С Наступившим Новым Годом! Ушедший год был непростым, так пусть новый будет только лучше! Все невзгоды оставьте позади и будущее наполнится новыми добрыми событиями, сбывшимися мечтами и новыми целями, стремлениями, любовью и взаимопониманием. Побольше здоровья, радости, достатка и удачи во всех начинаниях. Пусть Новый год дарит только лучшее! И не забудьте принять участие в 3-м туре Новогоднего ивента!
Охо-хо-хо! Зима пришла, зиме дорогу! Не простудитесь в трескучие морозные деньки, а ещё не забывайте про все мероприятия, что приурочены у нас к Новому году и ежемесячному поощрению активных и лучших игроков! С нетерпением ждем ваших заявок и участия в наших конкурсах! И счастливых дней зимы, пусть серебристые месяцы подарят вам много энергии и отличного настроения!
Всем привет! Надеемся, что вторая половина 2020 года не добьёт нас, ведь приближается довольно знаменательная дата. 19 октября ровно пять лет, как на проекте ФРПГ «Энтерос» началась игра [был написан первый пост], мы считаем это дату Днём рождения форума. Уже по традиции нас ждёт конкурс, но не забывайте и про ежемесячные конкурсы, дорогие участники, а также про квесты, в которых вы играете! Вдохновения и удачи всем!
Свершилось! Сюжетная арка «Воронка Хроновора» подошла к своему логическому концу и мы даже не состарились. Всего было отыграно 25 квестовых эпизода и написано более 1700 постов! Итоги и события все желающие могут посмотреть в разделе сюжетных хроник. Не забывайте, что у нас проходит масса других квестов, не стесняйтесь открывать свои и участвовать в квестах других игроков.
Доброго времени суток, игроки и гости! У нас всё хорошо, квесты играются, сюжетные эпизоды идут своим чередом. Прошу не забывать про очереди в личной и сюжетной игре. Посетите раздел «объявления», там вы найдете важные новости, обратите внимание на новость от 04 апреля. И, конечно же, не забывайте мыть руки, соблюдайте режим самоизоляции и избегайте людных мест, ибо коронавирус не дремлет. К тому же, соблюдая эти правила, вам будет проще писать посты – с чистыми руками и дома!
Всем хорошего настроения! У нас всё идет своим чередом: квесты продолжаются, личная игра идет, ежемесячные конкурсы тоже не дремлют. В этом месяце у нас два февральских конкурса: ко дню всех влюбленных и традиционный конкурс лучших постов. Не забывайте про очередность в квестах и личной игре. Пусть последний зимний месяц и следующий за ним весенний будут отличными!
С Наступающим Новым Годом! Пусть в новом году жизнь играет всеми красками, как конфетти, сбываются мечты, сияют на лицах улыбки, глаза искрятся счастьем! Пусть в душе будет больше добра! Здоровья, любви, взаимопонимания, радости, достатка, путешествий, впечатлений и только хороших событий. Пусть Новый год дарит только лучшее! И не забудьте принять участие в 3-м туре Новогоднего ивента!
Все игроки проекта могут как организовать собственный квест, так и вступить в любой квест, открытый для вступления новых участников, также имеется возможность вызвать мастера игры или прийти GM по заявке.
          




Пентаграмма сработала на светловолосой красавице, позволяя Дионас нанести удар Сетусом. Прекрасная дева так напоминавшая погибшую возлюбленную рассыпалась на кусочки и явила свой истинный облик. Вовсе не Ленора. В этих отвратительных пустышках ничего не было похожего на прекрасную богиню любви...
Обстановка сумрачного леса вовсе не давила мрачностью; более того, хищникам комфортно влачить окропленное кровью существование в густых тенях. Лед бесстрастного взгляда скорбным пеплом оседает на окружающих деревьях, траве, деосах, драконе, графе. Женщина активно крутит головой, податливо...
Римергиум просчитался когда решил выиграть сражение «малой кровью». Вредить Элете не входило в его планы, пусть они сражались не до полного исчерпания внутренней магии, а до первых серьезных ударов, но дух пытался этого избежать. Если бы Риметаргум сам не был воином, что сражался пока...


      
      

В его лесу росли волчьи ягоды... но в этом скорбно Саду их не было. Легкую поступь Двуликово скрадывала потемневшая трава, стелящаяся под ногами суховатым ковром. Моргот бы здесь понравилось, впрочем, ей нравилось везде...

Зертультар не просто старый город, его возраст давно не исчисляется веками и история его непомерна велика. Рассказы о его становлении и основании ордена стражей сегодня больше напоминают сказки и легенды, несмотря на свою...

Хорус оборачивается: молниеносное движение размывает его прокошенные торжествующим оскалом черты. Нашел. Разочарование настигло его почти так же стремительно, что и призрачное торжество. Его Хэлл. Его ад. Его собственность...







Once Upon a Time: MagicideВселенная магии и приключений ждет тебя!Hogwarts and the Game with the Death=
Книга АваросаВЕДЬМАК: Тень ПредназначенияРейнс: Новая империя. Политика, войны, загадки прошлогоCode Geass
АйлейСайрон: Осколки всевластияKARATADA
Dragon Age: Dragon Age: A Wonderful WorldFables of Ainhoa
Game of Thrones. Win or DieDark Tale



LYL Мийрон
Рейтинг форумов Forum-top.ru
Добро пожаловать на авторский проект «ФРПГ Энтерос». Основные жанровые направления: фэнтези, приключения, фантастика, экшен. Система игры: эпизоды. Контент форума предназначен для игроков, достигших восемнадцати лет.

Энтерос

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



.hater

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

Локация и Датаhttps://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.pngЭридий. Замок-штаб. 2765


Участникиhttps://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.pngjudge/hater 


Дополнительноhttps://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.pngМастер игры не может вступить в игру.

http://sg.uploads.ru/9tvBy.png
https://i.imgur.com/AN36PKWm.jpg
http://sg.uploads.ru/9tvBy.png

Описание


Took me down to the water
Tried to wash it all away
I wait for forgiveness
And in the dark I stay

+2

2

https://i.imgur.com/IObVkgg.png
Are you, are you
Coming to the tree
Where they strung up a man they say murdered three.

Жарко.
Невыносимо жарко...
Будто бы лава из самого вулкана, пожрав на своем пути все живое, ныне омывала тело того, кто возомнил себя всепоглощающей магмой. Пот, выступающий на лбу и висках, застилал глаза, собирался влажными дорожками на подбородке, падая на пропитанную кровью ткань брюк. Тело, осевшее на раскаленный пол, держалось на весу только благодаря двум длинным цепям – они звенели и напрягались каждый раз, как Рагнар, теряя сознание, падал вперед, так и не касаясь земли. Тяжелые кандалы, натершие кожу запястий, врезались в открытые раны и словно бы прижигали их, распространяя по воздуху запах жареного мяса. Он быстро выветривался и воцарялся вновь лишь тогда, когда под весом собственного тела Рагнар повисал на цепях, вновь сдирая только покрывшие раны корки, что выпускали наружу струйки темной крови.

Рагнар хрипло и шумно дышал: этот утробный, нечеловеческий звук вырывался из груди на вдохе, превращаясь в некий свист на выдохе. Пытаясь встать, антиквэрум лишь скользил дрожащими ногами по камням, после падая и прислоняясь к стене – все тело, внезапно ослабевшее и полностью истощенное, не поддавалось собственным приказам. Лишенное сил, оно пульсировало тупой постоянной болью, горело изнутри, как если бы бушующее пламя разрасталось из внутренней части диадемы. Он мог бы поклясться, что некая невидимая сила каждый час старательно пытается сломать его кости, но в этом забытом, темном и угнетающем месте не было больше никого.
Собрав во рту остатки крови, Рагнар смачно сплюнул на землю, куда-то в сторону, тут же закашливаясь. Кончик вновь отросшего языка уперся в ровный ряд зубов, принося боль не физическую, но ментальную – он слишком отчетливо помнил тот обрубок, что еще недавно был во рту. Недавно? Как давно он здесь? Теснящиеся в чертогах разума воспоминания распирали голову невыносимой злобой– она пожирала его изнутри, обгладывая кости и издеваясь над гордыней. Гнев заставлял его постоянно пробовать вставать вновь и вновь, хотя все это было бессмысленно, ведь магия покинула его тело. Её забрали, высосали.

Рагнар до скрежета стиснул зубы, вонзил в ладони острые ногти, тут же отряхивая руки от выступившей крови и гремя цепями. Эта шлюха Элли…О, нет. Сам деос правосудия, снизойдя до обмана, настиг его там, где похоти отводится главенствующее место. Его впервые в жизни застигли врасплох, чтобы изысканно отомстить, а он даже не успел ответить, как все погрязло во мраке. Но он помнит…Он прекрасно помнит это лицо, эти темные волосы, эти алые глаза, сверкавшие гневом в день, когда стены ордена окрасились красным цветом. Разве можно забыть пощечину, нанесенную будто раскаленной перчаткой? Забыть это равнозначно тому, чтобы отказаться от части себя самого.
Недостойная тварь, созданная на замену. Горделивая мразь, созданная нести якобы правосудие. Сейчас, давясь собственными чувствами, Рагнар мог бы придумать сотни оскорблений, нисколько не успокаивающих душу, но чернь стремилась выйти из него, ведь внутри уже не было места. Он ненавидел её, ненавидел так сильно, что хотелось кричать. Даже сейчас, пребывая в цепях в полном одиночестве, ему казалось, что деос стоит где-то рядом, невидимым каблуком наступая на его грудь, надавливая туда, где должно быть сердце, стараясь проломить ребра.
Дом удовольствий, шлюха Элли, откусанный язык, Танантос…Все события крутились в голове подобно шторму, затрагивая струны прогнившей души. Невозможно. Подобный исход невозможен для него – первородного. Это хлесткий удар по самолюбию, и затянуться благодаря лечебному свойству времени ему не суждено. Он навеки будет украшать воспоминания. Рагнар никогда этого не простит.
Он никогда этого не забудет.

+3

3

You can't bring me down
Already had my life turned upside down
I ride a downward spiral round and round

https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png
Мысли слегка саднило - так бывало, когда работа по мнению деоса, имела некий изъян. Как заноза, которую с широкого шага вогнали в пятку и теперь никак не могли достать, и каждый шаг отдавался неприятным покалыванием, так и сейчас алоокое божество нехотя спускалось вниз. Тяжелый алый плащ, что широким шлейфом следовал за Тонантосом, слегка цеплялся за каждый неровный острый выступ ступени, как будто пытаясь удержать деоса. Ступеней было множество, а подземелье было глубоким, и чем тяжелее проступок, тем ниже спускался Тонантос.
И деос шел. Дальше и ниже...
http://forumuploads.ru/uploads/0015/e5/72/184/132961.jpg

Алая, с примесью чего-то черного едкого, жидкость как тягучий мазут стекала по стенкам сознания, оставляя после себя липкий след. Слегка пузырилась, и каждый хлопнутая полусфера откликалась фейерверком боли в подчиненном сознании. Оно рвалось и билось в стороны сторону, двоилось, психовало и рвало мысли на множество сумбурных обрывков из случайных слов и фраз.
Шлюха, возмездие, деос, боль, печать, раздевайся, правосудие.
Вот в мыслях Рагнара возникает образ милой Элли. Она улыбается задорно и пошло, облизывая влажные пухлые губы, закатывает глаза, слегка покачиваясь туда-сюда, трогает себя за голую грудь, смеется и улыбается тебе... Нет, не так.
Вот Элли, и она уже не такая милая. Губы избиты в кровь, которая как-то забавно контрастировала с той самой едкой помадой, смешиваясь в один прекрасный алый блик, тешащий твое израненное сознание. Из алых глаз сочатся слезы, стекая вниз и попадая на твою холодную руку. Пальцы до хруста ломают трахею, не позволяя Элли кричать, а так хочется услышать хотя бы тонкий хрип или писк, но кажется девка уже умерла.
Нет, вновь не так. Как только ты решаешь, что смерть пришла за ней, в мысль невольно закрадываются сомнения и они же начинают грызть тебя как дрянная сороконожка, испещрившая и без того больной и отравленный мозг гнилыми черными дырами. Одна из таких тварей, словно подслушав, решает вылезти из приоткрытого кровавого рта Элли, и та внезапно исходится судорогой. Элли смеется, и этот смех эхом дает по сознанию дробью сотен барабанов, оглушающих. От них хочется спрятаться, но негде, как и от Элли, которая медленно и верно стала принимать другой облик - жесткое лицо той самой суки.
- Не смотри на меня так... СМОТРИ ВОТ ТАК! - кричит Тонантос, выдавливая одну из глазниц, и мир вновь полностью погрузился во влажную и горячую тьму.

Карбункловые ногти касаются шершавого камня, мягко и плавно следуя за тенью вниз, словно пытаясь догнать и поймать. Кожа чувствует тепло стен, они исходят жаром изнутри, словно чешуя древнего дракона, и чем ниже деос спускался в нижние уровни крепости, тем горячее они становились. Тонантос холод не любил... Созданный в бездне, во мраке океана он всегда тянулся к теплу, и единственным его источником были жаркие сердца звезд. Так было всегда во всем, и потому свои же подземелья, вопреки стереотипному мнению, эгоистичное божество сделало прежде всего комфортным для себя любимого. И сейчас, направляясь в место где Тонантос сам лично исповедал не одну сотню душ, деос прибывал лишь в слегка приподнятом настроении. Собственные победы всегда на вкус сладки, хотя его последний триумф оставлял неприятное послевкусие на душе. Обилие складок на широких юбках - каждый плавный мягкий шаг величавого деоса должен был сопровождаться тихим шелестом, но Ризанис была слишком умна, и скрадывала лишние звуки, позволяя хозяину перемещаться бесшумно.

Короткая полоса света озарила темное подземелье яркой вспышкой закатного солнца. Тонантос издалека видит, как щурится пленник, не в силах различить простым взглядом кому принадлежит упавшая на плененное тело тень. А магическим антикверум определить был не способен по той простой причине, что доступ к таким фокусам ему запретили, расчертив на костях ограничивающие пентаграммы. Тонкие губы выгнулись в подобии улыбки при мыслях о том, сколько боли и крови древний потерял, находясь в полубреду, пока маги ордена аккуратно лоскут за другим снимали кожу и ткани, добираясь до кардония. А может быть улыбка была посвящена вовсе не этим воспоминаниям, спетым под гимн видимой одному деосу справедливости, а просто по той банальной причине, что наверняка антикверум забыл что деосы могут менять пол. И Тонантос, впервые представ перед древним в мужском облике, вольготно расположился на каменном выступе, закинув пятку одной ноги на коленку другой. Наверное, божество рассматривало пленника с точь-в-точь аналогичным интересом, как в последний раз Рагнар похотливо облизывался на голое тело Элли.

- Начнем сначала. Я - Тонантос, и с этих пор твой господин. А теперь и ты назови свое имя.
Полное, разумеется.


Бросить кубики
[icon]http://forumuploads.ru/uploads/0015/e5/72/184/75343.jpg[/icon]

Отредактировано Тонантос (07.10.2020 13:08:45)

+2

4

https://i.imgur.com/ChOHBBP.png
Кусок за куском.
Стежок за стежком
Холодный блеск остро наточенных лезвий.
Кусок кожи, висящий лоскутом.
Первый разрез, пустивший по руке черную кровь, блуждал по руке от плеча до запястья, медленно рассекая слои прежде сокращенных мышц. Он не вызывал сильной боли, и, преисполненный уверенности вытерпеть все, Рагнар ухмылялся, глядя на тонкие пальцы, держащие скальпель так, как художники держат кисть. С завидным изяществом невидимая глазу тварь разрезала плоть все глубже, вводила в сосуды яркие вещества, проникала пальцами в раны, раздвигая их ещё больше. Она кружила вокруг тела, очерчивая лезвием широкие лоскуты, которые после жестоко сдирала, будто бы её целью было оставить антиквэрума без кожи, изучить каждую мышцу, а после, убрав и их, изучить суставы, связки, кости…
Грань терпения завершилась быстро – чаша боли была переполнена, и вымученная усмешка сползла с лица, чтобы смениться оскалом. Его медленно расчленяли, даже не удосужившись убить, не соизволив лишить его сознания во избежание криков, попыток выбраться. Убить? До этого момента Рагнар не думал о своей смерти, что ныне вдруг замаячила впереди ярким красным пятном. Вскрыть, изучить, распотрошить – довольно логическая закономерность для некоей подпольной лаборатории, однако, на таковую это место не походило вовсе. Это была темница. Камера. Быть может, будущая могила.
Зияющую рану на груди ушили. Вновь вскрыли. Что-то со шлепком упало в стороне – от упавшего куска несло запахом разложения. Изящная рука. Скальпель. Яркий раствор.
Кусок за куском.
Стежок за стежком.
Он не испытывал ничего, кроме боли. Она грызла его конечности, ползла к сердцу, отравляя все, что встречалось на пути. Стекающая по пальцам кровь раздражающе стекала в целую лужу под ногами:
Кап
Кап
Этот звук стучал по разуму, как молот по наковальне. В вездесущей тьме ему мерещились чьи-то неясные, будто бы электрические фигуры, искрящиеся в самой глубине темницы. Он раз за разом терял сознание от невыносимой боли, но так ни разу и не закричал – его голова безвольно свисала к груди каждый раз, как он собирался что-либо сказать. А после он видел…Что же он видел…Это вгрызалось ему в мозг, не оставляя воспоминаний. Выедая их.
– Что посеешь, то и пожнешь, – произнесла изумрудная тень, оторвавшись от стены и подойдя ближе шаркающей походкой. Фигура старика, сгорбившись, села у самых ног антиквэрума, став неожиданно тяжелой непосильной ношей.
– У…Уйди.
– Мы не покинем тебя, Рагнар, – ответил в этот раз женский голос, и от толстой тени понесло цветочным запахом. Её холодная кисть обвилась вокруг его горла, из-за чего стало трудно дышать. Он громко хрипел, и, кажется, начал задыхаться, после чего заботливая рука вновь прильнула к нему с шприцем…
– Мы будем с тобой всегда! – одновременно ответили два детских голоса, цепляясь за израненные руки и раскачиваясь на них, как на перекладинах. – Где сгнили мы: в земле или в канаве? Где сгниешь ты?
Вновь мрак. Лишь надоедливые капли крови да звук лязгающих скальпелей, опускающихся в лоток. Лишь тени, бродящие рядом, зовущие уйти с ними. Лишь собственное хриплое дыхание. Он терял сознание вновь и вновь, до тех пор, пока, очнувшись, не обнаружил рядом с собой никого. Рагнар вновь был один, наедине с ненавистной жарой, наедине с трезвым рассудком. Его раны опять зашили. Большая лужа крови исчезла вместе с раздражающим звуком. Кандалы обхватывали вдруг зажившие запястья, и не блуждал по округе трупный въедающийся в волосы запах. Все закончилось…Все?
Вдалеке послышались чьи-то шаги. Мимолетный яркий свет ослепил на долгие секунды, вынудив сильно зажмурить глаза, заставив склонить голову. Яркие блики еще долго мелькали перед взором, переливаясь в различные узоры, расплываясь в нитях. Рагнар закашлялся – кровь вдруг попала ему в горло – а после медленно поднял голову, боясь, что резкие движения вновь лишат его сознания.
Темный, почти бесформенный ореол вдруг оказался незнакомым мужчиной, что сел неподалеку. Рагнар бы мог поклясться, что тот ухмылялся, но, шевельнув языком, не смог вымолвить ни слова. Во рту слишком пересохло. Его клонило в сон. Сейчас он желал остаться один, чтобы набрать покинувшие тело силы.
- Начнем сначала. Я - Тонантос, и с этих пор твой господин. А теперь и ты назови свое имя.
Тонантос…Шлюха Элли…Дом удовольствий…
Кусок за куском.
Месть.
Стежок за стежком.
Как отрезвляющая пощечина. Вновь раскрыв глаза, Рагнар вперил полный ненависти взгляд в сидящего неподалеку мужчину, глаза которого сверкали той отвратительной краснотой, какую антиквэрум хотел выдавить, растоптать и пнуть в зловонную яму. Инстинктивно он дернулся вперед, чтобы исполнить желаемое, но повис на цепях, раскрывая на ногах недавно зашитые раны. Не достать…Не убить…Не сожрать…
Его виски пульсировали, и гнев вновь застилал глаза, перекрывая боль. Осознание того, что именно сейчас в теле не осталось сил и магии, окатило разум, как ведро холодной воды, показавшей Рагнару то, что ныне он был жалким пленником, судьба которого ему больше не подвластна. Он был зависим. И от кого?
Антиквэрум попытался улыбнуться – вышло крайне скверно. На скулах заиграли желваки, и прежде, чем Рагнар ответил, он посмаковал во рту железный привкус, находя отдушину в том, что его разум остался светлым, нетронутым. Сделав глубокий вдох и такой же глубокий выход, антиквэрум посмотрел прямо в отвратительные алые глаза:
– Амон…Меня зовут Амон. 

Отредактировано Рагнар (07.10.2020 20:32:49)

+3

5

even hell can get comfy once you've settled in
https://sun9-70.userapi.com/xIeaBbb3jWIKA7LYUxsBHkQ2asXenqjoKM8gIA/j7tUqRTM60M.jpg
https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png
Вздох тяжкий, наполненный подобием сочувствия и жалости, вырвался из груди деоса. Тот отрицательно качал головой, чуть вытянув тонкие губы вперед, а взор горящий алых глаз отражал явное разочарование. Не сказать, что Тонантос ждал что это будет легко, но явно рассчитывал на что-то поумнее от антикверума, чем упёрто повторять одно и тоже тогда, когда эта крохотная ложь давно была раскрыта. Деосу причиняло нескрытное удовольствие наблюдать за тем, как пленник пытается дотянуться до божества в слабых бесполезных рывках, как одичавшая бродяжка, которую внезапно посадили на цепь. Тонантос поднимается медленно и все так же бесшумно; ни одна складка длинного подола не нарушает возникшую тишину, в которую лишь изредка вклинивался холодный перестук звеньев прочной цепи.

- Урок Первый: не пытайся мне лгать, - и деос дарит ответную улыбку своему пленнику, подходя ближе. Что он сделает, практически полностью обездвиженный, лишенный магии? В нос вновь бьет этот слабый, но такой удушающий мысли запах роз. Наверное, стоило взять нож, но что может быть прочнее в мире чистейшего карбункла? Горячие пальцы настойчиво, не смотря на то что антикверум изворачивался, хватают его за подбородок, властно приподнимая его наверх.

- Смотри на меня вот так, - настаивает деос, до бела ногтей надавливая на покорную плоть. - Смотри...
Вторая рука взмывает вверх, заставляя широкий рукав множества тканей скатиться к локтю, обнажая руку, где указательный палец вытянулся в длинный черный коготок. Кап-кап, кусок за куском... Никто не услышит крика - кроме деоса. Никто не увидит крови - кроме деоса. Никто не узнает правду - кроме деоса.
Карбункул режет плоть легко, выдавливая на лбу Рагнара неаккуратный круг, и проваливается глубже до самого кардония, вычерчивая прямо так одному лишь Тонантосу понятные узоры пентаграммы. Очень быстро темная кровь стекает вниз, огибая линию светлых бровей и скатывается аккуратно к глазам и ниже, из-за чего создается видимость будто древний этой кровью рыдает. Он жмурится, и деос недоволен.
Ведь он, вновь и вновь, велел смотреть...

Платье свадебное, но давно не белое - драное, со следами грязи, крови, дурно пахло и было сплошь утыкано колючками так, словно его волокли по канаве. Но мозг как-то все равно не обращает на это внимание, а фокусирует мутный взгляд лишь на тех частях тела, что оказались на виду: праздничное одеяние держалось на одном честном слове, упав к округлому животу невесты. Та самая дриммейр, с которой все и началось, очень сильно старалась угодить своему антикверуму. Она двигалась плавно и быстро, чувствуя как раз за разом мужская плоть проникает в нее. Иногда движения получаются более резкими, дриммейр тихо постанывает, откидывая голову назад - и тогда твой взор упирается в эту полосу на шее, аккуратно заштопанную ровным швом. Стежок за стежком. Твои ладони касаются ее украшенных сизыми-желтоватыми синяками бедер, и девчонка послушно сжимается, думая что так доставляет чуть больше удовольствия своему партнеру. Сухая листва шуршит от ветра и каждого движения, обнажая обгоревшие и давно остывшие кости, слегка разбавляя своим присутствием кладбищенскую тишину и сухие, но звонкие шлепки тел. Округлый живот слегка выпирает местами, слишком неестественно для толчков ребенка, но кажется тебе абсолютно все равно. Ты чувствуешь голод, дриммейр чувствует тоже самое, спевшись с тобой в унисон. Ты всегда мечтал о покорности и послушании, и стонущая девица с радостью дает тебе это, откусывая от своего же запястья щедрый кусок, сначала прожевывая самой, а затем жертвенно поднося его тебе в глубоком поцелуе. Опять кровь, так много, но невесте все равно - и белые розы на смятом подоле красиво окрашиваются в темный бардовый.

Мозг как будто аккуратно разрубили топором на две половинки, и мир озарила белая вспышка всепоглощающей боли. И в тот момент, когда она должна была бы уйти, рассеяться и расступиться, две половинки превратились в не менее аккуратные четвертинки, а белый цвет в очередной раз исказился красным градиентом. Тело дрожало в чужих руках, тряслось в конвульсиях, но деос не чувствовал радости - лишь мрачное удовлетворение, и единственное, что его волновало - качество пентаграммы. Он всматривался в неровный узор как привередливый скульптор, с той небольшой разницей, что его холст был не таким уж каменным и неподвижным. Рука с силой все это время держит дрожащую челюсть, и лишь теперь, когда взор алых глаз спускается ниже и встречается с гневным голубым горизонтом, хватка чуть ослабевает. Тонантос в почти нежном движении убирает слипшиеся от пота и не только светлые сальные пряди за ухо.

- Назови свое имя, древний, - повторяет деос, а острый длинный ноготок касается ушной раковины.


Бросить кубики
[icon]http://forumuploads.ru/uploads/0015/e5/72/184/75343.jpg[/icon]

Отредактировано Тонантос (08.10.2020 20:11:13)

+2

6

Рагнар ненавидел розы.
Их особый одурманивающий аромат, казавшийся прежде очаровательным и привлекательным, ныне отталкивал, ассоциируясь с кровью. Собственной кровью. От пышных цветов несло самой смертью, несло смрадом, и любимый всеми запах ныне вдруг представлялся подобием собственных органов, скрученных в клубки. Его тошнило. От этих несмывающихся духов хотелось блевать.
Когда деос подошел ближе, Рагнар невольно задержал дыхание. Он был так близко, что поднеси Тонантос палец к губам пленника, тот бы непременно поспешил сомкнуть зубы на основании фаланги, лишь бы услышать желанный хруст. Рагнар не только хотел мстить, он сильно желал есть. Голод и злоба держали его в узде все это время, заставляя вновь и вновь распознавать в воздухе иллюзии и шептать разуму сновидения о собственном могуществе, что вскоре изольется на головы всех живых. Скоро, совсем скоро. Нужно лишь потерпеть. Подождать.
Его голову поднимают, тонкие пальцы жестоко сжимают подбородок, и острый ноготь касается лба, пуская по лицу линии крови. Рагнар зажмурил глаза – эта боль была особенной, и она была совершенно невыносимой, как если бы деос решил провести трепанацию. Собственный крик погряз в странном шуме, и белый свет, ярко вспыхнувший перед глазами, окунул сознание в бездонную пропасть, начав вновь проносить на чистом полотне множество иллюзий. Да, это были иллюзии…Да?
https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/31117.png
Дриммэйр смеялась. То отрывая собственную голову от шеи, то прикладывая её вновь, она бегала вокруг, шлепая голыми ногами по лужам крови, перепрыгивая разрубленные тела и поскальзываясь на кишках. Она кружилась в неком танце, распуская длинные волосы, напевала странную колыбельную и сталкивала корзины яблок с постаментов, крича о том, что более это никому не нужно. Резко остановившись напротив Рагнара, невеста посмотрела на него заполненными кровью глазами, поднося к лицу руку с кольцом на безымянном пальце, точнее, на обрубок, оставшийся после него. Тогда, вдруг разрыдавшись, она склонилась к своему животу, разрывая его на части, сдирая кожу, раскрывая брюшную полость, выдирая из неё органы. Один за другим. Кусок за куском. Она кричала, но её крик не достигал Рагнара, и он, сделав шаг назад, оступился, споткнулся о кого-то, падая на спину, и дриммэйр, воспользовавшись этим, вдруг села сверху.
Попытавшись подняться, антиквэрум понял, что все его тело приковано к земле: оторванные руки фэдэлесов сжимали его запястья подобно кандалам, петли кишечника обматывали ноги, а сама женщина, что придавливала его сверху, разрывала рубашку, не прекращая настойчивых толчков. Схватившись за грудину, она с невиданной силой рванула её на себя, и во вспышках света Рагнар увидел собственные раскрытые ребра. Тогда дриммэйр заглянула прямо внутрь, но после, отпрянув, громко рассмеялась, да так, что кровь полилась у нее изо рта.
– Там ничего нет! Ничего! Пусто!!!
https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/31117.png
Его голова была готова расколоться на части. Пульсируя со всех сторон, она, казалось, вот-вот лопнет, выдавив при этом глаза и раскроив череп. Звон цепей лишь усугублял это, действуя своим звуком на нервную систему, и все тело трясло в конвульсиях, в неких припадках, от которых зубы то и дело смыкались на языке. Рагнар скатился набок, чтобы откашлять кровь, попавшую ему в глотку. Все кружилось и сливалось в одно неразборчивое пятно, посреди которого сияли алые глаза.
- Назови свое имя, древний.
Имя…Какая к черту разница, какое у него имя, когда мозг готов выйти наружу. Когда он скоро лопнет, размазав кровь по стенам. Антиквэрум открыл рот, но не смог выдавить из себя ни слова. Не врать. Его зовут Амон? Не врать. Рагнар? Не врать. Это словно заклинание въедалось в разум, вытесняя все, что он мог бы сказать. Всё, что он собирался выдавить из себя, цеплялось за пресловутое «Не врать», все, кроме одного…
– Ра…– он вновь закашлялся, выплевывая кровь, – Рагна…ре…Рагнарелентар…

+2

7

Вот и славно.
Тонантос выпрямился, не имея желания соприкасаться со сблёвывающим комки свернувшейся тягучей кроваво-слизистой массы антикверума, позволяя тому продышаться и взять небольшую паузу. Это затишье было справедливой наградой за честность, однако абсолютно не была способна искупить все его предыдущие грехи. Работы все еще было много, слишком много, и как славно что Всеотец даровал своим детям вечность - будь у той цена, Тонантос непременно купил бы таких две.

- Рагнарелентар, - проговаривает древнее божество, тянет гласные медленно, напирая на буквы р - их так много, что язык то и дело цепляется за нёбо. Рагнарелентар - деос смакует это слово, понимая что вот оно, первое из сотни которое он узнал, услышал и запомнил навсегда. Пленник слабо болтается на цепях, алые глаза следят за движениями медленно, как наблюдал бы за бликом уходящего за горизонт яркого светила. Темная фигура опускается медленно, к склонившемуся на бок антикверуму. Ну почему ж он такой тупой - вроде Демиург не обделил древних способностью понимать и мыслить, во всяком случае потом, после распечатывания. Тонкие, белые длинные пальцы почти нежно вплетаются в завихрения сальных золотистых локонов, лишь чтобы потом резко сжать пятерню в кулак и направить взор Рагнара прямо на себя - сказано же смотреть...
- Видишь, это очень легко, Рагнарелентар, - деос только на ощупь горячий, а в его взгляде и улыбке - лед, хрупкий, ненадежный, расползающийся под последней опорой сознания перед долгим погружением в вечную мерзлоту.

https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png

Духота была и здесь. Смрад тысячи гниющих тел, выброшенных как мешки с испорченным мясом; это было болото, где вместо воды - тягучая спёкшаяся кровь, пузырившаяся, исходившая мертвыми газами. Глухо и тихо, даже большая часть живности обходило топь кругом, чуя за версту погибель. И в это забытое всеми (?) нет, одним богами месте тебя выбросили как давно сломанную игрушку. Наигрались вдоволь, разломали, вытащили внутренности как цветные ленты и, удовлетворив любопытство, грубо затолкали назад без разбора где какой орган должен быть. С воспоминаниями было точь в точь, они перемешались, спрессовались в единый тонкий лист фольги, из которых не стали собирать оригами в виде былой личности - просто скатали в грубый комок и кинули обратно в черепную коробку. Зачем напрягаться? Ты стал ненужной, отработанной массой, выброшенной догнивать и умирать.

- Рагнар, - тихий мелодичный голос, в котором антикверум наверняка без труда, даже не смотря на искалеченное сознание, узнает свою дорогую Айрис. Хрупкая темноволосая девица, которая с трудом сдерживала рвотные позывы, но делала она это конечно же не ради себя, а ради любимого прекрасного супруга, - что они сделали с тобой...

Да, от прекрасного осталось совсем мало: Тонантос, как желал давно и пламенно, раз за разом выдавливал тебе один и тот же глаз, который просто перестал регенерировать в конечном итоге, тоже самое произошло и с частью головы - обожжённой, где от некогда роскошной златой шевелюры остались проплешины... на руках недоставало части пальцев, а ног не было вовсе. Вместо них - разной длины культи по колено и вторая чуть выше, но их, утонувших в кровавой луже, еще Айрис не видела, лишь тянула тебя на себя крохотными ручонками, да смотрела заплаканными карими глазами. Она хотела чтоб ты встал, оправился от своего безумного прошлого - и вы вместе зажили бы счастливо, но организм просто не мог это сделать, покачнувшись и вновь упав по локти в смердящую воду. Единственная мысль, крутящаяся в голове - а как же магия? А не было, тебя   твой б о г   лишил и ее...
- Вот так, потихоньку, - всхлипнула супруга, понимая что сам антикверум дойти не сможет, но и тащить его тело - то что от него осталось - она не имела сил. И потому приходилось волочить его шажок за шажком, подбадривая тихим голосом:
- видишь, это очень легко...


Бросить кубики
[icon]http://forumuploads.ru/uploads/0015/e5/72/184/75343.jpg[/icon]

Отредактировано Тонантос (14.10.2020 14:26:43)

+2

8

«Это очень легко» повторял про себя Рагнар, падая в тягучее, желеобразное болото странного алого цвета. Плотная жидкость не попадала в глаза, не забивала рот, глотку, и почти ласково окутывала тело, медленно утягивая на дно. Его больше не мучила боль – конечности готовые вот-вот оторваться и разорвать плоть острыми концами поломанных костей, болтались на вывихнутых суставах, постоянно задевая тину. Это была приятная тяжесть после испытанных ужасов, она давила на веки, погружала в мирный сон, не позволяя мыслям блуждать по разуму, и любая попытка что-либо вспомнить оборачивалась импульсом боли, кружащим рядом с левой глазницей. Рагнар медленно поднес пальцы к лицу, открывая веки. Он не видел…
Левого глаза не было.
Алое болото оказалось заполнено кровью, что изредка проносила мимо взора большие склизкие сгустки. То, что мерещилось тиной, представляло собой скопления сухожилий, вздутых кишок, сосудов, стремящихся к поверхности, которой как таковой не было, - все казалось одинаковым и непроницаемым. Антиквэрум вскинул руку вверх, разглядывая обрубки отрубленных пальцев, повернул её к себе, где на запястье было выжжено всего два слова. Не врать.
Не врать…Это очень легко.
Две холодные цепкие руки схватили его за плечи, вытягивая наружу. В нос тут же ударил трупных затхлый запах, но сил не было даже для того, чтобы поморщиться и уткнуться во что-то, что пахло бы чуть приятнее. Только бы не розы…Только бы не этот запах, что хуже мертвечины, смешанной с аммиаком.
Он медленно открыл глаз, привыкая к тусклому, но приносящему боль свету. Это было алое небо, бросающее блик на выжженный вдали лес, от которого ввысь поднимался столп черного, как смоль, дыма. В той стороне что-то пронзительно ревело, отчего казалось, будто бы где-то бушевал огромный зверь, и громкие женские крики, заполняющие промежутки секундной тишины, вновь сменялись ревом, выпускающим в небо волны пламени.
Слабый цитрусовый запах ласково коснулся разума. Тонкие ладони нежно обхватили щеки Рагнара, закрывая веко левого глаза. С трудом задрав голову, антиквэрум смотрел на перевернутое изображение своей жены, чьи слезы капали прямо ему на лицо, обжигая кожу. Она выглядела растрепанной и уставшей. Её обычно ухоженное лицо посерело, а в длинных волосах, смоченных кровью, висели мелкие куски мяса от разодранных тел, плавающих по болоту. Айрис не смогла вытащить его дальше и попросту упала на землю, положив голову мужа себе на колени, оставив его нижнюю часть болтаться в крови. Она тяжело дышала, но взгляд её, любящий и заботливый, жалил так, будто бы тело Рагнара сбросили в вулкан.
– Смотри на меня, милый, – всхлипнула Айрис, вытирая плечом слезы. – Вот так…Это очень легко…
Её карие глаза вдруг на мгновение показались ему алыми. Этой доли секунды хватило, чтобы голова разразилась невыносимой болью – воспоминания всполохами проносились в сознании, сотрясая все тело в эпилептических припадках. Кажется, он закричал, и Айрис, сильно испугавшись, принялась надрывно плакать, трогая дрожащими пальцами остатки волос Рагнара.
– Потерпи…Чуть-чуть. Вернемся домой…К моим родителям.
Её чистые слезы вдруг стали красными. Подскочив на ноги, она вновь схватила антиквэрума за плечи, полностью вытаскивая его из болота. Оказавшись на земле, Рагнар с некоторым страхом вспоминал кладбище, где должна была быть похоронена его жена, где стояло её надгробие. Она должна быть мертва! Неужели умер он и…
– Идем домой, – ласково произнесла Айрис, присаживаясь на корточки. Только сейчас он заметил, что на ней было надето свадебное пышное платье.
– Идем к нашим детям…

+1

9

https://i.imgur.com/EBQ2wlq.jpg
https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png
Тонантос думал лишь о том, как слабы некоторые души.
Он хорошо помнит этот безумный льдистый взгляд, полный ощущения своего превосходства: чужие руки уверенно сжимают орудие жнеца, прежде чем одарить деоса головой его собственного фэдэлеса. Он помнит это надменное утонувшее в похоти грязных мыслей выражение лица, позорно оценивающее искусственную маску сверху вниз - тогда антикверум еще не знал, что его мир рухнет, разобьется о гладкое аметистовое стекло истинной реальности. И как забавно было видеть его сейчас: жалкую, забитую мокрую крысу, скулящую и молящую о смерти. Все ли антикверумы такие жалкие? Быть может Создатель не ошибся, что отправил этих чудовищ в долгое забвение? Тонантос фыркнул, острыми черными когтями сильнее впиваясь в чужое сознание.

Пышное платье лишь сверху имело подобие светлого оттенка; роскошный подол пропитался кроваво-рвотными трупными массами, и теперь липко волочился по сырой земле, цепляя грязь, палки и сухую траву да опавшие листья в большом количестве. Айрис с трудом уняла всхлипы в груди, не имея возможности очистить лицо от кровавых подтеков: руки ее были заняты, да и будь всё иначе - вряд ли некогда счастливое милое личико стало хоть каплю чище. Жена с дрожью думает о том, что по ней кто-то ползет: черви давно ели почти сгнившее тело Рагнара, раскусывая онемевшую мертвую плоть, киша в ранах, обрубках конечностей; им было тепло и влажно, они размножались прямо внутри, а еда все никак не заканчивалась, ведь антикверум, пусть и был лишен возможности заново отрастить целые конечности, в целом регенерировал куда лучше самого обычного буланима. Могущественный дар Демиурга внезапно - или нет? - оказался настоящим проклятием для того, кто так страстно желал вкусить мякоть желанного могущества. Они идут вглубь, среди корявых ветвей, что некогда были густым зеленым лесом - и тут и там можно было заметить этот шелковый проблеск аметистовой паутинки, мягко оседающей на пространстве вокруг. Они не дойдут до дома, ведь наглое сознание Рагнара сопротивляется, расшатывая тонкое кружево, да разрывая наваждение как тонкий слой салфетки...

Удар. Глухой, грубый - вибрирует в кардониевых ребрах россыпью воткнувшихся разом гвоздей, и искрами и короткими вспышками молний отбивающей в виски - боль, вновь она - его самая верная спутница на этот и на многие вечера вперед.
- Урок второй: Не перечь МНЕ.

Тяжелая, обутая в разумный карбункловый панцирь, с хрустом вбивается мыском в грудь. Хрест почти не слышно из-за чужих хрипов-вскриков, а деос продолжает "наступать" правой ногой с силой, осыпая болтающееся в цепях тело наградой за недавнюю выходку.
Любой урок нужно было выучить. И без того высокий Тонантос возвышался над скрюченной фигурой древнего как темная гора; закрывающая от света тень, что заполнила собой все в пространство и нагло вклинилась в каждую возможную и нет мысль Рагнара. Это было то, чего так упорно добивался деос. Цель не только добиться полного повиновения, но сломать и разрушить ложные начала. Возможно ли бросить вызов самому создателю? - вопрос, который Тонантос однажды уже задавал бездне, и ее вердикт был устрашающий для его расы. Сейчас алоокий довольствовался малым - в нем закралась мысль перекроить суть и создание существа древнее его самого, и за инстинктами расы которой так долго наблюдал в хаотичном бессознательном потоке звезд.

Тонантос следил взглядом за исхудавшим телом антикверума: тот пробыл тут совсем недолго, но постоянная деформация его магической-энергетической ауры давали о себе знать. Через кажущуюся тонкой светлую кожу проступали поломанные ребра. Перед тем как новь погрузить непослушное сознание в кошмар, Тонантос с живой мыслью подумал, что будет весьма интересно добыть одно такое.


[icon]http://forumuploads.ru/uploads/0015/e5/72/184/75343.jpg[/icon]
Бросить кубики
Неудачная Иллюзия - отыграно прерывание видения Рагнаром

Отредактировано Тонантос (17.10.2020 12:43:40)

+2

10

https://i.imgur.com/A10dhK8.png
Не лгать.
Не перечить.
Повиноваться.
Терпеть.
Его тошнило, и к горлу подступал ком, вот только выходить было нечему. Испытывая постоянную физическую боль, что ныне клубком свернулась в груди и дробила кости, проживая гниющие иллюзии, отравляющие разум своим едким смрадом, Рагнар принялся послушно наступать на глотку собственным принципам. Он стал отрицать самого себя.
Ложь текла по его венам к сердцу всю жизнь. НЕ ЛГАТЬ.
Его слово всегда было ведущим и значимым. НЕ ПЕРЕЧИТЬ.
Он сразу убивал любого, кто шел против него. ТЕРПЕТЬ.
Рагнар кричал, но не был уверен в том, что причина громкого звериного воя кроется в боли – он будто бы привык к ней, словно бы она уже стала неотъемлемой и важной частью его самого. Босые окровавленные стопы блуждали по острию наточенного кинжала, чье лезвие разделяло реальность от безумия, и антиквэрум чувствовал, что от усталости и некой обреченности скоро рухнет в пропасть хаоса. Тысячи рук тянули к нему разлагающиеся пальцы, хватая за волосы, за лоскуты кожи, и тянули, как если бы желали насытиться еще дышащей плотью.
Один неловкий шаг, и Рагнар поскальзывается на собственной крови, падая в пропасть. Туда, где яркая лава сталкивается с толстыми слоями льда. Туда, где огромные воронки ураганов вгрызаются в море, обрушивая на землю цунами. Туда, где безумие есть настоящее видение мира. Туда, где он не будет ни лгать, ни перечить, где он станет терпеть…
https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png

Клонящееся к горизонту солнце окрашивало небо в красно-оранжевые тона, проникающие на мраморную площадь сквозь неплотные кроны деревьев. Аромат спелых яблок, шедший со стороны раскидистого сада, смешивался с запахом вездесущих роз, окружавших всю площадь и украшавших высокие колонны, что ровным строем уходили к храму. На невысоких постаментах лежали перевязанные алой лентой снопы пшеницы, и редкие порывы ветра разносили по площади золотые колосья и лепестки хрупких цветов, устилавших как широкие дороги, так и узкие тропы. Здесь было много стрекоз – переливаясь множеством цветом, они выбрали излюбленным местом небольшой пруд с кувшинками, рядом с которыми плавали защищенные, пока не зажженные фитильки. Изредка они садились на белые одежды присутствующих здесь гостей, но каждый раз, как насекомое приземлялось на него, Рагнар смахивал стрекозу поспешным оглушающим щелчком.

Он резко остановился, отчего несоразмерно большая меховая накидка упала с его плеч. Всё это было знакомым. Слишком знакомым. Настолько, что сбилось дыхание, и знакомая боль, давящая на стенки черепа, норовила выдавить глаза из орбит. Рагнар ускорил шаг и выскочил прямо к большой площади, на которой танцевали уже выпившие фэдэлесы. Они пели песни, кружили по белоснежному мрамору, поднимая вороха лепестков роз, поднимали блестящие бокалы, отчего вино выплескивалось прямо им на одежду. Они праздновали. Они должны были быть мертвы.
Та рыжая девица – он помнит её крик, когда он отрывал её руку, с хрустом выворачивая плечо. Тот длинноволосый мужчина – он вспорол ему брюхо слишком быстро, так и не услышав слова о пощаде. Тот юркий мальчишка – антиквэрум случайно снес ему голову, когда вертел косой рядом…Все они должны быть мертвы. ВСЕ!
– А вот и жених! – закричал незнакомый мужчина, подбежав без тени сомнения прямо к Рагнару. – Вот и жених!
За руку он вытащил антиквэрума прямо на площадь, подбадривая толпу на аплодисменты и крики, и Рагнар вдруг оказался перед самым алтарем, где стояла невеста, скрытая фатой. Его окружили поздравления и запах алкоголя, яркий аромат роз и шум колосьев. Не контролируя свои движения, он вытянул руку вперед, и её тут же обмотали алой лентой, связав с той, что стояла напротив. Девушка медленно откинула фату, и лицо Айрис, одарившее мужа теплой улыбкой, вдруг начало мгновенно сереть. Её щеки впадали, глаза становились все больше, белоснежные зубы желтели и выпадали на землю. Белоснежное платье спало с худого, обтянутого кожей тела, и множество открытых язв распространяло вокруг тошнотворный запах. Он сгнивала на глазах, вызывая отвращение, и, скривив лицо, Рагнар отступил назад.
Айрис завопила так, как могли кричать только банши. Сгорбившись, она принялась вырывать клочья волос с головы, и позвоночник, заскользивший под кожей как змея, стал разрастаться, превращая некогда хрупкую девушку в несуразного, огромного горбуна. Её облик вызывал ужас. Фэдэлесы принялись бежать к храму, и Рагнар, повинуясь толпе, бежал следом. Куда угодно, только бы подальше от живого трупа…
Он вбежал в широкие двери и тут же упал, споткнувшись о чье-то тело, измазавшись в чьей-то крови. Только тогда он поднял взгляд. Только тогда он понял, где оказался.
Огромное двухметровое чудовище с голым черепом и двумя увесистыми рогами потрошило вбежавших в храм фэдэлесом. Оно разрубало тела так, будто бы они ничего не весили, ничего не значили, и цоканье  его копыт отдавалась в голове, напоминая о том раздражающем звуке, вторящем лязгу цепей.
Кап-кап.
Чудовище…Нет, он сам занес над собой косу. И он сам её опустил.

+2

11

https://i.imgur.com/IVo5Aqs.png
https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png
Не лгать - расколоть чужой обман, это куда проще чем разломать переспелый орешек.

Воздух. Глоток чистого, свежего, главное - прохладного расправил наполненные кровью легкие, разгоняя ее обратно по сосудам тонкой чернильной паутинкой. Неровно бьющееся сердце успокаивает свой темп, прекращая долбиться в и без того изломанные ребра - в груди, к слову, уже ничего не болело. Может быть просто болеть было нечему, Тонантос достал их все, каждое...
Нагретый до адского безумия мир расслабил свои раскаленные тиски так внезапно, что от контраста хотелось умереть чем от любой пытки ранее, и это чувство кормило с руки одичавшую надежду, забившуюся в самый темный угол подсознания. Мысли коснулись прохладной воды, и лишь тогда светлые ресницы неуверенно открывают очам взор: вместо благодатной тьмы - блеклый рассвет, разгоняющий последние крупицы тревоги и боли. Тонантос шел молча но уверенно, неся в своих руках ставшее таким легким и податливым тело антикверума. Они вместе шагают в этот ледяной алый омут, вот только деоса не утягивает этой бездушной воронкой. Руки слабые цепляются за чужие одежды, которым никогда не порваться...
Тебя больше  н е т.

Тело - не твой сосуд, но принадлежит тебе. Твое пристанище и храм, твоя последняя надежда зацепиться за жизнь в этом мире, который отвергал тебя с самого начала. Тонкие женские руки скользят по нему, по нагому - мягкая кожа местами испачкана брызгами крови, и сухие пальцы втирают ее глубже неясными алыми бороздами. Тело сводит короткая судорога в тот момент, когда ладони ложатся на выпуклый живот - это почему-то важно, сберечь и сохранить нечто пока невнятное для твоего понимания. Очередная дрожь, вызванная тяжелым запахом мокрой шерсти животного с привкусом чего-то металлического. Цокот копыт стреляет по вискам мощной дробью, глаза жмурятся, а спрятаться некуда.  Шершавый язык проводит долгую мокрую дорожку от колена до левого бедра, принюхивается, и жар выдыхаемого животным воздуха жжет льдом. Во рту сухо, а горло словно перерезанное - не дает право на крик, лишь на покорное молчание и смирение. Стан выгибается в немом протесте, а изломанные кисти упираются в рогатую башку тогда, когда длинный язык проникает в ложбинку лона, пробуя тебя на вкус. Ему нравится, но это лишь значит что умрешь ты не сразу... как когда-то...

Подчиняться - порядок есть основа всего, и он не потерпит его разрушения.

Капля крови сочится с переносицы, падая всё в ту же стылую воду; алые круги тотчас ее поглощают как родную, добавляя еще одну слезинку в свою бессмертную коллекцию скорби. Вновь ты, вновь холод и деос, который упорно тянет теюя к центру мертвого озера. Там, если прислушаться, где-то на дне под тяжелыми шагами глубже в ил впиваются кости сотни душ, что ты отнял у мира.
- Пришло время искупления, - спокойный глас деоса должен подкрепить твою уверенность в том, что лишь искупление, полное и абсолютное, даст тебе желанный покой. Ты покорно киваешь, но воды вновь отторгают тебя, забирая в свои топи.

Глаза все время пытаются за что-то уцепиться в этой пустоте, наполнившей душу в один продолжительный миг. Сейчас они старательно цепляются за обломок некогда величественного рога, мельтешащего в пелене слез; рука слабая путается нащупать этот острый край, да понять быть может, хватит ли этого чтобы вспороть себе запястье. Чудищу это не нравится, и оно сильнее упирается своим остроконечным шипастым фаллосом в хрупкое тело, заставляя кривиться и сжимать свои-не свои бедра плотнее вокруг изогнутых бычьих ног. Не было ни страха, ни отвращения - лишь боль и безразличие ко всему и собственной жизни в том числе. Жаль лишь дитя, которое костлявая пасть выгрызала прямо из живота не прерывая акта высшей любви, на какую только было способно чудовище, от которого отказался даже его создатель.

Терпеть - истина неприятна и жжет открытые раны чужих проступков.

Алые очи смотрят сердито, но это не тот гнев, с которым ты был знаком раньше. В них наконец не было жестокости, не было желания мести; отрешенная спокойность встречала тебя все в том же кровавом рассвете, отражающимся в зрачках. В этом океане холода тело деоса - горячее и теплое, излучающее жизнь, и об которое хочется согреться. Но Тонантос каждый раз настойчиво опускает тебя в мутные воды с одним и тем же вопросом.
Отрекись от прошлого себя. Убей его в себе Тебя больше нет.
- Пришло время искупления.
- Ты готов?


[icon]http://forumuploads.ru/uploads/0015/e5/72/184/75343.jpg[/icon]
Бросить кубики

Отредактировано Тонантос (22.10.2020 09:46:57)

+2

12

https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/72664.png
Всем своим еле стучащим сердцем Рагнар желал потерять сознание. Желал упасть во мрак, лишенный просветов и звуков, надеялся раствориться в темноте, чтобы больше не чувствовать и не думать, не видеть череду сменяющих друг друга комнат, в каждой из которых убивает либо он, либо разрубают его самого. Более он не мог ничего вспомнить – любые попытки вытащить на поверхность фрагменты собственной жизни пронизывали тело невыносимой болью. Мысли мешались, резко разделялись, образуя пугающую пустоту, а после вновь сливались в неразделимый клубок, в котором он с трудом узнавал себя самого. Вот почивший зять, сидящий в лодке…Разве он не боялся воды? А вот Айрис, ставшая главой тюремного ведомства…Или она никогда там не работала?
Впервые в жизни холод пронзил его тело, отчего даже не двигающаяся челюсть задрожала. Было тепло лишь с одного боку, и Рагнар неосознанно жался к кому-то, кто, кажется, и нес его куда-то. Слабые, истощенные, до жути худые руки цеплялись за одежды, но лишь измазывали их ещё не высохшей кровью, оставляли в складках отваливающиеся один за другим ногти. Он чувствовал, что сознание вот-вот померкнет, но некая жестокая сила заставляла открывать глаза, заставляла думать, копошась в голове и показывая лишь те воспоминания, где он приводил закон силы в надлежащее исполнение. Или же это не закон вовсе…
Иллюзии растаскивали остатки реальности по углам, и Рагнар, не моргая, всматривался куда-то вверх, чувствуя себя неживым. Ощущать это было странно – ему хватало сил осознавать себя безумным, но вместе с тем то, что он видел, представлялось настоящим. Алые глаза, не исчезающие из поля зрения ни на мгновение, ныне мерещились то желтыми, то ярко голубыми, и собственные руки, черные, как смоль, постоянно немели. Порой Рагнару казалось, что у него и вовсе несколько конечностей – две головы, четыре ноги – но едва что-то жидкое коснулось тонкой дряблой кожи, как все это исчезло. Неожиданно ярко он вспомнил о кровавом болоте, и в неконтролируемом страхе вцепился в кого-то, надеясь, что больше подобного не повторится. Но с каждой секундой он погружался лишь все глубже…
Отрекись от прошлого себя.
Да как можно отречься от себя самого? Что ему сделать?
Тебя больше нет.
Он все-таки умер? Сгнивает заживо, и ныне страдает от такого, как медленно плавится мозг?
- Пришло время искупления. Ты готов?
Все, что угодно, лишь бы это прекратилось. Рагнар открыл рот, пытаясь пошевелить иссохшими губами – ничего. Лишь слабое почти старческое кряхтение, надменно указывающее на его собственную ничтожность. Впрочем, что такое ничтожный? А, верно, кто-то незначительный…Разве он такой? Нет, он велик и силен, могущественен и уверен. Был таким. Его искромсали и изуродовали, выпотрошили и вновь зашили.
Нужно покаяться…
Зачем! Такие, как он не должны делать подобного.
Потерпеть ещё немного, а после все пройдет.
А если не пройдет?
Он умирает, ему больше ничего не остается. Что посеешь, то и пожнешь…
Действительно ли это так?
Рагнар закрыл глаза, по-прежнему надеясь на то, что более их в этом месте не откроет. Два голоса в его голове растягивали полушария в разные стороны, призывая к полной апатии. Прежде, чем полностью исчезнуть в некой холодной глубине, Рагнар подумал лишь об одном:
Настоящие грехи искупить невозможно.

+2

13

Пустота была наполнена жаром белого пламени, в котором беспощадно горело всё, что было когда-то дорого и важно. В этом Абсолюте догорало вообще все - и величие, и триумф, умирали боль и воспоминания, обращаясь в прах, который тонкие бледные губы настойчиво сдували с первородной души. Алые глаза внимательно осматривают тело антикверума, останавливая взгляд на рельефных руках: из под кожи рябит что-то зеленое неаккуратным швом, стежком, и деос качает головой. Змеи любят менять кожу, и теперь самое время помочь с этим и Рагнарелентару - бледные пальцы тянут кожу вниз, и та отходит легко, оставляя под собой вздувшийся кровавый слой, от и до истыканный молодой порослью. Ростки зелени тянулись к теплу и к свету, тянулись и к создателю, который продолжал упорно избавлять первородного от иссохшей кожи, отрывая ее так словно та давно обгорела и огрубела. Оставалась лишь одна деталь, требующая внимания. Тонантос вновь приседает на корточки, чувствуя солоноватый привкус крови в воздухе, обильно стекающей к их ногам в большую лужицу.
«Потерпи еще немного. Скоро все закончится, я обещаю»

Тонантос ведь никогда не лжет. Он прислоняется к дрожащей груди, что дышит так неровно, словно хочет послушать ослабший стук сердца. Нет, эту мелодию он уже успел выучить...Тонантос опускается еще чуть ниже, прикладывая руку к животу подвешенного на цепях антикверума, ведя черным когтем от пупка чуть выше и, найдя нужное, делает аккуратный надрез. Кровавая лоза тоже нуждалась в свете и любви создателя, закончив обвивать позвоночник и ребра, требовала вырваться наружу. И вот, наконец, тонкая грань свободы, и ветвь с нежными юными лепестками, окроплённые кровью, прорываются наружу, продолжая обвиваться уже вокруг избавленных от кожи рук, обвивая и придушив шею...

https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png

Потом все и правда закончилось. Та самая белая пустая точка в самой серединке зрачка, что росла медленно, наконец достигла краев, и мир стал чистым и белым полотном. Больше не было ни тревог, ни страхов, а главное - никакой больше боли. Чувства умерли, все разом, и пока у них не было плодородной почвы для возрождения. Эмоция не может возникнуть из ниоткуда, а потому пока что в уставшей душе был чистый покой. Нельзя было толком понять, наслаждаться этим или нет. Любая попытка держать куда-то путь была обречена на провал, ведь в этом месте, именуемым емким словом "перерождение" не было края света до тех самых пор, пока сознание не будет готово вернуться в холодный мрак реального мира. Здесь был один выбор - умереть или жить дальше, но первородные инстинкты всегда двигали тебя в строго определенную сторону.
Ведь иначе ты не оказался бы одним из сотни?


Проснись.
Голос настойчивый и требовательный, строгий, но не пугающий и не отталкивающий. Напротив, за него хотелось держаться как за спасительный круг в океане пустоты.  Ставший таким родным белый цвет дает трещину, из под которой сочится приглушенный сиреневый свет, обволакивающий материнским теплом. Хорошо и приятно - вот первые эмоции, которые ты смог вкусить, связав их с пронзительным алым взглядом. Голова лежала на коленках, а горячие бледные ладони нежно сжимали лицо по краям.
- Проснись. Нам пора.

Деос шепчет это "нам" и внутри внезапно искры вышибло - кто-то слишком долго находился один, сам с собой, но теплая улыбка Тонантос заставляла верить в то, что холодного одиночества больше не будет. Мир вокруг тоже оживал, пусть и медленно - то было просторное и светлое помещение, украшенное тканями и подушками, а через огромные окна просачивались первые рассветные лучи.
[icon]http://forumuploads.ru/uploads/0015/e5/72/184/75343.jpg[/icon]

+1

14

Всё исчезло.
Не было более ни страха, ни боли, ни всепоглощающей обреченности, что ещё недавно цеплялась за сердце остро заточенными когтями. Казалось, все чувства, имеющие место в этом мире, покинули разум, растворившись в пустом белоснежном пространстве, и тяжелое, прежде залитое кровью тело чувствовалось странно легким, почти невесомым, как если бы его поместили в вакуум. Здесь было тепло, и, с ужасом вспоминая о собственных вспоротых конечностях и выпущенных наружу кишках, Рагнар нехотя поднес к лицу руку, внимательно всматриваясь в бледную кожу, лишенную изъянов. Что он хотел на ней найти, что желал обнаружить? Зачем он поднес её так близко и о чем думал секунды назад?
Пусто.
Это была благоговейная пустота – убаюкивающая и успокаивающая, ласкающая разум, лишенный мыслей, чувств и воспоминаний. Есть ли смысл думать о том, что миновало, когда чистый пейзаж кажется манящим полотном, готовым стать холстом для чего-то нового, чего-то прекрасного и правильного? Что-то приятно защекотало кожу, и Рагнар медленно опустил взор, рассматривая вьющиеся по его телу изумрудные лозы без шипов. Они аккуратно обвивали его руки, закручивались на торсе, выпуская наружу алые бутоны, распускающиеся пышными цветами. Это розы? Кажется, так называются эти цветы…Почему же они не пахнут? Впрочем, должны ли они вообще пахнуть…
Проснись.
Так, значит, он спал…Кто он? Имя…Его имя…Нет, он не желает просыпаться – в этой пустой обители он чувствует себя слишком спокойно, чтобы вот так просто отказаться от теплых объятий и выйти в иной холодный мир. Почему холодный? Что за иной мир…
Проснись. Нам пора.
Замершее сердце начинает быстро биться, и его ритм эхом разносится по всему пространству. Удары, превращаясь в некую воинственную мелодию, призывают очнуться, заставляют зажмурить глаза, чтобы в следующее мгновение увидеть светлый потолок. Рагнар вновь прикрывает глаза, проводя исхудавшей рукой по лицу. Его разум лишен переполняющих мыслей, и он не желает вновь пускать их в умиротворяющую тишину. Чьи-то ладони касаются щек, и жар, исходящий от кого-то слишком близкого, смешивается с приятной мягкостью, вызывая в душе слишком приятные чувства. Этот кто-то ему однозначно дорог. Этот кто-то, очевидно, всегда был рядом…
https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png
Он вновь открыл глаза, чуть поворачивая голову в сторону и внимательно вглядываясь в незнакомое лицо, кажущееся ему почти родным. Это красивое лицо, оно спокойно и доброжелательно, правильные черты располагали к себе, и глаза…Это были очень красивые глаза.
Первые мысли оказались болезненными. Поморщившись, Рагнар сел на кровати, хватаясь одной рукой за голову – ему мерещилось темное пространство, в котором он блуждал огромным существом, похожим на вулкан. Что-то мягкое коснулось торса, и с некоторым удивлением Рагнар провел пальцами по собственным длинным волосам, покорно рассыпающимся на отдельные гладкие пряди. В зеркале, стоящем напротив, он видел бледного исхудавшего мужчину, несколько женственного из-за тонких черт и худых конечностей. Изумрудные глаза смотрели удивленно – это был взгляд создания чистого, почти невинного, как если бы ему только довелось родиться, и это казалось отчего-то странным, настолько неестественным, что в безмолвной помощи Рагнар обернулся к той, что могла хоть что-то знать о нем.
- Имя…Мое имя?
Тонантос – вот единственное имя, что крутилось в голове, но ему не принадлежало. Так звали её…Кого? Он внимательно осмотрел девушку с головы до ног, словно бы увидел её только сейчас. Слишком давние воспоминания импульсами проникали в его голову, но слишком медленно для того, кто желал ответов на вопросы прямо сейчас.
- Почему я...Где мы?

+1

15

Время циклично - и деосы, в отличие от всех иных существ, были и живут в каждом его витке. Они не способны умереть, перерождаясь как никто иной, они мало подчиняются законам самого времени, как выяснится годами позже, они - есть время в частичном физическом его проявлении. Что касается антиквэрумов... у Cоздателя на них были свои планы, и вряд ли они выходили за рамки погребения в недра планет, звезд и тому подобное. Свои планы на эту павшую звездочку, застывшую прекрасным мрамором в последнем витке сна перед пробуждением, были и у мрачной Тонантос, решившей что деяние прошлого искуплены, и время сотворить что-то новое и чистое. Во всяком случае настолько, насколько это возможно, и это ей только предстояло выяснить.

Хлоп - последние иллюзии великого королевства Рирариум осыпаются незримой пыльцой. Деос наконец видит ясную зелень глаз, смотрящую на нее со странной нежностью и сдерживается от внезапного порыва отпрянуть - это ловушка? Странная ложь, которую ей не удается распознать? Тонантос медлит, замерев и выжидая, когда шкатулка зла сомнет свои руки у нее на шее за все, что на сотворила с антикверумом; честное слово, каждую бесконечно долгую секунду божество была готова к внезапному всплеску ярости, непокорному, буйному, как тогда, когда это хрупкое лишь на вид тело приняло монструозный истинный облик. Но этого не происходило, и Тонантос, моргнув пару раз, легко запускает свои цепкие пальчики в неровно отросшие длинные златые пряди волос, которые не отстричь обычными ножницами, лишь увесистым и острым артефактом.

- Всеотец дал тебе имя Рагнарелентар, но ты предпочитал называть себя несколько проще, - спокойно отвечает Тонантос, понимая, что вопросов будет еще так много, и почти на все из них она готова дать честный ответ. Воспоминания, пусть и исправленные, искаженные, будут вспыхивать в чужой голове постепенно, порционно, как конфетки, которые маленькие дети настойчиво клянчат у своих родителей, а те выдают сладости малыми дозами, да по особым случаям. Все мы знаем, что может случиться, если в один присест сожрать пару десятков килограммов всяко разного шоколада, ну а Тонантос просто не хотела чтобы и без того настрадавшийся мозг попросту разорвало бы прямо в черепной коробке. Перед ней сейчас - чистый податливый кусок глины, который она сама лично однажды замешала, скомкав прошлое, хорошо размяв и теперь дело оставалось за малым - слепить нового, покорного и праведного Рагнара. Антикверума, к которым Тонантос тянуло всю сознательную жизнь, еще никогда не было в ее ордене, и алоокая это находила удивительно занятным и интригующим. Еще больше она до сих пор удивлялась тому, как... всё легко и гладко получилось. Без осечек, без ошибок. Быть может виной тому долгое заточение антикверумов? Их разумы должны быть более устойчивы к подобного рода трансформациям - так думала божество, ощущая это редкое чувство радости собственному заблуждению.

- Мы дома, Рагнар, - теплая ответная улыбка расползается на алых устах, - Мое имя Тонантос. Чуть позже, я думаю, ты обязательно вспомнишь больше деталей, - хороших, - обо мне. А сейчас... Я чувствую, что ты очень голоден.

Божество чуть приподнялась на постели, роняя златые завитки обратно на шелк, второй рукой скатывая собственные одеяния к предплечью. Деос одобрительно кивает вниз. Белое запястье должно было привлечь внимание изголодавшего истощившегося хищника, а что может быть сытнее и питательнее божественной крови?

[icon]https://i.imgur.com/l01up0T.jpg[/icon]

Отредактировано Тонантос (09.11.2020 21:16:03)

+1

16

Оковы сна спали, повинуясь чьему-то негласному приказу, и оставили разум в незнакомой светлой комнате, пропитанной запахом яблок. В лучах восходящего солнца, проникающих через шторы в помещение, танцевали едва видимые пылинки, оседающие на пол, и чуть уловимый ветер пригонял с балкона изумрудные листья, сорванные с деревьев. Уставившись в алые глаза, кажущиеся необоснованно притягательными и завораживающими, он отвел взгляд, вдруг почувствовав себя совершенно открытым и беззащитным. Словно бы эти самые глаза читали его как раскрытую книги, будто бы они знали о нем все, знали то, чего не знал он сам.
Тьма в его сознании медленно растворялась, услышав собственное имя – Рагнарелентар – оно казалось грубым, устрашающим, как если бы на его плечи была возложена ответственность принести в этот мир нечто ужасающее, смертоносное…Так и должно быть? Он чувствовал себя свободным, пускай и не мог дать точную причину подобным эмоциям, чувствовал, что встал на совершенно новый путь, проложенный дорожкой из красного кирпича, и его губы растягивались в мягкой искренней улыбке. Донельзя странное чувство.
Ему мерещилась пустыня, в центре которой он оставил огромную, покрытую наростами воронку, мерещилась собственная, огромная, рогатая тень, идущая под палящим солнцем в сторону чего-то неизвестного. Пески ускользали, сменяясь густым лесом, окружавшим старую хижину, и в этой покосившейся избе сидел старик, радушно готовый поделиться своими знаниями. Рагнарелентар, перебирая пальцами алую простынь, медленными шагами брел вдоль собственных воспоминаний, но после его разум вдруг пронзила сильная боль. Темнота – развязка истории со стариком осталась неизвестной, покрывшись мраком, - и вот он уже помогает в цветочной лавке.
Опустив голову на вытянутую руку и крепко зажмурившись, он вздрогнул, услышав жутко приятный голос деоса. Настолько приятный, что все его тело будто бы пронзила тысяча острых ледяных игл. Дома…Дома? Да, если она так говорит…В этом мире нет никого, кому он бы еще мог так доверять.
Она протянула ему белую руку, и Рагнар нерешительно взял её ладонь в свою, рассматривая еле заметные линии и проходящие под кожей сосуды, которые он почти неосознанно очертил своими слишком длинными ногтями.
- Я чувствую, что ты очень голоден.
Её кожа нежная, почти шелковистая. Он долго всматривался в неё, как если бы на ладони была написана его собственная история, но некий блок не позволял утолить свой голод мгновенно, отчего Рагнар то подносил к себе запястье, то вновь опускал его, не решаясь посмотреть деосу в глаза. Теперь, когда Тонантос сказала об этом, он чувствовал голод, разливающийся по телу подобно лавине. Кровь, текущая по этим сосудам, казалась самым лакомым куском, что только может существовать в мире, и глубоко выдохнув, антиквэрум, наконец, прикоснулся губами к запястью, аккуратно погружая клыки в кожу. Это была сладкая кровь, опьяняющая, ударяющая по разуму, как молот бьет по наковальне. Наполняя его рот, стекая по уголку рта, она смывала темноту с воспоминаний, и с новым глотком разрывала скрываемую пелену.
В воспоминаниях всплыл убитый старик с вырванным сердцем. Обезглавленная хозяйка цветочной лавки. Разорванный в клочья мужчина из дома напротив. Вырванная трахея, оставленная рядом с миловидной девушкой…Эти кровавые картины были написаны им. Он был создателем столь мрачного искусства, что ныне преследовало своего творца по пятам…
Рагнар отпрянул от запястья, внезапно чувствуя все большую жажду крови. В трещинах дорожки из красного кирпича текла вязкая алая жидкость, и вовсе кирпичи не были красными – они были пропитаны чужой кровью. Это не был новый чистый путь. Он не был свободным. Новая страница его жизни уже несла на себе кляксы.
Не поднимая глаз на деоса, Рагнар схватил её за талию, прижимая к себе и упираясь лицом в шею. От Тонантос веяло успокаивающим теплом, обещанием чего-то светлого, надеждой на то, что он ещё не мог осознать. Он цеплялся за нее так, словно бы мог в любой момент утонуть, но вкус, оставшийся на губах, пробудил заснувшие инстинкты, и безумный голод приказал ему быть жадным. Ненасытным.
Спустившись к ключице, Рагнар поднял взгляд вверх, будто бы ожидая разрешения, но, так и не дождавшись его, он сомкнул клыки на сосуде позади ключицы. На этот раз брызнувшая кровь затмила его разум, опьянила, лишив контроля. Воспоминания одно за другим проносились в голове, принося боль, но он все пил…Пил, словно бы пытался заполнить божественной кровью собственную пустоту.

+1

17

Не вздрогнула, не покачнулась, не отпрянула - как легкий токсичный укол, от запястья прошлась черная волна чужой жажды, которая тотчас с силой принялась вытягивать из организма кровь и энергию, и Тонантос снисходительно прикрыла глаза, предпочитая не смотреть на златую макушку. Последний раз тот свободно касался ее тела при совсем иных обстоятельствах, но деос настойчиво разгоняла эти воспоминания прочь, не позволяя тем всплыть из чернильной глубины. Живительная и древняя, максимально близко повторяющая  энергетически кровь первородных - Тонантос честно пыталась не вкладывать в это слишком много смысла, но просто как факт и сама понимала, что ничто не даст Рагнару больше сил, кроме как она сама. Конечно, еще лучше было бы найти какого то не слишком буйного антика, да скормить златому вместо завтрака в постель, но первородные оказались слишком редким деликатесом для этого мира. Вместе с энергией и жизненной силой, что жадно утекала по венам божества в чужой организм, Тонантос позволила себе и иной фокус, заключавшийся в наполнении опустевшего разума нужными и правильными, четко структурированными воспоминаниями. Лгать она бы не стала, но рассказать об ордене так, словно это и правда давно его дом - вполне. Знания обо всем что касалось Рассвета собиралась в чужих мыслях подобно сложному монохромному паззлу, фрагмент за фрагментом, вырисовывая самые основные ключевые образы. Хотя, кажется, пока что разу антикверума не слишком приветствовал буйный поток информации свежей, предпочитая испуганно забиться в обрывки былого темного "величия".

Свободная рука ласково касается пшеничных локонов - и Тонантос невольно сравнивает древнего хищника с неким диким зверем, некогда буйным, безумным, но однажды оголодавшим и ослабшим настолько, что сейчас с удовольствием, забив на гордость, ластился к могущественной руке. Тонантос не больно, в ней слишком много силы, хотя казалось бы дай древнему волю, и он бы испил все ее тело без остатка, и все еще остался бы слишком голодным - такова суть первородных, пожалуй, Тонантос угрюмо и мрачно приветствовала сей неприятный факт, впервые задумываясь об издержках содержания такой диковинки на близкой дистанции. Даже сейчас что-то понемногу начинало срываться, ввергаясь в легкий эфемерный хаос, который заставлял праведную душу деоса хмуриться и неуверенно заерзать на шелковых тканях. Он вновь вел себя так, каким запомнила его алоокая до большой метаморфозы: наглый, вечно лезущий куда не дозволено, непокорный... Передаваемая единым потоком мысленная информация обрывается очень быстро, и алые глаза недоверчиво взирают на это существо, что казалось малым неразумным, таким чистым и наивным дитя. Больше всего в своей жизни Тонантос не любила это странное иллюзорное ощущение, когда смотришь на одно, а ощущаешь другое; хотелось разбить, разрушить, забыть и не вспоминать. Не смотреть, подумала еще вдогонку деос, но эту мысль из нее вышибли вместе с резким движением, которую божество на полсекунды приняла за внезапную атаку. Но это лишь жажда, которую Тонантос на сей раз пришлось поприветствовать сдавленным стоном, поморщившись и пытаясь как-то неосторожно продолжить накачивать чужие мозги нужной информацией. Неосторожно, потому что на сей раз бесконтрольно - приблизившись на такую дистанцию, и уже насытившись достаточно, Рагнар сам того не желая, подсознательно начинал разрушать этот не слишком надежный барьер, на который почему-то положилась Тонантос, разграничив прошлое и настоящее вязким сизым туманом. Это слишком напоминало что-то не далёкое... словно в нос вновь бьет тот приторный аромат дешевых лампадок в доме удовольствий, а один из темных локонов предательски начинает отливать карминовым. Тонантос проводит ладонью по затылку антикверума, как будто бы еще секунда, и та схватит его больно за волосы и оторвет от себя как пронырливого клеща, но вместо того в очередной раз нащупывает лунку в форме полумесяца. Остановись... Вены на шее становятся все более и более заметными из под белого мрамора кожи, приобретая синеватый оттенок. Хватит. О с т а н о в и с ь. Потом ее талию сжимают слишком очевидно, опустив руку еще ниже; это уже совсем не похоже на образы благородного ордена, вспыхивающие в сознании белоснежными картинками - это другое, похотливое, с алыми следами от помады и лиловыми синяками на коже, которая должна быть нежной и податливой в грубых мужских тисках. Тонантос чувствует как сама проваливается в это воспоминание как в те подушки, в которые ее когда-то вдавливало холодное тело - Рагнар напирал и сейчас, продолжая беспрерывно выкачивать из ее тела все что ему было нужно. Тогда ему хватило прикусить ей кожу лишь слегка, чтобы потом... посмотреть... в глаза...
Стоп.

Тонантос с очередным стоном и кажется говорит это вслух в тот самый миг, когда кожа взрывается всполохом аметистовой молнии. Разряд бьет не больно, но ощутимо, буквально вынуждая Рагнара оторваться от ее тела. Деос дышит тяжело, зажимая ладонью след от чужих зубов, чувствуя как послушно Ризанис приподнимает серебристой дымкой свои пластины, легко слизывая с кожа и следы крови, и заживляя неглубокую рану от чужих зубов.

- На сегодня тебе хватит, - сухо проговаривает она, разрывая долгий взгляд и все еще потирая шею, как будто бы та саднила - быть может так и было, но вовсе не от боли. Очень вовремя в покои со стуком вошли две архонтки, поприветствовавшие деоса и необычного гостя кивком, тут же засуетившись возле выбитой прямо в полу небольшой ванны, расположенной прямо к выхода к балкону, откуда легкий ветер доносил теплый утренний свет. Одна из фэдэлесов, руна которой располагалась прямо на щеке, принялась с помощью магии воды наполнять ванну почти до краев, а вторая - чуть постарше со стопкой чистой одежды и полотенец, уже накидывала в воду ароматные куски волшебного мыла.

Тонантос встала у стены, скрестив руки на груди, с надеждой на то что внимание Рагнара переключится на радушных девчонок - благо теперь деос уверена, что хотя бы сегодня антикверум их не сожрет. Не должен...

- Всё это для тебя, Рагнар, - Тонантос улыбнулась настолько, насколько на то был способен деос, - Тебе некуда идти, а здесь ты можешь стать моим своим.
Речи гладкие, мягкие - бери и падай, просто соглашайся. Ну а девицы, что настойчиво тянули антикверума в воду, должны были развеять все возможные сомнения.
[icon]https://i.imgur.com/l01up0T.jpg[/icon]

Отредактировано Тонантос (14.11.2020 18:42:00)

+1

18

Разряд прошелся по телу, вынуждая отпрянуть и вернуться к реальности из кровавой, жутко приятной пелены. Вид растерзанных тел в собственных воспоминаниях не казался чем-то неправильным или отталкивающим, скорее, вполне естественным, ведь даже сейчас ему для того, чтобы почувствовать себя лучше, понадобилась чужая кровь. Чувствовал ли он себя живым, когда убивал других? Что испытывал он, когда собственная рука, пробивая ребра, хватала ещё бьющееся сердце? Всё это предстояло выяснить. Вспомнить чувства, с которыми он совершал эти убийства, вернуть им былую остроту, ныне притупившуюся и отчего-то померкнувшую.
Он всегда был чудовищем. Древним. Первородным. Антиквэрумом, что когда-то бороздил пустые просторы под мелодию инстинктов. Его становление главой рода дей Бардолф было основано на жестокости, занимаемые ныне посты позволяли получать информацию из первых рук и пресекать нежеланные события в зародыше. Но для чего? Его принципы, его идеология, мысли – все это сейчас находилось в спутанном клубке, над которым отчетливо парила одна правильная мысль, - он дома. Должно быть, что-то случилось, раз все его воспоминания были сожжены, восстанавливаясь из пепла, но он на своем месте, а, следовательно, скоро все поймет.
Рагнар покорно поднялся с кровати, задумчиво подходя к ванной, в водной глади которой он видел себя и двух мельтешащих рядом архонток. Халат соскользнул с плеч, обнажая бледный торс, и собственное тело показалось Рагнару слишком хрупким. Распустив пояс и отбросив его в сторону, мужчина коснулся ступней поверхности воды, тут же поджимая к себе ногу – теплая вода показалась холодным омутом, ступив в который он не сможет выбраться. Откуда столь глупые ассоциации? Глупые и беспочвенные…Но инстинкты, руководящие телом, давили на грудь и сжимали горло, из-за чего антиквэрум быстро набросил на плечи испачканный кровью халат. https://i.imgur.com/tz6vksT.png
Одна из архонток, заметив на его лице замешательство, попыталась подтолкнуть мужчину в ванну, но Рагнар ловко отскочил в сторону, и девушка, потеряв равновесие, рухнула в ванну. Другая архонтка с меткой на щеке бросила на антиквэрума хмурый взгляд, но ничего не сказала, молча протянув ему черный халат, расписанный золотом. Сбросив с себя испачканные одежды и свободно переодевшись посреди комнаты, Рагнар не без удовольствия заметил на лицах архонток смущение, однако, лицо Тонантос оставалось непроницаемым. Позволив расчесать себе волосы, что начали виться волнами из-за влажности, он подошел к деосу, пряча руки в широких рукавах халата.
– Каждый день видишь обнаженных мужчин? Или же я показывал тебе все свои достоинства…– риторически произнес он, задумчиво уводя взгляд куда-то в потолок. – Не помню.
Ветер усилился, и, ведомый любопытством, Рагнар вышел на балкон, разглядывая раскинувшиеся за замком леса, уводящие к горам. Да, все это было в воспоминаниях, а потому умиротворяло и успокаивало, невидимой рукой закрывало бдительность – он там, где должен быть. С той, с кем должен быть. Тот, кем должен быть…
– У меня много вопросов, – он повернулся к Тонантос, невольно устремляя взгляд туда, где одеждами был прикрыт оставленный им укус. – Но давай выйдем отсюда. На воздух…И ты расскажешь мне о том, что произошло.
Он медленно провел пальцами по рукаву её одежды, но, так и не коснувшись кожи, отдернул руку, вдруг находя это неуместным. Забавно, ведь еще недавно он был готов изгрызть все её тело, лишь бы утолить собственный голос. Его собственное поведение полно утомляющих противоречий, но не было смысла притворяться перед деосом, у которого на ложь настоящая аллергия.

+1

19

Вот значит как? Нужно отдать должное этому антикверуму - он умел оставаться непредсказуемым даже после того, как Тонантос не слишком аккуратно вынула его душу наружу, да несколько раз прополоскала в искуплении прежде чем сунуть её, такую исхудавшую и истощавшую без могущества, обратно в мясной мешок с костями. Рагнар, оставшийся в памяти деоса жестоким и похотливым развратником, абсолютно игнорировал присутствие радушных архонток, которые уже успели обидеться на такую холодность со стороны златовласки. И на самом деле во всем этом читалась очень простая, но неочевидная пока что для алоокого божества истина: Рагнара, как и любого его собрата, прежде всего привлекало исключительно могущество. И вряд ли в радиусе многих километров нашлось бы хоть одно существо, превосходящее в этом ту, что стала виновницей всех бед жизни несчастной павшей звездочки - первого дитя их общего отца...

– Каждый день видишь обнаженных мужчин?...
– Мужчин, женщин, - буднично соглашается и хмыкает Тонантос, совершенно бесцеремонно, словно действительно желая рассмотреть все достоинства доставшегося ей антикверума, опуская алый взгляд вниз к кромкам распахнутого черного халата. Бледные тонкие пальцы уверенно хватаются за атласный пояс, свисающий по обе стороны нагих бедер; не было у нее счастливого детства с куколками и ленточками, и банты Тонантос вязать не умеет, а потому ограничивается тугим узелком, что должен был помочь прикрыть все выразительные особенности древнего хищника. – Но таких как ты у меня еще не было.

Она легко улыбается, ведь разумеется речь идет не о тех плоскостях, о которых мог бы на секунду подумать Рагнар, а о чужих душах, которые фэдэлесы обнажают перед ней каждый день. Вот, например, взять Тиссу, которая только выбралась из воды с жутко недовольным взглядом, пытаясь просушить каштановые волосы одним из принесенных второй подружкой полотенец - она надеется выйти замуж еще раз после первого неудачного брака, в котором нерадивый муженёк любил распускать руки. И едва та вошла в покои несколько минут назад, Тонантос сходу ощутила этот блеклый след надежды, разгоревшийся во взгляде карих глаз - антикверум словно ангел на шелковых простынях со своим почти детским миловидным лицом, а солнечные блики отливали в пшеничных волосах златым ореолом. И Тисса, разумеется, думала что такой мужчина, как Рагнар, наверное и мухи в жизни не обидит...

Не все читались так легко. Копаться в чужих мыслях и прочих внутренностях, составляющих вместе гремучий коктейль самостоятельной личности - тяжелый тернистый труд, и Тонантос позволила себе еще один очень долгий взгляд, всматриваясь в черноту чужих зрачков. Словно необходимо было убедиться в том, что зайдя в чужую комнатку и растревожив там все, вдоволь наигравшись в чужие игрушки, воспоминания и желания, она не забыла перед уходом обратно расставить все на свои места. Так, словно ее никогда и не было там. И лишь после теплая рука, как и уже было однажды, касается хладного мрамора кожи антикверума, – Хорошо, идем.

В конце концов, нежелание Рагнара оставаться и дальше в четырех стенах можно было объяснить очень легко: чисто инстинктивно наверняка он уже устал от мрачного давления, разграничивающего пространство каменными границами. Свобода даже сейчас манила древнего, по всей видимости, больше всего, и Тонантос это понимала... и принимала. В конце концов - он больше не ее пленник, и те воспоминания, о которых он просит - их вернуть невозможно. Сам он никогда не вспомнит - они вырваны из его нутра, из самого эфира существования. Никто не видел что происходило с ним, никто не знает... кроме самого деоса, которая, разумеется, навсегда сохранит их мрачный секрет в своей бессмертной душе.

Вереница коридоров, украшенных картинами и гобеленами. Иногда им на пути попадались другие служащие ордена, учтивым кивком приветствовавшие их деоса, но не задавали вопросов ни ей, ни ее спутнику, предпочитая удаляться дальше по своим делам.
Тонантос наконец тормозит, выйдя на длинный каменный мост над пропастью, внизу которой виднелись скалы и буйный поток горной реки. Этот мост удобно соединял два крыла одного из множеств замков Рассвета, – Считай что я спасла тебе твою жизнь в тот момент, когда ты очень рисковал потерять всё.

Было ли это правдой? Разумеется да. Ведь ничто и никто не мешал прикончить его до конца в том самом доме удовольствий. И сейчас, опять невольно вспоминая тот вечер, Тонантос нарочно отводит взгляд в сторону красот природы, да разрывает хватку рук.

– Ты слаб, Рагнар. Сейчас. Взгляни в отражение сам - некогда грозный хищник превратился лишь в тень самого себя. - Тонантос не улыбалась, но и в глаза пока смотреть не собиралась, вместо этого растирая укушенное запястье большим пальцем другой руки, как будто то всё еще саднило, - И вот что еще я тебе скажу: никто, кроме таких как я или ты, не даст тебе это чувство насыщения. И мы оба это знаем. А слабость тебе не к лицу, - Тонантос наконец пожимает плечами, возвращая взгляд своему собеседнику, – Задавай свои вопросы, Рагнарелентар.
Рассказать не обещает, но наверняка сможет показать.

[icon]https://i.imgur.com/l01up0T.jpg[/icon]

Отредактировано Тонантос (17.11.2020 23:32:29)

+1

20

Здесь было много существ: архонты, дриммэйры, эссенции, – все они сохраняли некое благоговейное спокойствие при виде деоса, позволяя лишь глазам открыто демонстрировать внимание и даже восхищение. Для них Тонантос была воплощением справедливости этого мира, самим законом, надеждой на то, что каждому воздастся за грехи, и материальной причиной становиться лучшей версией себя самого. Но кем она была для него все то время, что он провел в ордене? Взгляд Рагнара быстро скользнул по красивому строгому профилю, зачем-то отмечая длину ресниц и очерченность губ. Он не чувствовал восхищения, свойственного каждому присутствующему в замке фэдэлесу, не видел в своей душе ни признательности за спасение, ни покорного согласия со всеми её словами и действиями, но бесспорно ощущал странную, почти маниакальную привязанность, которую желал списать на поглощение божественной крови. Мысль о присутствии в его жизни кого-то столь близкого отчего-то претила затуманенным устоям, била по солнечному сплетению, показывая очевидную слабость и зависимость. Зависимость, верно…
Тонантос ограничивала его, но вместе с тем протягивала на ладони силу куда большую – бери и впитывай, помня о том, что всегда нужно отдавать что-то взамен. Мощные водопады казались олицетворением величия и свободы, вот только шумели они среди скал, стеной ограждавших их от части мира. Сравнивая себя с водопадами, Рагнар нашел это место излишне ироничным, ведь оно буквально воплощало все то, что он не мог описать словами. Мысли о справедливости разбивались об острые каменные выступы, мысли о собственное прошлой жестокости потухали, как горящие стрелы, угодившие в холодную воду.
– Ты слаб, Рагнар. Сейчас. Взгляни в отражение сам - некогда грозный хищник превратился лишь в тень самого себя.
Он покорно перегнулся через мост, вглядываясь в чистый поток, в отражении которого, переливаясь бликами и рябью, виднелось его собственное лицо: слишком худое, почти женственное в обрамлении длинных волос, уставшее…Да, это ему совсем не к лицу. Слабость ему не к лицу. Потерянное выражение портит цепкий взгляд, и, если бы не кровь деоса, навряд ли бы он смог даже стоять на этом каменном мосту, роясь в собственной памяти.
– Последнее, что я помню, – ответил он неожиданно честно, – это…дом. Много запахов, приглушенный свет, – по вискам вновь стрельнула боль, от которой он неприкрыто поморщился. – Я чувствовал, что должен куда-то идти, что-то сделать. Нетерпение и…боль. Сильная боль.
Отвернувшись от лицезрения водопадов и облокотившись о каменные перила, Рагнар взглянул на Тонантос, понимая, что верит ей безоговорочно, как дети верят своим матерям. Она вызывала в душе теплые чувства, эмоции столь светлые, что, казалось, они были с ним всегда. Всегда ли? Нет, он должно блуждал во тьме, долго путешествовал, формируя собственные взгляды, дорожа тем, что он…что он…что он антиквэрум? Да, он, очевидно, ценил то, что был Первородным, и Древние представлялись ему самым совершенным творением Демиурга, так почему же сейчас эта мысль не сродни многовековому дубу, а только пустившему листья ростку?
– Что я там делал? – спросил он, крепко зажмуривая глаза и потирая переносицу. – В этом доме. Задание? Личная прихоть? Если это было какое-то задание ордена и я провалил его, то, должно быть, тебе пришлось постараться, чтобы все исправить…
Рука потянулась к задней поверхности шеи, что зудела и изредка немела, сменяя одно состояние на кардинально противоположное. Один вопрос крутился в его голове с тех самых пор, когда его губы коснулись чужой нежной кожи. Это непозволительная роскошь. Своего рода амброзия.
– Кто…Кто мы друг другу?

+1

21

Любая тьма рано или поздно сменяется рассветом - так было всегда, сколько себя помнила Тонантос. Ласковые лучи горящих звезд разбудили ее однажды от вечного сна, едва теплые объятия Всеотца разомкнулись, и деос была брошена в необъятную бездну еще пустой вселенной. Так, во всяком случае, она думала до тех пор, пока еще юное на тот момент сознание не столкнулось с ним. Некогда бушующая энергия внезапно стала абсолютно инертной массой - антикверумы всегда оказывали на Тонантос необъяснимое воздействие ни с чем несравнимого влечения, это как два больших магнита, которые постоянно волей-не волей притягивались друг к другу даже будучи на разных концах мира. Тонантос и сейчас не могла хоть как-то для самой себя прокомментировать это необычное явление, но ныне имела возможность наконец раскопать этот персональный ящик Пандоры посредством прямого контакта. Пусть у них и не заладилось с самого начала, но, разумеется, Рагнарелентару это знать совсем не обязательно и даже противопоказано...

Теплые лучи ласкали белую кожу; Тонантос не щурилась, впивалась взглядов в свет восходящей звезды - всегда, где бы она не находилась, она пыталась застать этот миг, услаждающий бессмертную душ больше любых красот Энтероса. Для чего они встречают этот рассвет вместе? - спрашивала себя, и этот беспокойный вопрос ворочался в мыслях из стороны в сторону, не зная каким боком наконец лечь чтоб спокойнее было. Есть ли в этом смысл, пытаться сделать из первородного чудовища нечто, что вписалось бы в существующие нормы общества вопреки воле Демиурга? Или ее миссия, как примерной дочери что ценит порядок и чистоту в собственноручно построенном доме - исполнить желания незримого старца? Обратить бы этого хрупкого - пока - монстра в огромный аметистовый стазисный кристалл, да оправить на самое темное дно бездны, где ему и всем его собратьям и место... Алые глаза внимательно следили за каждым движением антиквреума: как он двигается, как дышит, каков его тембр голоса. Словно это дало бы ей какую-то подсказку, зацепку... Рагнар был потерян для всех и для себя прежде всего, и это давало надежду деосу, такую же навязчивую, как бликующий яркий свет солнца.
Рассвет мягкий и приятный лишь в первые секунды, подожди еще немного, и однажды обязательно настанет полдень.

– Мне нет никакого дела до того, что ты там делал, - отрезала грубо, но как уж привыкла. Тонантос повернулась спиной к свету, прислонившись спиной к каменным стенкам моста. Тонкие руки, отливающие сиреневой энергетической сеткой разумной брони, оказались скрещены, как впрочем и ноги: она перенесла вес на одну, вторую положив внахлест, – Полагаю, что в своей прошлой жизни тебе очень нравилось забавляться с прекрасными леди.

О да, ей действительно пришлось постараться чтобы все исправить. Этот спелый златой фрукт лишь снаружи блестит и манит глаз - а ты надкуси, и в рот польется гниль. В милой симпатичной голове Рагнара творился хаос, в мыслях не прибирали с того самого момента, как Всеотец одарил первых детей проклятием, и от длительного заточения ситуация лучше явно не стала, а может и даже хуже. Рагнар, как и прочие его родственники, оказался в буквальном смысле выплюнут в мир, что отверг его изначально. Подстраиваться и меняться - это неприятно и тяжело, куда удобнее и проще играться по своим правилам; они интереснее и веселее, а меню для ненасытных чудовищ изрядно разбогатело с тех темных мрачных времен.

Следующий вопрос буквально вынудил Тонантос погрузиться в свои размышления еще глубже. Они с антикверумом встретились долгим, почти неловким взглядом; это вопрос работал в обе стороны, и оба из них не знали точно, как можно на него ответить. Разве что Рагнар попросту не знал, ибо не помнил, а Тонантос знала и помнила слишком много, чтобы обладать конкретикой. Шею вновь фантомно защекотало, вспоминая не то укус в спальнях ордена, не то поцелуй в доме удовольствия. Были ли они врагами? Уже нет, древний прошел исповедь, отмыв все грехи собственной кровью сполна. Были ли они бывшими любовниками? Тоже нет, их прелюдии хоть и зашли тогда далеко, но всё же это нельзя было назвать любовью, как бы ее не понимала лишь в теориях бессмертная Тонантос. Был ли Рагнар ее пленником? Тоже мимо, он свободен, теперь уже, и в любой момент мог покинуть ее общество.

– Кто мы друг другу?
– Никто.

Это единственный честный ответ, который она смогла подобрать. Тонантос легко цепанула кончиками пальцев его некогда рельефное, и теперь иссохшее, исхудавшее предплечье, побуждая к тому чтобы продолжить прогулку. Камень отдавал характерным стуком от каждого шага Тонантос, что вышагивала сбоку от антикверума с неизменно прямой гордой осанкой.

– Ты свободен от своего прошлого. - это было важно сказать, пожалуй. Честно. Он ведь действительно волен сам выбирать как распорядиться вторым шансом, любезно подаренным той, что разбирается в Справедливости мира чуть больше кого угодно, пожалуй. – Каким ты хочешь видеть свое будущее? Покажешь? - необычная мягкая улыбка, подаренная антикверуму тогда когда они дошли до края моста. Тонантос вновь протягивала ему свою руку, разве что теперь не предлагала ему второй завтрак уже не в постель.

[icon]https://i.imgur.com/l01up0T.jpg[/icon]

Отредактировано Тонантос (21.11.2020 12:35:02)

+1

22

Рагнар слушал деоса с завидным вниманием, веря беспрекословно каждому её слову. Мелодичный голос превращал хаотичный клубок в плавно текущую реку мыслей, и, выуживая из потока фрагменты собственной жизни, Рагнар ступал все увереннее, дыша утренней прохладой полной грудью. С каждой минутой его присутствие в ордене рядом с Богиней Фемидой казалось не столько удивительной случайностью, сколько занятной ошибкой, которую совершил не только он. Его действия, образ которых был жестоко вырезан из текучего потока воспоминаний, наверняка были связаны с орденом, и, если судить по той информации, какой натурой он был всю жизнь, навряд ли это было геройство или самопожертвование. Он что-то сотворил, что-то, что оказалось кому-то неугодным. Осталось лишь решить, кем является сама Тонантос в этой истории: была ли она его спасителем или же палачом, решившим по рокоту судьбы сохранить прогнившему насквозь созданию жизнь.
Как бы то ни было, сейчас он в ордене деоса правосудия, он, наслаждающийся нарушением закона и страхом других, в месте, где фэдэлесы борются с подобными тварями. Ему хочется вновь прикоснуться к Тонантос, но в этот раз пробудившаяся осторожность вынуждала проглотить порывистые желания – вдруг, стоит ему дотронуться до неё, как она все поймет? Поймет, что перед ней тот же монстр, утренняя наивность которого была золотой пылью в глаза. Поймет, что в его голове нет желания искупления. Поймет, что его присутствие в ордене претит самому фундаменту такого понятия, как правосудие.
– Кто мы друг другу?
– Никто.

Верно. Он запутался бы лишь больше, если бы она дала иной ответ, но её холодный голос принес с собой необъяснимую тоску. Вперившись взглядом в спину идущей впереди Тонантос, Рагнар едва успел отвести глаза, когда она вновь обернулась. Разве он свободен от своего прошлого? Стоит ли считать этот шанс третьим перерождением? Третья жизнь, но отнюдь не новая, ведь начни он с чистого листа, его бы не окружали жестоко полученный статус, положение в обществе, убийства, намеренно вгрызающиеся в его память. Но как же он ненавидел это жуткое чувство лишения, преследующее его из столетия в столетие…
Что он желает ей показать? Ложь. Это отчего-то кажется ему настолько смешным, что он тихо смеется, не боясь о том, что может сейчас подумать деос. Была ли причина в том, что ныне сокрыто мраком, но он жаждет остаться здесь, в ордене рядом с той, кого он мог бы с чистой совестью назвать незнакомкой. Она смотрела благосклонно, словно показывая, что ожидает от него правильного выбора, и он поймал себя на мысли, что не желает видеть эти глаза, приговаривающие его к изгнанию. Рагнар никогда не хотел быть привязанным к кому-то, но, быть может, это не так уж плохо?
Аккуратно взяв в ладонь предплечье Тонантос, антиквэрум задумался о том, как скрыть истинные, еще не оформившиеся в строгий план намерения. Врать воплощению справедливости? Какое глупое решение. Но и показывать свою душу он пока не желал. В его будущем нет места благородству, ведь сильнейший пожирает слабого – так сказал сам Демиург – и стоит ли пытаться изменить само свое естество? Склонившись к руке, Рагнар осторожно прикусил кожу, словно бы резкий порыв голода мог выдать его с поличным. Сладкая кровь коснулась языка, спустилась по горлу, и, прикрыв глаза, мужчина показал Тонантос то, чего желала именно она.
Он показал ей себя, сильного и властного, окруженного блеском светских мероприятий, чередующихся с работой в коалиции рас. Показал родовое поместье, окруженное благоухающими садами, показал свои намерения служить ордену верой и правдой, показал ей желание быть рядом с деосом, всю жажду, требующую её обязательного присутствия в его жизни. Сродни идиллии, омрачающейся лишь маниакальной жаждой силы, но убери он и это, никто бы не поверил. Деоса не смутить подобным: он не видел её боссом и показал ей мысли куда сокровеннее,– и тогда, коснувшись легким поцелуем искусанной кожи, Рагнар отстранился, не скрывая на лице своей улыбки.
– Как тебе…такое будущее?

+1

23

Как ей такое... такое что?

О эти видения, тревожащие покой и будоражащие то хрупкое, что смертные называют надеждой.
Ой да плевать ей на это поместье - это его уютное комфортное гнездышко, его оплот, его нора, в которую некогда величественное создание Демиурга пугливо забилось, пытаясь мимикрировать в жизнь и делать вид, что вот он, папенька, смиренный - очеловеченный и одушевленный - я вновь достоин права жить. Но что-то замок, выстроенный в оказавшимся таким хрупким сознании Рагнара был подобен карточному домику, на который Тонантос подула легко и без особых усилий, а "долго и счастливо" в жизни антикверума никак не наступало. Видимо думал, что заполучив свою дриммейрскую принцессу  - вселенная вновь ласково цмокнет в маковку первородной мощью, но увы - Рагнарелентар забыл предусмотрительно убить дракона, и теперь расплачивался за это сполна. Он показывает ей некие чудесные картинки, свои влажные фантазии, созданные специально для нее - в этом она не сомневалась, правда вот не смогла распробовать тот факт на вкус, что Рагнар не верил сам в это с той же наивной искренностью. А сладкие грезы - не более чем нарядная ширма, старательно и впопыхах нацепленная на руины его жизни. Видения такие приторные, что в какой то момент, когда клыки вновь воткнулись в нежный мрамор кожи, деос внезапно почувствовала подступившую к горлу тошноту, разбавленную смесью отвращения. Почему? Да потому что внутренние инстинкты, заложенные Создателем, подсказывали хозяйке лучше ее собственных мыслей, а та не прислушивалась - все органы ей алым шелковым бантом перевязала родная гордыня, взирающая надменно над сгорбившимся антикверумом. Красивый, сладкий момент триумфа, который Тонантос имела привычку воображать, наконец синхронизировался в реальность с легким ощущением дежавю.

Зелень глаз взирала с насмешкой и с некой надеждой одновременно, и Тонантос пыталась запомнить этот взбудораженный взгляд, ожидающий, вероятно, что древнее божество сейчас счастливо хлопнет в ладошки, тепло обнимет юнца, да предложит лучших девок ордена в постель. Ага, десять сразу. Алоокая забирает свою кисть, мягко и настойчиво вырывая ладошку из чужой хватки - ведь сказано было "достаточно" на сегодня.

- Красиво. Но несколько нереалистично, ты так не считаешь? - алоокая с наслаждением ловит эту тень потерянности, на секунду промелькнувшую в самой глубине чужих зрачков. Рагнар был хитер по своей природе - этого у него не отнять никакими пытками, это был его скелет, его каркас, ведь для выживания необходимо или-или. Или быть сильнейшим, или быть хитрейшим... И оба древних, затеявших свою игру на краю пропасти, ведущей вникуда, как раз находились в разных лагерях этого нехитрого правила жизни.

- Понимаешь, это все упирается в интересное слово "если". ЕСЛИ ты станешь частью моей жизни. ЕСЛИ ты пройдешь испытания, как это делали все мои фэдэлесы. ЕСЛИ ты хотя бы просто вновь станешь сильным. Потому что это, - Тонантос сделала пренебрежительный кивок на его тело, хотя конечно же имела ввиду не столько физическое состояние, сколько магическое. Рагнар был сильно истощен по всем фронтам, как шавка, которую по осени привязали к забору и бросили в одиночестве умирать. И вот ему, исхудавшему и оголодавшему, бросили первую, но очевидно не последнюю кость. Ну, разумеется, если шавка окажется достаточно умна чтобы не отгрызть кормящую руку, в прямом и переносном смыслах... - кому нужно это?
...
- Потому что пока что выходит так: я могу предложить тебе многое, а что получить в ответ? Сказки на ночь, подобно этой? Занятно, но я сторонница правдивой реальности, а не сладких грез, - деос скрестила руки на груди, улыбаясь в сторону проходящего мимо темнокожего архонта, который разумно решил не встревать в чужой разговор, и равнодушно прошел мимо, - взять вот его. Он мне может дать гораздо... и гораздо больше тебя. Он крепок и силен, он способен защитить мои интересы, и уверенна и достоинства у него ничего так, - деос нарочно роняет быстрый взгляд чуть ниже аккуратного узелка на халате антикверума, быстро вновь возвращаясь к сосредоточенному лицу. Что-то оно уже не такое наивно-счастливое, - Я еще раз повторю, Рагнар. Ты слаб. Вот мы и подошли к основе и сути всего нашего милого разговора.

Это можно было ощутить энергетически даже будучи сильно ослабленным: магический эфир пространства, ранее действующий расслабляюще, дарящий ощущения комфорта и уюта, очень резко стал уплотняться в довольно агрессивную среду. Это была смесь из опасности и страха, вновь подкрадывающаяся со спины к Рагнару, как две подружки, что успели соскучиться по его сладким душе и мыслям. Это лишь ощущения, ну а внимательные зеленые глаза могли заметить, как в рассветных лучах набирающей свою мощь звезды одежда Тонантос внезапно стала отливать аметистовыми прожилками, как если бы та готовилась к атаке.
- Как же именно ты собираешься вернуть себе силы? И не смей мне врать, это будет очень грустным началом этого чудесного утра.

Безумие и величие - две стороны одной медали. Представь что у тебя есть возможность подбросить её в воздух и решить, каким ребром она ляжет.

+1

24

Она наступала на больное, как если бы вонзив острый каблук в еще бьющееся сердце, продолжала вдавливать его в рыхлую землю. Её слова, что были медом с минуту назад, ныне прожигали подобно едкой кислоте, и до крови прикусив щеку изнутри, Рагнар отвернулся, чтобы не позволить деосу разглядеть линии гнева, искажающие лицо холодным взором и многочисленными морщинами. Она была совершенно права, следуя в речи за честностью, но этим наступала на чужую гордыню, пульсирующую по вискам непреклонными принципами. Слова Тонантос были сродни удушающей веревке, что все сильнее сжимались на шее, заставляя невольно касаться кадыка пальцами, и, чувствуя некоторое головокружение, Рагнар с удивлением впился взором в свою руку – худую, тонкую, даже костлявую. Это не рука воина, это конечность того, кто был изможден болезнью почти всю свою жизнь…

Кому нужно это?
А что получить в ответ?
Ты слаб.

Слаб…Это лезвие, тонкая рапира, входящая в тело где-то под мечевидным отростком. Всю свою жизнь в этом мире Рагнар искал знаний, оттачивая  не только ум, но и силу, всю свою жизнь он ненавидел чувство беспомощности, жалкое ощущение неопределенности, что вновь окружала его разум, третируя и плюя ядом в хладнокровие. Он не мог сорваться сейчас. Сама мысль о том, чтобы причинить вред Тонантос, казалась ему не столько сумасбродной, сколько совершенно невозможной – она – луч света, вытащивший его на поверхность с неведомого дна, его путь к искомому могуществу, не достигнутому до рокового дня забвения.

Тонкая алая струя сорвалась с уголка губы, и антиквэрум быстро оттер её рукавом халата, сглатывая скопившуюся во рту кровь. Все проходящие мимо фэдэлесы казались ему врагами, насмехающимися над его временной беспомощностью, их приветственные улыбки он видел язвительными усмешками, и ревность, пробудившаяся, стоило Тонантос взять в пример кого-то другого, заставила Рагнар вновь повернулся к деосу лицом, не скрывая лихорадочного блеска в глазах. Никто…Никто не сможет дать ей больше, чем он. Её грех наполняет его сотни тысячелетий, он и только он может понять её стремления, её жадность, целеустремленность, рожденную не только из чистых побуждений. Они были гораздо ближе друг другу по духу, чем кто бы то ни было, но сказать ей об этом значило ударить по гордыне, а он, сколько бы ни старался, никак не мог заставить себя подумать о ней негативно.
- Как же именно ты собираешься вернуть себе силы? И не смей мне врать, это будет очень грустным началом этого чудесного утра.
Сейчас находиться рядом с ней было трудно – она подавляла его одним только взглядом, и тяжелая аура, как сильное стороннее давление норовило прижать его к земле, словно бы он, в самом деле, был чем-то хрупким, почти невесомым. Почему он не мог отвести глаз? Почему деос, что определенно казался расой, лишь заменяющей Древних, ныне вызывал маниакальное восхищение? Некое сумасбродство. Трудно характеризуемое, кажущееся невозможным…Как же в таком случае он может врать? Нет, в этом вопросе он готов выложить на поверхность всю правду – впервые, должно быть, за долгое время.

- Я использую все и всех, чтобы вернуть мне причитающееся, - начал он неспешно, не спуская с Тонантос глаз, - путь жестокий кажется мне наиболее коротким, но, полагаю, что ты сочтешь его неверным. И я готов прислушаться. В благодарность за спасение. Однако я не желаю только вернуть прежние силы, я всегда жаждал большего – и ныне эта цель неизменна…Думаю, теперь, - Рагнар скользнул быстрым взором по фигуре деоса, - она лишь крепче засела в моей голове. Если ты позволишь мне стать частью…ордена, если дашь мне шанс получить желаемое, то и я положу к твоим ногам все, что ты возжелаешь.
Я дам тебе столько, сколько не сможет никто.

Отредактировано Рагнар (10.12.2020 17:28:17)

+1

25

Как забавно. Юная Тонантос, еще совсем несмышлёная, мало знающая и представляющая о вселенной, но ее так сильно манили эти мерцающие в черной бездне огни - они вспыхивали где-то на отсутствующем горизонте яркой белой полосой, и это было единственное яркое впечатление, самое первое и нежное, полоснувшее инертную душу огнем света. И Тонантос тянулась к этому свету восходящих звезд, но была слишком глупа и молода, стараясь поймать руками каждую, и те почему-то тотчас гасли в наделенных неизмеримым могуществом ладошках. Тогда молодой деос пообещала себе, что однажды непременно заполучит хотя бы одну такую игрушку себе. Звезды - они манили божественное сердце как магнит, а антикверумы были им самыми близкими родственниками во вселенной.

Приятно. Сладкая патока этого любопытного ощущения облепила ее сознание, и оно было самым родным и понятным из всех возможных для деоса, привыкшего побеждать всегда. Тонантос достаточно долго трудилась над этим, кропотливо выстраивая каждую фигурку длинной цепи домино, чтобы именно в этот момент ласково подуть на верную пластину. Все происходило именно так, как Великая себе это и представляла в своем горделивом уме: лабиринт падающих фигур падал, выстраиваясь в совершенный и правильный узор. Теперь - да. Рагнар не был ниже нее, но сейчас стоял чуть склонившись и сгорбившись, что делало алый взгляд еще более надменным, настолько насколько это возможно. Приятно - это про то, как разум древнего хищника метался в осознании собственной слабости, в осознании её правоты и главное - того, что без Тонантос он просто никто для мира. И будет никем, отвергни он ее дар, по глупости или же совершенно обдумано, на поводке собственной гордыни. Но к счастью Рагнар не был идиотом, и потому Тонантос в очередной раз - в последний, правда - тянет ему свою порядкком искусанную руку.

- Нет, - твердо и строго, вынуждая даже воздух и ветер стихнуть в тот миг, когда первородный вновь послушно тянет свои белоснежные зубки к божественной плоти, - Целуй.

Целуй.
Настойчивый и грубый голос, что давил на виски, да на весь мозг разом, едва ли не вынуждая и ослабшее тело принять внезапную судорогу. Милосердие? Прощение? Искупление - это была цена Рагнара, однажды потерявшего все для того, чтобы обрести... еще больше? Здесь она - сила, здесь она - власть, она - его господин. И тогда, когда бледные тонкие губы покорно коснулись тыльной стороны ладони деоса, Тонантос наконец улыбнулась, уводя взгляд еще немного дальше, в взлохмаченный вихор золотистых волос, под которым незримо, но ощутимо для Тонантос была вычерчена прямо на кардонии полумесяц. незавершенная руна, требующая доработки - ее необходимо было замкнуть, закольцевать, и тогда все будет... нет, не кончено. Все только начнется. Прикосновение чужих губ обжигало, прямо как те звезды в очень и очень далеком прошлом, разве что теперь ничто не осыпалось вечным серебристым прахом в ее ладонях, не утекало сквозь пальцы как песок прямиком в пустоту. Оно было здесь, ощутимое, живое, слабое...
но её.

эпизод завершен

+1