Всем привет и вдохновения для личных и квестовых эпизодов! За прошедший месяц мы провели масштабную работу по оптимизации матчасти, были внесены значительные изменения в правила начисления кристаллов, открыта для игры ранее недоступная планета и многое другое. Следите за свежими новостями нашего проекта в соответствующем разделе – «Объявления».
С Наступившим Новым Годом! Ушедший год был непростым, так пусть новый будет только лучше! Все невзгоды оставьте позади и будущее наполнится новыми добрыми событиями, сбывшимися мечтами и новыми целями, стремлениями, любовью и взаимопониманием. Побольше здоровья, радости, достатка и удачи во всех начинаниях. Пусть Новый год дарит только лучшее! И не забудьте принять участие в 3-м туре Новогоднего ивента!
Охо-хо-хо! Зима пришла, зиме дорогу! Не простудитесь в трескучие морозные деньки, а ещё не забывайте про все мероприятия, что приурочены у нас к Новому году и ежемесячному поощрению активных и лучших игроков! С нетерпением ждем ваших заявок и участия в наших конкурсах! И счастливых дней зимы, пусть серебристые месяцы подарят вам много энергии и отличного настроения!
Всем привет! Надеемся, что вторая половина 2020 года не добьёт нас, ведь приближается довольно знаменательная дата. 19 октября ровно пять лет, как на проекте ФРПГ «Энтерос» началась игра [был написан первый пост], мы считаем это дату Днём рождения форума. Уже по традиции нас ждёт конкурс, но не забывайте и про ежемесячные конкурсы, дорогие участники, а также про квесты, в которых вы играете! Вдохновения и удачи всем!
Свершилось! Сюжетная арка «Воронка Хроновора» подошла к своему логическому концу и мы даже не состарились. Всего было отыграно 25 квестовых эпизода и написано более 1700 постов! Итоги и события все желающие могут посмотреть в разделе сюжетных хроник. Не забывайте, что у нас проходит масса других квестов, не стесняйтесь открывать свои и участвовать в квестах других игроков.
Доброго времени суток, игроки и гости! У нас всё хорошо, квесты играются, сюжетные эпизоды идут своим чередом. Прошу не забывать про очереди в личной и сюжетной игре. Посетите раздел «объявления», там вы найдете важные новости, обратите внимание на новость от 04 апреля. И, конечно же, не забывайте мыть руки, соблюдайте режим самоизоляции и избегайте людных мест, ибо коронавирус не дремлет. К тому же, соблюдая эти правила, вам будет проще писать посты – с чистыми руками и дома!
Всем хорошего настроения! У нас всё идет своим чередом: квесты продолжаются, личная игра идет, ежемесячные конкурсы тоже не дремлют. В этом месяце у нас два февральских конкурса: ко дню всех влюбленных и традиционный конкурс лучших постов. Не забывайте про очередность в квестах и личной игре. Пусть последний зимний месяц и следующий за ним весенний будут отличными!
С Наступающим Новым Годом! Пусть в новом году жизнь играет всеми красками, как конфетти, сбываются мечты, сияют на лицах улыбки, глаза искрятся счастьем! Пусть в душе будет больше добра! Здоровья, любви, взаимопонимания, радости, достатка, путешествий, впечатлений и только хороших событий. Пусть Новый год дарит только лучшее! И не забудьте принять участие в 3-м туре Новогоднего ивента!
Все игроки проекта могут как организовать собственный квест, так и вступить в любой квест, открытый для вступления новых участников, также имеется возможность вызвать мастера игры или прийти GM по заявке.
          




Всё больше и больше поводов поверить в то, что эти создания и впрямь здесь оказались заложниками ситуации. Но даже несмотря на это, буланим всё равно в первую очередь не пытался осознавать входящую информацию, хотя и это тоже было очень важно, а пытался оценивать ситуацию и быть, в общем и целом, готовым отражать...
Лиритиль смело можно считать генератором идей, полезных и не особо, а в большинстве случаев это вообще рассказы на отстраненную тему. Такова специфика общения сладкоежки, что может посмотреть на бабочку и начать перечислять их виды или рассказывать какие амулеты можно сделать используя особую пыльцу с мало встречающегося вида «махаона»...
Яркое почти слепящее солнце скрылось за высокими кронами гигантских деревьев, среди которых Эрен чувствовал себя нисколько не легче. Открытые просторы взывали к осторожности, не умолкающей ни на минуту за пределами стен, и вынуждали постоянно оборачиваться, как если бы по равнине скакал лишь он один...


      
      

Сколько миновало дней с коронации? Вопрос тлеющим пеплом погас в потоке сознания, так и не найдя внятного ответа. Время застыло здесь, под равномерный звон цепей и потрескивание колдовских факелов, точно Дом Скорби умер вместе с его защитниками...

Да, безусловно, иногда и впрямь возникает такое впечатление, что ты оказываешься ну совсем не в том месте и не в том времени. И дело даже не только в том, что для неё все подобные разговоры были не то чтобы очень понятны, разумны и логичны – она не соображала в этом...

Новый день Владыки как всегда начался с облета территории. Первые лучи звезды едва зажгли огни багряного рассвета. Рубиновый дракон уже сделал круг над гаванью отстроенного предками города и приземлился на специальную площадку принимая человеческий...







Once Upon a Time: MagicideВселенная магии и приключений ждет тебя!Hogwarts and the Game with the Death=
Книга АваросаВЕДЬМАК: Тень ПредназначенияРейнс: Новая империя. Политика, войны, загадки прошлогоHabent sua fata libelliCode Geass
АрканумDISАйлейСайрон: Осколки всевластияАвторский мир классического фэнтези
Dragon Age: Dragon Age: A Wonderful WorldFables of Ainhoa
Game of Thrones. Win or DieDark Tale



LYL Мийрон
Рейтинг форумов Forum-top.ru
Добро пожаловать на авторский проект «ФРПГ Энтерос». Основные жанровые направления: фэнтези, приключения, фантастика, экшен. Система игры: эпизоды. Контент форума предназначен для игроков, достигших восемнадцати лет.

Энтерос

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



.prayer

Сообщений 1 страница 29 из 29

1

https://i.imgur.com/crcQWMs.jpg

https://img-fotki.yandex.ru/get/4203/47529448.d7/0_ccbe0_43358211_S.png
Эридий. «Рассвет». 2765
https://img-fotki.yandex.ru/get/15555/47529448.d7/0_ccbe5_d89a9945_S.png
ancient ×  god
https://img-fotki.yandex.ru/get/3508/47529448.d7/0_ccbe3_acd99e18_S.png

Знаешь, наверно, мне будет сложно
Понять до конца твою горькую правду
Но раз в этом мире такое возможно -
Я буду любить наше мертвое завтра.

Мастер игры не может вступить в игру, эпизод является игрой в мире Энтероса и закрыт для вступления любых других персонажей. Если в данном эпизоде будут боевые элементы, мы предпочтем официальную систему боя.

+1

2

Накрыв голову капюшоном и прикрыв глаза, Рагнар позволил теплому ветру стать убаюкивающей колыбелью под кронами высоких деревьев, в листве которых играли солнечные лучи. Прислонившись к коре старого дуба, он лежал в высокой траве, задумчиво жуя длинный стебелек, и недовольно морщился только тогда, когда из пруда выпрыгивала рыба, с громким всплеском падая обратно в воду. В отличие от шумного замка здесь было тихо, пускай щебетание птиц и заполняло каждый затерянный уголок, но это было ничто по сравнению с громкими голосами и ежедневными расспросами на почве естественного любопытства.

В ордене он жил уже больше месяца, но был лишь гостем, пожинающим плоды собственного забвения. Подобное положение могло бы показаться завидным, ведь у него не было обязанностей, требующих своевременного исполнения. Он вставал тогда, когда считал это нужным, ел столько, сколько желал, опустошал бочонки с вином, но все это не было чем-то новым и удивительным, ведь подобный отдых он мог позволить себе и сам в том минувшем прошлом. Рагнар восстанавливался быстро, но даже так холодное «ты все ещё слаб» преследовало его изо дня в день, вынуждая действовать самостоятельно. Нагружая себя каждодневными физическими нагрузками, он возвращал себе прежнюю форму и более не походил на больного, едва вставшего с кровати. Кровь Божества наполняла тело энергией, но саму Тонантос он видел не так часто – всего лишь дважды в неделю она дарила ему свое время, тогда как в иные дни антиквэруму не оставалось ничего, кроме как видеть её со стороны. 

Сама того не ведая, деос топталась на его гордыне, нагло посчитавшей, что посвящение в фэдэлесы он сможет пройти сразу после пробуждения. Но вот минул месяц, а его все ещё считают слабым. Считают истощенным. Другие фэдэлесы не видят в нем опасности, не чувствуют угрозы, что всегда исходила от него помимо воли, и их дружелюбие, вызванное скорее интересом к единственному Древнему в ордене, казалось излишне приторным и оттого надоедливым. Впрочем, благодаря ему Рагнар смог многое узнать. Очень многое. Глупо отказываться от информации, что сама покорно идет в руки…
Рядом хрустнула ветка, и девушка, плавно выскользнув из-за дерева, подошла ближе, учтиво склоняя голову. За ним всегда следили, выполняя этим, очевидно, множество задач, ведь в первое время ему порою становилось плохо – иногда он терял сознание, порою закашливался кровью – и каждый раз в кратчайшие секунды рядом с ним кто-то да оказывался. Забота его злила. Она напоминала о слабом теле и сильном духе, запертом в нем. С другой же стороны, Древние всегда ассоциировались даже в великих умах с хищниками, и, должно быть, фэдэлесы попросту не знали, что от него ждать…
– Вы не пришли на обед. Хотите, я принесу его вам сюда?
– Я не голоден.
– Вам нужно соблюдать распорядок.
– Уже не нужно.

Она недовольно нахмурилась, но вновь исчезла за деревьями, не сказав более ни слова, а он лишь задумчиво смотрел на руну на её голени до тех пор, пока та не исчезла из его поля зрения. Став фэдэлесом, он получит новый толчок, почти прорыв, что приблизит его на шаг ближе к желаемой силе. Знания, скрытые до недавнего времени, манили Рагнара с непреодолимой силой, и, прикоснувшись к ним всего один раз, мужчина уже жаждал большего – большего положения в ордене, в который его еще даже не приняли. Большего источника, что позволит ему стать выносливее. Смертоноснее. Но ключ от этих целей был лишь у Тонантос.
Он ждал её одобрения, ждал долгожданного «ты готов», но вместо этого вновь морщился, слушая беспрекословное «слаб, ещё слаб». Рагнар вновь закрыл глаза, ожидая появления деоса в любую минуту и чувствуя, как намерение пройти чертово испытание распаляет его душу все больше и больше. Сегодня он сделает что угодно, лишь бы Тонантос, наконец, дала ему свое согласие…

+1

3

Тонантос шла медленно, бросая ленивый взгляд на безупречные сады, разбитые подле основной части замка. Каждое растение, деревце или кустик, благодаря заботе внимательных садовников ордена, были магически доведены до совершенства: разные по цвету, по форме, но все как один радовали и услаждали алый взор создательницы каждый раз, когда той удавалось выкроить время для неспешного шествия из одного крыла белоснежного сооружения в другое. Цветущие розарии - отличительная черта деоса-создателя подавляющей части флоры Энтероса, и вовсе не удивительно что в ее родном гнездышке этому уделялась так много внимания. Тихий звон каблуков, в нутре которых притаилась дремлющая Ризанис, не прерывал пение птиц: они напротив, словно нарочно старались горлопанить сильнее в присутствии деоса, которая их совсем не замечала. Внимание Тонантос быстро переключилось на одно темное пятно во всей этой симфонии жизни, света, совершенства и порядка. Одна деталь - неправильная - выбивалась из общей картины. Деос хмурится, разглядывая среди зеленого разнообразия один чахлый куст белой розы. У той сникла листва, белоснежные лепестки пожелтели - большая их часть уже опала, сложившись в светлые блики на газоне.

- Какое недоразумение, - прощебетала мигом подлетевшая архонтка, заподозрив что деос зависла на одном месте совсем неспроста, - понятия не имею как это я проморгала такое. Сейчас я все исправлю... - смуглая девица поправила платок на рыжей кудрявой голове и схватилась за лопату. Розы - капризные растения, возиться с ними приходилось долго, но результат того стоил. И избавиться от дефектного образца в данном случае было проще всего, посадив новое, более достойное растение. Но Тонантос одним жестом мягко остановила недоумевающую фэдэлеску, покачав головой. Рука, скрытая чешуйчатым наростом на тыльной стороне поверх гладкой светлой кожи тянется к нежным лепесткам. Растение отзывается почти сразу, как дитя которого бросили однажды и теперь утягивали в утешающие объятия.
- Ей просто нужно немного сил, - говорит деос не то садовнице, не то самой себе, ласково прикасаясь аметистовой энергией к растению, тотчас в благодарность даруя создательнице несколько молодых бутонов.

https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png

Время шло к полудню - хорошая фаза дня, благоприятная для занятий в саду. Этот день был одним из немногих, когда Тонантос могла уделять внимание интересным ей вещам, не беспокоясь о извечных проблемах, окружающих орден - для этого у нее были Разящие и Искатели; о бесконечной веренице политических визитов - о, для этого были Приближенные, а само присутствие деоса требовалось лишь в крайнем случае; о новобранцах, с жаждой в глазах и пламенем в сердце, готовых встречать каждый рассвет вместе с новой семьей, заботились Видящие, помогающие вступить в орден; не нужно было переживать и о нарушителях-предателях, строивших козни за спиной бессмертной богини - ее тыл надежно прикрывали верные Инквизиторы и Сумеречные. Орден - огромный механизм, где у каждого была своя задача и своя ступень, вот только взойти на лестницу величия было суждено не каждому.

Направляясь к своей цели, Тонантос покатывала в руках спелый яркий яблоневый плод, и лишь совершив несколько поворотов налево, наконец вонзила карбункловые зубки в мякоть. Фруктовые соки делали уста и пальцы липкими, но деос совершенно не обращала на это внимание, вместо того наконец уцепившись алым взглядом за мрачную тень под деревом. Время шло Рагнару на пользу: измученный и больной организм встал на путь исцеления, податливо и безотказно принимая каждую пилюлю в виде магической мощи.
Но всё еще был довольно слабым.

- Тана, - та самая служанка, - сказала что ты вновь потерял аппетит, - спокойный и ровный голос без ноток негатива, просто честная констатация факта. В глубине своей души Рагнар и сам мог понять что это могло значить: ему всеми силами помогают наверстать упущенное, а тот как капризный ребенок отвергает необходимое из обид и вредности. Тонантос смотрит на антикверума в излюбленной манере - сверху вниз, прежде чем мягко присесть на корточки. Надкусанный плод настойчиво касается сжатых мужских губ, - Ешь.

Плевать, хочет он того или нет. Тонантос знала и видела этот полный мрака взгляд: древний хищник был не в духе. Скисшее вино попалось на ужин? А может очередная девка оказалась слишком скучной в постели, и ныне бедный Рагнар искал возможности, как раньше, излить злобу в самой агрессивной манере на свое окружение. Но как раньше уже никогда не будет, и они это оба знали.
- Ну же, Рагнар. Ничего у нас не выйдет сегодня если ты и дальше будешь светить тут своей кислой рожей.

Он ведь рад их тренировкам. Ну то есть... после каждого такого визита деоса, Рагнарелентар становился немного сильнее чем вчера. Это должно было радовать его бессмертный дух и не менее бессмертное тело. Разве нет?..

Отредактировано Тонантос (13.12.20 02:34:31)

+1

4

Had to lose my way to know which road to take
- Тана сказала, что ты вновь потерял аппетит.
У неё приятный голос, но он всегда уверенный и оттого кажется строгим. Закрыв собою солнечный свет, она дарила ему проницательный взгляд, а он невольно любовался её контуром, что казался светящимся из-за падающих позади лучей. Ветер шевелил темные пряди гладких волос, и неуместная улыбка коснулась его губ, заставляя подумать о том, что подобную картину он сможет сохранить только в своих воспоминаниях, но никак не на картине, рисовать которую было уже слишком поздно, чтобы запечатлеть секундный миг.
Когда она присела рядом, он глубоко вдохнул и снял с головы капюшон, края которого закрывали полный обзор. В его волосах, ставших ещё светлее за этот месяц, застряли травинки и мелкие изумрудные листья, и, даже перевязав их черной шелковой лентой, Рагнар мечтал о том, чтобы поскорее отстричь длинную шевелюру, путающуюся каждое утро. Он ответил деосу внимательным взглядом, задержав его на губах, блестящих от яблочного сока, но сам запах отчего-то был ему почти невыносим. Безупречные яблоневые сады вызывали в нем протестующее клокочущее чувство, тогда как пышные розы он и вовсе желал сжечь, чтобы более никогда не вдыхать их аромата. Запахи, созданные Тонантос, были ему не по душе, и он не мог сказать, с какого времени появилась столь странная, безобидная неприязнь…

Стоило красному плоду коснуться его губ, как он перехватил руку деоса, сжимая пальцы на её запястье. В месте, называющимся раем, всегда был свой змей-искуситель, а в этом саду он безраздельно властвовал всем, склоняя, впрочем, не только к греху. С этих самых губ, в уголке которых замерла капля сока, сейчас вновь сорвутся болезненные слова, но прежде, чем они заполнят пространство, оставив во рту привкус горечи, он выйдет вперед, не скрывая собственную, порою душащую гордыню.
- Сколько ещё? – тихо произнес так, словно бы где-то на расстоянии в несколько метров все еще стояла Тана, готовая исполнить любой приказ. – Сколько ещё будет длиться эта реабилитация? Я прислушался к твоим словам, когда ты не позволила мне пройти испытание сразу же после пробуждения, я понял твои предостережения, но прошел уже месяц. Месяц, Тонантос! Кто я по-твоему? Мальчишка-дриммэйр с ограниченным сроком жизни? Или слабый буланим, которого убьют, едва он ослабит бдительность? Ты, видно, позабыла, кто я, Тонантос. Я уже порядком насиделся за то время, что был запечатан…

Отпустив её руку, он отвернулся, а после медленно поднялся, подходя к воде, в отражении которой сиял его преисполненный идеей взгляд. Ему не позволялось покидать орден до тех пор, пока не будет выдвинут вердикт, и от того даже столь огромное место казалось ему золотой клеткой, в которой его баловали яствами и поили кровью. Любые ограничения слишком преувеличивались им самим, но говорить о подобном он не стал, находя это скорее собственной слабостью, чем деталью, которую можно было бы исправить.
- Я уже готов пройти испытание. В этом ордене, в месте, которому я отдам сотни, тысячи лет, я никто, пустое место, гость, задержавшийся в доме хозяев, тогда как я желаю занять своё место, - он вновь повернулся к Тонантос, опуская руку на её плечо и заглядывая в глаза. – Мне непозволительно стоять на месте.
Он не восстановился полностью, но не был тем смертным, которому нужны годы на подобное восстановление. Нынешних сил хватит на посвящение, каким бы оно ни было, а после он вновь пойдет вперед с тем лишь отличием, что более не будет один. Чего бы он ни хотел, теперь он никогда больше не будет один.
- Я должен пройти это испытание. Я готов пройти его. Сегодня или завтра. Не позднее. Если ты и сейчас скажешь мне «нет»…я больше не буду сидеть в ордене покорно.

+1

5

Нельзя сказать, что Рагнар заражал ее своим плохим настроением, но радушный и приподнятый дух Тонантос очевидно начал мрачнеть, как и все вокруг в тот момент, когда небесное светило оказалось скрыто очередным наплывом светлых облаков. Лёгкий ветерок развивал темные пряди волос, и самые тонкие волоски дурашливо пытались лезть на лицо, мешая деосу смотреть на антикверума. Тот явно решил покапризничать, и кажется они это уже проходили. Бессмертной казалось, что она выбила из этого тела всю дурь, ведь не от того ли оно стало таким тщедушным и немощным?.. Так старательно сцеживать с хищника всю гниль, из каждого нарыва прошлого, каждой язвочки былого самомнения и непомерной гордыни, приправленной ощущением вседозволенности; и все это в надежде наполнить светом глубокой бездны мрак - тщетно. Рагнар раз за разом, даже сам того не осознавая, пытался доказать деосу что перевоспитать его невозможно, древние инстинкты были написаны самим Демиургом, и даже его благословенным детям не в силах было переписать этот выбитый вселенной код. Тонантос становилась серее каждую секунду. не то от пылких речей, не то от осознания этого простого факта - с Рагнаром будет тяжело, очень, его инстинкты всегда будут пытаться взять вверх над разумом, что даже после потери большей части личности сопротивлялся лучше любого другого существа.

Тонкие белые пальчики, лишь кажущиеся хрупкими, внезапно разжимаются, позволяя яблоку упасть на грудь антикверума. Белые одеяния оказываются досадно испачканными, но это всё пустяки, ведь деос в следующий миг неприятно и ощутимо хватает мужчину за ворот рубахи, рывком притягивая еще чуть ближе к себе.
- Здесь мне решать, готов ты или нет.

Она рычит ему это чуть ли не в зубы. Угрожать и спорить с ней? Пхах. Плохое решение. Также легко, как Тонантос сгребла его тонкое тело, так легко и отпустила, заставив Рагнара не больно, но ощутимо шмякнуться об траву затылком, где под копной волос был шрамом вычерчен аккуратный полукруг. Деос выпрямляется, переставив одну ногу через распластавшегося на земле недофэдэлеса. Станет ли он им вообще? Деос смотрела на хищника, уперев руки в бока, а ноги расставив по обе стороны неокрепшего тела. Одно четкое и выверенное движение и каблучок легко шмякнется в одну из наивных зеленых радужек. Прямо как тогда.

- …я больше не буду сидеть в ордене покорно.
Покорно. П о к о р н о.

- И что же ты сделаешь? Пойдешь поплачешь какой-нибудь девке в подол юбки? До или после соития? - Алые глаза презрительно щурятся. Эти речи одновременно забавляли, но и раздражали деоса, что лучше других в этом мире знал о порядке и подчинении, - Или будешь совсем плохим мальчиком, покромсаешь тут народ, если конечно вообще сил хватит размахивать своей косой. Дальше? Отправишься на удобрение розам? Есть и получше идея - запечатать тебя в стазисный кокон и отправить доживать жизнь в заточении, как папенька завещал?

Не начинай войну, которую тебе не выиграть - еще одно небольшое правило, которое древний должен был выучить еще давно.
А что он думал? Что он весь такой особенный, прекрасный, единственный и неповторимый антикверум в ордене? Ну, может и так, вот только Тонантос едва ли поощряла подобные настроения. Она сама отчасти виновата, тупо избаловала Рагнара, а тот, почувствовав этот золотистый бантик на шее вместо поводка, решил что может качать права. Нет, не может.

- Думаешь я просто так не даю тебе стать моим? Думаешь мне нравится тут возиться с тобой по насколько часов, вместо того чтобы просто столкнуть тебя в колодец, да поглазеть, всплывешь али нет? Да пожалуйста, валяй. Сдохнешь - виноват будешь сам.

Слишком злая? Просто не любит, когда что-то идет не так, как это было выстроено у Тонантос в голове. Она же всегда неоспоримо права, но увы, некоторым идиотам это приходится объяснять дополнительно, и разными способами. Божество скрещивает руки на груди, делая несколько шагов назад и лишь развернувшись, уходя прочь, бросила это мрачное, как приговор, дозволение, - Сегодня на закате.
Дорогу Рагнар уже давно знал.

+1

6

Секунды было достаточно для того, чтобы неугодная ситуация вызвала в голосе деоса стальные ноты. Обычно остро реагируя на повелительный тон и в злостной манере запоминая любое повышение интонации, адресованное ему лично, Рагнар находил недовольство Тонантос не приемлемым, но забавным, отчасти из-за того, что причиной гнева был он сам. Играть на струнах чужого настроения было достаточно рискованным наслаждением, учитывая могущество деоса, но именно потому антиквэруму так это нравилось – нравилось видеть, как расслабленное лицо Тонантос хмурится от его грубых самонадеянных слов, нравилось видеть, как раздражение, разглаживая морщинки, сменялось улыбкой от его саркастичной шутки.
Она говорила быстро и четко, и Рагнар, запоминая любые привычки деоса, любые детали, будь то простое касание волос или прищуривание глаз, ожидал отказа, который был бы, в целом, обоснован. Однако сдаваться просто так мужчина не собирался и стойко слушал все то, чего не простил бы никому другому – все же сейчас с ним говорит та, под флагом которой он вскоре встанет, под флагом которой он сможет насытить свои алчность и гордыню.
Тонантос поднесла свое лицо так близко, что ее дыхание коснулось щеки, и запах роз, безжалостно ударив по обонятельным рецепторам, совершенно обезоружил Рагнара, пускай он не собирался сопротивляться – он не был глуп и прекрасно осознавал свое место, в котором лидерство принадлежало другому. Впрочем, покорность действительно претила его натуре, и он обязательно запомнит этот момент, когда был способен лишь смотреть снизу вверх на деоса, чтобы после непременно в шутливой манере (в другой это попросту невозможно) отплатить ему той же монетой. В целом, лежать так даже было неплохо – с такой позиции открывался прекрасный ракурс, омраченный лишь опасением удара по почкам. Пойдешь поплачешь какой-нибудь девке в подол юбки? До или после соития? Куртизанки плохие советчики. Или будешь совсем плохим мальчиком, покромсаешь тут народ, если конечно вообще сил хватит размахивать своей косой. Привлекательно, но на этом его карьера окончится, так и не начавшись. От этой затеи несло эффектом дежавю. Отправишься на удобрение розам? Лучше к огурцам, только не к этим цветам.
- Думаешь я просто так не даю тебе стать моим?
Эти слова оглушают. Он слышал их впервые в своей жизни, и они ему не нравились, были подобно ядовитому плевку, разжижающему завесу лжи и открывающему правду. Рагнар невольно вздрогнул, когда тень Тонантос внезапно исчезла, оставив лишь три слова «сегодня на закате», но собственной победе почти не радовался, будучи поглощенным своими же размышлениями. Он не думал об этом раньше и сейчас, когда деос правды буквально ткнула его головой в собственные желания, он вдруг понял, что сам решил поставить кого-то выше себя, сам решил повиноваться, решил часть драгоценной свободы отдать кому-то…Почему он подумал об этом только сейчас? Неужели это настоящая покупка, сделка, где в обмен на нечто драгоценное ему он покупает желаемое?
В каждой ситуации нужно извлекать выгоду для себя – это он знал не понаслышке. В ордене это будет непросто – Тонантос чувствительна ко лжи, а Рагнар пиздит как дышит никогда от лжи не отказывался. Они были разными, но в то же время похожими, что мешало и помогало единовременно. Безусловно, он сделает все, чтобы взять в свои руки, как можно больше. Тень ордена, притворяющаяся светом. Покорная сила, носящая в себе зародыш восстания. Это не он позволит себе стать чьим-то.
Это она будет принадлежать ему…

- Ох, погодите, куда же вы так спешите… - Тана явно не поспевала за широким шагом антиквэрума, а тот, засунув руки в большие рукава длинных темных одежд, направлялся к каменному зданию в восточной части ордена, высокие колонны которого он заметил ещё издали. Здесь было тихо и умиротворенно, казалось, шумные улицы, заполненные фэдэлесами, были сродни иллюзии – настолько это место отличалось от всех остальных.
- Постойте же, Рагнар, вы не можете просто так туда зайти, - вновь быстро проговорила Тана, явно задыхаясь и согнувшись пополам, чтобы отдышаться, - вы…забыли.
Она протянула ему небольшую связку колосьев, увитых алой лентой и на недоумевающий взгляд антиквэрума, что не знал о подобном элементе, пояснила:
- Жатва…Преподнесите её жрецам.
- Это все или что-то ещё?
- Это…все. Удачи вам.
Он молча кивнул, а после быстро миновал открытые врата, войдя в большой зал, освещенный разноцветными бликами больших витражей.

+2

7

https://i.imgur.com/5fIw7G9.jpg
https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png
У жрицы не было глаз - ей не нужно видеть чужие лица, лишь душу, что пришла очиститься от мрака и предстать перед теплым согревающим светом Создателя. У Жрицы нет чувств - все слезы она, и многие ее сестры, давно выплакали в мертвые воды купели тогда, когда многие из фэдэлесов, окунувшись с головой во мрак, больше никогда не увидели рассвета. Это было их решение, и это были их души, что оказались слишком тяжелыми чтобы вынырнуть обратно. У Жрицы нет слов - она встречает Рагнара как доблестного воина, пришедшего наконец испытать себя, и с учтивым кивком принимает его последний дар из прошлого. Связка сухих пшеничных колосьев летит в огонь, и пламя разгорается ярче, заставляя тени на серых стенках высокого храма расти дальше и выше.

У Жрицы есть правила, и это единственное что трогало ее разум и сердце больше безмолвных молитв, которые никто и никогда не услышит: кажется, что жрице было много лет, от нее шло это пресное ощущение старости, но она была молода и прекрасна, правда рассмотреть это было невозможно из за тяжелого белого полога, скрывавшего ее фигуру и лицо от и до. Жрица касалась тела Рагнара мягко и едва ощутимо, избавляя тело от лишней мишуры ненужной одежды, вместо нее предлагая чистые белоснежные одеяния, украшенные вязью древних рун ордена. В эту ночь одна из них окажется на теле антикверума навсегда, не зависимо от того, будет он жив или мертв.

Именно по этой причине за ритуалом лично пришел наблюдать сам Тонантос, угрюмой фигурой восседавший на скамье в окружении свеч и благовоний. На нем, как и на всех прочих, не было известной всем в ордене Ризанис - ее вообще не было нигде рядом, что очень характерно говорило о том, насколько особым это было место, дарившее странный тяжелый покой в сердце. Тонантос, как и все вокруг, тоже не спешил говорить. Оставалась одна деталь, с которой было наиболее просто справиться наверное только ему одному... Деос держит в руках нож, и как обычно всматриваясь в чужие глаза в поисках чего-то честного и искреннего, подносит заточенный артефакт к лицу антикверума. Мужская рука в грубом хвате собирает золотистые кудри, слегка наматывая их на кулак, да оттягивая слегка вниз, из-за чего шея древнего обнажается в тусклом свете красивым золотистым бликом. Короткий взмах, и светлые локоны летят следом за подношением - прямиком в огонь. Затылок Рагнара жжет пламенем энергии других жриц - Марра вырисовывается поверх шрама, что оставил Тонантос древнему еще в самую первую их встречу, как бы довершая начатое деосом. Исписанный резьбой камень на полу вспыхивает тусклым алым светом: другие две жрицы направляют свою энергию, уходящие далеко вглубь особой древней купели, доверху наполненной темной водой. Их хрупкие тела, разодетые чуть более свободно чем первая жрица-мать, взмывают в воздух и зависают в самой высокой точке. Изящные хрупкие фигуры казалась высеченными из камня. У каждой одна рука была откинута в сторону, пальцы другой - сжаты в кулак. Ноги замерли на разной высоте, будто жрицы застыли посередине прыжка, где одна была направлена в одно из завихрений распластавшейся пентаграммы - часть, представляющую свет и средоточие самой жизни - оттуда исходят лучи Света.
Одновременно вторая нога каждой из девушек застыла над полом за пределами внешнего кольца, там где пентаграмма обрывалась и заканчивалась, уходя в саму купель  -  та самая часть, что символизирует междумирье. Линии специальной ритуальной пентаграммы тоже поднялись в воздух и висели над землей, опутывая и женщин, и деоса, и самого Рагнара словно паутина. Теперь энергетические полосы ярко засветились алым светом, образуя трёхмерное графическое заклинание.

- Готов? - вопрос, который не требовал ответа, ведь Тонантос даже не дает набрать в легкие воздух - он ему не понадобится. Ритуал занимает мало времени в мире реальном, и может длиться бесконечно в мире совсем ином, там, где фэдэлес сталкивается с самим собой, со своими страхами, с выбором. Со своим грехом. Мертвая вода делает звучный всплеск, но капли не разлетаются по сторонам после погружения древнего, а оседают на невидимом барьере вокруг купели. Что-то не так... Тонантос хмурится, взирая на Первую и безмолвную, что приседает на колени хватаясь за голову. Переводят взгляд на других жриц, задача которых была поддерживать пентаграмму во время всего ритуала, и видит как их тела содрогаются от боли. Упавшая на колени хрипит и хватается за голову, словно та вот вот лопнет как перезревший арбуз: скрывавшее лицо полотно падает на пол, покатываясь между рябящим светом пентаграммы, а из пустых глазниц идет темная густая кровь. Что-то совсем не так... ведь раньше никогда в этом месте не бывал антикверум. Не так, не так, не так - думает деос, ныряя в темный омут, полный чужих чертей, следом.

х х х

Что-то пошло совсем не так... В ушах стояла вода и крики жриц, шокированные поступком деоса: впервые за все время порядок особого обряда был нарушен, и это повлекло необратимые изменения во всем. Тонантос влажно откашливается, опираясь на локти на самом краю... полуразрушенной купели. Мутный взгляд с трудом начинает фокусироваться на каких-то деталях окружения, что сильно изменилось за то время что они пробыли там, в далеком междумирье. Сколько их не было? Год? Два? Сотню лет? Даже тысяча скорее - храм был разрушен и приветствовал вернувшегося деоса мрачным осуждающим молчанием.

- Но... - начал Тонантос, чувствуя как хрипит голос, да и слова, если какие-то находились, то тонули в оцепенении и шоке. Сухая листва с тихим шорохом ползет по разбитому мрамору некогда святого для ордена места: мокрое тело обдает этим ветром, что принес с собой дурные вести. Рагнар всплыл из мертвых вод следом, аналогичным образом хватаясь за край колодца как за спасительную льдинку, лишь бы вновь не угодить обратно во мрак... уж кто-то, а антикверумы знали каким может быть болезненным и тяжким заточение.
- Сколько нас не было? - Тонантос изумленно пялится куда-то через трещины в обвалившихся стенах, порядком изъеденных магическим мхом и лианами. Когда-то орден был окружен пышным садом, что ныне и без должного ухода разросся до состояния дикого леса, дожирающего остатки того, что некогда было Рассветом. И уже никогда им не будет...
Ибо дальше света нет.
[icon]https://i.imgur.com/7LwB9zf.jpg[/icon]

+3

8

Запах сгорающих в огне волос заполнил комнату, примешиваясь к благовониям и увядающему аромату цветов, что едва касаясь порога комнаты, тут же развеивался, не оставляя следов. Белые пряди, переплетясь с золотыми колосьями, исчезли за считанные секунды, но жжение на задней поверхности шеи притупленной болью распространялось на спину, странным образом наводя на мысли о конце всего сущего. Имея в распоряжении бесконечность, Рагнар знал запах смерти слишком хорошо, и запах этот принадлежал не жертвам, сгнившим ныне в земле, а исходил от него самого, напоминая о том, что и его жизнь может быть перечеркнута небрежным жестом.
Он никогда не оказывался на краю пропасти, когда единственный шаг мог решить судьбу. Мысли о смерти были чуждыми, но не отторгались сознанием, что принимало их как должное, - странное чувство. Руна подходила ему идеально, символизируя то, о чем он никогда прежде не догадывался, но подумать об этом он ещё успеет. В конце концов, деос никогда не ошибался, но было нечто отторгающее в том, что сторонний наблюдатель знал о душе антиквэрума больше, чем он сам. Так или иначе, первый шаг, уверенный и точный, был сделан, и Рагнар намеревался сделать второй. Не менее безупречный.

Мокрая одежда неприятно облепляла тело, делая его тяжелым. Он ненавидел жар, но вода казалась ему кипятком, нещадно кусая конечности, и руна, ставшая вечным напоминанием об этом дне, вновь пустила обжигающие импульсы по телу, заставляя дышать чаще. Так быть не должно. Расспрашивая фэдэлесов об испытываемых ощущениях, Рагнар знал, что вода, принимая в объятия тело, изначально была холодной, дабы поглотить тепло от проходящего испытание создания, но эта лава не шла ни в какое сравнение с чужими рассказами. Подняв руку прежде, чем потерять сознание, он с ужасом понял, что все ещё остается холодным. Вода поглощала его энергию, но сам он, пребывая в кипятке, был подобно льду.
Следовало ли подумать о том, что все зависело от расы? В ордене не было антиквэрумов, что могли бы поведать о подобном резонансе, но могли ли они знать о громких криках, заполняющих пространство? Это был настоящий вой, смертоносная песнь банши, что, ворвавшись в храм, провозглашала гибель. Наполненный болью крик казался приглушенным сквозь слои воды, и, падая все ниже и ниже, Рагнар ждал потери сознания…Ждал…И ждал…И…

Вода казалась ему красной. Фигура, упавшая следом, мерещилась невообразимым созданием, чью голову украшала увесистая корона рогов. Он пытался протянуть к ней руку, но водоворот закрутил их в бурлящий поток, и все исчезло, заполнившись лишь белыми пузырьками, лопающимися при соприкосновении с телом. Когда же пропали и они, кровавое полотно исчезло, сменившись обычной прохладной водой, и, взглянув наверх, Рагнар начал плыть, чувствуя необычайную легкость.
Вынырнув из колодца, он схватился за бортик, перевалившись через который, упал на мраморный пол. Произошедшее ассоциировалось с освобождением: бурлящий поток, сродни жаркой темнице, сменился прохладой и легкостью свободы. Лежа на полу, Рагнар рассматривал потолок с трещинами и разбитые фрески, смутно надеясь на то, что все прошло так, как надо. Поднявшись, наконец, на ноги, он с сомнением взглянул на деоса, а после, пренебрегая нормами, ущипнул его за бок, следя за выражением лица. Довольным оно точно не было.
- Выглядишь, как настоящий…Или это часть моего испытания?
Если подумать, чья-то фигура падала за ним в омут, но был ли это Тонантос? Не в его стиле мешать проведению испытания, но и запланированной частью это также не являлось. Стоило ли думать о том, что все пошло по наклонной с самого начала? Руна на шее зудела с необычной силой, словно вот-вот была готова расплавить кожу и мышцы, и Ранар невольно то и дело опускал на нее руку, проверяя целостность покровов.
- Если бы не руна, я бы чувствовал себя здесь вполне комфортно. Если это и правда ты…я удивлен, что ты пошел следом. Думаешь, я не справлюсь? 

+1

9

Мир вверх дном - порок, в котором не было истины; об этом шептались незримые тени, сливаясь в своей вечно угасающей колыбели с фальшивым ветром. Воздух был мертвым, как и все вокруг: всю магию давно выкачали - это ощущалось сразу, как только тело оказывалось над защитным слоем мутной воды. Как влага высыхала на самой обычной одежде, так из организма испарялась магическая энергия, сначала едва ощутимо, но сильнее и интенсивнее после каждого прерывистого вдоха-выдоха. Тонантос ненадолго замер, уставившись немигающим взглядом в одну ему видимую точку - спектралис здесь не работал, как не сработала бы вообще никакая магия. Инертное, блёклое и выжженное поле вместо пышущих жаром магии стен ордена - печальное наследие. Что-то действительно мощное исказило весь мир как в самом кошмарном сне: только представь на секунду жизнь, в которой больше нет места магии или могуществу. В котором не к чему стремиться, в котором было пусто, душно и одиноко.

- Вставай, - в иных обстоятельствах Тонантос непременно пнул бы в бог в ответ, для поддержания гармонии баланса так сказать, но сейчас было вовсе не до того. Подняться было тяжело хотя бы по той причине, что черная глубина, не имеющая дна, защищала от чувства непрекращающегося опустошения, и влекла к себе как топкая трясина, полная утешающего спокойствия. С каждым мигом, секундой, оба выживших организма становились слабее, а что до Рагнара, который и без того не успел восстановиться полностью и до конца - его это чувство наверняка разрушало куда быстрее, затрудняя дыхание и каждое движение. Но глас деоса был строг, в нем больше не было тех любезных ноток, что присутствовали в их общении ранее - едва магическая руна сомкнулась на затылке, жизнь антикверума перестала принадлежать только ему одному. Расщепить сознание - непростое дело, и в этом черном промежутке, когда мысли путаются, и существование делится на до и после и рождается сущность фэдэлеса, мелькающее отражением альтр-эго.

- Ну что, тебе всё еще комфортно? - у алого взгляда больше не найти черных зрачков, глаза просто тускло светились алым цветом, и в них невозможно было прочитать ничего: ни призрения, ни гнева, ни заботы или вообще каких либо чувств, кроме странного равнодушия. На самом деле Тонантос не знал куда идти. но зерно бед должно было быть где-то рядом. Перелезая через шершавые, осыпающиеся камни-развалины, деос предпочел не осматриваться лишний раз по сторонам - правда всегда жгла душу, и через взгляд это чувствовалось сильнее всего, когда воочию видишь то, во что превратился некогда залитый теплым солнечным светом орден. Ничего, пустота. Ни единой живой души, вымерло буквально всё... и деос догадывался в чем же дело. Это было похоже на воронку смерти, но иных, куда более разрушительных масштабов чем любая из встреченных божеством ранее за его бесконечно долгую жизнь. И эту воронку нужно было найти, но для любого огня магии нужно было свое топливо.

- Истинное оружие антикверума. Призови его, - Тонантос поворачивается к Рагнару, чувствуя через образовавшуюся связь, как тяжело приходится фэдэлесу его новое существование, как горбятся его плечи под тяжестью неосязаемой физически, но вполне ощутимой магически угрозой в скором времени быть опустошенным полностью. Белая рука настойчиво тянется к древнему хищнику - богам принято оставлять подношения, и это - лишь первая крохотная плата на долгом тернистом пути.
[icon]https://i.imgur.com/7LwB9zf.jpg[/icon]

+1

10

Ему не было здесь комфортно.
Всего за единственную жалкую секунду, все его естество оказалось жертвой стороннего неопределенного давления, шедшего не то из глубин храма, не то из внешнего разрушенного мира. Здесь не было ничего цельного, и эту истину Рагнар ощущал всеми фибрами своей души, цепляясь взглядом за руины и вдыхая воздух, лишенный маны. Его окружала незавершенность, противоречащая всем излюбленным идеалам, и место, пустое и заполненное чем-то одновременно, казалось не скучным, но раздражающим и угнетающим.

- В чем смысл испытания? – спросил он совершенно прямо, ожидая услышать в ответ молчание или свойственное Тонантос «Сам и разберись». Он был рядом, и не было разницы в том, реальность ли издевалась над разумом или мозг искажал окружающее пространство, показывая глубоко запрятанные желания. Никто не подскажет ему и уж точно не вручит потертый путеводитель по дебрям собственных проблем, но, мысля логически, Рагнар натыкался на один-единственный факт, твердящий о крайне неприятном характере выпавшего испытания. Наступить на собственную гордыню? Проще разнести к чертям остатки и без того хрупких руин.
Говоря о призыве истинного оружия, не подтверждает ли деос эгоистичные догадки, созревающие, как антидот правильным исправляющим мыслям? Рагнар родился в хаосе и прожил в хаосе почти всю свою жизнь, смутно догадываясь о том, что до сих пор вынашивает бурю неповиновения и разрушения в душе. Он был рожден таким, был таким взращен, но Тонантос жаждала увидеть совершенно нечто иное, и Рагнар, как истинный лицемер, давящийся собственничеством и эгоизмом, был готов любезно посадить на своей неплодородной гниющей почве парочку цветов.

Гладкое древко скользнуло в руке, но из-за усталости показалось тяжелым. Будь у мыслей способность подпитывать владельца энергетически, Рагнар мог бы бодрствовать вечно. Следовало покончить со всем как можно скорее – навряд ли в этом месте ему придется созидать. В конце концов, даже иное искаженное пространство не может даровать ему способность, которой он всегда был лишен.
- Нужно добить это место окончательно? Где-то бродит кровожадная непослушная тварь?
Добить – громогласное, преувеличенное слово, ведь ни физической силой, ни энергетической он ныне похвастаться не может. Это пустое пространство, пожирающее его силы с такой жадностью, что душе жутко. Что же он должен сделать? Встать перед выбором и не промахнуться? Всегда можно подключить логику, руководствуясь воспоминаниями о том, как поступают порядочные и справедливые личности, но будет ли в подобном случае испытание считаться пройденным?

Возможно, стоило ли бы вновь испить божественной крови и лишить себя усталости да тяжелого хриплого дыхания, но гордыня – не просто нынешний враг, это давнишний друг, что стал противником исключительно сегодня. Рагнар сам бахвалился своей готовностью стать частью ордена, так что же теперь он стоит и вглядывается в потускневшие глаза деоса в ожидании ответа?
Резко развернувшись на месте и поморщившись от стрельнувшей по вискам головной боли, мужчина направился к выходу из храма, бросив все на произвол судьбы. Когда-нибудь он станет сильнее Тонантос и сможет сразу получать то, чего желает. Раз подобное пока невозможно, он получит все хитростью и окольным, еще непротоптанным путем.

+1

11

В мире, полном вязкой тишины, каждый шаг был слышан слишком отчетливо - тяжелая поступь сминала песок и пепел, оставляя после себя следы, которые никогда больше не заметут ветра. Тонантос не торопился отвечать на вопросы, возникающие в голове антикверума один за другим - еще было слишком рано. Зато руки с нежным трепетом сжимали артефакт, еще напитанный каким-то невообразимым чудом магией, истинной и настоящей - такую было не встреть уже несколько столетий. Глейпнир был тяжелым и в руках Тонантоса смотрелся как-то громоздко - не даром истинное оружие у древних рас соткано магически, отражая душу того, кому предмет принадлежит. Алый взгляд отражался на блестящей дуге косы, и та шептала, что никогда не станет принадлежать кому-то, кроме своего древнего.

- Да, ты прав. Во всем прав, - уныло вторит ему деос, не слишком стараясь отвечать на вопросы, словно внезапно на божество нахлынуло полное безразличие.. На самом деле Тонантос просто фокусировал все свое внимание на крохотных ниточках магической энергии, невыносимо быстро испаряющиеся в оголодавшее пространство. Сам бессмертный почти забыл как это делается, хотя в памяти все еще стоял рвущий душу гул Ризанис, которую он прикончил собственноручно. Во имя великого дела, разумеется. Если Тонантос не поступился даже частью своей души, хах, что говорить о какой-то там косе антикверума?

- Ты - кровожадная непослушная тварь, - объявил свой вердикт все так-же равнодушно и безжизненно, прежде чем изнывающее от тишины пространстве не лопнуло в глухом хлопке. Глейпнир треснул, исходя зеленоватым светом - энергия протестовала, пытаясь собраться воедино вновь, да вернуться к своему хозяину, но была неумолимо и безжалостно перехвачена деосом. Тонантос поглощал ее жадно, собираясь кончиками пальцами и вдыхая через ноздри. На секунду даже оттенок глаз успел поменяться. оттенив рубин непривычным изумрудным. Созданный в инертном пространстве магический импульс в буквальном смысле заставил незримые потоки вновь прийти в движение, зеленоватой рябью указывая куда-то вперед, куда два древних по сути родственных друг другу существа и двигались изначально.

- Знаешь, ведь всё Всеотец был прав насчет вас. Дриммейры ошиблись, - Тонантос продолжал щелкать по воздуху, выбивая тусклые зеленоватые искры бесценной магической энергии, - мы все ошиблись...
Тонантос был и существовал всегда в первую очередь для того, чтобы искать несовершенства созданного деосами мира: ошибки могут возникнуть всегда и в любой системе, и задача божества порядка было этот самый порядок поддерживать на достойном уровне. К сожалению, однажды мир совершил ошибку, которую уже невозможно было исправить. Но систему можно перезапустить, не так ли? Осталось только вогнать последнюю деталь на свое законное место.

- Не беги, тебе все равно уже некуда бежать, - словно уловив настроение антикверума, Тонантос обернулся, протягивая древнему хищнику руку - возьмись покрепче и с достоинством прими свою судьбу, - Есть вещи страшнее чем смерть, и есть то, что достойнее жизни. Ты последний из сотни, - энергия разрушившегося оружия антикверума отворила молчаливые врата, открывая вид на воронку бездны, из которой каждый первородный был соткан однажды в великом ничего, и оно же смиренно ждало, пока однажды дарованная вечностью жизнь вернется обратно в родную чернильную обитель.

[icon]https://i.imgur.com/7LwB9zf.jpg[/icon]

+1

12

Всеотец был прав?
Взгляд внимательно скользит по бледному лицу, невольно запечатлевая уже виденные прежде правильные черты. Безусловно, воля Демиурга беспрекословна, вот только слова эти, срывающиеся с уст Тонантос, бьют отрезвляющими хлесткими ударами по разуму. Поступил ли Демиург справедливо по мнению олицетворяющего справедливый суд божества или же, создав правосудие, он пошел ему наперекор? Странно лишь сейчас находить этот вопрос интересным, однако, у него ещё будет уйма времени на то, чтобы довести Тонантос до накала своими расспросами. В самом ли деле перед ним тот, кто протянул ему руку в беспросветной бездне, или же это дух, иллюзия, разжигающая любопытство в вечно ищущем ответы сознании?
- Дриммейры ошиблись, мы все ошиблись...

Рагнар нахмурился, и в душе зародился позабытый огонек тревоги, погасший в душе на долгие сотни лет. Коса рассыпалась в вихре аспидных частиц, закручиваясь в продолжающуюся расширяться воронку, но гнев – извечный спутник –  не нацелил свои клыки на шею деоса, растворившись в открывшейся бездне мрака. Это была родная темнота не потому, что подобно ткани была соткана из частицы его самого, а потому, что это был его истинный дом, куда он более не мог вернуться.
- Тот, у кого есть выбор, свободен и скован одновременно. Он может сам повлиять на свою судьбу, но сам же может низвергнуть себя в пучины ада, - произнес антиквэрум, посчитав отторгающее его место прекрасной площадкой для размышлений, а Тонантоса прекрасным слушателем. – Было ли дело в любви Демиурга к своим первым детям или же в его понятии идеала, но наша раса с самого начала была лишена выбора. Даже это сошествие на землю было чужим решением того, кто посчитал, что так необходимо. Знаешь, сколько бы времени не прошло, деосы и актиквэрумы не найдут общего языка – мы живем по первым истинным законам, тогда как вы создали новые, выбрав не тот путь, который избрал для вас отец. Мы как послушные и непослушные дети одного родителя.

Усмехнувшись, Рагнар протянул руку к воронке, отозвавшейся приятным теплом. Даже этот, искусственно созданный испытанием мир, не принимал его таким, каким он был, и, блуждая веками по планетам, антиквэрум оставался существом, упавшим с небес в чистилище. Он сотни раз думал о доме, куда желал вернуться, но столько же раз думал о том, что более все не будет как прежде. Он не сможет стать свободным первородным, лишенным мыслей и чувств, ведь это место исказило его натуру, превратив в того монстра, каким он прежде не был. Сожалел ли он об этом? Нет. Ведь на то была воля Демиурга.

- Как благородно с твоей стороны дать мне выбор сейчас. Но ты и не всесильный папаша, чтобы мгновенно принять решение за своё дитя. Ведь вам он дал выбор, и вот, к чему все привело, - громко рассмеялся Рагнар, подходя к стоящему у воронки деосу. – Знаешь, я мечтал о том, как покину это гниющее место, вернувшись туда, откуда пришел. Впрочем, Демиург явно не находит мои мечты достойными. Почему хотя бы сейчас не воспользоваться шансом, раз вернуться навсегда все равно невозможно?
Нарушив личное пространство, Рагнар взял деоса за запястье, обвив другой рукой стройный стан. Потянув Тонантос на себя в лишенном музыке танце, он легко покачнулся и начал падать назад в воронку, утягивая за собой партнера и широко улыбаясь.
- Хочешь, я покажу тебе настоящий океан мрака? 

+2

13

Черная воронка была молчалива и терпелива по отношению к двум древним существам - она не взывала, не втягивала в себя магию даже изнывая от явного голода, но была столь темна, что своей сердцевиной поглощала и без того тусклый и неяркий свет. Если бы хоть кто-то из путников заострил свое внимание именно на ней, а не друг на друге, и всмотрелся бы в витиеватый центр - он мог бы услышать тихое бормотание, похожее на мольбу на неизвестном языке. Но Тонантос не находил никакой угрозы в том, чтобы стоять к губительной бездне на столь близком расстроянии, и мысли его действительно ворочались вокруг целого златого слитка необтёсанной магии. В словах антикверума была одна забавная правда, которая не смогла пройти мимо создания, которое слишком любило выделять в чужих речах семена от плевел.

- Ты когда-нибудь думал о том что во всем этом мире... и прошлом, и настоящем. - алый взор на секунду теряется за спиной Рагнара, всматриваясь в воронку, - И может даже в будущем. Думал ли ты, что вселенная, разделив нас целой вечностью, все равно оставила антикверумов и деосов самыми близкими и родными друг другу созданиями?

Такая простая, но такая безумная истина - ее нелегко принять, но если позволить этой мысли дозреть в сознании, то все встанет на свои места, и причем весьма ровно и складно. В отличие от любой другой расы, они с Рагнаром действительно имели общего родителя. Видели пустоту вселенной, их тела одинаково крепки, они одинаково умеют пожирать себе подобных, напитываясь силой. В звездах, как и в древних божествах, изначально было столь много сил, что мудрому Демиургу пришлось обезобразить собственное потомство, упразднив величие первых рас и  уподобив их всем прочим. Рагнарелентар подходит близко, в какой-то момент даже слишком, но алоокий, напротив, делает встречный шаг навстречу. Древний хищник касается его - деос отвечает тем же самым, предпочитая обнять ладонью не слишком широкую шею Рагнара, большим пальцем проваливаясь в ямку. Воображение рисует далекую, но знакомую картину того как острый карбункул проникает под светлый мрамор кожи - хрупкое видение, заведомо обманчивое, но все равно притягательное для Тонантоса. Он так долго мечтал о том, чтобы столкнуться ближе с антикверумами, но из всей сотни особей судьба наградила его встречей с, пожалуй, самым несносным из них - столько раз хотелось прикончить наглеца, прекратить существование не_в_его мире - как того хотел Отче - но каждый раз алоокий отгонял эту мысль и давал вторйо шанс. Себе, ему... им вместе?
И предложение, прозвучавшее напоследок как последний сладкий дар, Тонантос на удивление даже самого себя встретил с абсолютным принятием. В этом мире им делать больше нечего - когда то давно деос пытался сосчитать сколько раз он пытался исправить вселенную, но давно сбился со счета. Что ж... тогда можно начать все с начала?
Один...


https://i.imgur.com/64pw0eL.jpg


Величественный зал, до боли знакомый, но чужой, пустой и холодный. Давно угасшее цветение излюбленных кустарников роз обратило кусты в безликие колючки, опутывающие высокие колоны - они больше не такие чистые, белый и безупречные. Даже мрамор под ногами не дает больше знакомый сердцу гул величественного эха - только глухое перестукивание на пути к цели. Эта цель властно восседала на троне, который никогда не принадлежал никому, кроме самого деоса… когда то. Необратимые изменение настигли мир в некой иной реальности, отражение которого не имело ничего общего с истиной, вернее, здесь она была совсем иной. Здесь - антикверумы были истинными хозяевами мира, деосы - их покорными слугами, творившими мир таким, каким угодно было видеть Первородным.

Тонантос наконец достигла края, начинающегося у холодных широких ступень, зависнув на мгновение и не решаясь сделать шаг. От горделивой осанки осталось слишком мало - спина по прежнему держалась ровно, но голова понуро смотрела себе под ноги, пытаясь разглядеть в мутном отражении отполированного камня саму себя. Что с ней стало? Шаги деоса уже не такие твердые и уверенны, Тонантос колеблется, поднимая себя наверх, но прежде, чем окажется на порядок выше чем восседающий на троне Рагнар - падает пред ликом хозяина на одно колено.
- Вы желали меня видеть?

[icon]https://i.imgur.com/UjCbdR1.jpg[/icon]

+1

14

https://d.radikal.ru/d35/2103/10/05501553cfea.png
Все здесь было правильным, совершенным, безупречным.
Идиллия, поражающая своей простотой.
Воссозданный из тьмы порядок.

Это место – олицетворение первых законов, пропитавших каждый клочок взрыхленной войной земли. Мир, подчиняющийся силе, лишенный оправданий и не знающий пощады. Мир, бразды правления которого великий Демиург отдал своим первым детям, сотканным из могущества и инстинктов. Всего сотня, разделившая созданные деосами планеты меж собой, олицетворяющая истинные замыслы Прародителя. Неприкосновенная. Безукоризненная. Внушающая страх.
Сквозь высокие витражи пробивались лучи, оставляющие на мраморе разноцветные блики. Идеальная тишина заполняла каждый угол, обволакивала недвижных архонтов, смиренно ожидающих приказа вдоль темных стен, но рассеивалась каждый раз, как мечущаяся за окнами тень издавала громкий рык. Сияющие в воздухе пылинки оседали на черный шелк распахнутого на груди халата, опускались в вязкую багровую поверхность, прикрывающую дно золотого кубка. Широкий алый гобелен с изображением черепа барана пах кровью, затмевая собой все прочие блуждающие по залу ароматы, вытеснившие царствовавший некогда здесь запах роз.
Прикрыв глаза, Рагнар поймал себя на том, что улыбается. Здесь нет глупцов, жаждущих взрастить на кровавой почве свод ненужных законов. Нет лжецов, разделяющих мир на добро и зло. Этот мир лишен противоречий, ядом отравляющих душу. В нем нет сомнений, нет любви, нет…
Двери раскрываются, и улыбка тотчас сходит с лица. Назойливое, въедливое, само того не ведающее ходячие напоминание о стертых им же единицах морали. Бельмо на глазу, покорно проглотившее само слово «справедливость» и ныне коротающее время в наблюдении за битвами. Изъян этого совершенного мира, отталкивающий одним своим именем и им же притягивающий. Не было смысла искать причины – Тонантос до сего дня безукоризненного выполняла приказы – не логика. Чутье. Интуиция, тревожащая разум каждый раз, стоило взгляду задержаться на аметистовых глазах. Она тревожила его личный покой без умысла, но он преисполнялся ненавистью. Все, что было ему неведомо, взывало к ярости…
Каждый её шаг отзывается ударом в висках. Ему хочется скрутить ей шею, вырвать клыками сосуды, вспороть живот, но он лишь сглатывает, наблюдает. Покорная, задумчивая, красивая. Ненавистная. Облик противоречия, которое невозможно искоренить – Демиург не позволил вторым детям умереть навеки.
- Вы желали меня видеть?
Рагнар кривит рот, подпирает кулаком щеку, пытаясь унять взбунтовавшееся сердце. Не то от злобы, не то от волнения. Всё в ней не так. Полная противоположность. Оттого и притягательная.
–…хозяин, - цедит он сквозь зубы, завершая за деоса его же обращение. – Сколько ещё раз мне учить тебя правильно обращаться к вышестоящим?
Не говорит, выплевывает. Каждое слово дается с трудом, словно бы не он сейчас сидит на троне. Не он правит всем…
– От ордена стало слишком много хлопот, – отнюдь не хлопот. Настоящая угроза, скрывающаяся за обычным войском под предводительством деоса. – Тебе был дан приказ. Приказ уничтожить всех. При-каз, – произносит медленно, по слогам, словно бы деосу незнакомо это слово. Пальцы обхватывают основание кубка и сразу же бросают его в преклонившую колено фигуру. Просто потому, что несколько из ордена выжили, сбежали, укрылись. Просто потому, что добивать их пришлось архонтам. Просто потому, что он вновь и вновь тщетно пытается увидеть на этом лице горечь.
Глухо ударившийся  кубок со звоном упал на мраморные ступени. Темная кровь, омыв бледное лицо и черные волосы, стекала в аккуратную лужицу прямо у его ног, затекая в сандалии. Мерзко.
Он присел на корточки прямо перед ней. Схватил за волосы на макушке, вынуждая поднять голову. Заставляя посмотреть ему в глаза.
– Ну же, расскажи мне…– притворно ласково, неожиданно тихо, – почему мои приказы не достигают твоего разума, созданного только, чтобы служить? Посмотри мне в глаза...Вот умница. Как думаешь, какое тебя ждет наказание?

Отредактировано Рагнар (16.03.21 19:14:23)

+2

15

Маленькая шалость не удалась, и Тонантос терпеливо прикрывает глаза, отсчитывая несколько ударов сердца. Одно простое слово, но такое невыносимо тяжелое для деоса, словно сама древняя страдала речевым расстройством и никак не могла его выговорить Хозяин - медленно и по слогам, лицо тянется словно в улыбке, неестественной и безобразной, на последнем слоге, а радость внутри божества если и существовала хоть когда либо, то давно умерла. Все что говорил Рагнарелентар осыпалось на тело множеством эфемерных ударов; каждое слово - пощечина про кровоточащим зубам, каждый властный взгляд скручивал незримые цепи вокруг свободолюбивого духа. Гордыня давно покрылась пеплом сотни сгоревших тел, а от благородства не осталось никакой тени.

- Я убивала. Для вас и в вашу славу. Убивала... - голос Тонантос стал тих. Алые глаза не решались взглянуть наверх, продолжая понуро рассматривать подножие каменного трона, на котором восседал антикверум. Нужно было что-то говорить - и Тонантос делала настоящее усилие для этого. Солгать, воспеть лживые дифирамбы своему хозяину - так легко и просто, это утихомирит медленно вскипающую древнюю кровь внутри антикверума, в конце концов даст хоть немного времени самому деосу придумать отходные пути. Но таких не было... потому что жизнь не то что не научила, она просто не приспособила Тонантос врать.

- Все воины мертвы. Все кто когда либо проливал кровь и способен на жестокость. Остались лишь дети, старики, они... - что-то тяжелое прилетело в голову, вынуждая пошатнуться и пригнуться еще сильнее. Она вновь забыла сказать хозяин. Вновь сопротивлялась, но как иначе? Кровь забивается в трещины на сухих устах и липким пологом стекает ниже, прямо к ногам - там, где деосам, по мнению первородных, и было место. В служении у тех, кого вселенная явила в числе первых и безупречных. Всякий раз, когда непрочный барьер самоконтроля начинал давать трещину, уступая гневу, деос вращалась вокруг одной и той же мысли - за что? Из всех холодных тварей, собранных из кусков хаотичной вселенной, ей достался именно жестокий безумец, без капли жалости, милосердия и здравого смысла. Непробиваемый - его не тронет ни одно печальное слово, лишь крики предсмертной агонии; эгоистичный - только червивые прихоти бессмертной души в этих черных стенах имели силу; тлетворный - все, до чего дотягивалась рука Рагнарелентара покрывалось плесенью или прогорклой сажей, но что хуже - именно она, Тонантос, и была своего рода карающей дланью Нового Бога. Бледные руки нехотя касаются собственной головы, пытаясь собрать растекающуюся кровь, но кажется именно этот жест послужил последним триггером для не слишком сдержанного на эмоции первородного. Темные локоны волос путаются с чужими пальцами, выгибая шею Тонантос под таким углом, как было угодно самому антикверуму. Они встречаются взглядами, а Тонантос успевает спрятать весь и без того тусклый, как догорающий уголек, гнев под непрозрачную пустоту. Прикосновения обжигают, все тело натянуто как струна и дрожит от напряжения. В самых уголках бесцветных глаз проступают постыдные слезы, не решающие сорваться вниз по запачканным кровью щекам.

Тонантос знала ответ на его вопрос. Он был идеален, но слишком не реален. Сказка, которая никогда не станет даже былью, тусклая мечта, которую никогда не загадаешь под свет падающих звезд. Свобода - это великий дар, и свобода - это смерть.
А Демиург создал и его, и её бессмертными.

- Боль.... хозяин. Вы наградите меня болью, как всегда. - так было всегда, что должно поменяться сейчас? Тонантос вновь закрывает глаза, но теперь уже не считает удары сердца - в этом не было смысла, остановись оно хоть полностью - организм, чувства и мысли продолжат функционировать.

[icon]https://i.imgur.com/UjCbdR1.jpg[/icon]

Отредактировано Тонантос (17.03.21 17:35:20)

+2

16

Её слёзы – солоноватая сияющая драгоценность, сокрытая от прочих глаз, доступная исключительно ему. Появившаяся благодаря нему. Живительная влага сродни золотым яблокам, продлевающим молодость, сохраняющим жизнь. Он скользит взглядом по вискам, по светлому лбу, переходит с узкой переносицы на спинку носа, на строго очерченные плотно сжатые губы и сжимает чужие волосы крепче, сильнее, совершенно не пряча за этим жестом внутреннее раздражение. Хладная оболочка, чудом упустившая из-под контроля скопившиеся в уголках глаз бриллианты. Не раскаивается. Не признает вину. Уродует этот мир сокрытыми ядовитыми мыслями.

– Бесполезная, – произносит он тихо, смахивая большим пальцем упавшую слезу, – никчемная, – подносит палец к губам, пробуя на вкус чужое отчаяние, – правильная…
Он сам выбрал её из ряда покорных деосов, опустивших головы в ожидании судьбоносного выбора. Ему это казалось забавным – настоящее шоу, заключающееся в наблюдении за преисполненной справедливостью зверушкой, день за днем наступающей себе на глотку. Выбить из нее надежду, сжечь правильный порядок мыслей, заселить эту голову пустотой, заполняющейся исключительно по приказам. Пожрать личность, оставив оболочку, настоящую марионетку, в глубине глаз которой он никогда не увидит сомнений.
Благосклонно даровать ей страх.
Научить её жить инстинктами.

Оттолкнув от себя деоса, Рагнар поднялся на ноги и бросил злостный взгляд в сторону замерших архонтов, тут же устремившихся ровным строем к двери. Их тяжелые шаги скрылись за воротами, и в помещении, заполненном порхающими в лучах пылинками, вновь воцарилась тишина. Гнетущая. Тяжелая. Почти невыносимая просто потому, что скорчившаяся фигура перед троном, несмотря на жалкий вид, заполняла собой все. Он вновь склонился, грубо отдернул шиворот, надавливая острым ногтем на пустую глазницу отпечатанного на коже бараньего черепа. Клеймо на задней поверхности шеи, вечно прикрытой волосами, сколько бы он их не обрубал.

Загремевшая за троном цепь взметнулась в воздух, тотчас обматываясь вокруг глотки и опускаясь свободным концом в смуглые руки. Не дожидаясь, пока Тонантос встанет, Рагнар сделал широкий шаг вперед, дернув за собой стальной поводок.
– Дети, – произнес он, минуя очередную ступень и утаскивая женское тело за собой вниз, – старики, – дернул ещё раз, чтобы не позволить ей встать, – женщины, – обернулся назад через плечо, чтобы с улыбкой рассмотреть давящую на шею цепь, – ты должна убить любого, на кого бы я ни указал. Без сомнений. Без вопросов. Без жалости.
Ещё одна ступень.
– Без сомнений.
Ещё.
– Без вопросов.
Широкий шаг на мраморный холодный пол.
– Без жалости.
Придавив сандалией хрупкое на вид плечо, Рагнар взглянул сверху вниз на результат своей работы, недовольно цокнув языком. Боль не поучала Тонантос, она стала ей привычна. Удивить её чем-то новым было сложно. Сложно, но не невозможно – Рагнар был щедр на пытки, с удовольствием даруя боль всем, кто этого заслуживал. И кто не заслуживал.
– Мне начинает казаться, что тебе это нравится, – усмехнулся он, надавливая сильнее и прислушиваясь к приятному, но приглушенному хрусту. – Нравится выводить меня из себя, а после пожинать собственные гнилые плоды. Хочешь, чтобы я уделял тебе больше времени? Признайся, раз уж соткана из честности, – Рагнар тихо рассмеялся. Наклонился, не убирая ногу, и, схватив безвольно лежащую на полу руку, потянул её на себя, внимая на этот раз хрусту куда более звучному. Оторвать бы конечность, да ведь смысла нет.

+2

17

Он делает это так легко, что в душу прохладной тенью проникает он - бесчувственный и опустошающий, изгоняющий все прочее - страх. И страх жил и был не за саму себя, и даже не за возможную перенесенную боль - это такие мелочи, что Тонантос готова была смириться, решение приняв за секунду и более никогда ни о чем не жалея. Нет, страх бледными пальцами сжимал трепещущее праведное сердце совсем по иной причине - тонкая изморось пошла по самой божественной сути алоокой богини, делая некогда нерушимые стенки сознания весьма шаткими и хлипкими. Принципы дрожали под тяжким гнетом, в отличие от павшего на колени тела еще пытаясь сохранить бодрый дух. Надежда так слаба, но все еще теплится...

Правильная - это он говорит с презрением, отскочившим по ребрам с глухим жалким стуком. Слово правильная Рагнар искажал своими словами настолько, что это становилось буквально чем-то постыдным, противным, отвратным. Белое становилось черным, а тени больше не боялись света - всё, с чем Тонантос боролась так долго, больше не имело никакого смысла. Голова лишь слегка дергается в сторону, настолько насколько это было возможно со сжатыми в чужом кулаке волосами, и пытаясь прекратить жгучие прикосновения. Лучше бы он просто ее еще раз ударил. Приподнял бы еще чуть выше, так что колени больше не болели, опираясь на хладный мрамор, а тонкая шея вытянулась, и бам. Об пол, об каменный трон, да обо что угодно - она готова была стерпеть любое подобное наказание, но только не эти прикосновения. Потому что они пропитаны ложью. У удары... любой из них был бы утешающим проявлением искренности.

Облегчение приходит тогда, когда дистанция между двумя древними фигурами резко увеличивается, и богиня падает на ступенях ничком. Ее не угнетают чужие взгляды - она попросту их не замечала. Все эти застывшие молчаливые и ничему не возражающие фигуры в зале - просто марионетки сухого и бесполезного будущего. Молчаливое войско уходит прочь, но все еще не понимает, что идти уже некуда. Ничего их уже не ждет, мир прикончит забвение, и когда вселенная вновь попросит деосов сотворить из ничего - всё, Тонантос не станет слушаться.
А пока... придется терпеть до конца.

Цепкий звон цепи как звук последней надежды - Тонантос с придыханием чувствует, как петля обматывается вокруг шеи, подпустив под нее кровавые пальцы. Когда-то она пыталась сопротивляться, но быстро отпустила эту затею, и вовсе не потому что Рагнарелентар придушил в ней всю волю. На цепь сажают тех, кто может куда-то убежать, но Тонантос бежать было некуда, и первородный это знал хорошо, а цепь служила клеймом несвободы и покорности. Шаг, и тело с хрипом делает короткий рывок вперед - каждое звено холодной позолоты было украшено крохотным шипом, впивавшемся в тело подобно стебелькам некогда любимых растений. Второй шаг - и взгляд становится размытым, внутри легких тесно, но шея сжата и не может дать желанный для чужих ушей крик. Еще шаг и с ним Тонантос слышит свой третий катехизис, не в силах что либо отрицать.

Краткая секунда покоя, когда ошейник дает слабину и вместе с тем пространство для того чтобы отдышаться - очередная ложь, прибитая к полу чужой ногой с неприятным и влажным хрустом. Тонантос невнятно мычит, одной щекой чувствуя прохладу мрамора и то, как пузырится под устами собственная кровь. Чужие слова куда неприятнее чего угодно, что он мог бы сотворить с ее телом, ибо проникают гораздо глубже любых ссадин. Это то, что не заживет на теле, что не исправится со временем, что будет с тобой всегда и вечно. Прямо как и он сам.

- Да, мой хозяин, - тихий голос, а слова невнятные, скомканные, но пропитанные истинной от и до. Очень внезапно, но тонкие губы кривятся в кровавой полуусмешке, безумной и страшной, - Я прошу ваше время, хозяин. Ведь, быть может, тогда вы найдете наконец способ меня прикончить.
Без сомнений. Без вопросов. Без жалости.

[icon]https://i.imgur.com/UjCbdR1.jpg[/icon]

+2

18

https://d.radikal.ru/d34/2103/01/299ba6b1014f.png
Её усмешка хуже яда.
Как истинная отрава, она попала в кровоток.
Нерешительно коснулась сосудов.
Безжалостно вцепилась в сердце, принося не боль, а гнев.
Злоба на грани зверства. Первородная ярость, с которой первые антиквэрумы поглощали друг друга в попытке стать сильнее. Он выжил. Жестокий, хладнокровный, со звучным именем, дарованным самим Демиургом, словно указывающим на того, кто непременно сыграет свою роль в конце света. Что же теперь? Чужая ухмылка сродни хлесткому удару по самолюбию. Смачный плевок в сторону гордыни. Столь самоубийственно, столь непозволительно, что лицо не способно изобразить истинный гнев.

Рагнар опускает голову. Смотрит снисходительно, почти сочувственно, но все это отголоски приобретенной актерской игры, в которой милосердие – исключительно теория, никоим образом не затрагивающая струны души. Жалкое отродье. Кто бы мог подумать, что она будет сопротивляться столь долго? Придавленная к полу, ухмыляющаяся, в глазах ни тени раскаяния. Отвратительное завораживающее зрелище.
Он улыбается.
Поднимает ногу, делая вид, что отряхивает халат.
А после ударяет ногой по ребрам.
Ещё один раз.
Ещё.
Восстановится. Излечится. Вновь шагнет в этот зал через несколько дней, как ни в чем не бывало – лишь сгорбится больше да опустит голову, чтобы скрыть взгляд. Угасающий, но не потухший. Раздражающий, выводящий из себя.
– Знаешь, – произнес он на выдохе, поднимая с пола цепь и возвращаясь к лежащему на полу телу, – иногда, когда необходимо успокоиться, я представляю твою смерть, – поднял голову вверх, выбирая наиболее подходящую колонну. – Мучительную. Долгую. Очень…болезненную.
Раскаленная цепь обвила запястья, поднимая их над головой. Рагнар ненавидел темницы, не строил подвалов, да ведь они ему были и не нужны – все неугодные умирали сразу – а потому изощренных пыточных мастерских не имел. Сооружал их на ходу. Импровизировал. Все же, это целое искусство. А искусство краше, когда создано случайно. Он подтащил деоса к колонне, наверху которой закрепился свободный конец цепи. Щелкнул пальцами, чтобы укоротить артефакт и тем самым подвесить израненное тело за руки. Невысоко. Лишь бы ноги пола не касались.

Чем не живое полотно?
– Иногда я раздавливаю тебе голову, – продолжил он будничным голосом, вытаскивая из пространства кинжал, – с громким хрустом, наблюдая за тем, как выходят из черепушки мозги, – взвесив оружие, он отрицательно покачал головой, вновь спрятав кинжал в пространстве. – Иногда четвертую. Столь древний метод, не находишь? Непростой. Но если взять не лошадей, а драконов, все ведь закончится быстро. Будет много крови.
Подойдя ближе, Рагнар скользнул пальцами по испачканной кровью шее, собственнически провел линию по груди, коснулся плоского живота, останавливая руку и задумчиво призывая острый разделочный нож.
– А иногда попросту пожираю тебя в надежде, что хоть так ты не вернешься ко мне на службу. Но ты ведь все равно вернешься, да? – улыбнулся он ласково, надавливая пальцем под грудиной. – Хочешь я дам тебе иллюзию выбора? – демонстративно ковырнув броню ножом, Рагнар сделал шаг назад. – Отзови броню с верхней части тела. Будь послушной. Покажи, что готова отдать за меня жизнь. Ты ведь не боишься меня, верно?

Отредактировано Рагнар (18.03.21 18:04:31)

+1

19

Свет рождается и умирает, а тьма просто есть. Тьма есть бессмертие, которое пропитывало каждую клеточку первородного тела мучителя, и которое отражалось в его полных ненависти зрачках. Бессмертие шептало, что эти два создания будут вместе навсегда. Тонантос ненавидела больше чем что либо моменты, когда их взгляды встречались и ей некуда было делаться от этой простой и леденящей душу истины. Поэтому сейчас, когда Рагнарелентар милосердно лишил ее хотя бы этой муки, деос чувствовала своеобразное извращенное облегчение. Удар - и что-то внутри надламывается, заставляя женское тело содрогнуться и скрутиться в попытке поджать колени под себя. Еще один, и алоокая хрипит со стоном, чувствуя как горячая влага наполняет истыканные карбункловыми обломками легкие. После третьего удара Тонантос оставила попытки обнять саму себя дрожащими руками и просто безвольно лежала на полу, помутневшим взглядом рассматривая испачканные кровью сандалии. Она все ждала, когда же удар прилетит в голову и погрузит сознание в милосердное ничто, но этого не случилось. Любимые игрушки ведь не выкидывают, ими не делятся с другими, а предпочитают медленно, но верно доламывать, утешая собственную фантазию.

Мрамор больше не безупречно-чистый, а украшенный настоящей алой густой дорожкой, тянущейся к самой колонне - персональный путь из боли и гнева, выложенный для Тонантос её господином. Она не пыталась ни встать, ни идти или хотя бы ползти, она просто лежала, только чувствуя, кроме всего прочего, как ноет едва не вырванная из плеча рука. Ей было всё равно, какое место в этих стенах Рагнарелентар ей выделит на сей раз - это не имело никакого смысла или разницы, она выглядела в действительности безвольной куклой, которую можно было приволочить куда угодно и сделать что угодно, а самое волшебное во всем было то, что уже завтра кукла вновь будет свежа и цела. Этот бесконечный цикл длился так долго, что Тонантос теряла счет дням. Её слова в действительности были полны тягучей, с металлическим привкусом, истины, вращающейся вокруг надежды на скорое забвение. Холодный подбородок покорно касается собственных ключиц, чувствуя как липнет кожа к коже от тонкой прослойкой из склизкой крови. Тонантос не было себя жаль, но порой богиня невольно задумывалась о том, что всё это не просто так, и имеет явный, окрашенный в черные полутона, оттенок наказания Всевышнего за то, что алоокая не смогла быть сильнее и уберечь этот мир. А потому она просто его недостойна.

Рука властно касается шеи, и божество не успеет одарить мучителя благословенным поцелуем, лишь слабо дернувшись и покачнувшись на цепях. Как бы ей хотелось, чтобы всё что он сказал действительно стало правдой, но увы, зачем-то ей был дан особый талант слышать ложь в чужих словах. Слезы продолжают катиться по щекам, наверняка наталкивая антикверума на мысли, что деос просто боится этих страшных сказок перед долгим сном, но, отнюдь, дело было вовсе не в этом.

- Благодарю, - уста еле шевелятся, а взгляд продолжает болтаться где-то на уровне собственных ног. Ризанис давно не общалась со своим деосом, став по своему бесполезной, но всё еще послушной побрякушкой. Недолгая секунда, и матовые пластины начинают медленно опадать к низу, бесстыдно являя Рагнару уже сломанную грудную клетку, но где еще билось вполне живое измученное сердце, - Благодарю вас, хозяин. Я хочу чтобы вы знали, что я рада слышать об ожидающем меня наказании, и надеюсь расстаться с вами хотя бы на сотню лет.

Она усмехается, чуть подавившись и сглотнув собственной крови. Горячо и терпко. Алые глаза наконец возвращают свое внимание наверх, встречаясь с антикверумом взглядом. Даже теперь, в такой ситуации, кажется сдавшись, Тонантос на самом деле глумилась вот так над бесполезностью всех сладких обещаний Рагнарелентара, - Разорвите меня на части, прошу. Сожрите каждую из них, вырвите мне глаза и сердце - у вас столько способов подарить мне благословенный покой. Отче будет возвращать меня к вам, и я буду терпеть вновь и вновь. Однажды мир придет в такой упадок, что исправлять уже будет нечего, придется начать с чистого листа. И тогда, когда это произойдет, и мне будет дана высшая сила, я позабочусь чтобы в нем больше никогда не было таких выблядков как вы, мой хозяин.
[icon]https://i.imgur.com/UjCbdR1.jpg[/icon]

Отредактировано Тонантос (19.03.21 10:28:44)

+2

20

Всего пара слов – и она за чертой. За гранью терпения, за пределом дозволенного, за чертой, отделяющей её никчемную жизнь от смерти. Лава разливается по телу, застилает глаза, и обилие цветов из-за разноцветных витражей кажется одним сплошным красным цветом. Он не зол – он вне себя от ярости. Давится ущемленным себялюбием, но молчит, запоминает, дополняет брошенные слова к уже заполненному ряду проступков деоса. Хочется кричать. Избавиться от красной пелены, от распирающего грудь жара, от жалкой нужной детали, раз за разом сцеживающей яд прямо в сердце. Впрочем, было ли там сердце?

– Мерзкий кусок сгнившей справедливости.
Повернувшись к свету, Рагнар подставил под лучи нож, рассматривая сверкающее острое лезвие. Выблядок? Как откровенно и честно. Но держать под боком существо с непоколебимыми принципами и подвешенным языком утомительно. Даже затратно – в конце концов, он тратит на неё уйму времени, которое мог посвятить чему угодно. Многовековая дрессировка, не приносящая должных плодов, действовала на нервы, словно бы в глубине души, в самых потаенных никому неизведанных углах он признал невозможность подмять Тонантос полностью под себя.
– Мир, – произнес он ровным спокойным голосом, – однажды уже пал. Этим миром, – кончик ножа опустился на тонкую кожу груди, оставляя ровную горизонтальную полосу, – правили вы. Самые противоречивые, несовершенные, эгоистичные дети Демиурга. На созданных вами землях не было ни любви, ни милосердия, ни справедливости. Все будто бы вторили вам. Живущие на планетах стали такими же. Противоречивыми. Несовершенными. Эгоистичными. Так был ли смысл в вас после создания планет? Расходный материал, – проступившие капли крови блеснули в глазах, завораживая и притягивая. Склонившись к груди, Рагнар прильнул губами к коже, жадно втягивая в себя то, что делало Тонантос действительно полезной, даже неповторимой. Растекающаяся по языку сладость. Сытную. Убивающую жажду.

– Ваш мир пал. Демиург дал вам второй шанс, но вы пренебрегли и им. Итог? Планеты пали в войнах. Расы уничтожили друг друга. И все, в конце концов, встало на свои места. Вернулось к первым законам. Нет больше ни сомнений, ни дихотомии. Правила этой жизни до безобразия просты…
Скользнув ладонью по шее, Рагнар нежно убрал черную прядь волос обратно за ухо. Поднял голову вверх на длинные красивые пальцы, чуть посиневшие в стальной хватке цепей, и привстал на носочки, чтобы дотянуться до спелых пахнущих кровью фруктов – вот только держались они не на хрупкой ветке, а на кости. Опустив лезвие между пальцами, антиквэрум повернул его в сторону мизинца, отсекая плоть. Сковырнув ногтевую пластину кончиком ножа, Рагнар подкинул палец вверх, ловя его раскрытым ртом. Вкусно. Мало.
– Если в мир вновь придет в упадок, то только потому, что этого пожелает Демиург. В подобном случае это будет истинный конец света, который мы – первые дети – великодушно подарим отцу.
Слизнув с ножа оставшуюся кровь, Рагнар с улыбкой потянулся к безымянному пальцу.
– Воля Демиурга может измениться. Предположим, однажды ты вновь воцаришься в этом мире с третьим шансом в кармане. Что же, ты действительно думаешь, что сможешь искоренить планеты от всех выблядков? Буду с удовольствием за этим наблюдать. Ты уже долго смотришь в бездну, Тонантос. Но знаешь ли ты о том, что эта бездна давно смотрит на тебя?   

+1

21

https://i.imgur.com/7ZFLmIJ.jpg

Всего пара слов - и он за чертой, которую сам же себе и нарисовал. Он мог вести себя абсолютно как угодно, но пытался быть как будто бы фальшиво любезным, жестокостью ударяя постольку поскольку. Так много стараний и мишуры - делать вид, что все слова и поступки вызывали ничего, кроме бездушного пустого безразличия - о, и что? Рагнар обладал одним ярким качеством, которое не влезет ни в один шкаф со скелетами, это качество выпирает вместе со вздувшимися от гнева венками на лбу, легкой испариной там же, пульсирует вместе с расширившимися ноздрями, едва ли не вышибающими из мускулистого могучего тела пар. Несдержанность - главный враг Рагнарелентара, и Тонантос это хорошо знала, ведь правду от нее не скроешь. Царственный лик покидает искусственное величие как оплавившаяся от жары златая маска - она трескалась и осыпалась с каждым словом и взглядом. Каждым прикосновением, которое должно быть властным, указывающим алоокой богине место в подчинении, но по сути и в самом деле абсолютно пустым. Он так долго ломал ее, каждую косточку, но так и не смог добраться до самого нутра, и вряд ли доберется. Покорность - потому что так перестроились законы мира, а Тонантос - самый верный их исполнитель.

Тело вздрагивает лишь раз, хотя лезвие ее коснулось дважды. Тонантос незаметно качает головой, как будто извиваясь от нестерпимой боли, а черный недавно заправленный локон вновь падает ей на лицо. Кусок плоти исчезает в чужих устах, кровит их и делает приторно  алыми. Вот он, прекрасный и ненавистный - первородный улыбается и наслаждается; очередная ложь, ведь хрусткий пепел на зубах не может быть вкусным. Больно...больно всегда лишь вначале, рано или поздно это все превращается в огромное и поглощающее тебя полностью алое пятно, за которым не различить ни лиц, ни чувств, ни эмоций. Тонантос как могла, благословенно пыталась приблизить себя к этой пропасти как можно скорее.
Как жаль, что Отче лишил деосов лишь части чувств. Как жаль, что нельзя было лишиться их полностью: скатать в один огромный, единый покрытый гнилью и плесенью комок, да схаркнуть на пол в натекшую красную лужу, а лучше прямо первородному в лицо.

- Вы немного не поняли, мой господин, - деос  равнодушно ощущает, как лезвие идет дальше к следующему пальцу. Как медленно, но ничего. - Пустая бездна - моя и ваша колыбель, мой хозяин, мне незачем ее страшиться. Пусть смотрит, и я радостно покажу ей как воспользовалась бы третьим шансом, - кровь неприятно запеклась на устах, трескаясь, а в проталинах еще поблескивала алым. Так блестели и ее глаза, внимательно следя за каждой эмоцией чужого лица, - Когда я говорю "чтобы не было" - это именно то и значит. Мир безупречен и чист только когда идеально пуст, повелитель. Мир, в котором некому оступиться, некому чувствовать, некому умирать. Мир, в котором власть не принадлежит тем, кто ее недостоин. Прекрасно, правда?
Мир, которого просто нет.

Тонантос замирает, на секунду прикрыв глаза, словно предаваясь собственным утешительным мечтам. Горячий лоб касается  вытянутой наверх руки хозяина, полностью напряженной, как шавка ластится к своему хозяину. Что он мог сделать такого, чего не делал с ней раньше? Страха не было, одни лишь мечты и надежды, которых Рагнар никогда не отнимет.

[icon]https://i.imgur.com/UjCbdR1.jpg[/icon]

Отредактировано Тонантос (28.03.21 08:07:52)

+2

22

Тошнит.
Он отдергивает руку, кривит лицо так, как если бы прикоснулся к чему-то невообразимо мерзкому. Липкому, холодному, разлагающемуся, пропитанному гниющей вонью и мелкими личинками, склеенными в кокон прозрачной слизью. Таким было осевшее на кончиках пальцев представление, пускай искореженный злобой взгляд касался залитого кровью лица и ещё вздымающейся груди. Живая, дышащая, сквернословящая, запрятавшая остатки врожденного греха в те уголки своей дурной души, где сможет упиваться ими неприметно. Залитая кровью, покрытая засохшими корками, обмотанная накаленными цепями, она все равно пахла розами, и запах этот, кажущийся Рагнару трупным, щекотал нервы, будто бы насмехался над жалкими попытками низвергнуть в ад ту, что была родом из преисподней.

Он отбросил нож в сторону, что с громким звоном заскользил по мрамору к самым ступеням, запустил в белые волосы испачканную руку, окрашивая пряди чужой кровью. Усталость мрачной тенью легла на лицо, заливая веки свинцом, но прежде, чем прикрыть глаза и избавить разум от мельтешащих перед взором темных мушек, Рагнар неожиданно замер, не сводя взгляда с бледного плоского живота. Капля упавшей с головы крови, что медленно скользила по срединной линии к самому низу, будто бы рисовала на белом полотне ужасный очевидный ответ, расползающийся по коже багровым пятном.
Он не сможет сломать её физически, и, привыкшая к боли, Тонантос не станет послушно вопить от отрезанных конечностей, радуя слух отчаянным криком. Сломается ли она ментально? Нет, ведь это нижайшее существо приспосабливалось к любым условиям, какими бы безумными они ни были. Но заставить её страдать прежде, чем она привыкнет…Разве это не чудесно?
Рагнар вновь подошел ближе. Ласково провел пальцами по животу, вычерчивая кровью несколько кругов. Улыбнулся в расползающейся по залу иллюзии, обронив напоследок странный, обрывающийся, эхом звучащий вопрос:
- Как бы ты назвала свое дитя, обреченное на смерть?
https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/31117.png

Весенний легкий ветер колыхнул высокую траву, что с громким шелестом послушно склонилась к земле. Повязанная на темных волосах алая лента щекотала тонкую шею деоса, что, сидя на пледе, вглядывалась в быстро плывущие по небу облака. Вокруг небольшой, порядком опустевшей корзинки витали маленькие аметистовые бабочки, усаживаясь то на плетеную ручку, то на светлую ткань платья, подол которого был испачкан вездесущей зеленью. Детский звонкий смех, звучащий где-то в высоких цветах, разносился ветром по всему полю, даруя душе покой, как даровали его белоснежные облака да шелковистая трава, касающаяся оголенных лодыжек.
- Это тебе, - произнес тонкий голосок, и две маленькие бледные ручки протянули матери охапку алых роз, лишенных шипов. – Нравится?
Девочка убрала с лица налипшие черные пряди, упав на плед и раскинув в стороны руки. На её пухлых щечках еще остались крошки от съеденного на пикнике печенья.
- В одной книжке я прочитала, - произнесла она, не выговаривая букву «р», - что розы – символ скоротечности жизни. Символ смерти. Почему мама их любит? Зачем мама их придумала?
Ласковый ветер неожиданно сорвал с маленькой головы соломенную шляпку. Голубое небо, пожрав белые облака, заполнилось серой, темнеющей массой, переливающейся нитями гроз. Взглянув наверх, девочка испуганно прижалась к деосу, притянув к себе коленки и опустив на них подбородок. Нежась под материнским теплом, она неожиданно тихо заплакала, покрывшись дрожью.
- Страшно…Так страшно…
Девочка не двигалась – лишь вздрагивали плечи каждый раз, как она громко всхлипывала.
- Из-за тебя…Все из-за тебя…
По серому пледу расползалось алое пятно, кажущееся под темным небом совсем черным. Поднеся дрожащую руку к лицу, девочка подняла на деоса свое заплаканное лицо с большими мокрыми глазами, показывая два обрубка, на месте которых совсем недавно были крохотные пальчики. Ссыхаясь один за другим, они падали на плед подобно гнилым фруктам, тут же покрываясь жирными личинками, и нарывы, изгладывающие кисти до самых костей, стремительно ползли по рукам к самой шее.
- Мама…- тоненько позвала девочка, цепляясь гниющими руками за светлое платье. – Все, что ты создаешь, умирает…Мне так страшно…Я не хочу…- подставив к лицу то, что осталось от рук, она поймала в ладони вытекший зеленый глаз, что тут же скатился наземь. – Ты ведь любишь меня, да? Если любишь…зачем создала?
Вместо чистых слез из глаза и пустой глазницы текла кровь. Поджав губы, девочка протянула к деосу кости, собираясь обнять, но так и не дотянулась.
Хорошенькая темная головка резко повернулась с громким хрустом назад, и маленькое тело упало на колени Тонантос, не успев ещё раз произнести «мама».

+2

23

Иногда казалось, что чужому уму уже ничем не удивить ее даже самые жалостливо забитые в дальние углы мрачные фантазии. Абсолютно все что было можно сделать с телом - он творил. Избивал, мучал, ломал кости. Отрезал конечности, и пришивал к ней чужие, грешные падшие, дабы она чувствовала как срастается некрасиво и неправильно с чужим уродством. Они уже все это проходили так много раз, что Тонантос со вздохом лишь гадала, к какому из сотни возможных сценариев Рагнарелентар захочет вернуться. И тогда, когда взгляд смиренно остановился на ноже, скользя от основания до самого острого кончика в такт мерным покачиваниям на тихих цепях, что-то внезапно разбилось. Чужое терпение, выдержка, вакуум в голове, давший брешь и запустивший в нее разноцветный чернильный всполох новой идеи. Это пугало, заставляло то, что осталось от изредка трепыхающегося сердца сжаться чуть сильнее в удушающей тревожности. Когда нож отлетел в сторону, что-то рухнул внутри, избавив Тонантос от одного из самых прочных выстроенных в защиту каменных стен. Легкая растерянность в алых глазах сменяется непринятием - ну почему, почему он просто не перережет ей глотку, как бывало всякий раз когда деос оказывалась слишком разговорчивой... Почему?

Тонантос не любит такие прикосновения. Они слишком нежные, кажется как будто она и в самом деле принадлежит древнему, а не себе одной. Ударь он в живот или всади свои когти ей под кожу, вытягивая внутренности - вот то, как действие должно было бы завершиться в идеале, но Рагнар, надо признаться, все еще был способен удивлять. Все еще способен действовать непредсказуемо, даже спустя столь долгое соседство... непостижимо, отвратительно, сводит судорогой. Прикосновение, наполненное приторной лживой почти любовью - пальцы чертят одну антикверуму понятную пентаграмму, а мысли наполняются ею - тлетворной, с плесневелым привкусом, ложью.

Все еще далеко от идеала, но очень к нему близко, а главное - тихо и спокойно. Картинка в голове рябит, как будто несколько пикселей в ней оказались битыми, но Тонантос старается нарочно их игнорировать, фокусируясь на более приятных вещах. Например, на чужой светлой улыбке, адресованной самой богине - прежде чем перехватить дар, рука ласково касается детской щеки, но вместо теплоты ощущает непривычный холод. Алый взор падает на розы - они не красные, они почерневшие, лепестки склеены чем-то вязким и неприятно липким. «Нет...» - думает она вскользь, дергая малышку за подол нарядного платья. Ткань оказалась жесткой на ощупь, ветхой, легко оторвав кусочек что замер в женской руке. «Нетнетнет,»- состояние на грани панического. Слезы застилают глаза, выжигают борозды на щеках, скатываясь вниз. Тонантос тщетно пытается поймать рассыпающееся на глазах дитя, бесполезно пытается прижимать кости к телу и надеяться, что что-то срастётся назад вновь. Есть вещи, которые было невозможно починить, переделать, хоть как-то исправить..
Есть вещи, которые нужно просто похоронить.

Иная боль, совсем другая. Она не приходит с внешней стороны, от нее сложно спрятаться просто потому что она внутри. Рагнарелентар прощупал и нашел самую старую, самую гнойную рану, расковыряв внешнюю корку, а весь ужас оставив глубоко внутри бессмертной души. Тонантос всхлипывала, не имея возможности стереть с лица слезы - они, чистые и полные искренности, протаптывали светлые полосы на вымазанном в крови и грязи лице. Рагнарелентар заставлял ее ненавидеть. Не его, но саму себя.
- Мир... имя ей мир, который я не смогла сберечь от вас, мой... хозяин.

[icon]https://i.imgur.com/UjCbdR1.jpg[/icon]

Отредактировано Тонантос (04.04.21 08:28:33)

+2

24

https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2021/04/0c9dd82eed30f9c1524db56453adf1b1.png
Долгожданный щелчок, как если бы водя в полном мраке ключом, Рагнар смог, наконец, попасть в замочную скважину, открывающую дверь в царство чужих потаенных страданий. Привыкшая к страданиям, Тонантос лишь бледнела, теряя кровь, и полотно это, перепачканное красным, не вызывало более никакого отклика. Ни чувства наслаждения – у него. Ни отчаяния – у неё. Лишь раздражение, какое зачастую возникает у каждого, кто занимается делом бесполезным и отчасти нудным. Привычным. Он больше не слышал криков, не видел в аметистовом взгляде борющуюся с послушанием гордыню и не выуживал из потока мыслей идею оставить в зале избитое до полусмерти тело. Рагнар стал жадным до чужих страданий, и, безусловно, желал привнести в эти ядовитые отношения разнообразие. 
Поймал. Нашел. Ухватился. Вцепился. Нажал на единственно оставшуюся целой болезненную точку, что импульсом пронзила безвольное тело, пробуждая инстинкты. Старые инстинкты, древние, заложенные в каждое живое создание, словно бы в напоминание о Первородных. Терять то, что принадлежит тебе, болезненно. Терять то, что является частью тебя, подобно смерти.

Эти слезы – высшая награда, приносящая вместе с радостью неожиданную растерянность от собственной победы. Он скривил губы в усмешке, но так и не смог произнести слов, в молчании упиваясь редчайшим на всем свете зрелищем. Прекрасной, прежде невиданной, пробирающей до самых костей картиной плачущей в цепях девы, обреченной на муки. Медленно, нерешительно, как могло бы показаться со стороны, Рагнар поднес к лицу свою руку, смахивая одну из слезинок указательным пальцем. Влажная капля, чуть задержавшись на сгибе, тотчас впиталась в кожу, оставив влажный след.
Он подошел ближе, вспоминая сотворенную из боли иллюзию. Странные мысли, вдохновившись увиденным, заполняли разум все больше, нашептывая те идеи, что ранее казались попросту невозможными. Даже недопустимыми. Немыслимыми. Оттого, возможно, они казались привлекательными. Это было больше нежели обычная потребность в чужом отчаянии, это было истинное низвержение души и тела, настоящее подчинение, которое могло породить чудовище куда страшнее его самого. Ужас, смешанный с наслаждением. Боль, сплетенная с предвкушением.

Его тело прильнуло к другому – хрупкому, дрожащему, неспособному будто бы подарить ему желаемое – и тут же вспыхнуло от жара, подло вырывающегося изнутри. Запах роз и крови, как и сама Тонантос, соединял в себе все то, что было ему омерзительно и привлекательно. Рука коснулась ещё покрытого тканью бедра, скользнула выше, размазывая всё текущие ручейки крови. Странное чувство, почти сладострастное от одной только мысли о том, что он снисходит до подобного, и пламя, разгорающееся где-то под мечевидным отростком, лишь распирало грудную клетку, спускаясь к животу.
Впившись пальцами в бедра, Рагнар согнул ноги деоса и развел их в стороны, тотчас подавшись вперед. Пылко выдохнув в чужие чуть приоткрытые губы и едва коснувшись их своими, мужчина спустился к шее, припадая к коже жадным поцелуем, оставляющим после себя ровное красное пятно. Как иронично: в прошлый раз в этом же самом месте он прокусил ей артерию. От жалкой игрушки для битья и приказов ныне веяло чем-то иным – настолько желанным, что произнести приготовленные хлесткие слова без хрипоты оказалось невозможно:
- Если ты не смогла сохранить тот мир…почему бы тебе не создать вместе со мной новый?

+1

25

https://i.imgur.com/LULCYt0.jpg


Чужие прикосновения как что-то постыдное - выбивали волны мурашек по коже, которая была бы рада слезть с карбункловых костей, но мучитель словно нарочно медлил, растягивая истинную пытку. Тонантос хочет, чтобы ему было мерзко. Мечтает только об этом и ни о чем больше. Она хочет, чтобы каждое прикосновение его отвращало настолько, что Рагнарелентар скупо и хмуро мечтал больше никогда не заглянуть в эти полные алых слез глаза. Тонантос перепробовала так много способов вывести древнего из и без того очень шаткого непостоянного равновесия, но это было все не то. Как если бы за долгие годы странного соседства иммунитет к извращениям возник не только у самого деоса, но и Рагнар тоже свыкся и привык к каждому ее крику, писку, вдоху и слову. Тонантос продолжает дрожать, а чужие прикосновение лишь усугубляют положение, вибрируя теперь в странной, медленной и нежной хватке. Внутри возникает непонятная темная пульсация, она нарастает от обжигающего шею дыхания, и Тонантос хмуро пытается потушить это странное ощущение. Рассеянный взгляд алых глаз старается потеряться - ей наконец-то сложно смотреть в чужие зрачки, просто боясь вместо гнева прочитать там какую-то новую эмоцию. Бояться боли - глупо. Бояться смерти - еще глупее.
Боятся нужно лишь неизведанного, и об этом сейчас зашептал богине на ухо её повелитель.

Тонантос протяжно всхлипывает, слегка выгибаясь, подставляя своему палачу покорную шею. Как жаль что он выбросил нож подальше - это давало бы ей хлипкую, совсем туманную, но надежду на лучший для них обоих исход. Богиня знала, что дальше её измученную душу ожидает лишь полный агонии ад, и вовсе не сталь вокруг обманчиво хрупких запястий не дает ей сбежать в полный покоя мрак. Это слишком просто для нее. Это слишком просто и для него. Влажные от слез ресницы дрожат, прикрыв постыдно очи - как жаль что это лишь поцелуй, как жаль что он не голоден в полной мере, не осушит ее полностью до сухого скелета и не кинет с обрыва в пропасть умирать. Жаль, бесконечно и вечно - Тонантос поистине возненавидела эти слова, ставшие синонимами их мрачному союзу. Пальцы, где они остались, пытаются сжаться в кулак, цепляясь за холодный обод оков - слабая попытка обнять своего мучителя не приводит к успеху, и вместо рук это делают ноги. Бедра сжимаются лишь слегка, как будто Тонантос поежилась от внезапно накатившей волны холода, хотя, напротив, явственно чувствовала пылающий жар чужого тела. Несвойственная ему эмоция, странная и неправильная.

Богиня слегка наклоняет голову, и мокрые от крови пряди темных локонов свисают и падают на плечи древнего - алоокая пытается прижаться щекой к своему господину, продолжая изредка всхлипывать, не в силах унять вызванную видением истерику. Слова, звучащие как проклятие и пророчество одновременно, эхом повторялись в голове, забивая все мысли.
- Как может гореть вода, а пламя - давать прохладу? Как может то, что создано убивать - дарить жизнь?
Как можем мы быть вместе?

Последний вопрос она не решается озвучить, уводя тусклый взгляд далеко за линию плеч Рагнарелентара, в несуществующую точку, как если бы там был тот самый новый вожделенный древним мир. Она не знала, что двигало им, почему он был столь одержим её присутствием в своей жизни, почему не нашлось любого другого деоса, способного кричать от боли веселее и задорнее, а может быть, напротив, потакать его мрачным желаниям развалить вселенную к чертям?
- Отпусти меня, прошу, - она чуть закусывает губу, сама не веря тому, что произносит это вслух, но обратного пути уже не было. Тяжелое мокрое дыхание опускается прямо на широкую мужскую грудь. Достучаться - возможно? или... Шанс такой тусклый, такой слабый, эфемерный - деос заранее знает исход, ответ и реакцию, но почему-то продолжает, нарочно выкинув "хозяин" из своей просьбы. Демиург наградил ее величайшим даром и проклятием одновременно - докапываться до истины в чужих сердцах, искать в них правду было так же легко, как отделять зерна от плевел. Вот и сейчас она надеялась достать один такой сорняк из чужой груди - последний и единственный, не свой, но чужой секрет, о котором лучше было бы молчать всегда, - Если ты любишь, то отпусти.
[icon]https://i.imgur.com/UjCbdR1.jpg[/icon]

0

26

Сквозь высокие витражи пробивались лучи, оставляющие на мраморе разноцветные блики. Идеальная тишина заполняла каждый угол, обволакивала высокие колонны с лепниной на самом верху, и рассеивалась каждый раз, как висящая в цепях Тонантос чуть шевелила ногами. Сияющие в воздухе пылинки оседали на черный шелк распахнутого на груди халата, опускались в вязкую багровую поверхность, покрывающую белый мрамор. Широкий алый гобелен с изображением черепа барана пах кровью, затмевая собой все прочие блуждающие по залу ароматы, вытеснившие царствовавший некогда здесь запах роз.
Ничего не изменилось…
Ничего не изменится, что бы он ни делал.

Сказанные слова не ранят, но пускают в душу отравленные стрелы, наконечниками вонзающиеся в сердцевину гордыни. Они стаскивают с тела волну возбуждения, снимают вместе с кожей, оставляя лишь жалкое ненавистное чувство ущербности и слабости, собственной никчемности. Он мог бы взять деоса силой, не видеть измученного болью и стыдом лица, не слышать тихих просьб, какие ныне срываются с разбитых треснутых губ, лишь пользоваться той покорностью, что хуже непослушания. Его будто бы окатили ледяной водой, и, стоя непозволительно близко, не решаясь сделать шаг назад, Рагнар лишь смотрел немигающим взором куда-то в ключицу, пытаясь побороть непозволительное оцепенение.
Это был гнев.

Не тот гнев, что приходит со злобой и выуживает на поверхность все темное, таящееся в недрах кипящей души, а тот, что, начинаясь шоком, завершается ледяной пустошью в глазах. Тот, что замораживает жалкие остатки прощения. Тот, что возводит убийство в ничего не значащий поступок. Подобное он чувствовал впервые. Сопротивляться этому чувству значило пойти наперекор своему естеству.
Отпустить, если любит?
Это не любовь. Она принадлежит ему и будет принадлежать всегда. Не сможет ни сбежать, ни укрыться, ни найти поддержки на стороне – у неё есть только он, а у него…Есть только она?
Рагнар крепко стиснул зубы, ударил по ногам девушки, чтобы те вновь безвольно повисли над полом, отошел в сторону, пытаясь вернуть самообладание. Тщетно. Это невозможно. Собственное состояние он считал безумным, пытаясь найти решение, но уязвленное самолюбие, вкупе с гневом от собственных низменных желаний и мыслей давило все сильнее, превращая в настоящего сумасшедшего – одного из тех многих, что, потеряв интерес к жизни, бесцельно бродят по землям, где законом является сила.
Она хочет уйти? Уйти от него?

Дикий быстрый взгляд вновь касается аккуратного израненного лица. Она никогда не покинет его, а он никогда не оставит её – вечная пытка, на которую Рагнар обрек двоих. Пытка столь бесполезная, сколь необходимая. Жестокая и тщетная. Просто потому, что не принесет никаких плодов. Тонантос никогда не потеряет волю. Он же никогда не изменится…
- То, что создано убивать, - произнес он хрипло, сжимая в руке призванную косу. Ту самую, что прежде была разрушена. Как он сам…Сколько ни убивай, ничего не изменится. – То, что создано убивать, может породить лишь смерть.
Он вкладывал в эти слова свой собственный смысл, которого, должно быть, было слишком много. В те мгновения ему казалось, что Тонантос понимала, о чем он говорил. Ему вдруг начало казаться, что только она всегда понимала истинный смысл всех его слов…
- Я не отпущу тебя…- ответил он, хрипя ещё больше, задыхаясь от собственных слов, - никогда. Никогда. Ты будешь принадлежать мне, где бы ни была и с кем. И однажды…Однажды ты возьмешь свои слова обратно.
Вскинув над Тонантос косу, антиквэрум замер, морщась от собственной дрожи в пальцах.Разрубленная голова не знаменует для неё смерть. Он не отпускает её – лишь дает себе время на раздумья, просто потому, что она непременно к нему вернется.
Ей больше некуда идти.
- Встретимся через сто лет.
Чтобы вновь погрузить друг друга во мрак…

+1

27

Who shall sing me,
Into deathsleep sling me,
When I on the path to Hel go,
And this track I tread
Is cold, so cold, so cold.

o s t
https://i.imgur.com/rJiorOf.jpg


Давно не впервой протыкаться костьми насквозь и выблевывать их в дуэте с кровавой кашей. Далеко не в первой в мертвых морях притихших эмоций искать зыбкий островок смирения. Хоть и было пусто, но что-то еще плывет и колышется; и невозможно узнать, что в будущем будет, сколько не режь эти чертовы мышцы. Хотя нет, не так: Тонантос знала, что непременно умрет, шаль неведомого укрывала лишь очередной способ убийства, а Рагнар был на редкость изобретательным маньяком. Алые глаза со странной больной жалостью рассматривают искаженное гневом лицо: антикверум был из тех существ, кому власть не была к лицу, она, напротив, делала реальность невообразимо уродливой. Правда, какой бы отвратительной она не была на вкус, и как бы яростно не пытался ее отвергать древний, заключалась в том, что он был слишком слаб чтобы вынести бремя властителя на своих плечах. Эта самая слабость одолевала его в самых банальных моментах: тогда, когда надо держать спину ровно, а взгляд надменно, когда надо обернуться в броню равнодушия и угрюмо следовать только своим целям, не отвлекаясь на что-то еще. А Рагнарелентар делал все наоборот: вывести его из себя ведь оказалось задачкой не намного сложнее, чем создать этот гребанный мир.
Странно, но в обоих случаях Тонантос не испытывала сожаления за свои действия.

Чужие слова приносят облегчение лишь в одной детали, которую не согнуть, не сломать, не исцарапать и не изрисовать - она неизменна, и от того так нравилась Тонантос, не смотря на то что ложилась на душу сверхмассивным куском монолита. Рагнарелентар говорил самую настоящую правду, самую искреннюю и с тем чудесную - это единственное ее достоинство, как слабое утешение принявшей неизбежное богини. Вечность - это про них двоих. В каждом его слове плескалась вожделенная деосом истина - какой бы она не была, но она была самой настоящей. Ей не страшно - от израненной, как тело, души и так ничего почти не осталось, а значит сломаться уже нечему. Сердце вздрогнуло, наверное, в последний раз, когда и без того слабый взгляд уцепился за невнятный взмах чужого оружия. Тонантос почти не верила, а потому даже не вздохнула в последний раз. Зря.
- Хозяин, - всхлипывает она, чуть покачнувшись в цепях вперед, но мир гаснет быстрее чем мысль оборачивается в слово. Она хотела поблагодарить, еще раз и в заключительный на ближайшие сто лет.

Небо перед рассветом всегда было чарующе прекрасным. Мир словно каждый раз замирал в ожидании чуда, пусть и видело его каждый день. Что будет, если однажды все звезды погаснут разом? Тонантос редко задумывалась об этом, но эта ночь была одной из таких. Очи божества внимательно следят за каждым хриплым вздохом новорожденного сподвижника. Они, как и звезды, всегда были ей интересны, поскольку возникли задолго до того, как начали биться сердца деосов, и те принялись ваять всё из ничего.

- Ну, я всё равно была права. Испытание проводить было слишком рано, - спокойный голос деоса замирает на середине предложения, а сама Тонантос слегка прикусывает нижнюю пухлую губу. Это ведь не ложь, попросту недоговорить? К испытанию оказался не готов вовсе не Рагнар, но весь остальной орден - не каждый день в стенах Рассвета возникает антикверум. Алый взгляд, устремленный вниз с высокого холма, упирается на еще дымящиеся обломки ритуального храма. Выброс энергии был весьма мощным, но к счастью никто не погиб, а увечья двух жриц обещали вылечить в течение следующих суток. С храмом все немного хуже - магический всплеск оказался настолько разрушительным, что едва не обратился в аномальную воронку смерти. Каким чудом при всем этом Рагнар вообще умудрился пробудиться, и тем самым закончить испытание - загадка. В основном потому что природа происходящего в чужом сознании за время недолгого сна мужчины оказалось сокрытым от Тонантос - необычное явление, которое деос в очередной раз наивно списала на природу самого фэдэлеса. Опять же, антикверумов в ее жизни еще не было. Столь близко - тоже.

- Ну и каким оно будет? Ты уже выбрал? - Тонантос последний раз цепляется взглядом на выжженную на светлом затылке руну, прежде чем утонуть в траве, присев рядом с Рагнаром. Темная броня, скрывающая тело деоса, совсем матовая и не отражает ночных огней, словно Ризанис ушла в глубокий сон. Теперь антикверуму предстояло тоже вместе с деосом создать своё оружие души - каким оно будет всегда оставалось на выбор фэдэлеса, Тонантос лишь направляла энергию через себя, материализуя артефакт. Женская ладонь тыльной стороной вниз тянется к сподвижнику, а красные губы тепло, по-матерински заботливо, улыбаются древнему. До рассвета, первого в жизни Рагнара в качестве фэдэлеса, оставалось совсем немного времени, но они должны успеть.
[icon]https://i.imgur.com/l01up0T.jpg[/icon]

+1

28

Скрутило, перемололо, выбросило из темной обители безжалостных мечтаний на свет не менее жестокой реальности. Чья-то рука ласково коснулась бледной щеки, но раскрыв глаза, Рагнар увидел лишь длинные колоски, что под предрассветным небом казались почти черными. Коснувшись пальцами уголков глаз и крепко зажмурившись, антиквэрум попытался сесть, но, пошатнувшись, вновь упал в траву, чтобы после аккуратно приподняться на локтях. Ощущение было скверным, и плывущий перед глазами мир вкупе с раскалывающейся головой напоминал о жутком похмелье на фоне открытых кровоточащих ран.

Со стороны веяло запахом гари, и дым, черной завесой поднимающийся к небу, укрывал едва заметную красноватую полосу у самого горизонта, пряча последние и без того меркнущие звезды. Возвращение к реалиям нежеланного мира оставило во рту привкус горечи, но открывающийся с холма вид разрушения и гибели был лучшим подарком, напоминающим о едином конце для всех. О смерти, что придет собрать созревшие плоды. О…смерти?
Осторожно, слишком медленно откинув назад голову, Рагнар широко распахнул глаза, увидев стройную горделивую фигуру, взиравшую на него все это время сверху вниз. Свежие воспоминания об истекающей в цепях деве совершенно не вязались с той, что ныне могла лицезреть весь спектр эмоций на вечно ухмыляющемся лице, ныне обескураженном, и, что греха таить, шокированном. Видела ли она все то, что происходило в ином пространстве? Слышала ли отравленные речи, за которые следовало отправить на плаху? Чувствовала ли жгучую боль, распирающую грудь?..

- Ну, я всё равно была права. Испытание проводить было слишком рано, - произнесла она спокойно, не показывая ни раздражения, ни возмущения. Слишком спокойно. Спокойно настолько, что Рагнар чувствовал лишь все возрастающее напряжение.
Как он вообще смог пройти испытание, в котором собственными руками отрубил голову тому, кто и придумал это чертово испытание? Впервые за тысячи лет он чувствовал себя уязвленным и открытым, пытаясь  хаотично найти объяснение происходящему, но мысли, путающиеся в голове и выталкивающие зачатки рассуждений, вводили лишь в большее заблуждение. Ему нужны были одиночество и тишина, чтобы успокоить сердце и вернуть прежнее хладнокровие, ведь спокойная маска, что вновь начала закрывать лицо, вдребезги разбилась, стоило Тонантос сесть рядом.
Он неосознанно чуть дернулся в сторону, тут же себя осадив.

- А…Ну…Я…Кхм…
Её пронзительный взгляд коснулся руны, выжженной на шее, но вместо того, чтобы перехватить взор и заглянуть в чужие глаза, Рагнар пытался сконцентрировать все свое внимание на храме, чувствуя холодную каплю пота, стекающую по виску. Почему она смотрит на его шею? Хочет отрубить точно так же, как он сделал это пару минут назад? Она точно знает, что он снес ей голову, за то, что она…Она…Отвергла его?
Утерев щеку плечом, Рагнар наконец взглянул в красивое лицо, пытаясь найти в нем ответ. Верно, Тонантос не из тех, кто будет терпеливо ждать подходящего момента, и, знай она о произошедшем, мгновенная кара уже бы обрушилась на его разум и тело. Не видела. Не знает. А, значит, не отвергала.

- Каким будет? – переспросил он заторможено, пытаясь понять, что деос имеет в виду, и, бесцеремонно устремив взгляд куда-то в область женской груди, вновь вспомнил о пытках, разрушающих души. Как думаешь, какое тебя ждет наказание? Боль.... хозяин. Вы наградите меня болью, как всегда
Оружие…Да, она наверняка имела в виду артефакт, что даруется тому, кто пройдя испытание, достоин называться фэдэлесом. Чувствуя себя беззащитным, неспособным противостоять чужому гневу, Рагнар опустил голову на руки, тихо ответив:
- Броня…Это будет броня.

+1

29

Он выглядел странным и напряженным, но Тонантос не придавала этой мелочи совсем никакого значения, ведь это было... правильно?
Многие фэдэлесы рассказывают об ужасах самого первого испытания, призванного испытать дух на прочность, ибо только отдав часть ее во служение деосу, можно было стать фэдэлесом, и привязать себя к целому единому братству таких же последователей. Душа, у которой отбирают кусок, становится не до конца целостной, это серьезно меняет не только энергетическое поле существа, но и навсегда перестраивает ментальную его составляющую - так на свет появляется альтер-эго, всегда присутствующее в голове фэдэлеса как вечный маяк, указывающий и подсказывающий верный путь искреннего служения великой общей цели. И Тонантос не было тревожно сейчас, глядя на трясущегося как последний лист на дереве антикверума - просто потому что она уже видела такую реакцию у других. Разве что в этом случае, исключительном, не видела и не могла увидеть что творилось у него в голове.

Картинка была размытая и размазанная, сколько деос не вглядывалась в тяжелый изумруд чужих глаз - видела лишь расплывчатые тени, дергающиеся в резких движениях. Должно быть Рагнарелентар с кем-то сражался в своем глубоком кошмаре, но очевидно вышел победителем. Это радовало - алоокая хорошо чувствовала этот незримый, неосязаемый, но прочный как вечность канат, повязавший их двоих в этот вечер. Богиня старательно пыталась выискивать в привычных ощущениях едва заметные всполохи чего-то нового, необычного, хотя ловила себя на мысли, что слишком торопит события. На это у них уж точно еще будет время, а пока... Ветра почти не было, а потому дым, шедший из разрушенного замка, имел четкое направление наверх, не размазываясь прогорклым туманом по все округе и, значит, совершенно не мешал наслаждаться ранним утром.
Тонантос в самом деле находила его чудесным - так бывает у маленьких детей под рождество, когда они вытаскивают из под елки тщательно упакованные в несколько слоев бумаги долгожданные подарки.

- Я знаю, тебе необычно... но ты привыкнешь. Ведь ты сам этого хотел, не так ли? - Тонантос чуть хмурится, склонив голову набок. Как будто бы легкое разочарование прослеживается в чужой душе - так решил бы кто угодно посторонний, но только не деос, теперь напрямую связанный с сидящим рядом существом. Алоокая чувствовала смятение - она списывала это на необычность новорожденной сущности: чувствовала странный скользкий страх - и здесь находилось простое оправдание, ведь любой почувствует эту эмоцию перед чем-то неизведанным. Рагнар был подторможенным, как будто часть его сознания так и не всплыла из того колодца, как будто увиденное навсегда исказило его восприятие реальности.
Древнее божество не могла знать и не узнает, по крайней мере сейчас, что глубокий сон подарил антикверуму мечту, выкованную из плоти отравленного сознания.

- Броня значит, - деос усмехается, бросая короткий взгляд на собственные одежды, - Мой любимый тип артефактов. Удивлена, но рада что ты того же мнения, - бессмертная впервые улыбается какой-то наивной детской улыбкой, словно у двух древних зашла речь о детстве и о любимых игрушках. Алоокая давно изучает антикверумов, и те из них, кого ей довелось повстречать за неполный десяток столетий после первого распечатывания, всегда обладали довольно сильным родственным оружием. Очень похоже на деосов, но у последних оружие всегда обладало сознанием. Женская рука мягко касается груди златовласого мужчины, скользит наверх замирая на шее - Тонантос показалось, будто в этот самый миг Рагнара нездорово тряхнуло, как если бы он ждал какой-то агрессии, но деос всего навсего рассеивала свою аметистовую энергию по чужому телу. Магические нити плавно и волнами расходились по фигуре древнего, пока каждая нить, не напитавший достаточно, не начала затвердевать, преобразовываясь в крепкий материал брони. Она нарастала черными матовыми пластинами на мужской фигуре, пока наконец острые женские коготки не отбили произвольный ритм. Сотканный из чистой энергии создательницы, артефакт мягко блестел на свету едва восходящей из-за горизонта звезды.
- Вот теперь ты готов.

конец эпизода

[icon]https://i.imgur.com/l01up0T.jpg[/icon]

+1