие знают, пресекла бы подобные прикосновения, однако сейчас богиня наоборот прижимала чужую руку к своей коже. Холодная, и кажется у нее никогда не хватит ни тепла, ни света отогреть чужую душу...

- Когда-то давно, когда мир был еще пуст, я услышала рев спящего чудовища. Я всегда полагала что одна из главных моих задач - это не дать ему пробудиться. Мне не страшно обычное пламя, но огонь и свет ваших душ всегда был слишком разрушительным, он обжигал самой пустотой сколько бы раз я не пыталась к нему прикоснуться. Я думала так будет всегда. Но вот ты здесь, из плоти и крови. Как это возможно?..

Она знала ответ на свой вопрос, но в какой то момент он стал слишком скучным и банальным чтобы вместить в себя все возникшие в голове мысли. Их стало много, слишком, они больше не помещались в душу, а куда и что с ними делать Тонантос не знала, очень уж это тонкие грани для древнего божества. Их руки сползают вниз к коленям деоса, сцепляясь в легкий замок - Я помню про обещание. Ты можешь пожелать что угодно - силу, власть, женщин, свободу в конце концов от всех занудных правил... а желаешь остаться в Рассвете, к которому не тяготеешь, и который отчасти ограничивает тебя во всем этом. Слишком глупо для тебя, Рагнарелентар.
[icon]https://i.imgur.com/4jivUK7.jpg[/icon]

+4

6

https://b.radikal.ru/b36/2105/29/9dff178fb9d4.png
[icon]https://d.radikal.ru/d32/2104/bc/b0ace3ead8ba.jpg[/icon]
Она слышала его, но слушать не желала, скорее интуитивно и вместе с тем благоразумно выстраивая вокруг себя привычные высокие стены. Он же настойчиво разрушал их изо дня в день в течение долгих лет, ведомый не то жаждой заполучить в свои руки то, что более не способен никто, не то почти детским любопытством, подавляющим равнодушие тотчас каждый раз, как дверь запирали на замок. Привыкший идти против правил, вечно плывущий против течения наперекор судьбе Рагнар возненавидел эту стену за неподатливость, и вскоре простой интерес зрителя, возжелавшего попросту заглянуть за кулисы, превратился в настоящую одержимость, зависимость, с которой он настойчиво долбил по камню из года в год. Что он желал увидеть? Что хотел получить взамен? Сейчас, зацепившись глазами за чужой уголок губы, он, должно быть, впервые задумался о том, не зашел ли он в своих поисках слишком далеко. Тонантос видела возникшую в стене брешь, а он, узрев в ней некую хрупкость чужой никому не ведомой души, чувствовал, что назад дороги нет. Он был свободен в своем выборе. И выбор этот диктовало нечто прежде не ощущаемое. Нечто клокочущее. Нечто, заполняющее тело странным желанием обладать тем, кто никогда никому не принадлежал.
Рагнар надеялся, что новое чувство трактовалось именно так.
Он искренне желал, чтобы это было достигшей апогея алчностью, прикрывающей собой чувство гораздо страшнее и глубже.
Слишком глупо для него…действительно.

У неё была теплая ладонь, и тепло это было странно нежным, таким аккуратным, что почти обжигало вечно холодную кожу. Рагнар вздрогнул, но руку не отдернул, словно бы боялся, что притянув её назад, позволит Тонантос тотчас закрыть пробитую в стене дыру. Перекроет одним-единственным жестом все то, к чему так долго стремился, да только он сам понять не мог воздвигнутую цель, прикоснувшись к которой не мог связать и двух подходящих слов.
Слишком глупо для него. Изматывающе.
Он перехватил тонкую руку, сжал ладонью красивые тонкие пальцы, поднеся их к своим губам. Не произнося ни слова, не спрашивая разрешения, Рагнар возвел вокруг их тел светящийся аспидным контуром телепортационный круг, на миг зажмуривая глаза. Сегодня он слишком много молчал. Сегодня она слишком много говорила. Тонантос не поймет, сколько бы примеров он ей не привел и как бы красноречиво не пытался объяснить то, что не понимал сам. Потому он попросту желал показать. И, пускай ему подобные пейзажи были чужды, пускай сам факт того, что он выбрал это место, противоречил самой его сущности, антиквэрум вдруг поймал себя на мысли, что этим поступком желал даровать деосу прежнее спокойствие. Желал увидеть в потухших глазах горделивый блеск, желал увидеть самодовольную улыбку, высоко вздернутый подбородок.

Шелковистая трава ласково коснулась ног. Был закат, и теплый золотистый свет лучами проходил сквозь раскидистые кроны деревьев, падая на землю аккуратными яркими пятнами. В яблоневой роще, разбитой неподалеку от его родового поместья, стоял сладкий запах, усиливающийся с каждым дуновением ветра, шевелящим листву. Здесь не было ни одной живой души, и, встав на ноги, Рагнар аккуратно потянул на себя руку Тонантос, вынуждая встать и её. Пять лет назад на этом месте был пустырь. Странно, что он решил разбить на этом месте именно яблоневый сад.
Он больше не говорил ей ни слова. Лишь вел за руку куда-то вперед, украдкой оглядываясь назад. Его воображение играло с ним злую шутку: падающие на Тонантос лучи рисовали в его сознании прогуливающуюся по саду хрупкую девушку в длинном светлом платье. Придерживая широкополую шляпу с длинной алой лентой, она срывала с веток красные сочные плоды, изредка посматривая в сторону поместья, куда должна была вернуться к обеду. Бредовые фантазии. Красиво нарисованные в больном разуме.
Еще один шаг прочь из сада, и в лицо ударяет морской ветер. С этого утеса открывался удивительный вид на оранжевую полосу горизонта и первые блеклые звезды над головой. Даже лестница, круто уводящая вниз к пляжу, казалась золотистой в последних увядающих бликах.
- Тебе…нравится? – спросил он тихо, так и не решаясь отпустить чужую руку. Надеясь увидеть в красивых глазах отражающееся море. – Можем спуститься вниз. Если не хочешь, то рядом поместье, где ты сможешь…отдохнуть.

+3

7

https://i.imgur.com/RvuqVkf.jpg


«Я хочу, чтобы этот мир был объят светом» - одна из первых четких мыслей в голове, которую Тонантос могла бы вспомнить если слегка напряжется и ударится в глубокое прошлое. Эту мысль, как нечто нетленное и вечное, как пламя в ладони, она старалась пронести через всё свое существование. И невзирая на это, деос глубоко внутри знала и осознавала невозможность своей мечты - ведь там где есть свет, всегда будут и тени. Одной такой, мрачной и скользкой, в ее жизни появился и Рагнарелентар - первый антикверум, с которым Тонантос довелось познакомиться достаточно близко. Даже критически близко, как думала она сейчас, провожая взглядом пожирающее их, сцепленные в неловкие объятия фигуры, аспидное пламя, и уносящее алоокое божество далеко от родных разломанных стен. Там, где их с древним не могли слышать и видеть; туда, где деос не могла чувствовать себя лишь той, кем и должна быть всегда - деосом для каждого, кто нуждался в ее защите и её свете.
Кажется, Тонантос не сразу поняла, что антикверум был полон желания показать ей совсем другую грань их вечной жизни, ту, которую хорошо знал именно он. Полной чувств и ощущений, ярких и новых - как свет излюбленных деосом звезд.

Теплая ладонь касается шершавого ствола, безошибочно определяя породу древа еще до того, как внимательный алый взгляд уцепится за нежную молодую листву - первую в этом году; и даже раньше, чем в нос ударит сладковатый запах цветения. Белый снег лепестков уже почти закончил наряжать ветви яблонь, плотными вихрями покидая родителя с каждым настойчивым порывом ветра - воздух здесь был прогрет солнцем и оставлял крупинки соли в волосах и на одеждах. Если бы Тонантос была наряжена в свою излюбленную униформу, ни один лепесток или песчинка не остались бы на одежде - Ризанис смахнула бы каждую, как самый чуткий и верный страж, вот только сейчас та мирно спала в форме легкой цепочки вокруг лодыжки. Одежда деоса была совершенно обычной, "домашней" и инертной если выражаться точнее - ведь в стенах ордена, как и в любом доме, алоокая не расхаживала во всеоружии. Покидая теплые стены, она неизменно облачалась в броню, и логично было бы поступить и сейчас также, но Тонантос не торопилась. Вернее - просто не хотела, как-то наивно, почти слепо и глупо доверяя той единственной душе, за сотворением которой не смогла наблюдать лично.

Сравнительно молодой сад, наспех взращенный не без помощи магии на месте практически голых камней и песка, но от того не менее прекрасный, чем если бы процесс был абсолютно естественным и занял бы столетие вместо какого то пятака. Мужская рука настойчиво тянула за собой, и Тонантос уверенно следовала за златой фигурой - в закатных лучах антикверум буквально горел светом, заставляя довольно черствое сердце биться еще чуть чаще.

- Нравится, - Тонантос никогда не солжет, а промолчать не посчитает сейчас нужным. Ей хотелось быть откровенным в тот миг, когда Рагнар возможно впервые за долгое время показывал и доказывал, что способен быть совсем другим. Не таким, каким божество увидела его впервые - облитого кровью родных последователей, в приступе слепой ярости захлестнувшей с головы новой силы. Не таким, каким она видела его после - в кандалах, содрогающегося от боли, с раздробленными костями - каждой - в своем крепком бессмертном теле. И даже не таким, как она его видела совсем недавно: надменным и горделивым - её печать определенно усиливала эгоизм в черной душе, охочим до плотских удовольствий и одних только развлечений. До всего, кроме Рассвета. До всего, кроме нее... кажется. Это сейчас алоокая понимала, что данность, слепленная Рагнаром - по большей части лишь удобная маска, за которой привык маскироваться дикий хищник. Опасное и совершенное создание, упрятать которое возжелал даже сам Демиург. Ну а Тонантос просто наивная дура, что отчаянно пыталась его приручить. Дай зверю свободу, и он обязательно прижмется к твоему боку сам, по своей воле.

- По твоему, мы с тобой вообще способны устать? - усмехнувшись собственным мыслям, Тонантос делает еще шаг, устремляя взгляд вдоль объятых рыжим пламенем спокойных волн. Богине нравилось делать этот легкий акцент - мы, нам, наши и далее. Кто еще в мире мог бы понять ее до конца и полностью? Собратья слишком холодны, отстраняясь от сородичей как от единственной потенциальной угрозы. Все прочие расы - смертны, а те кто смог впитать в себя достаточно сил и обмануть смерть все равно не понимали, каково просто родиться таким. А Рагнарелентар мог. И еще мог, как оказалось, быть не только лишь убийцей. Свободная рука легко ловит пролетевший мимо белоснежный лепесток, сминая и растирая его меж пальцев, а алые глаза ищут способ поймать чужой взгляд. - Честно? Не хочу чтобы ты уходил.

Темные локоны падают на медленно вздымающуюся мужскую грудь, отворачивая взгляд от прекрасного заката. Тонантос считает чужие удары сердца, пытаясь в них же прочитать нечто большее, но вместо этого слышит удары собственного... или это они так совпали. «Нет. Хочу, чтобы твой мир был объят светом.»
[icon]https://i.imgur.com/4jivUK7.jpg[/icon]

+3

8

[icon]https://d.radikal.ru/d32/2104/bc/b0ace3ead8ba.jpg[/icon]
She walks in beauty, like the night
Of cloudless climes and starry skies;
And all that’s best of dark and bright
Meet in her aspect and her eyes;
Thus mellowed to that tender light
Which heaven to gaudy day denies.

http://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/31117.png
Она была другой с самого начала, но Рагнар, вкладывая в это определение слишком много ненужных слов, и сам толком не понимал, почему. Быть может, проскользнув в его мрак первым рассветным лучом, она невольно привлекла к себе внимание, как это делает восходящее солнце, встретившее на горном хребте уставших путников. Но взгляд этот, упавший на горизонт, увести было трудно, и Рагнар, сам того не желая, долгие годы любовался им, покуда не возжелал большего. Ему не нравились новые чувства, ведь они, заполняя нутро новизной и странной неловкостью, делали его слабым, неустойчивым, цепляясь когтями за сердце, бьющееся ровно не одно столетие. Мог ли он назвать это тем пресловутым словом, которым смертные пытались объяснить возникшую привязанность? Наверное, мог. Но отчаянно не хотел. Это паршивое чувство, от которого больше проблем, чем пользы. А избавиться от него почти невозможно…

Он всегда любовался этим светом со стороны, вкладывая в язвительные улыбки и прорывающиеся шутки ту похоть и ту реальность, какие привык видеть. Просто потому, что так все объяснить было проще. Просто потому, что все в этом мире гнило под стопкой грехов, пытаясь искупиться и исправиться. Но теперь, когда этот мягкий свет прильнул к его груди, обдав запахом яблок и едва срезанных с поля колосьев, Рагнар вздрогнул всем телом, что было так непривычно к теплу. Слишком близко. Настолько успокаивающе и вместе с тем волнующе, что багровый закат вдруг показался слишком красным, запах волос слишком приятным, собственное сердцебиение слишком быстрым.

Он отшатнулся, неловко споткнулся о лежавший камень, но, удержав равновесие, вновь гордо расправил плечи, прокашлявшись в кулак. Слишком глупо для него. Слишком неожиданно даже для себя самого. Рагнар вновь сделал шаг вперед, с трудом сохраняя прежнее самообладание с привычной доброжелательной маской. Ему нестерпимо захотелось подхватить девушку на руки, вызвать в ней ту же бурю этого проклятого смущения, но он лишь подставил ей свой локоть, более не опуская глаз.
Впервые в жизни боясь утонуть.
- Я и не уйду, - ответил он негромко, уводя Тонантос в сторону изумрудного поля, посреди которого возвышалось величественное поместье. – Не уйду, - повторил зачем-то вновь, одними губами.
Верно, всему виной природа этого мира – очаровывающая и вбивающая в разум смутные мысли. Между бескрайним морем и тянущимся от него садом он чувствовал себя безоружным, выброшенным в одиночестве на открытое незащищенное пространство. Будь он один, ничего бы не произошло. Душа распахивалась навстречу прохладному бризу, одаривая приятным чувством свободы, которого более не было. Вместо него телом владело нечто иное – нечто сковывающее и вместе с тем увлекающее в темные глубины. Рагнар, наконец, опустил голову. Уголки его губ дрогнули. У неё очень красиво сверкали глаза…

- Я давно хотел показать тебе это место, - произнес он, когда его рука коснулась увитых лозами ворот. – Не знаю зачем. Но раз уж ты показала мне свой дом…я решил показать тебе свой. В конце концов, мы два создания, что притворяются, будто у них есть дом…
В большом поместье не горело теплым светом ни одно окно – сегодня это место было пустым. Впрочем, кто бы ни бежал по этим коридорам, оно всегда пустым и останется. Искоса взглянув на беседку, к которой вел небольшой мостик, перекинутый через ручей, Рагнар собирался было повести деоса туда, но в последний момент сменил направление, уводя гостью в дом.
Густой ряд деревьев ограничивал беседку от сада.
Признавать, что в саду растут алые, ненавистные ему розы он не хотел…

+3

9

В чужих словах не было привкуса лжи и это... сбивало с толку еще больше, чем если бы деосу порядка решили бы сухо соврать в очередной раз. Но этого не случилось, и это было так поразительно, что Тонантос могла бы споткнуться следом, если бы не держалась за чужую, заботливо подставленную руку. Странный покой захватывал душу с каждый медленным шагом навстречу небольшому поместью, которое даже можно было назвать уютным - это вовсе не логово злодея, не вычурный помпезный замок первородного существа, а нечто такое... обычное, во что сложно было просто поверить. Сложно признаться, но увиденное - далеко не новое впечатление для алоокого божества, она же всё успела выяснить самостоятельно и намного раньше, чем даже Рагнар успел стать её фэдэлесом. Весь фокус и разница были лишь в том, что тот старый интерес больше формальный, удовлетворяющий некое внутреннее беспокойство перед неизвестным. Теперь в деоса словно заново вдохнули странное чувство - желание узнавать больше о своем спутнике, да не просто так, самостоятельно, а наслаждаясь тем как именно сам Рагнарелентар это преподносит. Возможно его найдет разочарование когда божество признается в своем маленьком секрете, а она обязательно это сделает чуть позже ибо иначе - никак, но пока что Тонантос искренне не хотелось нарушать этот некий особый момент откровения и близости. Каждый из них снял привычные им маски: суета ордена и великое бремя одного из творца миров осталось где-то там далеко, словно телепортирующая пентаграмма Рагнара намеренно решила это отрезать от деоса на некоторое время. Гул ордена стих, а быть может алоокая сама нарочно выкрутила яркость этого ощущения на тусклый минимум, предпочитая забивать эфир мыслей совсем другим.

А правильно ли это всё? Тонантос предпочитала не думать о столь глобальных вещах, вместо этого охотно раздумывая например о том как прекрасно слажены чужие руки - кожа антикверума изначально бледна, но под постоянным воздействием света приобрела красивый золотистый отблеск, с проступающими жилами-венами с хорошо знакомым ей на вкус содержимым. Эти руки легко отворяют калитку, переступив через порог которой обратно точно не было бы хода - и это не аномалия или какая-то иная магическая ловушка, здесь всё было гораздо проще, и Тонантос без опаски, тенисто улыбаясь, уверенно шагает вперед придерживая одну сторону длинного светлого подола. «Разве не весь мир нам дом?» - думает беззастенчиво, не прикрываясь никакими ментальными щитами, отпуская всё на самотек. Пусть возможно сам мужчина не считал это своим домом, но здесь хорошо чувствовался концентрат его магической ауры - что-то диковинное, опасное, с горчинкой, впрочем сейчас на удивление этот вкус, цвет и запах не отталкивал, а напротив - странно привлекал, как некий продукт который распробовали лишь со временем.

- Вперед по коридору, поворот направо - гостевая спальня в теплом оранжевом, как закат на который и смотрят окна. Повернуть налево, вверх по лестнице, одиннадцать шагов, тяжелая красная дверь. Несколько лет назад ты сделал что-то вроде ремонта или перестановки, и твоя личная спальня стала выходить на восточную сторону...

Находясь на первом этаже, Тонантос не выглядит как потерянная гостья, впервые рассматривающая аристократичный интерьер поместья. Вместо этого она деловито, по-хозяйски, поправляет стопку неаккуратно брошенных писем, делая каждый стык идеально квадратным и ровным. Правильным. Да, она была здесь, и уже много раз, но никогда об этом не говорила. Когда Рагнар пропадал подолгу - вероятно утопая в обществе мимолетных девчонок, и кроме того когда не тащил их в свою собственную постель - Тонантос довольно часто прогуливалась по этим глухим до всего коридорам. Изучала, пыталась понять что-то об антикверумах, но каждый раз, вместе с очередной скучной комнатой, сталкивалась с разочарованием. Открытые двери не давали желанных ответов, а спросить напрямую, разумеется, не позволила бы гордость. Тонантос внезапно поворачивается и темные кудри ползут по спине вниз, цепляя левую лямку светлого платья. Женские руки с обманчиво хрупкими запястьями облокачиваются о деревянную консоль, на которой стояла ваза с давно засохшими цветами, а взгляд упирается в хозяина этого довольно одинокого дома. Здесь, конечно же, периодически снует прислуга, но кажется это явление не менее стихийное, чем занятый полезным орденовским делом Рагнар.
- Так что же, с чего вдруг ты решил встречать Рассветы?

[icon]https://i.imgur.com/4jivUK7.jpg[/icon]

+3

10

[icon]https://d.radikal.ru/d32/2104/bc/b0ace3ead8ba.jpg[/icon]
Сквозь окна в прохладный холл проникали теплые оранжевые лучи, подсвечивающие те редкие золотистые пылинки, что гарцевали в воздухе. Падая на темную поверхность старинного комода, они оживляли сорвавшиеся с бутонов лепестки, что ныне медленно увядали рядом с хрустальной вазой. Все здесь было старым и оттого гармоничным, погибающая красота, жестоко вытесняющаяся модой, нашла в этом доме свой покой, одарив каждое из помещений той роскошной старинностью, какую так любили владельцы замков пару столетий назад. Родовое поместье отличалось этим от всех других – ведь сколько бы ни менялись предпочтения Рагнара на протяжении долгой жизни, в этом доме он невольно, почти неосознанно, сторожил покой, наполняя пространство тем, что было ему по душе. Тем, чем он мог любоваться слишком долго. Быть может, именно поэтому Тонантос не казалась в этом доме чужой.

Бросив быстрый взгляд на стопку писем, ныне лежавшую аккуратным столбиком, Рагнар вновь вспомнил о померещившейся иллюзии в дурманящем саду. Будь она госпожой этого дома, он наверняка перестал бы быть тихим, заполнившись излишним порядком и вместе с тем странным убаюкивающим уютом. Наверняка, все окна были бы распахнуты настежь, а на большой картине, обрамленной золотой рамой, смотрели бы на гостей двое – она, сидящая на лавке с корзинкой яблок, и он, стоящий чуть позади в слишком простой рубашке. Да только лиц на хосте разглядеть было невозможно, и потому Рагнар не знал, были ли там улыбки или же плотно поджатые губы…

Ему не нравились эти вспышки, проникающие в разум отравляющими иллюзиями – слишком настоящими, слишком яркими. Но Тонантос будто бы подкармливала их своими словами, невольно низвергая и без того смятенную душу в самый настоящий хаос. Она уже была здесь. Касалась пальцами дверных ручек и темных столов, рассматривала картины, склонялась над тумбами с небольшими статуэтками…Словно бы сделала ещё один шаг вперед, сокращая и без того непозволительно близкое расстояние. Он мог бы разозлиться, и брови привычно сдвинулись на переносице, да только злость более не пропитывало тело, заменяя собой странное ощущение доверия. Да, войдя сюда незваным гостем, побывав в каждой комнате в поисках приоткрывающих завесу секретов, она неожиданно показалась Рагнару слишком близкой.

- Значит, - усмехнулся он, подходя ближе и зачем-то касаясь той самой стопки писем. Она вновь рухнула на серебряный поднос. Случайно и непреднамеренно. – Экскурсия по дому отменяется. Ты талантливо осмотрела все сама, не оставив и следа. А, быть может, я так привык к тому, что ты всегда рядом, что попросту не обратил на это внимания…
Соскользнувшая с плеча лямка притянула к себе затуманенный взгляд, подставила глазам светлую кожу, кажущуюся совсем белой рядом с темными длинными прядями. На этот краткий миг, казалось, остановилось само время, и Рагнар, поддавшись охватившим его мыслям, коснулся пальцами плеча, медленным, нарочно растянутым жестом возвращая лямке правильное положение. Но рука его, застыв на ключицах, словно бы окаменела, не позволяя Рагнару ни отдернуть кисть, ни отойти в сторону. Непозволительно. Недопустимо. Неприемлемо.

Он поднял глаза, всматриваясь в глубину чужих зрачков. Не спрашивая взглядом дозволения, лишь рассматривая. Отыскивая в них ответ на заданный вопрос.
Пальцы осторожно коснулись шеи, скользнули вверх, пока холодная ладонь не легла на щеку. Он мог бы, ничего не говоря, притянуть лицо к себе, но впервые в жизни не желал рушить эти драгоценные нити доверия, которые впервые протянул от своего сердца. Рагнар вновь улыбнулся. Искренне. Склонившись чуть ближе, он давал ей выбор, выдавая собственное волнение лишь высоко вздымающейся грудью.
- Думаю, исключительно потому, что теперь мне есть, с кем их встречать…

Отредактировано Рагнар (14.05.21 19:56:05)

+3

11

https://i.imgur.com/sULTIUc.jpg


Бесполезное усилие как крохотный укол в одну из тонких вен гордыни; опавшая стопка писем как крохотная модель их с Рагнаром взаимоотношений - всегда она пытается сотворить нечто правильное, и всегда древний найдет способ всё переиначить по своему. Алые глаза чуть щурятся, но не роняют взгляд ниже даже чтобы перепроверить движение чужих рук - незачем, ведь наконец пришла и ее очередь вечно холодных прикосновений. В какой момент внезапно для себя Тонантос перестала находить их не то что отталкивающими, а просто нейтральными - удивительный фокус, пролетевший мимо внимательного взгляда, да так, что разоблачить уже никогда не получится - момент упущен, а деос оказалась слишком гордой чтобы гоняться за ним следом. Да и надо ли, когда можно вот так просто оплавляться, едва заметно подставляя изгибы тела под настойчивые движения мужской ладони. Чужие касания телу слишком чужды и незнакомы, оно привыкло прятать свою суть под карбункловым слоем истинного оружия отнюдь неспроста - это что-то больше чем личное, все равно что до души дотронуться.

- Можешь предложить другую экскурсию, - она отвечает ему такой-же туповатой нелепой усмешкой, просто потому что для деоса правды в каждом неловком движении возникало нечто очевидное и трудно для нее объяснимое. Странно, но именно в этот момент захотелось отключить вообще всё - все обостренные особенности, которыми только успел наградить её тело и разум Отче. Хотелось быть просто как... все? - Минуя локоток, к предплечью. Правее и выше, по ключицам и дальше к впадине, - зачем-то подсказывая шепчет она почти прямо в чужие губы, смешивая дыхания. Есть два пути: уйти ниже. пересчитать ребра и не дойти до конца, остановиться на середине вырисовывая аккуратный круг под левой грудью, где уверенно бьется бессмертное сердце. Раз - и оно, неприкрытое защитной броней как обычно, остановится на сотню лет. И есть второй путь, нежнее и выше, которым почему-то вопреки всему и идет Рагнар. От его прикосновений к шее Тонантос чуть пуще прикрывает и без того туманный взор, слегка склоняя голову на бок.

Крепкое тело вдавливается в более хрупкое пространство под гнетом чужой близости - неловкий взмах, и инертный мир приходит в движение под действием нелюбимых Тонантос сил хаоса. Хрупкая ваза падает на столешницу, криво катится вбок и наконец с характерным звуком последний раз встречает свое отражение в глянцевой плитке прихожей родового поместья. У деоса порядка было изрядно секунд в запасе остановить это хрустальное маленькое безумие, но она не стала. Рука, что должна была ловко поймать вазу, оказалась на чужий широких плечах, наконец больше не отталкивая от себя подальше фэдэлеса, но поддавшись вперед сама. У чужих губ уже знакомый привкус, но тогда давно все поцелуи отдавали отвращением и горечью. Алоокая никогда не верила в саму возможность таких изменений, но отрицать было бы слишком глупо и ложно. О причинах таких изменений, как и том для чего они понадобились деос думать не собиралась, ибо знала что едва ли сформулирует внятный ответ. Одна из милых сестер, ехидно улыбаясь клубничными устами, могла бы дать подсказку, но к счастью здесь не было ни ее, ни их с Рагнаром общих любимых куриц. Как давно это всё стало раздражать Тонантос?..

Тонкие пальцы прячутся в пшеничной шевелюре - откровенная близость начала маячить в сознании алым знаком "стоп" где-то в ядре самоконтроля, но не то сама алоокая, не то сам древний яростно глушили его поцелуями, от которых не хватало воздуха. Они кажется слишком долго сдерживались, наконец поддавшись порыву, такому же внезапному, как теплое дуновение морского ветерка, разметавшего остаток сухоцветов по полу вместе с осколками. Тонантос отрывается почти нехотя, останавливая ненадолго свой взор на раскрасневшихся чужих губах. Наверное, она думает что еще не поздно вновь возвести эти величественные надменные стены, непроницаемые не до чего и жить, как жилось и раньше. Но алый взгляд ползет выше, приятно читая в чужих зрачках что, наверное, Рагнар с этим уже не согласится.

[icon]https://i.imgur.com/4jivUK7.jpg[/icon]

+3

12

[icon]https://d.radikal.ru/d32/2104/bc/b0ace3ead8ba.jpg[/icon]
Его губы едва коснулись чужих, почти мимолетно, слишком нежно и невообразимо быстро, опаляя горячим дыханием, но этого хватило для того, чтобы самому погрузиться в настоящую лавину прежде не испытываемых чувств. Не жалкая похоть и не быстро остывающее влечение, но нечто столь сильное, что застыло в груди давящим камнем, придавливая тяжким весом заточенные безукоризненные инстинкты. Он желал бы назвать это желанием, простым возбуждением, но слово это неожиданно показалось слишком обычным, примитивным, неподходящим. Чуждая нежность примешивалась к известной прежде страсти, а нити, связывающие запястья алой лентой, затягивались все сильнее, вдавливаясь в кожу. Рагнар не был уверен, тянутся ли эти цепи от руки к руке или от шеи к шее, но без малейших сомнений был готов задохнуться, только бы не отстраняться. Только бы не исчезать.

Он прильнул к губам жадно, не убирая ладони с лица, будто бы боясь, что деос тотчас исчезнет, обратится в горстку пепла с громким смехом. Происходящее казалось ему жестокой насмешкой собственного разума, кормящего взгляд излишне реалистичными иллюзиями, но вновь и вновь касаясь пальцами тонкой талии, Рагнар все сильнее прижимал к себе женское тело, то и дело сбивая дыхание. Быть может, он был слишком жадным, раз за разом углубляя поцелуй, прикусывая пухлые губы, быть может, с потрохами выдавал нетерпение излишней напористостью, но уж точно и помыслить не мог, что привычная грубость ныне переплеталась с нежностью. Он жестоко впивался пальцами в бедра, в то время как другой рукой нежно гладил щеку, оставлял цепочку нежных поцелуев от скулы до шеи, чтобы после с настоящим остервенением впиться в губы. Им впервые в жизни владели не инстинкты, а чувства – глубокие и по-настоящему человеческие – а он не мог совладать с ними, бросаясь из одной крайности в другую. У него больше не было твердой почвы под ногами. Но вместо неё было донельзя приятное тепло, всецело заполняющее пустоту.

Она отрывается, и он смотрит ей в глаза. Чужой взор впервые кажется затуманенным, но в аметистовых глазах он видит свое отражение – чуть растерянное, слишком открытое, без сотни масок, которые антиквэрум так старательно менял изо дня в день. Отступать уже поздно, и отчего-то вовсе не трудно признаться самому себе в том, что поцелуй этот долгожданный, будоражащий и пробуждающий от долгого сна, начавшегося в тот самый день, когда он увяз ногами в песке. Все вдруг стало таким очевидным, настолько понятным, что его губы растянулись в улыбке. Чуть склонившись, он уткнулся в шею, шумно вбирая в себя сладострастный запах.
- Никогда…- произнес он хрипло, раскрывая настежь свою, казалось, давно сгнившую душу, - никогда не чувствовал такого…
Схватив руку деоса, Рагнар положил её на свою грудь, позволяя ощутить бешено колотящееся сердце.
- Никогда…

Он вновь коснулся губ поцелуем, но в этот раз, не в силах более сдерживать рвущиеся наружу чувства, грубо прижал Тонантос к стене, подхватывая её за бедра. Он разрушал руины оставшихся стен и не желал оборачиваться назад, протягивая руку к тому, что казалось ему самым настоящим солнцем. Теплым, ярким, обжигающим. Скользнув рукой в разрез платья, Рагнар тотчас отдернул её, повинуясь почти болезненной, не вовремя возникшей мысли «не здесь».
Стоило бы применить телепорт или же, подхватив фигуру на руки, устремиться на второй этаж, но антиквэрум не мог сделать ни того, ни другого. В его голове не было ни единой четкой мысли, и энергия, переполняя тело, устремлялась наружу, разбивая вазы, пуская по стеклу трещины.
Не здесь.
Просто потому, что он хочет даровать ей истинное наслаждение.

+3

13

Кончиком носа Тонантос ведет по шее, безвредно задевая артерию, и до самой скулы, пока прикосновение не запечатывается теплом губ. Бессмертную преследовало некое особое ощущение, когда дотрагиваешься до другого, а кажется что отогреваешь собственную душу - это другой поцелуй, не рассыпающийся на десяток спонтанных, а один, глубокий и чувственный. В груди какой-то жидкий огонь, магма по венам, или может это последний луч солнца, робко умолкнувший в темных волосах. Свет сомкнулся с ночью на оставшемся без внимания горизонте, и алоокая сознательно пропускала эти волшебные минуты, распадаясь в чужих прикосновениях. Под тонкой тканью, но светлых бедрах неестественно выглядевшие розоватые покраснения от чужих пальцев - сложно объяснить телу, да и себе самой происходящее, а потому организм странно отзывался неведомой ноющей дрожью где-то внизу. Тонантос восседала на самом краю деревянной столешницы у прихожей, быть может давно смяла все письма, а если Рагнар не сбавит напор, то окружающая мебель и дом в целом точно дадут жалобные трещины. Но он, кажется, и не собирался останавливаться. И алоокая, удивительно даже для самой себя, отвечала этому призыву: чуть сильнее спутывала в кулаке золото чужих волос; прикусывала целованные сотни раз губы, в надежде сделать это как-то совершенно по-особенному; легко вела ногами, чуть сжимая бедрами разгоряченное страстью тело.

Дыхание давно сбилось, и в короткие возникающие паузы деос только и успевала, что изредка заглядывать в изумруд чужих глаз: все пыталась прочитать мысли того единственного фэдэлеса, разум которого оказался по неизвестным причинам скрыт от нее. Никогда деос не придавала этому сильного значения, но сейчас ловила себя на настойчивой мысли что ей отчего-то важно узнать о чужих чувствах. Были ли они вообще у антикверумов в той же мере, как у всех смертных, или же древние по нутру своему были очень похожи на таких как Тонантос. Никогда, всегда, вечность - и еще много аналогичных этому слов, крайне сильных и опасных, произносить которые следует осторожно. Особенно для тех, для кого время остановилось еще в момент рождения и более не играло роли. Тонкие пальцы чуть сминают шелковую рубашку, чувствуя как та согрета теплом мужского тела. Недостаточно близко. Движение вверх, и рука цепляется за третий ряд пуговичек от воротника, медленно идя вниз. Одна, вторая, третья, пока ладонь беспрепятственно не скользит внутрь, наконец чувствуя кожу кожей. Один, второй, третий - стук сердца, быстрый и ровный, сильный, неугасаемый - как много еще оно хранит в себе секретов, и какую часть из них сможет разгадать деос неизвестно никому, ни Рагнару, ни самой алоокой.

Стекло позади брюнетки дает характерную трещину, идущую забавными кругами от самого центра - куда было впечатано тело деоса, до самых краев. Наверное как-то так и трескалась уверенность самой Тонантос в том, что мир хочет видеть ее всегда сильной одиночкой, которая не станет оглядываться ни на кого никогда. Пусть так, но следовать правилам сегодня, а может и завтра, и может целую вечность впереди отнюдь не хотелось. - Может ли быть так, что я всю жизнь ждала твоего пробуждения?

Тихий, почти неразборчивый шепот, утонувший в очередном поцелуе. Тонантос была уверена, что он уловил эту мысль четко, может от-того и взбунтовал вновь против пространства между ними, уничтожая его безжалостной близостью. Мужские прикосновения осторожны и нерешительны - это приятно сластило горделивый нрав, ведь с любой другой женщиной едва ли Рагнар вел себя именно так, медленно, словно боясь спугнуть момент. И деос ловит чужую руку в свою, но отнюдь не для того чтобы убрать прочь - пальцы вновь сжимают приятную прохладу гладких бедер, скользнув под платье выше. Чужое сердце стало как будто бы чуть чаще, а может это её пульс так стучит в висках - Тонантос не знает, но фокусируется только на ощущениях от прикосновений, гуляющих по телу мужских рук. Ладонь огибает бедро, касаясь талии под платьем и собирая светлую ткань на запястье, задирая его выше пока сам не находит цель под оголенной грудью - там, где уже билось ее собственное сердце, удары которого Рагнар посчитает сам. Ведь, как алоокая уже сказала вслух, быть может душа, что пряталась в этом хитром органе, только этого и ждала всю жизнь.

[icon]https://i.imgur.com/4jivUK7.jpg[/icon]

+3

14

[icon]https://d.radikal.ru/d32/2104/bc/b0ace3ead8ba.jpg[/icon]
Может ли быть так, что я всю жизнь ждала твоего пробуждения?
Он не отстраняется, но замирает, медленно проводит языком по чужим губам. Пауза, сменяющая теплый закат звездной ночью. Пауза, сменяющая пылкий поцелуй разрывающим душу желанием. Страсть, чередующаяся с медлительной нежностью, распыляла сильнее похоти, и, ведомый чужой рукой, скользящий ладонью по тонкой нежной коже, чувствующий кончиками пальцев чужое быстрое сердцебиение, Рагнар услышал громкий звон. Звук разбившейся вазы, упавшей со стола на мраморный пол. Звук, вместе с которым его спустили с удерживающей цепи.

Он боролся с жаром, внезапно окутавшим тело, но кожа лишь покрывалась влагой, стекающей по торсу к пряжке ремня, оставляла дорожки рядом с вздутыми на руках венами. Сильное статное тело, кажущееся прежде совершенно недоступным, запретным плодом, вдруг показалось чем-то хрупким и податливым. Оно льнуло навстречу ласке, покорно прогибаясь в позвоночнике, подставляя шею поцелуям, и он неосознанно, слишком пылко тянулся в ответ, стряхивая с себя рубашку и вновь забираясь руками под ткань платья. Рагнар лишь водил деоса рядом, не позволяя слишком внезапно рухнуть в омут сладострастия, но вместе с тем, окутывая Тонантос лаской и давая ей прочувствовать каждую мелочь новых чувств, истязал себя нетерпением и излишне сильным возбуждением.
Лямка вновь соскользнула с плеча, и, прильнув губами к острой ключице, антиквэрум оставил на ней аккуратный красный след. Скользя руками по бедрам, поднимаясь к талии, он медленно, даже осторожно, избавлялся от ткани, оставляя меж тем языком влажную дорожку от шеи к часто вздымающейся груди. Она подняла руки. Он снял платье, опустив взгляд на обнаженное желанное тело. Не здесь? Поздно. Невозможно. Рагнар коснулся пальцами низа живота, поднимаясь вверх по срединной линии, накрывая грудь ладонью, припадая к губам в столь нежном поцелуе, что по его телу пронеслась дрожь.

Он хотел спуститься ниже, оставить багровый след на внутренней стороне беда, позволить Тонантос самой податься ещё ближе, но вместо этого лишь притянул девушку к себе, впившись слишком сильной, подчиняющейся возбуждению, хваткой. Она обвила его ногами. Он прерывисто выдохнул ей в губы, схватившись за пряжку ремня. Щелчок, упавшая к ногам ткань, и вновь звон – на этот раз не цепи, но оков, от которых они избавились оба, не думая ни о будущем, ни о прошлом. Лишь о настоящем, в котором было место тому, что они ранее никогда не чувствовали. Оба.
Рагнар резко наклонился вперед, вынуждая деоса упасть на холодную деревянную поверхность. Придавив её своим телом, он зацепился взглядом за черные волосы, в волнах которых лежали опавшие с цветов лепестки. Покрытое трещинами окно чуть дрожало под натиском ночного ветра, дующего с моря. Под ногами мялись десятки конвертов. Рядом со столом в бледном свете чуть сверкали разбитые осколки.
Опершись на руки, Рагнар вновь посмотрел в глаза девушки, будто бы давая ей возможность вдохнуть полной грудью, ответить ему лишенным сомнений взглядом, прежде чем пасть в лавину, но все его терпение улетучилось, оставив после себя исключительно сильное влечение. Все его мышцы разом окаменели, став слишком напряженными. Из последних сил сдерживая сжимающую низ похоть, он медленно подался вперед.

Может ли быть так, что это я всю жизнь ждал возможность быть рядом с тобой?

Отредактировано Рагнар (21.05.21 23:27:58)

+3

15

Теплые вздохи тают на чужих устах, едва успев их коснуться: быть может воздух в легких очень хотел сформироваться в слова, искренние и важные, но мысли деоса никак не могли найти и подобрать им нужный облик. Ведь это сложно - говорить о том, о чем совсем ничего не знаешь, зато так ярко чувствуешь. В стуке сердец, в жаре разнообразных прикосновений -  напористых и довольно жесткий, тотчас растворяющихся в продолжительных, медленных и удивительно нежных. Рагнар тоже молчал, хотя вместо слов обдавал женское тело мириадами поцелуев, и Тонантос нехотя прикрыла глаза, словно пытаясь присушиться к этому странному трепетному ощущению, разрастающемуся от середины грудной клетки, уходящему лучами по всему телу, и особенно протяжно оттягиваясь вниз живота, переплетаясь с другой, более новой и юной эмоцией. Именно она руководила большей частью всех движений, именно она побуждала перехватывать чужую ладонь, опуская ее ниже, да сладко закусывать свою же губу, когда та легко находила цель. Избавиться от одежды - впервые осознанная необходимость, как будто лишняя кожа, кот которой душно, и главное - которая мешает чувствовать чуть больше чужой нагой плоти. Девичьи руки ведут от каменного влажного торса наверх, до шеи, останавливаясь только когда коготки цепляют подбородок. Пытается поймать устами очередной поцелуй, но Рагнар насмешливо издевается над той, что всегда привыкла всеми командовать, ныряя вниз к груди.

Тонантос не знала, как долго могло бы это все продолжаться - на это ответа не было, и это уже для нее было что-то находящееся за чертой привычной жизни. Каждым поцелуем хотелось словно отогреть теплом и светом кусок чужой, застрявшей в холодной темноте души. Каждым объятием, которому уже не суждено было случиться. Оголенные лопатки чувствуют прохладу гладкого дерева, а взгляд мутно плывет, обводя чужой контур в растворившемся в полумраке пространстве. Тянущее напряжение внутри кажется дошло до своего нестерпимого пика, и... мир наконец ярко вспыхнул, как будто явил внезапно сверхновую в тусклом мире ощущений. Тонантос выгибается, охнув, пытаясь приподняться на локтях, но тотчас была повержена очередным напористым толчком. Алоокую буквально впечатывали в столешницу, лишая возможности для какого либо маневра или движения. Полный контроль над ней, который внезапно показался удивительно приятным, пусть и странным, перекликающими с чувством единения. Рагнар оказался беспощаден, или слишком нетерпеливым, или быть может просто не мог более как либо сдерживаться, безжалостно вогнав себя полностью от и до в женское тело. Одна его рука придерживала деоса за оголенные бедра, как будто бы не позволяя ей отползти далеко, но деос и не собиралась. Вместо этого чувствовала жар чужого тела, слышала собственные стоны, и видела чужой взгляд, в котором читалась невиданная там раньше эмоция. Тонантос резко приподнимается, упираясь ладонью антикверуму в грудь. Возникшая пауза приводит к тому, что немного растерявшегося, кажется, древнего слегка отталкивают от себя. Быть может, об этом он и думал все это время, не веря до конца в происходящую близость...

Вместо этого мужчина оказывается на полу, среди осколков, похрустывающих под крепким телом, вперемешку с рассыпавшейся, местами смятой макулатурой и множеством осыпавшихся сухих лепестков. Излюбленный и такой привычный Рагнарелентару вид любовного ложа в утопии шелка и бархатных подушек наверняка теряется в мыслях, уступая скрипучей половице у порога, усыпанной безвредной для столь крепкого организма стеклянной крошкой. Зато на белом теле видны следы от ногтей деоса - слегка расцарапанная грудь, и явно саднящая до алых борозд спина древнего наверняка начала ныть лишь сейчас. Тонантос с ухмылкой залезает сверху, прогнувшись в пояснице, расставив пошире колени. Темные локоны падают древнему на лицо, губ сначала касается горячий язык, лишь после накрывая уста глубоким поцелуем. Насколько был нетерпелив Рагнар до этого, настолько медленно мстила ему алоокая сейчас, только дразнясь рукой и трогая бледными пальцами напряженную плоть. Ей кажется, будто она раздражает внутреннего зверя, запертого в совершенном теле - она почти слышит чужой рык, замерший в нерешительности в тяжело вздымающейся рельефной от мышц груди, о которую божество опиралась свободной рукой.
А еще, заглядывая в изумрудные глаза, ей казалось, будто бы кто-то однажды шептал ей, что глубочайшая нежность идёт от глубочайшей жестокости. Смысл этой фразы терялся сейчас, уступая ноющей жажде удовольствия - и деос медленно и плавно, растягивая ноющую боль в примеси с чувством удовлетворения, наконец насаживается сверху, плавно качнув бедрами. В тусклом ночном свете тонкие пальцы блестят от собственной крови, и деос, не отрывая взгляда от лица древнего, пачкает себя, сжимая собственную грудь.

[icon]https://i.imgur.com/4jivUK7.jpg[/icon]

+3

16

Скрип столешницы, громкие стоны, собственное шумное дыхание – он жаждал этого столь долго, что позабыл, когда именно начал желать подобного. Подчинение деоса, искажение принципов ордена не имели никакого отношения к пламени, ныне поглощающему тело и устремляющемуся к низу живота. Он хотел сделать её своей, но желание это, покрывшись со временем патиной, превратило повиновение в вожделение. Окружая Тонантос сплетающимися в узор нитями, Рагнар так глупо запутался в них сам, не имея возможности выбраться наружу. Впрочем, желал ли он теперь покинуть теплые объятия, принимающие всю его гниющую душу? Никогда прежде он не чувствовал себя столь открытым, никогда не был готов позволить кому-то другому коснуться самых мрачных и скрытых уголков сознания, но сейчас, вбирая запах тонкой кожи, путаясь пальцами в черных волосах, Рагнар был готов вывернуть перед деосом душу. 

Его сводило с ума мягкое податливое тело, чуть вздрагивающее под его собственным, сводили с ума чувственные, приоткрытые губы, готовые поймать очередной порывистый поцелуй, полу прикрытые глаза, из-под густых ресниц которых сверкала аметистовая радужка, острые ключицы, упругая небольшая грудь, углы талии – все, на что падал хаотичный жадный взгляд, казалось ему красивым, завораживающим. Первый раз. Он забрал его, грубо придавив к холодному столу. Узко. Слишком хорошо. Настолько, что контролировать себя невозможно – он движется слишком быстро, не чувствуя ни стекающей по спине крови, сочащейся из свежих царапин, ни вонзившихся в ноги осколков. Он желал растянуть это чувство – новое, яркое, будоражащее, столь сильно возбуждающее, что вскипевшая в крови страсть захватывала разум еще больше, пускай больше казалось попросту невозможно.

Тонкая ладонь касается его груди – не в сладострастном порыве. Останавливая. И с жестом этим что-то оборвалось внутри, сдавливая горло, разрывая легкие. Он не скрывал эмоций, и все они коснулись его лица, отразились во взгляде, предательски демонстрируя сомнения, желания, страхи, просьбы. Рагнар чуть отстранился, на миг поражаясь своей готовности принудить деоса, но вместо этого оказался на полу, впервые замечая собственные окровавленные стопы, покрытые царапинами руки. Эти секунды казались вечностью, тянущейся по линии неопределенности, почти опустошенности, а потому коснувшиеся груди темные пряди были сродни чему-то невесомому и призрачному. Он поднял удивленный взгляд, встречаясь с усмешкой, покорно потянулся за поцелуем, ловя чужой язык на своих губах, но тут же стиснул зубы, стоило пальцам коснуться возбужденной твердой плоти. Подобно удару электрического тока, встряхнувшему все тело. Дразнящий жест, неопытный, но оттого лишь больше пронизывающий.

Он недооценил её. Посчитал слишком отстраненной от похоти и ныне сгребал в кулаки смешанные с лепестками осколки, не сводя взгляда с неспешных движений, выбивающих из него шумные выдохи. Алая капля, скатившись от груди по животу, упала к самому лону, тут же исчезнув в пылком порыве и вынудив поднять голову. Из него впервые вырвался стон, показавшийся скорее гортанным рыком, и, отбросив в стороны вонзившееся в ладони стекло, Рагнар рывком поднял торс, чтобы тут же прильнуть губами к испачканной алым груди. Её кровь. Сладкая, сытная, ни с чем не сравнимая, поданная столь превосходно, что губы невольно растянулись в улыбке. Подобно деосу, он желал низвергнуть чужое тело в пучины нетерпения, и медленно проводил языком по грудине, не сводя с лица девушки насмешливых глаз. Он покрывал грудь поцелуями, обводил ореолы, слизывая кровь, а после вновь придавил Тонантос к полу, удерживая одной рукой запястья над её головой. Более не сдерживаясь, словно бы в отместку за опрометчивую заминку, Рагнар двигался быстро, грубо, но после, сбавив напор, коснулся пальцами лона, надавливая на одну лишь необходимую точку…
[icon]https://d.radikal.ru/d32/2104/bc/b0ace3ead8ba.jpg[/icon]

Отредактировано Рагнар (25.05.21 20:07:50)

+3

17

Неизвестного чувства внутри внезапно оказалось слишком много - ему не было определенного названия пока что, а Тонантос вообще в целом сомневалась в возможности деосов чувствовать настолько ярко, сверхплотно, что буквально можно было потрогать Чужие прикосновения - легкое тому подтверждение, где от каждого напористого и настойчивого, женское тело одолевала характерная дрожь. Эмоциональность древних существ всегда, как правило, имела слишком тусклые оттенки - отпечаток долгой бессмертной жизни скорее всего был тому виной, и сейчас наконец алоокая могла понять причину. Если бы каждый день ее тело и разум сотрясало бы нечто столь мощное, рожденное из самой глубины души, вероятнее всего она попросту давно сошла бы с ума... и ей казалось, что и сейчас она совсем недалеко находится от этого пограничного состояния, когда всё еще можешь контролировать себя, но просто не хочешь. Тело действует вперед мыслей, а сами мысли капризно отказываются формироваться во что-то внятное, растворяясь в самом яркой и терпкой из кислот, которую только можно было распробовать на нефизическом уровне.

Остановиться... нет, больше не хотелось, не было даже возможным. В размытом мире из теней, битого стекла и опавших лепестков деос отчетливо видела чуть влажный мужской рельеф, тяжело вздымающуюся гладкую грудь и характерный отблеск изумрудных глаз - впервые он не был отстранённо холодным, а напротив, обдавал вожделенным нетерпеливым теплом. В отличие от Рагнара, которому уже был знаком весь процесс в плане ощущений, для Тонантос многое было слишком новым, неизведанным. Она оказалась нарочно медлительной, плавно покачивая бедрами, где каждое движение по всей длине напряженной мужской плоти было исключительно нежным и осторожным для нее, но слишком сжигающим весь запас терпения для него. Жемчуг зубов слегка закусывает пухлую нижнюю губу в очередном действии, где ее тело оказывалось на максимально возможной высоте, при этом не разрывая контакт. Дальше божество грубо опередили, нагло выхватив едва заполученный вожжи инициативы обратно. Рагнар не давал слабину, а быть может просто не привык в данном случае позволять напарнице слишком много власти. Покусанные губы саднят и вновь ловят поцелуй, на сей раз характерно-солоноватый, с металлическим привкусом. Спутанные темные локоны вновь падают на землю - Тонантос пытается повторить чужой фокус, рывком приподнять себя, но теперь уже подобная роскошь оказывается резко недоступной. Женские ладони скользят по чужому телу, оплетая напряженные мышцы рук - очередная ошибка, за которую алоокая расплачивалась практически полным обездвиживанием.

- Не надо... стой, - говорит чуть слышно, почти невнятно, а вздрагивает внезапно, широко распахнув глаза, а в ответ получает лишь лукавую ухмылку. Каждое движение, созданное Рагнаром, было наполнено чем-то диким: слишком жесткие толчки для непривыкшего для такого вмешательства тела отдавали одновременно и саднящей болью, и сладкой разрастающейся истомой. Тонантос казалось что именно так это и происходит, и что больше ощущений уже вложить было невозможно, Рагнар заполнил ими и собой ее полностью, но вновь ошиблась, когда мужские руки нащупали самый чувствительный пик. Собственные стоны теперь кажутся сторонним, тонущим в глубоком дыхании; все тело внезапно стало невероятно напряженным, а взгляд алых глаз с некой молчаливой просьбой обращались к "мучителю". Настойчивое, ответное движение бедер навстречу Рагнару, который словно нарочно именно сейчас решил сбавить темп - это буквально сводило с ума или напоминало некую изощренную пытку, которая явно нравилась древнему. Каждое его движение, ловкое и умелое, как игра на сложном музыкальном инструменте, где древний точно знал какую струну задеть для чистого звука, так и здесь всякое прикосновение имело смысл и определенный эффект. Сейчас Тонантос казалось, что еще немного и её раздавит от этого незримого мыльного пузыря чувств. Он всё время продолжал расти, пока наконец не лопнул сотней разноцветных искр в голове, обдав сперва этим зарядом всё тело разом. Алоокая богиня вздыхает, сначала выгнувшись дугой, и после медленно опадая вновь вниз - сердце бьется как-будто неровно вместе со сбившимся дыханием, а в ногах, плотно сжимающих бедра антикверума, чувствуется бесконтрольная дрожь. Ладонь ласково тянется к чуть мокрым золотистым передним прядкам волос, заботливо убирая их за ухо - Тонантос приподнимается чтобы вновь коснуться чужих приоткрытых губ в глубоком поцелуе, чувствуя как горит внизу тело.

[icon]https://i.imgur.com/4jivUK7.jpg[/icon]

+3

18

https://a.radikal.ru/a02/2106/b1/cf288cb2f818.jpg
Её дыхание коснулось шеи, томный тихий голос показался пламенным жаром, проникшим в самое нутро, и впервые в жизни хладное тело объяло настоящим огнем. Он задыхался, от стекающих по телу влажных дорожек саднили свежие царапины, и кровь, льющаяся из ладоней, казалась настоящей лавой, что черными линиями и размазанными пятнами покрывала плоский живот, выступающие ребра. Отдаленная, приглушенная, едва ощутимая боль стала острой приправой к владеющему телом возбуждению, и скольких сил стоило замедлиться хоть на минуту, лишь бы увидеть, как на раскрытых губах замрет ни с чем несравнимый стон. Стройное тело выгнулось навстречу, ноги ещё сильнее сжали бедра – она чувствовала абсолютно иную гамму эмоций, как если бы те были обратной стороной любви нежной и чувственной.

Он чуть отстранился, с трудом приподнялся на руках, чувствуя, что привел её к истинному пику похоти. Всматриваясь в будто бы совершенно незнакомое лицо, Рагнар запоминал его прекрасные черты, лишенные привычной надменности и ярости – сейчас, лежа под ним прямо на полу, тяжело дыша, чуть вздрагивая, она казалась ему произведением искусства. Аметистовый взор казался темным, почти черным, заволакивающим, утягивающим за собой в бездну, покрытая пятнами и потом кожа чуть блестела в тусклом свете. Ему хотелось вновь припасть к часто вздымающейся груди, спуститься вниз, коснувшись губами внутренней стороны бедра, чтобы после подняться выше, но он лишь замер, будто бы окаменел, с некоторым удивлением рассматривая Тонантос. Ту её другую сторону, которую увидел только он. Которую он не позволит более увидеть никому.
https://c.radikal.ru/c41/2106/7e/63aa09999a1e.jpg
Она потянулась за поцелуем, и он ответил. Машинально, вовсе не страстно, задумчиво, сдерживая тот жар, от которого деос избавилась впервые. Рагнар сдерживался с трудом, ведь никогда прежде так быстро не заканчивал, впрочем, и подобного секса в его жизни прежде не было. Разорвав поцелуй, он вышел из лона, но вместо того, чтобы подняться на ноги, грубо впился пальцами в и без того красные бедра, поворачивая девушку животом вниз, вынуждая её опереться на коленки. Он больше не мог терпеть, и, не позволив Тонантос опереться и на ладони, вновь вошел внутрь, чувствуя, как стекло вонзается в ноги.

Горячий воздух вновь заполнили стоны, столь странно сочетающиеся со звучными шлепками. Он наклонился вперед, коснулся поцелуем плеча, чуть прикусывая кожу, скользнул рукой к груди, сжимая её, должно быть, слишком сильно.
- Невероятно…- шепнул над самым ухом, смутно осознавая, что именно хотел описать этим словом. Его голова чуть кружилась, но толчки по-прежнему были быстрыми, покуда его собственное пламя, узлом завязавшееся в низу живота, не разразилось хриплым стоном, взрывом, что заполнил все внутри. Слишком жарко, слишком влажно. Пот, кровь, белые, стекающие по ногам капли…Он все ещё чувствовал возбуждение, но чувствовал и то, что пламя внутри вот-вот разорвет грудь на части. Хриплое дыхание, дрожащие мышцы, тело предательски пошатнулось, и Рагнар оторвал пальцы от бедер, оставив на круглых ягодицах алые полосы.
Сев на пол, он провел ладонью по расцарапанной шее, после чего беззвучно усмехнулся. Слишком хорошо...Настолько, что все происходящее кажется сном. Раскрыв руки, Рагнар ласково посмотрел на девушку, приглашая в слишком теплые для них обоих объятия:
- Ну…Иди сюда…
[icon]https://d.radikal.ru/d32/2104/bc/b0ace3ead8ba.jpg[/icon]

Отредактировано Рагнар (02.06.21 21:52:37)

+3

19

Such a funny thing for me to try to explain
How I’m feeling and my pride is the one to blame
Yeah, cause I know I don't understand
Just how your love can do what no one else can

https://i.imgur.com/ixko7sW.gif

o s t


Невероятно - отличное слово, изумительно подчеркивающее возникшую вокруг реальность. В нее добавили изрядное количество красок, среди которых ярче всех смотрелись алые проталины на чужом, тронутом легким загаром и испариной теле. Тонантос пыталась поймать каждое движение, каждый изумрудный взгляд - так было с ней всегда, когда та обнаруживала нечто новое в этом мире, не попавший в общую таблицу элемент, которому нужно было дать название прежде чем впихнуть его к остальным чувствам. Это было сложно, ведь все мысли в голове не просто смешались, но их словно хорошенько-так перекрутили мясорубкой, однако слепить что-либо внятное было делом практически невозможным. Казалось, что ее всегда сильное, устойчивое к чему угодно тело внезапно дало сбой, косяк, слабину - уязвимое место, безжалостно обнаруженное Рагнаром, и вот некогда исключительно послушные мышцы невозможно унять. Тело потряхивает в странной дрожи от снопа эфемерных искр, заполнивших нутро по велению антикверума. Он явно смекал по опыту прошлого, что и как делать с женским телом, хотя, по его взгляду было очевидно, что тот сам наверняка не знал, как оно будет с деосом. Тонантос же не знала, сколь еще нового способна испытать, от продолжившихся настойчивых движений хотелось ерзать в глупой попытке сбежать да перенять доминирующую позицию.

Крепкая хватка антикверума не оставляла никакого шанса для того, чтобы в излюбленной манере перехватить инициативу в свои руки. Деоса контроля подчиняли, и возможно впервые она сдалась и не желала с этим бороться, открывшись новым для себя ощущениям. И лишь очевидно почувствовав и поняв это, Рагнар ослабил тиски, позволив своим ладоням плавно сместиться с бедер на грудь, чуть сжимая ее, да явно ожидая последующего за ним чуть более глубокого вздоха. Ее тело - как размягченный податливый пластилин, из которого лепили что-то более яркое в плане эмоций, чем самая мощная звезда в изученной деосом вселенной. Куски стекла вяло похрустывали под нагими коленями, не в силах оставить следы на прочной коже бессмертного существа. Эти же самые осколки Тонантос ощущала и лицом, они путались и в волосах - мужская рука настойчиво удерживала голову близко к полу, в то время как лопаткам доставалось тепло мужских губ.  Быстрые движения достигли своего пика, и деос вздрогнула, шумно выдохнув в последний раз, попутно сдувая с глаз один из спутавшихся черных локонов. Обманчиво хрупкая фигура приподнимается, и вопреки ожиданиям и призывам антикверума, Тонантос не торопится прильнуть в теплые объятия. Древняя очень медленно встает, выпрямляясь в полный рост, все еще тяжело дышит полной грудью, где виднелись чуть заметные красноватые следы, да и на прочих частях тела тоже. Алоокая кое как небрежно откидывает длинные волосы назад, а взгляд остается полуприкрытым, словно брюнетке сильно хотелось спать. Бледная ладонь скользит по внутренней стороне собственного бедра; в приятном полумраке, где не было ни солнечного света, ни отблеска иных звезд и тайн между двумя сердцами, пальцы влажно блестели от смести странного коктейля из собственной крови, естественной смазки и мужского семени. Солоно.

- Это неправильно, - звучит как вердикт, особенно из уст той самой, что всегда сурова и исполнительна к этим самым правилам. Разве что в данном случае Тонантос сама придумала их когда-то для себя, а теперь не знала, имеет ли право отменить. Чужая улыбка кажется дружелюбной, но из раза в раз Тонантос видит и острые чуть удлиненные клыки, и эту темную тень в чужих зрачках, вспоминая обстоятельства, при которых их жизни вообще столкнулись. Неправильно. А что правильно? Правильнее всего было бы прикончить его в ту самую ночь, а не тащить к себе в подземелья, подавшись горделивому желанию перевоспитать неведому зверушку. Поздно, слишком поздно - об этом она думает, деловито усаживаясь на мужские колени. Рука ложится на широкое предплечье, пачкая и его, а губы смело делятся тем самым терпким привкусом.

[icon]https://i.imgur.com/4jivUK7.jpg[/icon]

+2

20

Он следил за ней, не отрывая взгляда, любовался, рассматривал, запоминал, не в силах податься вперед и встать рядом. Плавные движения завораживали, обнаженное тело в контурах полумрака казалось самым прекрасным из всех, что Рагнар видел прежде, и потому он наслаждался каждой деталью этой тишины, чувствуя, как быстро пересыхают губы. Откинутая с лица прядь волос, глубокий вдох, чуть приоткрывающий рот, ладонь, скользящая по бедру, и пальцы, подносящие к губам семя – он сглотнул вместе с ней, как если бы эту смесь из похоти предложили ему. Вряд ли Тонантос понимала, насколько возбуждающей и чувственной выглядела в ту самую секунду, но едва расслабившееся мужское тело напряглось вновь. Он с усмешкой коснулся мокрой шеи, в очередной раз ощущая то необъяснимое, одновременно тяжелое и легкое чувство, какое появлялось в груди после судьбоносных действий. Удивительно: Рагнар лишь крепче стянул связывающий две ленты узел, испытав не ограниченность собственной свободы, а предвкушение и облегчение.

Она опустилась к нему на колени, прильнула к груди, оставляя на губах солоноватый будоражащий вкус – слишком мимолетный, чтобы его можно было изучить, лишь искусав губы и заполнив языком чужой рот. Неправильно…Её тихий шепот вызывает на губах улыбку. Чуть отстранившись, Рагнар вопросительно изогнул бровь, словно не понимая, о чем идет речь, нарочито медленно коснулся ямки между ключицами, спустился по срединной линии к самому лону, опуская пальцы внутрь.
- Что неправильно? – переспросил с усмешкой, вводя их то глубже, то лаская лишь поверхностно, смазывая пальцы склизкой влагой. – Это? – надавил сильнее, оставляя мимолетный поцелуй на груди. Ему хотелось выбить из Тонантос это ужасное слово. Слово, что ограничивало её всю жизнь, капая на разум дурно пахнущим ядом. Он не собирался низвергать её в пучину непозволительных грехов, но намеревался разбить одну из тех стен, что она так давно воздвигла вокруг себя.
Вытащив пальцы из лона, Рагнар поднес их к губам, демонстративно слизывая каждый языком.
- Значит, божество порядка считает это неправильным, получив удовольствие?

Большая стрелка на часах в холле коснулась двух, вызвав серию негромких, но гулких ударов. Дождавшись их окончания, Рагнар выдохнул в тонкую шею, вновь вбирая в себя чужой запах – в этот раз раздражающего аромата роз он не почувствовал.
- Можно сделать все правильно, и чувствовать себя при этом ужасно, а можно переступить через собственные границы и, наконец, вдохнуть свежий воздух. Разве следовать своим желаниям – это неправильно? Живи в этом мире кучка людей, существующих исключительно по собственным выдуманным правилам, они бы рано померли. Кто-то от скуки…Кто-то от горя...А кто-то от вечных сомнений в выборе, ведь жизнь постоянно ставит нас пред сложной развилкой. Знаешь, бывает так, что «правильно» приведет к худшему исходу. Это…слишком многогранный мир. И вы сами сделали его таким…
 
Поймет ли она его сейчас или же подумает над сказанным после – все равно, лишь бы более вновь не скрывалась за стенами порядка. Он привнес в её жизнь сомнения, но разве это плохо? В этом ордене нет места хаосу, и все же Рагнар является приближенным деоса, заставив последнего вкусить запретный плод. Впрочем, разве он запретный? 

[icon]https://d.radikal.ru/d32/2104/bc/b0ace3ead8ba.jpg[/icon]

+1

21

От его низкого голоса само слово "неправильно" приобретало совсем иной окрас - Тонантос слышала эти недовольные, презрительные нотки, такие несвойственные для того, кто решил по жизни идти в рассветных лучах, подле деоса порядка. Внезапно строгий изумрудный взгляд как отрезвляющий, глоток ледяной воды в жаркий день, а мужская ладонь, касаясь шеи, задевает вычерченную на затылке руну фэдэлеса. Иногда все происходящее ей казалось душным сном, в котором она утопила себя сама - привычный порядок вещей начал меняться с момента пробуждения всех антиков, или одного конкретного? Усаживаясь на чужие колени, она точного ответа не знала, да и не узнает вовсе, зато навсегда запомнит эти странные, безумно приятные прикосновения к телу, что не привыкло чувствовать что либо живой ткани разумного артефакта. Из множества возможных форм оружия, ее истинный артефакт принял форму брони неспроста - прикасаться к Тонантос было также неразумно, как к ядовитой розе, уколовшись об которую можно было замереть навсегда.

Алоокая прикрывает глаза, уткнувшись носом в златую макушку. Золотые локоны пахли чем-то пряным, а еще в них чувствовалась соль, принесенная ближайшим бризом. В кои то веки бессмертной не хотелось думать о вещах великих: об аномалиях, о бесконечной несправедливости мира, о вечно наступающей тьме и хаосе, вообще ни о чем таком, что, как ей казалось до этого момента, было определяющим в ее вечной жизни. Мужские пальцы дразняще блуждали по коже, цепляя влагу, да то и дело словно случайно задевая самую чувствительную точку; очередное неосторожное движение антикверума, и бедра Тонантос поддаются вперед, покачиваясь и буквально насаживаясь на указательный и средний пальцы. Ей не хотелось побеждать в этой странной нетерпеливой битве - победа была отдана партнеру легко и непринужденно, несвойственно для Тонантос, как, впрочем, и все остальное что происходило в этом особняке, построенном незнакомым ей и давно почившим людям. Рагнар что-то говорил, а ей чертовски хотелось заставить его замолчать - в попытках поймать поймать фэдэлеса очередным поцелуем были столь же провальными, как собственные попытки остановить навязчивое движение собственного тела.

- ...а можно переступить через собственные границы и, наконец, вдохнуть свежий воздух. Разве следовать своим желаниям – это неправильно?

Темные ресницы дрожат, а влажная щека касается чужой в ином жесте, лишенном угловатой и грубой страсти. Где вообще заканчиваются границы правильного и начинается неподвластная ей зона? Тонантос знает, что есть свет - для нее правильный именно он, пусть и тот и не может существовать без мрака. Порядок был бы лишен смысла без хаоса, пусть и пытается вечно его обуздать, а существование фэдэлесов вообще было бы невозможным без деосов. Таких примеров можно было подбирать почти бесконечное количество раз, но летняя ночь слишком коротка для этого. Тонантос не покидало чувство, что как только берег моря накроет излюбленный рассвет, то все опять вернется на свои места и будет как раньше. Часы бьют два ночи, значит до заветных лучей не более чем пара часов, за которые нужно было успеть разобраться в таких несвойственных для деосов чувствах. Темные брови чуть хмурятся - темы, которые затрагивал Рагнар, не помогали алоокой с этим, а лишь больше путали. Зацелованные, с алыми проталинками от покусываний губы мягко касаются чужой шеи, спускаясь к предплечью. Правильным было встать и уйти, правильным было бы избавить Рагнара от вычерченного на затылке полумесяца, правильным было не пытаться постичь и понять того, кого запер сам Демиург. Но действительно, а почему только она должна всегда делать лишь то, что правильно?

- Хочешь убедить меня остаться или оставить тебя в ордене? Считай что у тебя получилось - горячее дыхание слегка жжет прохладную кожу древнего. Тонантос даже сейчас не могла скинуть с себя невидимую терновую корону гордыни, предпочитая выставлять все так, словно сама давно все решила, - Мне просто интересно, а если бы творцами мира стали вы... Каким бы ты сделал этот мир?

Маленькая мысль-идея как случайная искра, улетевшая в сторону сухой травы - такая крохотная, но столь разрушительная, что изначально вообразить было просто нельзя. И алоокая не могла и сейчас подумать, что случайно возникший в голове вопрос однажды изменит из бессмертные жизни навсегда. Она думала лишь о том, как было бы здорово, если идеальный для каждого из двоих мир оказался бы весьма похожим.
И в глубине души знала, что это было бы слишком неправильным. Невозможным.

[icon]https://i.imgur.com/4jivUK7.jpg[/icon]

Отредактировано Тонантос (01.07.21 21:31:56)

+1

22

[icon]https://d.radikal.ru/d32/2104/bc/b0ace3ead8ba.jpg[/icon]

Каким бы ты сделал этот мир?
Его губы замерли с поцелуем в темных волосах. Напряженные плечи чуть дрогнули, но, не посмев увести взгляда, Рагнар внимательно смотрел в чужие сверкающие глаза, пытаясь отыскать в них ответ на заданный вопрос. Едва открыв кому-то полностью собственный разум, мужчина инстинктивно воздвигнул в сознании высокую стену, закрывающую Тонантос от жестокой правды. Ведь в мире, что вышел бы из-под пера кровожадного творца, деос правосудия был бы обречен на вечные муки.

В сознании мелькнуло бледное тело, окутанное цепями и сочащееся кровью. Тело с переломанными ребрами, непоколебимой волей и уверенным в собственной правоте взглядом. Он желал сломить её и подчинить, подмять под себя и принудить силой, и сейчас, мягко сжимая Тонантос в слишком трепетных объятиях, Рагнар чувствовал разлом в собственных чувствах, трещину в мыслях, плутая между разумом и сердцем. Странная борьба, для него не характерная, ведь слушать сердце – непозволительно, обременительно и опасно. Глупо.

Она тяжело дышит, покрытая дрожью грудь высоко вздымается – прямо как тогда, в созданном им мире, где вместо страсти и волнения он чувствовал злобу и ненависть. Нужен ли ему тогда мир, где Тонантос, несломленная, но павшая на колени, будет испытывать лишь отвращение, заглядывая ему в лицо? Безусловно, нет. Она должна принадлежать лишь ему, должна желать лишь его, и если подобное станет вдруг невозможным, он сделает все, чтобы в этой жизни у неё не осталось ничего, кроме него. Считая эту мысль мимолетным бурным увлечением, Рагнар позволил проникнуть в сердце разъедающей болезни.
Подхватив деоса на руки, мужчина медленно поднялся на ноги, позволяя тонким рукам обвиться вокруг его шеи. Легкая. Теплая. Кажущаяся столь хрупкой и незащищенной, что он невольно прижимает её ближе к себе. Алый плед, расшитый золотом, вместе с аспидной энергией соскользнул с мягкого кресла, упав на плечи антиквэрума и прикрыв обнаженное женское тело. Он не был им нужен, но прежде, чем ступить за порог, Рагнар сделал это неосознанно, как если бы желал скрыть Тонантос от всего мира.

Прохладный ночной ветер коснулся кожи, спутал золотые локоны с черными, проник под плед, кусая ссадины. Темный сад, полнившийся вездесущими светлячками, был покрыт золотистыми, передвигающимися пятнами, и шум моря, утопающего в черноте горизонта, вплетался в шум листвы. Рагнар поднял голову к небу, вглядываясь в сотни тысяч звезд, десятки созвездий, думая об истинном значении слова «дом».
– Таким, - ответил он тихо, делая шаг вперед и ступая на каменную дорожку. – Ночное небо, тихое море, неувядающий сад, я и ты…Прекрасный и…жестокий мир, – усмехнулся он, не желая лгать хотя бы сегодня. – В нем не было бы столько законов, сколько пылится в твоем кабинете, - произнес с улыбкой и хитрым прищуром, – но, думаю, даже так, даже не зная, на чем будет построен этот мир, ты бы чувствовала себя в нем…
Свободной? Нет.
Счастливой?..
–…чувствовала бы себя на своем месте…

Сделав глубокий вдох, Рагнар осторожно опустил деоса на ноги, окутывая стройное тело теплым пледом. Ничего не значащий жест вдруг показался ему полным заботы и нежности.
– Вы создали красивый мир. И это единственное, с чем я спорить не буду. Но не будь ты деосом, если бы тебе довелось родиться смертным существом…как бы тогда ты провела эту жизнь?

+1

23

Неправильные элементы внезапно вновь становятся упорядоченными — любая близость как ошибка, вынуждающая немедленно накинуть дистанции, также небрежно, как чуть смятый плед лег на покатые мужские плечи. Они красиво блестели от влаги в призрачном ночном свете луны, и Тонантос проводила мягким взглядом последний отблеск нагого тела. Всё медленно, но постепенно вновь вставало на свои места. Вот она, и она совсем одна, пусть тело еще ноет от недавних прикосновений, а в волосах запутался запах мужского одеколона. Но Тонантос одна — всегда была, есть и будет, такова участь деосов — рожденных в полном одиночестве, и не способных даже хотя бы умереть. Одиночество — это удобно и безопасно, не нужно прятаться или быть начеку, не нужно разгадывать чужие мысли, замыслы или ждать магического залпа теберосума в спину.
Но больше она не хотела быть одна, и Рагнар, словно подслушав мысли, вновь приблизился к своему деосу.

Девичья рука задевает тонкую серебристую цепь на ноге — родная энергия откликается незамедлительно, безмолвно вопрошая намерения хозяйки. В последний момент Тонантос передумывает и выпрямляется, а тонкое серебро, под которым пряталась Ризанис, гаснет тихим аметистовым — не сейчас, пусть даже облачиться в карбункл было привычнее и приятнее любого архонтского шелка, в который ее пытался закутать внезапно заботливый антикверум. Приятная прохлада вечера ласково касалась тела. Удивительный фокус, но за час её отсутствия мир не рухнул и не окунулся в безграничный хаос, как можно было подумать. Всегда холодное тело Рагнара наконец отогрелось и пылало жаром изнутри, а под своей ладонью, покоящейся на мужской груди, Тонантос чувствовала мерное сердцебиение. Алый взгляд любовался красивой природой этого места, ставшего приютом для древнего. Домом — нет, деос была убеждена что у бессмертных это понятие слишком растяжимое и временное, как и всё окружение, кроме их самих.

— Правила созданы вовсе не для того чтобы их нарушать, как думаешь ты и тебе подобные, - с легкой улыбкой шепчет Тонантос, зарываясь пальцами ноги в прохладный сухой песок. - Они скорее как фундамент, который не позволяют миру расползтись по швам за пределы доступной вселенной.

Уверенность в том, что вселенная все же намного больше, чем мог вообразить себе бессмертный разум, не покидала бессмертную душу никогда. Как славно что тяга к знаниям совсем не ее добродетель, иначе бы остаток своей вечной жизни после творения мира неугомонная посвятила бы бесконечному движению вникуда в поисках этих самых никому неведанных границ, лишь чтобы убедиться в их отсутствии. Как славно, что всевышний ждал от нее лишь поддержание баланса в уже известной реальности.
Как хорошо, что эта реальность у них с Рагнаром все таки оказалась общей.

Пенистая кайма щекочет ноги, задевая щиколотку - море здоровается с ночными созерцателями убаюкивающим шумом спокойных волн. Вода вовсе не её стихия, самая сложно постижимая из всех, пусть и имела самое близкое и стабильное нутро и смысл - качества, которые так ценны алоокой. Темные локоны сползают по спине, цепляясь за непрошитый край легкого пледа - тот бесшумно летит в песок, но этот нехитрый заботливый жест Тонантос запомнит навсегда. Дальше они не идут, а Тонантос позволяет волнам касаться нагих ног и внезапно тело, не скрытое как обычно самым прочным на свете материалом, покрывается совершенно человеческими мурашками.

- Ну. Если честно, не думаю что я бы прожила долго, - беспечный, даже игривый взгляд, который достается Рагнару вместе с заправленным за ухо локоном. Легко рассуждать о смерти тому, кто никогда не будет знаком с ней в полной мере... - Обречен тот смертный, что вечно лез бы в смертельные дебри с благородной целью всё исправить. Я видела это много раз, - призналась алоокая, развернувшись к Рагнару, и оказавшись спиной к большой воде. Каждое прикосновение имело смысл, а ее ответ возможно оставил антикверума в тупике. Возможно он, хорошо зная сердца женщин, ожидал услышать что-то привычное, про семейное счастье, про детей, про счастливую старость с любимым человеком. Но Тонантос не могла желать того, с чем не знакома, и что отсутствовало в самой природе ее существа. Она не была женщиной, но деосом.

- Я видела как смертные играют в одну игру. Не уверена что хорошо запомнила ее правила и особенности, но называлась она "я никогда не". Я начну - деос улыбнулась, и в этот момент море настойчиво обдало две фигуры водой, толкая алоокую чуть ближе к антикверуму. - Я никогда не плавала просто так.

[icon]https://i.imgur.com/4jivUK7.jpg[/icon]

+1

24

[icon]https://d.radikal.ru/d32/2104/bc/b0ace3ead8ba.jpg[/icon]

Со стороны моря дул успокаивающий прохладный бриз, скрывающий испачканное чужой кровью лицо спутанными прядями. Взирая в бескрайний горизонт, Рагнар раз за разом проводил кривую параллель с настоящим домом, столь необъятным, что границы его казались попросту несуществующими. Чувствуя под стопами мягкий мокрый песок, поддаваясь желанию шагнуть вперед и упасть в ещё пока черную бездну вод, он подался навстречу уходящей волне, но остановился, понимая, что поддавшись этому желанию устремиться за свободой, упустит нечто очень важное. Голос деоса, вливаясь в морской шум, был сродни успокаивающей колыбельной, и, пускай сам разговор был далек от будничной ничего не значащей беседы, Рагнар чувствовал, как его веки наливались свинцом.

— Обречен тот смертный, что вечно лез бы в смертельные дебри с благородной целью всё исправить. Я видела это много раз.
Он улыбнулся в ответ, поражаясь чужой способности мыслить трезво и реалистично. Впрочем, разве он ожидал услышать от Тонантос что-то банальное? Заяви она о своем желании посвятить смертную жизнь науке или же семье, антиквэрум наверняка бы лишь рассмеялся, не в силах вообразить перед глазами подобную жизнь слишком воинственной натуры. Ей не будет даровано спокойствие, как, возможно, и любому другому деосу, коих Демиург обрек на вечное искупление свершенного греха. Но наказание это или благословение – решать исключительно ей самой. Он долгое время наблюдал за Тонантос, изучая повадки, привычки, вкусы, но так и не смог в полной мере понять, что же происходит у нее в голове. Даже сейчас, взирая на её обнаженное тело, на её обнаженную душу, Рагнар, получив слишком драгоценный дар, знал, что, возможно, никогда не сможет полностью сделать деоса своей.

Она вновь повернулась к нему, он тихо рассмеялся в ответ произнесенным словам. Размеренные волны, разбиваясь о берег, подтолкнули девушку вперед, и мужчина раскрыл объятия, увлекая стройное тело к себе.
- Раз так, - произнес Рагнар, увлекая Тонантос в глубь моря, чувствуя, как вода, прикрывающая голени, начала касаться ребер, - необходимо это незамедлительно исправить.
Намеренно потеряв равновесие, он рухнул в воду вместе с девушкой, чувствуя, как море, замирая на губах, раскрывало солоноватый привкус. Луна, выглянувшая из-за плывущих по небу облаков, вновь бросила на поверхность светлую дорожку, окутывая Тонантос едва светящимся бледным контуром. Он вновь прижал её к себе ближе, зарываясь носом в мокрые волосы. Чуть дрожащая, хрупкая, сейчас она казалась полностью ему подвластной, а он не желал ничего, лишь бы только не прерывать этого мгновения, казавшегося мимолетным.

- Я никогда не чувствовал того, что испытываю сейчас с тобой.
Это была правда. Внезапная, искренняя, возможно, несколько странная и неуместная. Всматриваясь в горизонт, Рагнар наслаждался подчеркнутой синим чернотой, несущей на себе мириады разбросанных звезд. Он не желал встречать рассвет, как если бы с первыми светлыми оттенками над далеким морем развеялось бы это воспоминание. Рагнар подался назад, уводя девушку за руку.

От крови на теле не осталось ни следа.

Сплетенные пальцы вновь были очень холодными.

Отредактировано Рагнар (25.07.21 15:24:27)

+1



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно