Всем привет и хорошего настроения! У нас очень много новостей за последний месяц. Мы, наконец, привели в порядок систему прокачки, а также ввели небольшие поправки в магазин. Были внесены изменения в раздел ролей (вакансий) проекта. Энтерос готовится к смене дизайна, будем рады финансовой помощи. И у нас теперь открыт приём попаданцев, а это значит только одно – ещё больший простор для фантазии! Читайте раздел «объявления».
Всем привет и вдохновения для личных и квестовых эпизодов! За прошедший месяц мы провели масштабную работу по оптимизации матчасти, были внесены значительные изменения в правила начисления кристаллов, открыта для игры ранее недоступная планета и многое другое. Следите за свежими новостями нашего проекта в соответствующем разделе – «Объявления».
Все игроки проекта могут как организовать собственный квест, так и вступить в любой квест, открытый для вступления новых участников, также имеется возможность вызвать мастера игры или прийти GM по заявке.
          




Складывалась любопытная ситуация, события развивались параллельно, что сильно походило на театральную пьесу, виденную когда-то Габриэлем и поставленную талантливым режиссером. Ори вела несколько разговоров, события в халифате развивались на несколько веток, а Сет.. Сет, похоже, тоже был чьей-то марионеткой, не слишком сообразительной, если уж на чистоту, либо чуял...
Сегодняшний день не отличался ровным счетом ничем от прочих дней. Саарсэзарин все так же коротала свои дни за исследованиями и изучениями артефактов. Девушка проводила большую часть времени «общаясь» с магическими предметами, и было мало индивидуумов, способных понять её страсть. Все просто считают её чокнутой. Конечно, лучше быть увлеченным пирушками и дурачеством , чем постигать азы...
Винсент сидел в небольшом пабе на краю такого же небольшого городка и не спешно пил вино. Место это было тихое, посетителей не так много, и к удивлению все посетители выглядели прилично, а не как обычно, как бывает в таких заведениях. Местные работяги, разных мастей и рас, большинство еще было занято на работах и потому паб был полупустым...


      
      

Ходящий во снах, деос когда-то олицетворявший лишь светлое и доброе, сильно изменился со времен всех прошедших войн. Он творил добрые и плохие вещи оставшись на развилке путей. Потребовались столетия после окончания войны...

Ясный холодный вечер. Такой же ясный, какой был и вчера, и год, и десять лет тому назад. Погода была чудесная, особенно ночью, когда ветер совершенно стих, и на ясном небе светила белоснежная луна. В их городе существовала примета: ребёнок, рождённый...

Как правило, проблема отпуска у Джена решалась просто и не затейливо: госпожа Герц отправляла любимого сотрудника в какую-нибудь очередную задницу мира с веселеньким заданием и заявкой на очередного монстра...







Once Upon a Time: MagicideВселенная магии и приключений ждет тебя!Hogwarts and the Game with the Death=
Книга АваросаВЕДЬМАК: Тень ПредназначенияРейнс: Новая империя. Политика, войны, загадки прошлогоHabent sua fata libelliCode Geass
АрканумDISАйлейСайрон: Осколки всевластияАвторский мир классического фэнтези
Dragon Age: Dragon Age: A Wonderful WorldFables of Ainhoa
Game of Thrones. Win or DieDark Tale



LYL Мийрон
Рейтинг форумов Forum-top.ru
Добро пожаловать на авторский проект «ФРПГ Энтерос». Основные жанровые направления: фэнтези, приключения, фантастика, экшен. Система игры: эпизоды. Контент форума предназначен для игроков, достигших восемнадцати лет.

Энтерос

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Энтерос » БЫЛЫЕ ПОВЕСТВОВАНИЯ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ » Ночь. Улица. Фонарь. Красный причем… Бордель… Любимые враги…


Ночь. Улица. Фонарь. Красный причем… Бордель… Любимые враги…

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Локация и Датаhttp://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.png пл.Эвилариум, империя Лайнадар, город Гравис. Бордель «Черная фея». 15.06.3002 г.; поздний вечер, далее ночь.


Участникиhttp://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.pngДельвар Шаэтанн Та'Лиэв; Сандор Амбер; НПС по необходимости.


Дополнительноhttp://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.png Эпизод закрыт для вступления других персонажей
Мастеринг берем на себя.
Боевая система — по договоренности.

http://sg.uploads.ru/9tvBy.png
https://i.imgur.com/QBW1ZCc.png
http://sg.uploads.ru/9tvBy.png

Описание


Вам всегда рады в «Черной фее». Все что пожелаете, господа: от нежных хрупких человеческих девочек и мальчиков до прекрасных даденгеров. Дифинеты, эссенции, баланимы, эделиры… От невинных ласк и игры на лютне до услуг Госпожи или Господина, раба или рабыни.  Клиент предпочитает смотреть? Ему будет на что посмотреть. Несчастный случай по неосторожности клиента, приведший к смерти «жемчужины»? Смерть тоже имеет цену, выражаемую в денежном эквиваленте. Иногда – в поистине огромных деньгах. Свои «жемчужины» здесь ценят необычайно высоко. Хотите убедиться? Отлично! Двери борделя «Черная фея» открыты для вас.

Ночь. Улица. Фонарь. Красный причем… Бордель… Антик и дриммейр… Оба страдают так называемым «любовным зудом». А если быть точнее, обоих одолевает похоть, которую надо бы унять. И чем быстрее, тем лучше. А что может быть для этой цели лучше, чем роскошный бордель, где можно осуществить - Трепещите, господа! – даже самые извращенные фантазии.
Что произойдет, если дриммейр войдет не в ту дверь, свято веря в то, что там его ждет выбранная вслепую куртизанка?

Отредактировано Дельвар (29.07.20 13:39:42)

+1

2

Здесь  царил полумрак, собираясь в густые тени по углам просторной комнаты. Дрожащего сияния свечей не хватало, чтобы полностью осветить покои. Но это и не требовалось. Аромат благовоний вязкий и приторный, мерцание живого пламени - все это создавало ощущение интимной уединенности.
Роскошный ковер с густым длинным ворсом был усыпан множеством подушек, подушечек и изысканных шелков. Богатая роспись на стенах, витой орнамент на состаренных фресках. Шорох легкого ветерка, невесомо колеблющего невесомые полупрозрачные драпировки.
Дельвар раскинулся на ворохе подушек и полупрозрачный шелк, прихотливыми складками стекавший с его плеч, цветным озером выплескиваясь на пол. Багрово-красные волосы с вкраплением длинных и узких перьев терялись в роскоши одеяния, кровавым росчерком сияя в  богатстве тканей и драгоценностей. 
Древний, разомлев от ласк, лениво скосил глаза на дрожащую полупрозрачную ткань, оттеняющую выход.
Остроконечное ухо дернулось, когда его коснулся мелодичный перезвон колокольчиков. Звук приближался. Сначала тихий и робкий, он постепенно становился громче.
Уже можно было различить нежное звяканье браслетов, украшавших тонкие запястья, мерцание изысканного ожерелья, охватывающего девичью шею, сияние серебристых волос, убранных в сложную прическу. Он видел переливы изумрудного шелка, струящегося с бедер изящными складками, аккуратно схваченными у щиколоток широкими браслетами. Босые ножки утонули в густом ворсе ковра, когда девушка мелкими шажками приблизилась к возвышению, на котором, опираясь на подушки.  полулежал Дельвар, рассыпав тяжелую  гриву по шелковым подушкам.
Залитые жидким золотом глаза ощупали девушку, замершую в нерешительности среди изысканной роскоши. Древний  отметил, как двигаются тоненькие пальчики, перебирая широкие, резные браслеты на запястьях тонких рук, украшенные причудливой вязью. Танцовщица завораживала, манила к себе изысканностью движений, чувственным изгибом пухлых губ, мерцающими томными глазами и белизной волос.
- Танцуй для меня… – выдохнул древний, лаская девушку прихотливым взглядом. –  Развей мою тоску, красавица…
Она танцевала, звеня браслетами, кружась в ворохе легкого шелка, окутывавшего тонкий стан. Девушка двигалась в такт мелодии, разливавшейся в воздухе, легко перемещаясь по ковру, чуть согнутые в коленях ноги, изумрудный шелк, окутывающий стройное тело, сияющая белизной кожа, видневшаяся сквозь прозрачную ткань шальвар, мерцание золотых украшений на запястьях.
Шаг, поворот, взмах руки, еще поворот. Руки вывернуло назад в горько-болезненном скольжении, взметнув цветастые полотна шелка, ноги плели замедленно-точеные узоры, следуя изысканным линиям танца, звучавшего в сознании беловолосой одалиски, все тело стонало и изгибалось, точно лишенное суставов.
Когтистые пальцы подцепили гибкую трубку стоящего рядом с ложем кальяна. Сухие губы коснулись  узорчатого мундштука. Древний затянулся, наполняя легкие ядовитыми парами, булькавшей в колбе смеси. Антик откинулся на подушки. Полупрозрачный шелк сполз с плеча, открыв мелкие звенья серебристо-золотой цепочки соединявшей серьгу в остроконечном ухе с изящным колечком-подвеской в соске.
Она танцевала.
Дельвар не следил за ней, утонув в воспоминаниях.
Первородный вспоминал…
О боли, что причиняли ему музыкальные пальцы дриммейра.
О коварстве, что мерцало на донышке его золотых глаз, так похожих на его собственные, но одновременно такие разные.
Дельвар был не здесь.
Он вспоминал, одурманенный сладкими парами кальяна и благовоний.

____________________________________
Одет: Пурпурное одеяние из полупрозрачного шелка с крупным вышитым вручную рисунком золотого и черного цветов, и расширяющимися к низу рукавами и разрезами, начинающимися от талии по бокам и сзади;  обувь не требуется.
Длинные багрово-красные волосы свободно рассыпаны по плечам; с правой стороны стрижены до состояния короткого ежика, по которому выбрит узор из линий; часть волос зачесана на левую сторону, открывая огненные линии абстрактного рисунка татуировки, начинающейся от правой брови.
В левом ухе серьга-кольцо. Которая соединяется длинной серебристо-золотой цепочкой с кольцом-подвеской в левом же соске.
На правой руке браслет-артефакт для перемещений и браслет-блокатор, на левой - широкий браслет-оплетка из драконьей кожи, маскирующий разрез, через который выбрасывается импланитированный волвер.
Дельвар левша.

Татуировка

Асимметричный  узор начинается от правой брови, задевает висок и скулу, спускается по щеке на шею, прячась сзади под волосами, и плавно перетекает на грудь и руку. Яркие, несущие в себе оттенки красного, оранжевого и черного, переплетающиеся между собой линии татуировки с правого плеча плавно перетекают на бок древнего. Языки вытатуированного пламени скользят далее вниз, охватывая внешнюю сторону бедра, ягодицы, а так же основание хвоста, и тянутся вниз, на голень. Когда антикверум идет, узор движется вместе с ним, создавая иллюзию живого пламени.
Тату объемная, из того типа, которые перетекают по убывающе-возрастающей с одной части тела на другую, и живет своей собственной жизнью, постоянно изменяя положение (иллюзорный эффект) при движении носителя, но при этом оставаясь на месте. Рисунки выполнены в единой цветовой гамме и стиле и составляют единую композицию.
При ее нанесении вместо красителя в кожу был внедрен металл с определенными магическими свойствами, ибо татуировка  частично является артефактом. Сделана мастером-артефактором, специализирующемся на создании   магических татуировок.

Отредактировано Дельвар (29.07.20 13:40:52)

+1

3

http://forumupload.ru/uploads/001a/67/f3/4/t823218.gif http://forumupload.ru/uploads/001a/67/f3/4/t843158.gif
если хочешь что-нибудь потерять
полюби

      Прямой взгляд безразличных золотистых глаз уперся в потолок, аристократ лежал на смятых простынях, словно раненый зверь на кучи жухлой листвы, от мертвеца его отличала лишь одна деталь: широкая грудь, исчирканная кривыми шрамами, плавно вздымалась и опадала в такт размеренному дыханию мужчины. Ему вновь снились кошмары... боль, страх, разрушающее рассудок чувство вины. Опять. Сандор ничего не предпринимает лишь ждёт, ждёт, пока стук сердца не заглушает все остальные звуки. Он бы хотел быть абсолютно неслышным и неподвижным, но его тело мелко дрожит, по виску стекает капля пота. Само липкое чувство безысходности не пройдет. Амбер злобно стиснул челюсти, поднимаясь с постели. Тишина давила на уши, сводила с ума. Хотелось заорать. Лишь бы заполнить пустоту хоть чем-то... но он боялся разбудить Шиани. Он знал, что чуткая малышка переживает услышит, заметит... начнет ли она переживать? Сумеет ли понять... аристократ не хотел делиться своей болью даже с ней. Тем более с ней. Маг до холода в сердце страшился позволить девочке приблизится к себе настолько близко, что он начнет привязываться... полюбит. Волна ужаса от одной мысли об очередной слабости заставила сильное тело Амбера мелко задрожать.
Черная фея
      Одетый лишь в черный камзол на голое тело, штаны и сапоги из тонкой кожи, аристократ открыл портал в место, идеально созданное для того, чтобы развеять тоску. Бордель. Овеянное благовоньями чистилище для тварей, которые не могут позволить себе искреннюю любовь... За звонкую монету можно было позволить себе все, что душе угодно, купить красоту или экзотику, нежность или боль. Только здесь водятся цветы настолько дивного сорта, что способны дарить удовольствие, но неспособны уколоть. Искусственные. Пластиковые розы. Вечно прекрасные. Вечно желанные. Вечно ненастоящие.
...очаровательные обманщики, совершенные суррогаты
      Внутри его уже ждали. Передав плату девушке-официантке, та, кротко кивнув, повела его вглубь заведения, что оказался куда больше, чем кажется снаружи. Тихая музыка, приглушенный свет помещения и вокруг все заставлено мягкими полукгруглыми диванами, каждый из них был окинут зачарованным балдахином, что немного приглушал голоса находящихся внутри не давал посторонним запахам выбраться наружу. Здесь клиенты отдыхали, общались... да, в бордели приходили в том числе и для того, чтобы раскурить кальян в компании прекрасной особы. Это куда лучше, чем исповедоваться священникам. Шлюхи по крайней мере, не учат тебя жизни, прикрываясь помпезными догмами святых писаний.
     Амбер по-кошачьи тихо прошел по длинному коридору, его осторожные шаги скрадывал пушистый ковер... заметив приоткрытую дверь комнаты, которую он снял, мужчина впервые за несколько дней улыбнулся. Точнее уголки его губ вздрогнули. Но это уже неплохое начало, толкнув дверь, наемник вошел внутрь, оглядывая помещение. Первое, что бросилось ему в глаза: тоненькая, словно тростинка девушка. Она танцевала, плавно выгибаясь в такт нежной мелодии, как шелковая ленточка под потоками теплого морского бриза. Украшение на изящном теле позвякивали и переливались...
Луна моей жизни, – голос больше похожий на приторно-сладкий мед, – прекрасно выглядишь
      Девушка вздрогнула, повернулась, немного растерянно улыбаясь незнакомому мужчине, а потом тактичным, похожим на элемент дивного танца жестом указала куда-то в кучу подушек. Сандор скользнул немного уставшим взглядом по темному углу, замечая кого-то еще. Сначала Амбер принял существо, за еще одного работника. Грациозный изгиб поясницы, скучающе-расслабленная поза... аристократ в изумлении вскинул бровь, узнавая в окутанном шелковым одеянием существе Дельвара. Его Врага. Существо из-за которого сон в последние недели превратился в изощренную пытку. Шрамы на теле заныли, точно нанесенные первородным раны разом открылись.
Библиотека, затем бордель... ты решил начать посещать все мои любимы места? – мужчина скрещивает руки на груди, немного грустное осуждение явно читалось в его пристальном взгляде, – если так пойдет и дальше, мне станет просто невозможно избегать тебя, змейка.

+1

4

Она танцевала, двигаясь в такт чарующей музыке. Гибкая тонкая лоза в облаке изумрудного шелка и светлых волос.
Мелодия, звучавшая в роскошной комнате, постепенно набирала силу, наливалась гармонией и переливами. Она играла в гибком, поджаром теле Дельвара, струнами были его нервы, а вместо барабанов резонировали кости. Она становилась медленнее, прозрачней, и древний монстр, окутанный  магией танца искусной одалиски и дурманящими парами кальяна, уплывал из реальности.
Кажется он задремал, провалившись в пелену сладкой дремы, когда ты  уже не здесь, но еще не там, за завесой сонного царства Рирариум.
Сон пришел снова, так же, как и в предыдущую ночь, и в предшествующую ей, как неделю назад. Каждый раз, закрывая наполненные темным золотом глаза и погружаясь густую пелену сонного забвения, он видел его – гибкого дриммейра, чье тело покрывала сеть шрамов, мужчину, укутанного покрывалом густых огненно-рыжих волос, сквозь кровавый туман которых мерцали такие же золотые, как и его собственные, глаза.
Сны изматывали его, оставляя после себя разбитость… И еще желание… Желание увидеть его. Увидеть вживую. Поджарая фигура,  укутанная в ярко-рыжие волосы и закрытые одежды, стояла перед внутренним взглядом, словно живая. Он помнил каждую черточку, каждый жест, каждый звук, произнесенный тихим полным едва сдерживаемых ненависти и яда голосом.
Он жаждал его увидеть…
Чтобы снова заглянуть в мерцающие золотыми сполохами глаза, в которых отражалось безумие?
Или чтобы расквитаться за причиненную ему боль?
А быть может, чтобы коснуться исчерченной шрамами кожи, ощутив… Что? Тепло?… Или же морозный холод под своими пальцами?
Из тяжелой, похожей за забытье дремы его вырвали тихие шаги, раздавшиеся в комнате, а потом и голос, оказавшийся до безобразия знакомым. Знакомые интонации. Колючий яд в каждом слове. Удивление в золотых глазах.
Горький аромат жара и пепла забивал ноздри, опаляя легкие, смешиваясь со сладким дурманом кальянных паров. Дельвар закашлялся, подавившись тягучим микстом запахов.  Когтистые пальцы дернулись, сминая изысканный шелк, которым было выстелено  большое ложе. Руки напряглись, антик шумно вздохнул, отрывая голову от ярких подушек, приподнялся, опираясь на руку.
- Какая неожиданность… дорогой… - выдохнул он, поморщившись, когда заныли ребра. – Мне уйти, сердце мое?...
Усмешка тронула губы древнего и исчезла, превратившись в болезненный оскал. Гибкое, поджарое тело первородного  содрогнулось, когда от неосторожного движения  подживающие раны обожгло жаркой волной боли.
Где-то там, в стороне замерла танцовщица, не смея пошевелиться, чтобы не нарушить хрупкую  ниточку, связывающую двух таких разных мужчин. Реликтовое чудовище неподвижно застыло среди шелков в немом ожидании. Антик не шевелился, опасаясь потревожить ворочавшуюся в глубине его существа жесткую боль. На красивом, хищном лице жили только глаза, залитые тяжелым жидким золотом, из которых выглядывала тварь столь жуткая, что невозможно было описать.
- Больно… - Дельвар, дернувшись, уронил голову на ворох подушек, прикрыл глаза, погасив мучительный вой искореженной болью твари. – Сандор… Иди ко мне…
____________________________________
Одет: Пурпурное одеяние из полупрозрачного шелка с крупным вышитым вручную рисунком золотого и черного цветов, и расширяющимися к низу рукавами и разрезами, начинающимися от талии по бокам и сзади;  обувь не требуется.
Длинные багрово-красные волосы свободно рассыпаны по плечам; с правой стороны стрижены до состояния короткого ежика, по которому выбрит узор из линий; часть волос зачесана на левую сторону, открывая огненные линии абстрактного рисунка татуировки, начинающейся от правой брови.
В левом ухе серьга-кольцо. Которая соединяется длинной серебристо-золотой цепочкой с кольцом-подвеской в левом же соске.
На правой руке браслет-артефакт для перемещений и браслет-блокатор, на левой - широкий браслет-оплетка из драконьей кожи, маскирующий разрез, через который выбрасывается импланитированный волвер.
Дельвар левша.

Татуировка

Асимметричный  узор начинается от правой брови, задевает висок и скулу, спускается по щеке на шею, прячась сзади под волосами, и плавно перетекает на грудь и руку. Яркие, несущие в себе оттенки красного, оранжевого и черного, переплетающиеся между собой линии татуировки с правого плеча плавно перетекают на бок древнего. Языки вытатуированного пламени скользят далее вниз, охватывая внешнюю сторону бедра, ягодицы, а так же основание хвоста, и тянутся вниз, на голень. Когда антикверум идет, узор движется вместе с ним, создавая иллюзию живого пламени.
Тату объемная, из того типа, которые перетекают по убывающе-возрастающей с одной части тела на другую, и живет своей собственной жизнью, постоянно изменяя положение (иллюзорный эффект) при движении носителя, но при этом оставаясь на месте. Рисунки выполнены в единой цветовой гамме и стиле и составляют единую композицию.
При ее нанесении вместо красителя в кожу был внедрен металл с определенными магическими свойствами, ибо татуировка  частично является артефактом. Сделана мастером-артефактором, специализирующемся на создании   магических татуировок.

Отредактировано Дельвар (29.07.20 13:42:03)

+1

5

Запах благовоний клубами полупрозрачного дыма витал по тускло освещенному помещению, окутывая, пропитывая одежду, волосы и даже мысли своим сладким дурманом. Сандор облизывает в миг пересохшие губы, вдыхая отраву полной грудью, чувствуя тепло и приятное головокружение. Наверняка в борделе поджигали в качестве ароматизаторов легкие наркотики, чтобы настроить посетителей на нужный лад. Все об этом знали. Но предпочитали делать вид, что наивно не осознают действия сладковатого дымка. Никто не был против. Очаровательная, почти восхитительная любовь к саморазрушению связывала всех: Дельвара, Сандора, танцовщицу, девушку-официантку... и что есть ядовитый дурман по сравнению с жаждой сгноить себя изнутри привычками куда страшнее, чем наркомания?
И вот она его пагубная зависимость.
Вредная привычка.
Болезнь.
Лежит, расслабленным сытым змеем на горе подушек, сверкая расплавленным золотом глаз.
      Аристократ изгибает губы в кривой усмешке, слушая нежный голос Первородного. Амбер медлил. Взвешивал риски. Старые раны едва затянулись и он был еще не готов получать новые. Замерший в задумчивой нерешительности мужчина напоминает мраморную статую. Холодную, безупречную в своем равнодушном совершенстве. Только в непроницаемых золотых глазах на мгновенье мелькает искра, и всего на краткий миг... но единственный короткий цепкий взгляд Врага, и лицо мага снова становится непроницаемым – надежно укрытое дежурной маской на которой красовалась пластиковая улыбка. Ненастоящая как и всё и все в этом благословенном Дионас месте.
Даже если я потребую, чтобы ты убрался... – Сандор, наконец, сдвинулся с места, аккуратными, бесшумным шагами подкрадываясь к красноволосому парню, – с каких пор ты начал слушаться моих приказов?
     Вкрадчивые слова аристократа резали острее ножей, а змеиная натура прорвалась сквозь маску настороженного любопытства. Томно растянувшийся, морщащийся от боли Враг как-то странно сливается с воцарившимися вокруг атмосферой прочности. Дримм ласково касается холодными пальцами шелковистых волос Дельвара, перебирая их нежно и бережно, словно дуновением ветра. Амбер улыбнулся,  наслаждаясь пока еще невинной и столь эфемерной ненавистью. Хрупкое, внешне уязвимое тело Дельвара не вызывало привычного отвращение или страха... Больно? Неужели тебе бывает больно... Ладонь Амбера по-хозяйски огладила талию, но без налета какой-либо нежности, скорее из праздного любопытства. Там, под тенью тонкого шелка прощупывались рубцы от цепи. Собственные шрамы зажгло еще сильнее, чтобы избежать лишних страданий, мужчина предпочел убрать руку со стройного тела древнего хищника, проведя взгляд на девушку.
Танцуй, – голос аристократа отдавал металлическим холодом.
      Дримм вновь впился взглядом в лицо врага, вспоминая их последнюю встречу. Да что этот мальчишка знает о боли? О ненависти? О жгучем чувстве безысходности, когда не можешь даже сделать вдох без чужого дозволения? Бьешься, как муха в стекло, пока на разобьешься о невидимую преграду... просто потому что не хочешь признать, что тебе его не сломать. Сандор смотрел в его глаза с осуждением, обидой, печалью. Он не ждал извинений. Но хотел, чтобы враг почувствовал виноватым себя. Виноватым во всем. Усмехнувшись, аристократ стянул с тела камзол, кидая его куда-то в темноту комнаты. Шрамы на его теле изгибались как клубок ядовитых гадюк от каждого движения мужчины. Уродливая татуировка. Не то что у этого ублюдка Дельвара.
Жалуешься... мне? – дримм сел рядом, поглаживая ненавистного ублюдка по голове, как домашнего котенка, – почему?
      С холодным равнодушием, смешанным с искрами не совсем здорового любопытства, Сандор следил, как мягко вздымалась и опадала грудь паренька, а веки, украшенные пушистыми ресницами, ревностно хранили желтую радужку от пристального, испепеляющего взгляда аристократа. А почему ты спрашиваешь? Внезапный вопрос к самому себе... и ответа у чародея не нашлось. Как всегда.
Разочарование.
       Мужчина убрал руки, переключая все свое внимание на девушку, старательно делая вид, что здесь он именно ради нее.

+1

6

Незваный гость не спешил приближаться, замерев перед ложем .словно прекрасное изваяние. Дельвар наблюдал за ним из-под полуопущенных ресниц, подмечая малейшее изменения в мимике жестах, коротких движениях дриммейра. Его враг, его болезнь… он стоял так близко и одновременно так далеко.
Кривая усмешка на красивых, четкоочерченных губах, нерешительность, проскользнувшая в  холодной недвижности, мимолетная жаркая искра, вспыхнувшая в золотых глазах мужчины.
Дельвар медленно приподнял голову с подушек, наблюдая, как приближается к ложу. Уголки губ древнего приподнялись, обозначая улыбку, влажно блеснули в свете теплого пламени свечей кончики ядовитых клыков. Антик не пошевелился, когда Сандор тронул его волосы, зарываясь в тяжелые пряди, начав лениво пропускать их сквозь музыкальные, всегда тщательно ухоженные пальцы. Древний тихо мурлыкнул, жмурясь от удовольствия, выгнулся, подставляясь под быструю ласку, когда мужская ладонь прошлась по поджарому телу, оглаживая сквозь тонкий шелк.
- Потребуешь? – фыркнул Дельвар, поморщившись, когда Амбер задел следы от цепи. – Ты не вправе ничего требовать… любовь моя… - хриплый, рваный вздох. – Так, же как я… не сбираюсь подчиняться… твоим приказам…
Древний умолк, опустив голову на смятые шелка и подушки. Где-то там танцевала юная дримма, грациозно извиваясь в такт нежной, тягучей мелодии. Дельвар наблюдал, как гибкая, словно лоза танцовщица искусно сплетает историю из сложных линий танцевальных движений. Он понимал ее, говорил с ней на одном языке, считывая каждый жест, каждый вздох. Антик видел завораживающую историю, сотканную из движения тела, рук, ног, головы.
Он вспоминал.
Картины прошлого, слишком далекого, чтобы они затерялись среди  множества мыслей и информации, которые хранила память древнего хищника встали перед мысленным взором. Такие яркие, словно все, что они показывали, было только вчера.

Дельвар  танцевал…
И каждое движение древнего монстра было удивительно плавным, наполненным изысканной чувственностью. Дельвар был прекрасен. Он дарил себя, свое искусство зачарованным зрителям, что восторженно вскрикивали, когда он замирал на самом краю помоста, откидывая за спину полыхающие кровавыми отблесками распущенные волосы, или когда его движения сплетали замысловатые линии только ему известного узора, рассказывая древнюю сказку, вызывая бурю эмоций у каждого, кто имел удовольствие наблюдать  искусство вей’риани.
Изысканное восхищение, смешанное с обожанием, желание и похоть, восторг и зависть сливались, образовывая непередаваемый по вкусу микст, в котором купался Дельвар, с каждой последующим мгновением двигаясь все быстрее,  все резче.
Гортанные вскрики, аритмично-стройные, оплетающие структуру сложного танца, как вьюн оплетает дерево, разносились над зрителями. Волосы стелились клочьями кровавого тумана, вились вокруг стройной фигуры танцора, окутывая его живым покрывалом, лаская его матово-золотистую, влажную от пота кожу.
Дельвар танцевал…
Тело не танцевало, потому что тела не было. Был лишь сгусток снов и видений, порождение страхов и желаний, тайных и темных стремлений, порхание ярких вееров в умелых руках первородного, шелк летящих за ним багрово-алых волос и мелькание бархатной кожи, блеск украшений.

Воспоминания сменялись одно за другим, медленно переворачивая страницу за страницей. Изредка картинка останавливалась, позволяя рассмотреть то или иное событие внимательней. И меркла, чтобы тут же смениться новой.
Яркой. Живой. Удивительно четкой, не смотря на прошедшие столетия.
И столь же мучительной.
Боль.
Она пульсировала в теле, растекаясь горячими каплями, обжигая чувствительные нервные окончания, заставляя болезненно морщиться. Она свивалась в груди в тугой комок, отравляя древнего горьким ядом вины и сожаления. Она заставляла его корчиться в безумной агонии безысходности, осознания, что не смог.
Не спас.
Не защитил.
Хриплый полувздох-полустон.
Дельвар пошевелился, придвинувшись ближе к опустившемуся на ложе Сандору, и опустил голову ему на колени, прикрывая глаза, когда пальцы дриммейра вновь зарылись в его волосы.
- Больно…  тут… - выдохнул он, коснувшись груди кончиками пальцев. – Не  могу забыть… простить… - он вскинул голову, поднимая на  Амбера переполненный давней мукой взгляд. – Почему так больно, Сандор? До сих пор…
Древний уронил голову на колени мужчины. Хрипло вздохнул, глядя перед собой невидящим взглядом, перед которыми вновь поплыли картины прошлого.
- Почему тебе… - едва слышный шепот сорвался с пересохших, потрескавшихся губ. – Мне некому больше… рассказывать… - антик смял тонкий шелк, не замечая, что острые когти разрывают тонкую ткань. – Моя семья… ее нет… Погибли… Весь клан…
Он снова тонул в воспоминаниях, захлебываясь в боли и безысходности.
Крики. Стоны раненых. Плач перепуганных детей. Лязг оружия. Запах гари и грохот обрушившихся на поселение каменных глыб. Цепкие пальцы, сжимающие  алые пряди, не позволяющие отвернуться. Слезы, стекающие по щекам. И вой. Пронзительный. Жуткий. Леденящий кровь и полный бессилия и ненависти.
…Музыка взлетела, рассыпавшись мелодичным перезвоном в зыбком мерцании окружающего пространства изысканной восточной комнаты. Тихие, серебрящиеся нотки окутали двоих, замерших среди  вороха шелковых подушек, устилавших пол. Узкие ладошки взметнулись вверх, когда девушка-танцовщица  качнулась в изысканном танцевальном движении. Тихий звон тонкой цепочки, шорох длинных волос, окутывавших стройную фигурку. Танцовщица продолжала плести изысканную вязь сложного танца.

…Дельвар сгорал в пламени желания, что так неосторожно разбудила в нем чувственная музыка, окутывающая сцену. С каждой прошедшей минутой его чувства обострялись все сильнее, а огонь, пылающий в его крови, все быстрее разносил по жилам сладкий яд, будя самые темные инстинкты и желания. Глаза ярко мерцали рассыпавшейся в них золотой пылью, а красиво изогнутые губы, что сейчас кривились в насмешливой улыбке, пересохли. Хотелось облизать их языком, смачивая вязкой слюной, но оборотень не мог позволить себе этого, боясь нарушить узор чувственного танца, лишь чуть повернув голову, смотрел на зрителей из-под тяжелых, упавших на лицо и грудь кроваво-багряных прядей густых волос.
Шаг, поворот, взмах веера, легкое прикосновение прохладной кожи. Изящная  танцовщица на долю мгновения обвилась вокруг его тела и скользнула по ногам вниз, обжигая холодом своей бледной кожи. В свете прожекторов вспыхнули золотые украшения в ее сложной прическе. Шорох вееров, резкий гул барабанов, пославшие волну будоражащих мурашек по золотистой коже.

Гибкой, смертоносной змеей метнулся Дельвар с устланного шелками и подушками ложа, рванувшись к хрупкой одалиске, испуганно замершей  посреди комнаты. Она умерла прежде, чем поняла, что произошло. Острые когти реликтового хищника вонзились в ее горло, вырывая трахею и кроша позвонки. Отшвырнув сломанное тело в сторону, антик рухнул на ковер.
- Больно…
____________________________________
Одет: Пурпурное одеяние из полупрозрачного шелка с крупным вышитым вручную рисунком золотого и черного цветов, и расширяющимися к низу рукавами и разрезами, начинающимися от талии по бокам и сзади;  обувь не требуется.
Длинные багрово-красные волосы свободно рассыпаны по плечам; с правой стороны стрижены до состояния короткого ежика, по которому выбрит узор из линий; часть волос зачесана на левую сторону, открывая огненные линии абстрактного рисунка татуировки, начинающейся от правой брови.
В левом ухе серьга-кольцо. Которая соединяется длинной серебристо-золотой цепочкой с кольцом-подвеской в левом же соске.
На правой руке браслет-артефакт для перемещений и браслет-блокатор, на левой - широкий браслет-оплетка из драконьей кожи, маскирующий разрез, через который выбрасывается импланитированный волвер.
Дельвар левша.

Татуировка

Асимметричный  узор начинается от правой брови, задевает висок и скулу, спускается по щеке на шею, прячась сзади под волосами, и плавно перетекает на грудь и руку. Яркие, несущие в себе оттенки красного, оранжевого и черного, переплетающиеся между собой линии татуировки с правого плеча плавно перетекают на бок древнего. Языки вытатуированного пламени скользят далее вниз, охватывая внешнюю сторону бедра, ягодицы, а так же основание хвоста, и тянутся вниз, на голень. Когда антикверум идет, узор движется вместе с ним, создавая иллюзию живого пламени.
Тату объемная, из того типа, которые перетекают по убывающе-возрастающей с одной части тела на другую, и живет своей собственной жизнью, постоянно изменяя положение (иллюзорный эффект) при движении носителя, но при этом оставаясь на месте. Рисунки выполнены в единой цветовой гамме и стиле и составляют единую композицию.
При ее нанесении вместо красителя в кожу был внедрен металл с определенными магическими свойствами, ибо татуировка  частично является артефактом. Сделана мастером-артефактором, специализирующемся на создании   магических татуировок.

Отредактировано Дельвар (29.07.20 14:02:10)

+1

7

Дьявольски подвижный язык чародея скользит по его же губам. По-змеиному. Смакуя витающие в воздухе феромоны чужих переживаний. Никогда. Никогда не говори врагу, что тебе больно, не показывай слабость, не позволяй горячим слезам обжечь щеки... не поворачивайся к озлобленному одичавшему псу спиной, не подкармливай крыс, не грей на все еще теплой груди ядовитую гадюку. Тебе не удастся изменить их подлую натуру. Маленькие, поблескивающие дьявольски тусклым светом глазки следят, ждут когда ты оступишься... им не нужны твои подачки в виде лакомств, им плевать на тепло, доброту, дружбу, любовь. Они были рядом лишь ради того, чтобы вонзить в ласковую руку зубы, рассечь плоть, впрыснуть яд, оставить глубокие, незаживающие язвы, а затем скрыться, отбежать в тень и наблюдать, как нечто сильное и могущественное медленно и мучительно дохнет от заражения крови, захлебываясь гноем и проклятиями.
Потому что они завидуют.
Помнят.
Ненавидят.
     Это месть злобных отверженных тварей. Живущих во тьме непрекращающихся страданий, боящихся даже собственной тени, мелочно жаждущих власти, денег, влияния! Их жестокость может быть сравнима только с их собственной жадностью. Ведь только когда умрут все, кто способен причинить им боль, сдержать порыв ледяной жестокости, остановить кровавую резню, только тогда они смогут ощутить удовлетворение.
      И именно к тому существу Дельвар пришел, доверчиво опустив голову на колени. Потому что больше пойти было не к кому. Что же... Сандор ждал всегда, постоянно радовался встречам, как преданный пес. Потому что для него это был шанс занести яд во все еще чистую кровь Первородного, а затем с коварным лукавством наслаждаться тем, как древних хищник разлагается заживо, пожираемый изнутри собственными мыслями.
Он этого заслужил.
Разве нет?
     Амбер скользит языком по скуле юноши, словно хищник, слизывая выступающую холодную апатию своего врага. Сладко. Неужели наш мальчик не привык к чувству обреченности? Какая прелесть. Что же, Сандор был рожден страданьями и прекрасно знал куда нужно нажать, чтобы стало еще хуже. Еще больнее. 
Как странно... – прохладные пальцы аристократа скользят по груди Дельвара, вычерчивая замысловатые узоры, – если там что-то болит, значит оно еще не мертво, – злая улыбка мелькнула на задумчивом лице дримма, короткие ногти чуть царапают грудь юноши, – твое сердце.
      На красивом лице мужчины красуется участливость, понимание, любопытство. Уязвимость Первородного была для него в новинку, но Амберу нравилось. Тварь заслужила страдания. Но этого было мало. Мужчина желал более жестокой меры наказания. Сандор гладит Дельвара по голове. Ласково-ласково. Успокаивающе. Но от этого антик на его коленях все больше напрягается, вздрагивает, превращаясь в оголенный комок нервов, которому доставляет агонию даже прикосновение собственной шелковой одежды.
Звон украшений танцовщицы.
     Тварь срывается с цепи, белой вспышкой стирая расстояние между собой и шлюхой. Свист когтей. Алые капли взметнулись в воздух, словно Дель подкинул в воздух горсть драгоценных рубинов. Сандор усмехнулся, глядя на то, как гибкое тело девушки падает на пол. Грациозно. Будто она все еще танцует.
     Первородный опускается рядом с ней, раненым зверем, корчась от страшной боли, которая грызла его изнутри, точно стая муравьев. Замечательно. Прекрасно. Амбер лениво, словно данная картина не застыла в его груди ледяным осколком страха перед древней хищной тварью, встал со своего места. Его шаги. Бесшумные. Почти. Он замер прямо перед рассекающейся красно-вязкой субстанцией.
Тебе больно? Наверно ей тоже было и Леди страдала и я... – мстительно, осуждающе, жестоко. Его голос как приговор судьи было нельзя оспорить как бы не хотелось, – а знаешь какими мы было до того как встретили тебя?
     Мужчина аккуратно поддерживает подбородок юноши, заглядывая ему в глаза. Как он был прекрасен... мучения украшали личико древнего чудища сильнее, чем шелка и дорогие побрякушки. Сандор облизнулся еще раз. Сейчас враг был еще более жалким, чем когда лежал в луже собственной крови и шипел от бессильной злобы.
Счастливыми, прекрасными, живыми, но потом на нашем пути появился ты, – аристократ отошел, подходя к столику, чтобы наполнить один из бокалов вином, – ты... ты рушишь все, к чему пререкаешься. Ты... искажаешь, уродуешь, ломаешь, уничтожаешь. Может вся это боль лишь наказание?
      Сандор поворачивается, пряча жестокий оскал в бокале вина, который он приложил к губам. Он еще раз посмотрел на мертвую танцовщицу. Виноватую лишь в том, что попалась на глаза этому мерзкому отродью. Выродку, недостойному даже смерти. Аристократа передергивает от ледяной брезгливости и злобы. Ну что же... Амбер сможет сотворить с ублюдком нечто похуже, чем смерть.
Твоя семья погибла. Моя тоже. Потому что ты их убил и сейчас ты смеешь говорить мне, что тебе больно? Издеваешься? Или ты не только жесток, но и глуп?
     Мужчина настолько сильно сжал в руке хрусталь, что хрупкое вещество не выдержало, треснуло под яростным натиском пальцев. Дримм вздрагивает, смотрит на то как осколок прорезал руку. Усмехнулся, вытаскивая из ладони крупный осколок. Он ломал стекло в руке ка плитку шоколада, педантично скидывая испачканные в крови острые частички в другой бокал. Когда мужчина закончил, он до краев наполнил кубок с кровью и стеклом вином и поставил перед Дельваром.
Но я тебя понимаю, как не странно, – ложь во благо, у Сандора давно зажили все его раны, превратившись в отвратительные рубцы, – и могу сделать так, чтобы тебе стало легче. Ненадолго. Но тебе придется заплатить мне за эту услугу...

+1

8

Он сидел залитом кровью ковре, словно сломанная кукла. Длинные, спутанные волосы упали на лицо и грудь,. Скрывая полыхающие жидким золотом глаза, в которых пламя мучительной боли вытеснялось холодным пламенем разума. Дельвар  потянул воздух, раздувая ноздри, втягивая одуряющий аромат мускуса и свежей крови, которые плясали на кончике его языка, ласкали нёбо, будоражащими мурашками прокатившись по спине.  Тонкие губы древнего приподнялись в улыбке, открывая влажно поблескивающие клыки,  когда он услышал шорох соскальзывающего на пол шелка едва дриммейр пошевелился поднимаясь. Хриплый стон застрял в глотке первородного,  тяжелым эхом срываясь с губ когда Дельвар едва заметным движением подался вперед, когда пальцы  Сандора тронули его подбородок приподнимая голову. Антик не дрогнул вглядываясь в  янтарно-золотые глаза мужчины сквозь плотную завесу густых волос.
Сейчас для Та'Лиэва не существовало ничего. Комната, мерцающее золото украшений изломанное тело мертвой танцовщицы - все это  растворилось в едком, полном колючего участия голосе Амбера. Голос ласкал, осуждал,  растворяя в словах горький яд ненависти, вины и беспомощности.
Слова пробуждали воспоминания, столь давние, что шорох пыли давно растворился в череде столетий.
…Шорох стали и древний напев на неведомом языке, они сплетались, дополняя друг друга. Резкий, металлический запах крови ударил по тонкому обонянию реликтового  хищника, заставив его невольно отшатнуться в сторону, когда краем глаза он увидел серебристый росчерк лезвия меча, с чавкающим звуком вонзившегося в голову торговца, разрубив череп, словно переспелый арбуз. Кровь, брызнувшая из раны, попала на лицо красноголового, тяжелыми каплями оросила рот. Длинный, гибкий язык мелькнул между губами, слизывая рубиновую влагу. Он улыбается, вдыхая специфический, так хорошо знакомый ему с детства аромат свежей крови, удовлетворенно ворчит, скаля длинные, истекающие вязкой слюной клыки.
Все это длилось один краткий миг, за который можно прожить жизнь и не успеть сделать ничего. Тягучий, безмерно короткий миг одуряющей свободы, когда хищник, скрывающийся за тонкой завесой  жидкого золота вдруг предстает во всей своей ужасающей красоте.
Древняя тварь наслаждалась, ловя каждое слово каждый вздох, слетавший с губ  мужчины.
- Неужели? - выдохнул Дельвар, обмакнув пальцы в уже начавшую застывать кровь. Он поднес руку к губам. Узкий язык метнулся меж зубов, коснувшись перепачканных в крови пальцев. Антик неспешно облизывал их, собирая  теплую, влагу. - Уж себе-то не лги, Сандор. 
Антик улыбнулся, показав кончики влажно блеснувших в дрожащем свете светильников изогнутых клыков. Мальчишка был… самонадеян. Как и всегда. Каждый раз он забывал о том, с каким существом имеет дело. Дельвар следил за своей игрушкой весьма пристально и целенаправленно. Он знал обо всех тех изменениях, что происходили в жизни сдвинутого на всю голову дриммейра. Результат происходящего его устраивал. Пока.
Гибким, текучим движением красноволосый хищник поднялся, скользнув к двери. Подвижные пальцы сжали  витой шнур, украшенный роскошной кистью, и резко дернули. Где-то в глубине послышался мелодичный перезвон, а спустя пару минут на пороге  апартаментов появились двое дюжих парней в униформе заведения.
-  Уберите ЭТО… - он ткнул когтем в мертвое тело на ковре. – Замените ковер… и  пришлите другую танцовщицу.
Приказ был выполнен незамедлительно. Здесь не перечили клиентам. Любое слово было законом для тех, кто работал в этом заведении. Здесь исполняли любое желание, любую прихоть заказчика, какой бы странной или жуткой она ни была.
Дельвар гибкой змеей скользнул к Амберу, замершему у стола, чуть запрокинув голову, коснулся длинными пальцами его подбородка.
- Сандор… любовь моя… - выдохнул Дельвар, кончиками пальцев скользя по теплой, напоминающей мягкий бархат, коже щеки, очерчивая безупречный контур лица, касаясь чуть выступающих скул, задевая губы, чуть влажные и в тоже время кажущиеся такими сухими. – Твоя ненависть безупречна, сердце мое… Впрочем, как и все, к чему прикасались твои руки… тогда… вечность назад… когда наши пути пересеклись. – уголки точеных губ древнего приподнялись, обозначая едва уловимую усмешку, когда он перевел взгляд на наполненный вином и кровью бокал, в котором скрывались кусочки стекла. – Хочешь, чтобы я выпил?
Та’Лиэв небрежно подхватил фужер поднимая его на уровень глаз. Лениво покачивая его в руке, он смотрел как перекатывается красная жидкость, омывая гладкие бока и кусочки стекла, укрытые  терпкой жидкостью. Вино переливалось и искрило в бледном сиянии магических светильников, ненадолго открывая острейшие края осколков.
- Понимаешь меня? – антик поднес бокал к губам, делая глоток. Вязкий, смешанный с металлическим привкусом напиток опалил его рот, скользнув по нёбу. – Уверен в этом? – еще один глоток. Маленький, дающий возможность оценить всю полноту изысканного букета. – Восхитительно…
Еще глоток, вино жидким пламенем растеклось по жилам, тяжелой каплей сворачиваясь внизу живота. Зубы ударились о стеклянный осколок, небрежно подхватывая его. Дельвар отставил бокал, продолжая удерживать зубами стекло. В жидком золотом мареве проступила тварь, неподвижно застыв в ожидании. Древний ухмыльнулся, плюнул, уронив осколок на гладкую столешницу.
- Предлагаешь сделку… любовь моя… - еще один кусочек стекла с тихим звоном упал рядом с первым. – Похвально...
Острые когти впиваются в нежный бархат ухоженной кожи дриммейра. Они  впиваются глубоко, так глубоко, что если  сделать резкое движение, то плоть разойдется, давая свободу багрово алым бутонам, испускающим сладковатый, с привкусом прохладного металла аромат. Тонкие ноздри трепетали в предвкушении, но Дельвар сдерживался, чтобы не сделать последний жест. Древний следил за тем, чтобы  острые кардониевые иглы, коими являются кончики  смертоносных когтей, не повредили теплое полотно. Еще рано. Слишком рано, чтобы  позволить распуститься кровавым цветам.
Глаза в глаза. Холодная, горячая  бездна хищного взгляда, припорошенная мерцающей золотой пылью, заглядывает в самую сущность, затягивая и  парализуя.
Ни изящные танцовщицы, ни служащие борделя, ни сами куртизанки – никто из них не видел паззлов, которые находились слишком глубоко и были такими крохотными, что разглядеть их было практически невозможно, если не знать всей подоплеки происходящего.
И только двоим было известно все. Антикверуму и дриммейру с золотым взглядом. Они знали, где искать недостающие кусочки, чтобы собрать разбившуюся вечность назад  на сотни мелких осколков картину, и как сложить ее в единое целое. Наверное…
Дельвар не знал, сможет ли восстановить тот давний узор, сможет ли вновь ощутить себя целым, глядя в эти мерцавшие злобным безумием глаза, в глубине которых отражалась ненависть, столь жуткая, что мороз пробирал до костей. Он тонул в этих глазах, постепенно проваливаясь в глубокую пропасть, что вдруг разверзлась прямо у него под ногами, стоило ему увидеть того, кто так долго приходил к нему во снах, терзая его тело и… сущность, что билась маленьким золотым огоньком в клетке из костей и теплого мяса.
- Я подумаю над твоим предложением, сердце мое…
«Нахал…» - мелькнула в сознании быстрая мысль, которая тотчас же растворяется в облаке наркотического дурмана, благовоний и пробуждающегося желания. Губы искривились в едкой усмешке. – «Игрушка забыла свое место… Но…»
Мысль замерла, застигнутая врасплох.  Жаркое дыхание, и узкий, длинный язык, выметнувшись в змеином движении, коротко касается уголка губ мужчины, и мгновенно исчезает, словно и не было этого прикосновения. Быстрого. Легкого, словно крыло бабочки. Порочного. Невероятно чувственного.
- Иди ко мне…
Гибким, текучим движением Дельвар скользнул на ложе, раскинувшись в  ворохе подушек и драпировок, мягким движением подхватившего когтистыми пальцами резной мундштук стоявшего рядом кальяна. В тающем свете светильников холодным серебристым росчерком блеснула тонкая нить цепочки, змеившейся  по груди древнего. Бледные губы обняли   благородную кость, лаская ее словно   долгожданную любовницу. Затяжка, медленная, ленивая и глубокая, и вот уже легкие первородного наполняются  изысканной смесью, щедро сдобренной наркотиком.  Глаза вспыхнули золотым заревом темных желаний и погасли, скрывшись под веером густых ресниц.
- Иди ко мне… любовь моя… - выдохнул Дельвар, выгибаясь на смятых шелках. Его тихий, мурлыкающий голос рассыпался  сетью мурашек, обволакивал, заворачивая в  прозрачно-теплую пелену чувственности и желания, еще только пробуждающегося, но уже проступившего в  бездонном сумраке затягивающего взгляда жаркими угольками интереса.  – Я скучал по тебе…
____________________________________
Одет: Пурпурное одеяние из полупрозрачного шелка с крупным вышитым вручную рисунком золотого и черного цветов, и расширяющимися к низу рукавами и разрезами, начинающимися от талии по бокам и сзади;  обувь не требуется.
Длинные багрово-красные волосы свободно рассыпаны по плечам; с правой стороны стрижены до состояния короткого ежика, по которому выбрит узор из линий; часть волос зачесана на левую сторону, открывая огненные линии абстрактного рисунка татуировки, начинающейся от правой брови.
В левом ухе серьга-кольцо. Которая соединяется длинной серебристо-золотой цепочкой с кольцом-подвеской в левом же соске.
На правой руке браслет-артефакт для перемещений и браслет-блокатор, на левой - широкий браслет-оплетка из драконьей кожи, маскирующий разрез, через который выбрасывается импланитированный волвер.
Дельвар левша.

Татуировка

Асимметричный  узор начинается от правой брови, задевает висок и скулу, спускается по щеке на шею, прячась сзади под волосами, и плавно перетекает на грудь и руку. Яркие, несущие в себе оттенки красного, оранжевого и черного, переплетающиеся между собой линии татуировки с правого плеча плавно перетекают на бок древнего. Языки вытатуированного пламени скользят далее вниз, охватывая внешнюю сторону бедра, ягодицы, а так же основание хвоста, и тянутся вниз, на голень. Когда антикверум идет, узор движется вместе с ним, создавая иллюзию живого пламени.
Тату объемная, из того типа, которые перетекают по убывающе-возрастающей с одной части тела на другую, и живет своей собственной жизнью, постоянно изменяя положение (иллюзорный эффект) при движении носителя, но при этом оставаясь на месте. Рисунки выполнены в единой цветовой гамме и стиле и составляют единую композицию.
При ее нанесении вместо красителя в кожу был внедрен металл с определенными магическими свойствами, ибо татуировка  частично является артефактом. Сделана мастером-артефактором, специализирующемся на создании   магических татуировок.

Отредактировано Дельвар (29.07.20 13:59:25)

+1

9

Враг был так вообразимо жалок. Казалось существо действительно страдает... и разве оно имело право устраивать подобные сцены на глазах дримма? Что же ты задумал, ублюдок? Дельвар не шевелился. Сидел на ковре и сам не мог понять, что же он ощущает. Ну, разумеется, парень же был не совсем разумным существом. Это лишь реликтовая тварь, давняя ошибка Демиурга, отбракованный материал, исписанный каракулями черновик. Отвратительная, мерзкая карикатура, пародия. Амбер содрогнулся от отвращения, он презирал и ненавидел парня по многим причинам... но больше всего его раздражал его жалкий вид. Он ведь тот самый Дельвар Шаэтанна Та'Лиэв. Убийца его семьи. Тот кто уничтожил все, что когда-то делало Амбера чем-то похожим на живое существо. Так неужели он с треском проиграл такой ничтожной сущности, ноющей на полу потому что когда-то давно его любимых настигла смерть? Боль усиливает, дает стимул, она прождет ярость! А эта убогая скотина смеет становиться слабой, когда их вражда только набирает обороты? Нет. Амбер этого не допустит. Он уничтожит его на пике формы, чтобы ни у одного существа в Энтеросе не усомнилось в том, что он превзошел Врага во всем.
      Посмотрите на меня, я такой несчастный и бедный, грущу тут и жду пока меня, наконец добьют. Мерзость. Сандора затошнило, от одного только его обреченного взгляда Дельвара на лужу крови, медленно пропитывающему ковер. Но вдруг красноволосый вздрогнул, потянулся к пальцам дримма, собирая ловким язычком капельки крови запачкавшие изящные фаланги. Амбер вскидывает бровь, демонстрируя свою живую заинтересованность в изменении  поведения Дельвара, аристократ не мешает ему наслаждаться лакомством, выжидая что же задумал древний... и Враг его не разочаровал. Его, пускай и затуманенные неведомыми переживаниями, глаза хищно сверкнули в тусклом свете ламп. Вот он. Такой он есть на самом деле.
Все ошибаются, готов признать, что сердца у  тебя нет и быть не может, – маг отдергивает руку, не позволяя больше тревожить свежие раны, позволяя им затянуться, – тогда к чему весь этот цирк? Хочешь чтобы я тебя пожалел? Или чтобы наказал? Изъясняйся конкретнее, тварь, у меня нет настроения разбираться в твоем безумии.
      Сандор не злился, его голос был спокоен и даже расслаблен, просто капризному мальчишке было сложно признавать свою неправоту. Даже сейчас, в ситуации когда это признание по сути было поводом принизить Дельвара. Затем их трогательный момент взаимной ненависти был наглым образом прерван. Амберу это не понравилось, он раздраженно зашипел, неловко скрещивая руки на груди как только взгляд работника остановился на его теле. Отвратительном. Покрытым глубокими шрамами и грубыми рубцами. Уродливо. Дриммейр прекрасно осведомлен о собственных изъянах и именно из-за этого предпочитал не показываться перед незнакомцами даже в полуобнаженном виде. Будь его воля, мужчина бы предпочел и вовсе прикрыться чем-нибудь, но бритвенно-острые иглы когтей на предательски уязвимой шее... они парализовали волю. В памяти еще отдавалось эхо той агонии которою они могут причинить, если Сандор не будет играть с опасным хищником осторожно. Злоба и обида вновь заскребли своими мелкими коготками горло аристократа он с такой лютой злобой глянул на парня, что казалось он сейчас вцепится ему зубами в шею.
Да, я хочу этого! Пей!
      Увидеть боль врага, это все чего сейчас хотелось мужчине. Боль, унижение, страх. Только это могло его порадовать. Но тварь аккуратно выбирало битое стекло... и дримм не скрывал своего горького разочарование по этому поводу. Да и не умел. Все го мысли моментально отражались на его по-королевски симпатичном лице. Он пил и продолжал говорить... но Амбер ему не отвечал. Да и что он мог сказать? Познать чужую боль невозможно, но Сандор мог помочь ее усугубить. Расковырять рану, насыпать на нее едкий щелок, погрузить в разъедающую кислоту. Неважно, что конкретно ощущает первородный, если данные чувства ему неприятны, Амбер сделает ВСЕ что в его силах, чтобы продлить мучения дьявольского отродья. Взгляд твари пригвоздил его к месту. До ужаса безумные и от того еще более прекрасные золотые осколки чистейшего зла впились в него больнее, чем стекло, которое он недавно крошил незащищенной ладонью. Эти глаза... они были пыткой для Амбера. Но без них он уже не мог, не мог не заглядывать в черные провалы зрачков, смотря на собственное отражение. И сейчас на лице того, чужого и совсем уж ненастоящего зеркального Сандора застыл ужас. Недопустимо! Порыв злобы перебил всякую разумность.
– Я предлагаю ее тебе принять. Кто сказал, что у тебя есть возможность отказываться от моих предложений?
      Ему сложно было быть храбрым. Прохлада когтей вновь пощекотала его вены под тонкой кожей, словно сама сметь дыхнула на него своими замогильным дыханием. Губы заражали, дримму пришлось поджать их, чтобы не выдать, как паника выступила по всему телу в виде мельчайших капелек пота, а несчастного мага бросило сначала в жар, потом в холод. Он его убьет? Но Древний не сделал ничего, лишь издал привычный для него смешок и вернулся на место, раскуривая кальян. Дым скрыл его непроницаемое лицо за пеленой пара. Такого же сладкого как и все благовонья. Наркотики. Мужчина замялся. Он не внял первой просьбе, все еще склоняясь к мысли просто уйти. нестабильность врага была куда опаснее его привычных хищных наклонностей. Мужчина делает шаг назад. Он готов был покинуть парня, сбежав куда подальше, лишь бы избавиться от опасности. Но они вдруг снова стали не одни. Пришла новая танцовщица.
      Мужчина тут же встрепенулся, расправил плечи. и выжидающе посмотрел на новый корм для безумной твари. Девица поклонилась и предложила ему занять место для наблюдений. И в комнате оно было всего одно. И там уже вальяжно развалился Дельвар, покуривая дурманящие смеси. Амбер был осторожен. Но безмерно горд. Он даже под страхом смерти не позволил бы шлюхе увидеть свой страх, а из-за спины вновь раздалось манящее: Иди ко мне...
      Аристократ развернулся, преодолел уверенным шагом расстояние, которое отделяло его от древнего, и по-кошачьи грациозно опустился на подушки, доверчиво откидывая голову назад. Но это иллюзия. Он напряжен, как пружина. Ожидает удара. Или просто готовится напасть сам. Рыжие волосы красиво рассыпались по бархату, а сам загнанный в ловушку страха и надменности мужчина легко перехватил  мундштук и сделал глубокую затяжку, не спеша поворачивая голову. Близко. Его лицо было так близко, что Амбер мог видеть каждую его ресничку. Скрипнув зубами от бессильной ярости, дримм внезапно прильнул к губам врага, делясь с ним вкусом дыма, напористо и грубо целуя вечно юного парня. Небрежно. Словно одну из этих шлюх. Сделав это, мужчина отстраняется, немного шокированный своим порывом. Что это? Месть? Только вот кому...
Скучал... наверное я тоже скучал, но не по тебе, – аристократ ласково провел указательным пальцем по следу на теле парня, который оставил ему жестокий маг цепью, – ты прекрасно знаешь по чему именно мне суждено скучать каждое мгновение своей жизни.

+1

10

Древний, продолжая ласкать губами  прохладную, резную кость мундштука, вопросительно изогнул идеальной формы багровую бровь. В золотых глазах снова промелькнула древняя сущность, оскалив  длинные клыки.
- Вот как… - хмыкнул Дельвар, прищурив глаза. – Значит, ты уверен в том, что я не смею отказывать тебе? – когтистые пальцы скользнули по груди,  лениво оглаживая  матовый бархат безупречной кожи. Коготь зацепился за тонкие звенья  серебристо-золотой цепочки, поддергивая ее. Колечко приподнялось, чуть оттягивая сосок, и первородный издал хриплый полустон-полувздох, выгибаясь на  шелках, когда волна жарких игл прокатилась по телу. – Никаких сделок, Сандор. – древний вскинул голову, вглядываясь в лицо мужчины затуманенным пробуждающимся желанием взглядом. – Ты понял?
Антик откинулся на ложе, разметав длинные волосы, а тонкие. Музыкальные пальцы уже снова заскользили по груди, дернув маленькое колечко, продетое в сосок, и неспешно огладили живот, чуть царапая чувствительную кожу, и замерли, коснувшись полупрозрачной ткани.
Дельвар наблюдал за дриммейром сквозь полуопущенные ресницы, которые слегка пригасили  золотой жар его глаз.  Он проследил за тем, как тот мучительно думал, стараясь выбрать правильный вариант. Улыбнулся, услышав перезвон маленьких колокольцев, когда в апартаменты проскользнула  хрупкая девушка в облаке летящих драпировок и шорохе темных кудрявых волос. 
- Танцуй… - шепнул Дельвар, вдыхая сладкий яд паров кальяна. – Танцуй…
Антикверум, замер в облаке тяжелых шелков, раскиданных на ложе, глядя, как легко и танцующе перемещается  Сандор, устраиваясь на постели рядом с ним. Теперь его красиво очерченные губы искривились в ядовитой усмешке. Первородный знал, как действует на именно на этого мужчину, знал, что притягивает его наполненный злобой и вожделением взгляд, равно. Дельвар редко отвечал на откровенные призывы, предпочитая сам выбирать партнеров, тех, с которыми можно было играть, сплетая отношения из множества намеков, недомолвок и богатой палитры полутонов, которыми обычно расцвечивались его речь и жесты. Ведь для того, кто живет слишком долго, внешние факторы были второстепенны и не столь значащие, нежели интеллект и умение плести словесные узоры. Но этот дриммейр завораживал его.
Шорох ткани, скользящей по рукам и лицу. Нежный бархат полутьмы, обнявший гибкое, поджарое тело, затянутое в полупрозрачный шелк. И влажный,  вязко-приторный аромат благовоний, тяжелым, упругим облаком  висевший в воздухе. Хриплые, страстные, полные чувственной неги вздохи танцовщицы наполняли полумрак роскошной спальни, превращая ее в нечто живое. Сумрак дышал, пульсировал, оплетая своими  бархатными  пальцами древнего и лежавшего рядом с ним мужчину. Он вздыхал сотнями голосов, полных скрытого желания, обещания и предвкушения. Он звал, манил за собой, обещая наслаждение.
Из вязкого шлейфа запахов Дельвар вычленил один единственный, что так сильно интересовал его. Сандор… Он пах… Вкусно. Изысканно. Будоражаще. Тонкие ноздри антика затрепетали, улавливая присущие этому дриммейру невидимые частицы сладко-пряного аромата страха и ненависти. Остроконечные уши прижались к черепу, а тонкие губы приподнялись в странной ухмылке, открывая кончики смертоносных клыков. Сквозь точеные, аристократичные черты выглянул хищник, чудовище, привлеченное сладким вкусом добычи.  И пропал, скрывшись в зыбких глубинах.
«Мой…» - пронеслась в сознании стремительная мысль, когда  Амбер ловко перехватил  трубку кальяна,  сжав губами костяной мундштук.
Гибкле движение, наклон головы. Пересохшие губы коснулись его губ.
Поцелуй.
Грубый.
Жесткий.
Требовательный.
Дельвар изогнулся, прижавшись к аристократу, руки обвили гибкий стан. Юркий язычок скользнул по губам мужчины, горячее дыхание коснулось кожи. Антик сгорал в пламени желания, что так неосторожно разбудил в нем дриммейр своим поцелуем.  С каждой прошедшей минутой его чувства обострялись все сильнее, а огонь, пылающий в его крови, все быстрее разносил по жилам сладкий яд, будя самые темные инстинкты и желания. Глаза, затянутые  темным жидким золотом, мерцали рассыпавшейся в них алмазной пылью, а красиво изогнутые губы кривились в  призывной, похотливой улыбке, пересохли. Хотелось облизать их языком, смачивая вязкой слюной, но  первородный не мог позволить себе этого, боясь нарушить миг чувственного удовольствия. Он смотрел на Сандора из-под тяжелых, упавших на лицо и грудь багряных волос.
- Знаю, сердце мое… Знаю… - выдохнул Дельвар, вздрагивая всем телом и выгибаясь, когда  подушечка пальца дриммейра  прошлась по едва поджившему шраму на  ребрах. Болезненное удовольствие опалило древнего. Хрипло вздохнув, он прильнул к мужчине, опустив голову ему на грудь. – И я знаю, чего ты так хочешь. Слишком хорошо знаю, любовь моя…
Та’Лиэв замер, лениво оглаживая  бок мужчины и касаясь тонких застарелых рубцов подушечками пальцев.
Она танцевала…
Он наблюдал за танцем, обнимая своего врага…
____________________________________
Одет: Пурпурное одеяние из полупрозрачного шелка с крупным вышитым вручную рисунком золотого и черного цветов, и расширяющимися к низу рукавами и разрезами, начинающимися от талии по бокам и сзади;  обувь не требуется.
Длинные багрово-красные волосы свободно рассыпаны по плечам; с правой стороны стрижены до состояния короткого ежика, по которому выбрит узор из линий; часть волос зачесана на левую сторону, открывая огненные линии абстрактного рисунка татуировки, начинающейся от правой брови.
В левом ухе серьга-кольцо. Которая соединяется длинной серебристо-золотой цепочкой с кольцом-подвеской в левом же соске.
На правой руке браслет-артефакт для перемещений и браслет-блокатор, на левой - широкий браслет-оплетка из драконьей кожи, маскирующий разрез, через который выбрасывается импланитированный волвер.
Дельвар левша.

Татуировка

Асимметричный  узор начинается от правой брови, задевает висок и скулу, спускается по щеке на шею, прячась сзади под волосами, и плавно перетекает на грудь и руку. Яркие, несущие в себе оттенки красного, оранжевого и черного, переплетающиеся между собой линии татуировки с правого плеча плавно перетекают на бок древнего. Языки вытатуированного пламени скользят далее вниз, охватывая внешнюю сторону бедра, ягодицы, а так же основание хвоста, и тянутся вниз, на голень. Когда антикверум идет, узор движется вместе с ним, создавая иллюзию живого пламени.
Тату объемная, из того типа, которые перетекают по убывающе-возрастающей с одной части тела на другую, и живет своей собственной жизнью, постоянно изменяя положение (иллюзорный эффект) при движении носителя, но при этом оставаясь на месте. Рисунки выполнены в единой цветовой гамме и стиле и составляют единую композицию.
При ее нанесении вместо красителя в кожу был внедрен металл с определенными магическими свойствами, ибо татуировка  частично является артефактом. Сделана мастером-артефактором, специализирующемся на создании   магических татуировок.

Отредактировано Дельвар (29.07.20 13:56:05)

+1

11

Казалось сегодня чудовище насытилось кровью невинных слишком быстро. Дельвар больше не скулил, словно побитый щенок, но и не скалил клыки, не переставлял когти к уязвимому горлу Сандора. Казалось он... не хотел больше проливать кровь. Очень странное для него состояние. Обычно тварь все понимала через насилие: флирт, агрессию, подчинение, привязанность. Все сопровождалось травмами разной степени тяжести. Амбер смотрит на него искоса, осторожно... все еще ощущая его вкус на языке. Обман. Все это лишь очередная ложь врага. Сущность Дельвара была очевидна даже сейчас. Первородный не делает жест, а словно перетекает с одного места на другое, белоснежно-алая тень с горящими глазами. Он что переливчатый металл, в движении кажется мягким, застывает при прикосновении, не согнешь. Профессиональная привычка монстра с которой он не мог расстаться даже когда лежал на груди мужчины, обнимая его, словно целомудренный романтик.
     Какая мерзость. Мужчина отводит тусклый от презрения к самому себе взгляд, стараясь как можно лучше абстрагироваться от этой притворной нежности. Да кого они сейчас обманывали? Разве такие как они способны испытать тепло? Дарить другим ласку? Быть кем-то любимы? НЕТ. Их удел – это вечные страдания в ключей, ледяной бездне отчаяния, где согреть тебя сможет только испепеляющая ярость, выжигающая остатки человечности. Но это не все. Есть и все остальные чувства, он они лишь далекое эхо былой жизни. Досадное напоминание о том, чего ты лишаешься, идя вслед за ослепительным светом в самый непроглядный мрак. Ведь звезда, к которой ты смиришься всю свою жизнь, в итоге может оказаться потухшей многие столетия тому назад.
      А девушка все танцевала. На полу уже не лежал ковер. Его убрали, но тревожная нотка свежей крови все еще примешивалась к симфонии наркотических благовоний. Амбер был не против ее присутствия, ведь если тварь, лежащая рядом вдруг снова взбесится, то  пусть лучше погибнет неизвестная шлюха, чем он. Золотые глаза мага вновь метнулись на по-ангельски безмятежное лицо Дельвара, которого все устраивало. Нравилось вот так валяться в борделе, вдыхая дым легких наркотиков и получать наслаждения. Странно. Сандор думал, что этим увлекается лишь он один. Хотя, всем эгоистам свойственно верить в свою исключительность во всех планах. Если болит – то это самая страшная в мире мука. Если сокровища – то самые несметные. А если слуги... то самые мертвые. Ведь нет более яркого проявления верности, чем гибель во имя своего господина. Танцовщица элегантно провела ладонью по округлому бедру, задевая мелодично позвякивающие цепочки.
А ты ведь тоже умеешь танцевать, – внезапно прозвучавший голос наемника безжалостно сломал установившуюся в помещении эфемерную атмосферу неги и загадочного очарования – судя по твоему выступлению, которому я стал невольным свидетелем, тебе это действительно нравилось.
      Амбер приподнял голову парня, придерживая того за волосы, ревностно отвлекая его внимание от танцующей девы. Аристократу захотелось немного поболтать, а если так, то Дельвар обязан отвечать. Сандор и так выцарапал в сознании ржавым гвоздем его выходку с отказам заключать договор... а если маг что-то детально запоминал, то только в целях использовать это. Во благо себе. Во вред ему.
Я даже мечтал какое-то время сломать тебе ноги и руки... а может даже отрезать, – мужчина ласково очертил кончиком пальца контуры замысловатой татуировки, как будто видел ее впервые, – но потом, ты внезапно перестал. Настолько резко, что мне долгое время не удавалось понять что же изменилось в твоем поведении, как будто в один прекрасный день разлюбил это глупое занятие, – в медово-приторном голосе, точно клинок в ночи, сверкнуло пренебрежение, – но судя по тому, как ты пялишься на эту девку, ты не хочешь ее трахать, а просто... любуешься танцем?
      Мужчина прищурился, раздумывая над собственными словами, стараясь найти ответ в глубине золотистых глаз... но долго смотреть на Дельвара он не мог. Не умел. Как пес отводит глаза, когда на него смотрит человек, так и маг отвернулся в сторону девицы, чтобы больше не чувствовать на себе гнет чужого хищного безумия. Однажды... однажды это он не сможет выносить его ярость. Однажды. Мрачные мысли отразились на безэмоциональном лице Сандора. Как же он ненавидит этого ублюдка! Шипение само по себе вырывается из горла, и чтобы хоть как-то сбросить уровень напряжения, мужчина чуть прикусывает кожу на шее древнего. Трясущаяся от нервного напряжения рука сколотит по пояснице вниз, властно сжимая упругую ягодицу. Позиция хозяина положения. Не более того. Так Амбер обычно утверждал свою главенствующую роль.
Не молчи, – аристократ не дает ему времени на раздумья, требовательно скользя широко поставленным языком по укусу, – когда я с тобой разговариваю.

+1

12

Она танцевала, ведя сложную, изысканную вязь древнего, как мир танца. Полет рук, движение ног, тихий перезвон цепочек и крохотных колокольчиков, шорох тончайшего полупрозрачного шелка, не скрывающего прелестей стройного тела танцовщицы. Ткань скользит по напряженным  темным бутонам сосков, украшенных  серебристыми цепочками,  и девушка  изгибает губы в похотливо-прызывной улыбке, опаляя подернутым  пробуждающейся страстью взглядом распростертого на ворохе ярких шелков и полушек красноволосого мужчину, доверчиво свернувшегося под боком у дриммейра. Она ловит задумчивый,  подернутый алмазной крошкой золотой взгляд древней твари, и та отвечает ей, изгибая точеные губы в понимающей усмешке.
Она танцевала, рассказывая историю, созданную на заре времен.
Он наблюдал, утопая в собственных воспоминаниях, когда сам окутанный сложной вязью иллюзий создавал для  зрителей столь же невероятные истории одним движением гибкого тела и шорохом ярких перьев. Подушечки когтистых пальцев небрежно скользили по телу рыжеволосого мужчины, очерчивая грубые линии давних шрамов. Длинный хвост обвился вокруг лодыжки рыжеволосого дриммейра, словно антик не желала его отпускать от себя.
От тлеющих, пропитанных благовонием палочек поднимался вверх тонкий сизый дымок, заполняя покои тягучем, приторным ароматом, примешанных к ним наркотиков. Он дурманит, заполняя сознание сладким туманом.
Дельвар,  словно завороженный смотрел, как медленно и лениво девушка-танцовщица подносит маленькие пальчики к своим губам, как влажно-розовый язычок мелькает меж  манящих губ, столь же медленно облизывая их. Откровенно и бесстыже изогнулись ее губы в похотливой насмешке. А древний не смел пошевелиться, боясь разрушить чувственный рисунок танца.

Теперь они танцевали вдвоем.
Мелодия, звучавшая в их телах, постепенно набирала силу, наливалась гармонией и переливами. Музыка становилась быстрее и громче, и древнейший двигался быстрее, резче, следуя ей, ведя девочку за собой, легко касаясь ее своими волосами.
Они танцевали, лаская друг друга, задыхаясь в потоках бархатного желания, что окутывало обоих тяжелым плащом, мягким мехом прокатываясь по влажной коже. Древнейший хищник и хрупкая куртизанка слились в чувственном, завораживающем танце. Дельвар, изнывая от желания, роняющий на ковер крупные, вязкие капли выступающей смазки, стремился плотнее прижать хрупкую  красотку к своему разгоряченному телу, но та каждый раз с легкостью ускользала, напоминая яркую бабочку…
Вот мелодия взлетела ввысь и опала, внезапно стихнув. Они застыли посреди изысканной комнаты, окутанные изменчивым туманом похоти и желания.
Дельвар вздрогнул, протяжно вздохнув, когда острые ноготки заскользили по  его коже, тронув  тугую бусинку напряженного соска. Пересохшие губы коснулись зовущих девичьих губ, даря невесомый, полный сдерживаемой страсти поцелуй.
Первородный изогнулся, прижавшись к девчонке, руки коснулись тонкого стана, а голова склонилась, и вот он уже плавно стекает вниз, опускаясь перед ней на колени. Голова дернулась вперед, волосы взлетели и опали, и руки уже скользят по гибкому телу и распахивают тонкую ткань рубашки, освобождая аккуратные груди. Влажный язык мелькнул между горячих губ, когда древний лизнул напряженный сосок, чуть прикусив кожу.
Он резко качнулся, отталкивая от себя куртизанку, но в следующее мгновение скользнул к ней, сползая по ее телу на пол. Скользя вниз, он успел прикусить зубами напряженные соски, лизнуть пупочную впадинку, коснуться влажным бархатом напряженного члена внутренней стороны ее бедер, чтобы уткнуться лицом в прозрачную ткань подола рубашки, чувствуя, как вязкий, мускусный аромат женской смазки окутывает его.

Окутанный  тяжелым, приторным ароматом благовоний и жаркой похоти, красноволосый хищник вздрогнул, когда раздался голос дриммейра. Дельвар вздрогнул, словно пробуждаясь. Золотой взгляд, подернутый мелкой алмазной изморосью, изменился, приобретая осмысленность. Та’Лиэв тряхнул головой, пытаясь избавиться от едких фраз, безжалостно вернувших его в реальность. Напрасно. Волосы тихо шелестят, перетекая на грудь. Шелковое одеяние раздражает, царапая ставшую  слишком чувствительной кожу.   
Он ощутил, как пальцы  Сандора зарылись в его волосах, сжимая багровые пряди и требовательно поддергивая их, чтобы приподнять голову древнего. Дельвар, словно нехотя подчинился, отворачиваясь от танцовщицы и сосредотачивая пристальный взгляд на зловредном мальчишке.
- Это более не имеет значения, сердце мое. – бархатный, смешанный с кошачьим мурлыканьем голос первородного нарушил повисшую между ними паузу. – Я больше не танцую.
На какое-то мгновение антик умолк, не желая развивать предложенную тему. Жидкое золото, плещущееся в глазах реликтового хищника, живет собственной жизнью, смешиваясь с микроскопическими крохами алмазной пыли, свивающей причудливый хоровод в глазах Дельвара. Оно наблюдает за реакцией мужчины, пока кончики когтей небрежно, но весьма осторожно царапают ребра.
- Ты жалеешь, что не сделал этого? – антик прикрыл глаза, шумно вздохнув, когда жаркая волна удовольствия от  скользящих по контуру татуировки мужских пальцев прокатилась по телу. – Понимаю…
Древний выгнулся, плотнее прижимаясь к дриммейру, не спеша подтверждать выводы Амбера, но и не стремясь их опровергнуть. В непроницаемом золоте глаз первородного зарождается насмешка. Она плавно выступает, выплывая наружу и окутывая  мужчину. Тот сдавленно шипит и резко прикусывает кожу на шее. Дельвар хрипло выдохнул, чуть царапая ребра  Сандора, похотливо изгибается, ощутив требовательные пальцы на ягодицах и непринужденно забрасывает ногу на рыжего, бесстыже потираясь пахом  о его бедро.
- Что ты хочешь услышать,  любовь моя? Причины, почему я перестал танцевать? – фыркнул Дельвар, высвобождаясь из пальцев Амбера. - Они тебя не касаются.
____________________________________
Одет: Пурпурное одеяние из полупрозрачного шелка с крупным вышитым вручную рисунком золотого и черного цветов, и расширяющимися к низу рукавами и разрезами, начинающимися от талии по бокам и сзади;  обувь не требуется.
Длинные багрово-красные волосы свободно рассыпаны по плечам; с правой стороны стрижены до состояния короткого ежика, по которому выбрит узор из линий; часть волос зачесана на левую сторону, открывая огненные линии абстрактного рисунка татуировки, начинающейся от правой брови.
В левом ухе серьга-кольцо. Которая соединяется длинной серебристо-золотой цепочкой с кольцом-подвеской в левом же соске.
На правой руке браслет-артефакт для перемещений и браслет-блокатор, на левой - широкий браслет-оплетка из драконьей кожи, маскирующий разрез, через который выбрасывается импланитированный волвер.
Дельвар левша.

Татуировка

Асимметричный  узор начинается от правой брови, задевает висок и скулу, спускается по щеке на шею, прячась сзади под волосами, и плавно перетекает на грудь и руку. Яркие, несущие в себе оттенки красного, оранжевого и черного, переплетающиеся между собой линии татуировки с правого плеча плавно перетекают на бок древнего. Языки вытатуированного пламени скользят далее вниз, охватывая внешнюю сторону бедра, ягодицы, а так же основание хвоста, и тянутся вниз, на голень. Когда антикверум идет, узор движется вместе с ним, создавая иллюзию живого пламени.
Тату объемная, из того типа, которые перетекают по убывающе-возрастающей с одной части тела на другую, и живет своей собственной жизнью, постоянно изменяя положение (иллюзорный эффект) при движении носителя, но при этом оставаясь на месте. Рисунки выполнены в единой цветовой гамме и стиле и составляют единую композицию.
При ее нанесении вместо красителя в кожу был внедрен металл с определенными магическими свойствами, ибо татуировка  частично является артефактом. Сделана мастером-артефактором, специализирующемся на создании   магических татуировок.

Отредактировано Дельвар (02.08.20 23:17:09)

+1

13

Memento mori
      Стоило Делю расслабится, стать мягче, податливее, пластичнее, как Сандор это почувствовал. Та’Лиэв – единственный в мире укротитель взбесившихся сов, решил покормить питомца с рук И зверю стоило бы отхватить конечность по локоть, но Амбер уже научился тому, что прямые пути подавления хрупкой личности первородного грозят неприятностями в первую очередь самому дримму, так что... он решил попробовать другую тактику. Пускай его план и предусматривал некоторые риски, пускай он был на несколько шагов длиннее привычных методов, но если у него получится – он кривым, ржавым лезвием начертит в гнилом сердце твари незаживающие слова проклятия. Раны будут мучить его, сочась густой кровью, разнося заразу внутри его тела. И разве это будет жестоко? Нет. Совершенно нет. Дльвар всего лишь жестокая, безумная сволочь, которая может страдать лишь для вида. Притворная боль лишь повод для очередной жестокости. А разве нет? Тогда почему этот безутешный страдалец по погибшим родственникам, сейчас жался к нему, как умирающая с голоду шлюха, которая в отчаянии готова уцепится за любого клиента.
Даже который вместе с монеткой заплатит ей и ножом с спину.
      Мужчина с легкой улыбкой зажал между пальцами прядь багровых волос, как истинный ценитель любуясь алым шелком, а затем его золотистые глаза, точно нехотя, вновь встретились с очами антиквэрума. Этот безумный мальчишка не имел инстинкта самосохранения. Определенно. Но ничего, Сандор найдет его глупой беспечности достойное применение. Или Дельвар попросту не считает, что чародей сможет его убить? Как же зря... неужели за все свои годы ты так и не понял, тварь, что смерть – самое гуманное, что ты можешь заслужить.
Я никогда и ни о чем не жалею, – суховато ответил мужчина, мягко укладывая парня на лопатки, со все тем же праздным интересом исследуя пальцами стройные ноги – разве что об одном.
      Золотистые глаза метнули полный жгучего горя взгляд в сторону. Его главная боль. Его жуткая тайна и причина многих поступков – это вовсе не жажда утопить руки по локоть в крови своих врагов. Сандор хотел в ней утопится. Он жаждал смерти, но капризная, полная разъедающей злобы натура не могла допустить суицид. Нет, он умрет лишь когда увидит собственными глазами, как горит этот мир, полыхает в огне пороков и ненависти, захлебываясь едкой жижей агрессии. Ведь если по эту сторону смерти не останется ничего стоящего, то и цепляться за данную помойку больше не будет никакого смысла. Наверное.
Твои танцы – это единственное, что мне в тебе когда-либо нравилось, – влажный, теплый шепот замер на губах первородного, – в остальном же ты мне отвратителен.
      Дримм наклонился чуть ниже, целуя свою жертву. Так бережно, точно боялся навредить нежным губам парня, а его ладонь нежно приласкала пах юноши, умелым, напористым, немного грубым движением. Это очень странно, когда ты точно знаешь предпочтения своего главного врага в постели. Странно, но весьма удобно в случаях, когда ты сам его хочешь. Они ведь сейчас в борделе, так? А что положено делать со смазливыми мальчишками? Амбер чуть вздрагивает, чувствуя спазм внизу живота: похабные мысли и легкие наркотики дали нужный эффект. У него стоял на Дельвара. На эту подлую тварь. Дьявол... кажется аристократ обезумел окончательно, раз позволяет себе такое во время изощренной психологической пытки.
Тебе повело, что я питаю особую слабость к сломанным, порочным и дефектным вещицам, – подхватив ногу парня под коленкой, маг отвел ее в сторону, что вышло весьма неплохо благодаря природной гибкости жертвы, – несчастный монстр, которого заставили жить по правилам хладнокровного мира разума, научили привязываться и любить, научил скорби, но увы не успели объяснить что же делать с этим выдуманными смертными ощущениями.
      Поцелуи с губ переместились на висок, где виднелись порты от имплантов. Амбер настойчиво повернул голову Дельвара, откинув красные пряди, чтобы открыть себе полный доступ к скромным реликтам прошедших операций. Кончик языка чародея бережно обходил металлические элементы нейрошунта, чертя на коже влажные узоры, после чего игриво прикусил мочу уха превородного.
А теперь подумай, подумай хорошенько, что ты можешь сделать, – мужчина отвел в сторону и вторую ногу из-за чего одежда задралась самым непристойным образом, – остаться таким же дефектным ублюдком, но продолжать возбуждать того, кто больше всех на этом свете желает тебе страданий или обрести гармонию, но стать для меня не более, чем закуской к праздничному столу.
      Сандор был прав, Дельвару удавалось обыгрывать подлого соперника только потому, что он в результате своей собственной испорченности мог просчитать выпады ядовитой гадюки. Но если он станет... нормальнее хоть на грамм, Амбер пожрет его, как волк ягненка. Магохакера не спасут ни его навыки ни сила, даже опыт тут бесполезен. Ведь рад своего врага Сандор всегда придумывал нечто новенькое, что еще не использовали до него.

+1

14

Покои тонули в густом полумраке, который не могли разогнать редкие светильники. Их света хватало лишь на то, что бы осветить ту часть комнаты, где кружилась в танце гибкая, словно лоза юная эссенция. Вязкий, приторный аромат благовоний и наркотиков, смешанный с металлическим вкусом свежей, еще теплой крови, окутывал распростертого на  шелковых подушках красноволосого антикверума. Тонкие ноздри трепетали, отфильтровывая сотни запахов, кружащихся по  апартаментам, вычленяя лишь  тот единственный, который заставлял вибрировать каждый нерв его жилистого, необыкновенно гибкого тела.
Дельвар смотрел на лежавшего рядом мужчину, призывно улыбаясь и полыхая алмазным пламенем в золотых глазах, из которых на дриммейра смотрела тварь настолько древняя и чуждая всему живому, что мороз продирал по коже. Хищник был на поверхности его сознания, ощущаясь колючей прохладой сухо шелестящей чешуи и перьев, а еще терпким запахом мускуса. И оба они:- и «человек», и древнейшее чудовище, - хотели этого жестокого мужчину.
- О том, что не можешь утопить весь мир в крови, любовь моя… - опрокинувшись на спину, шепнул Дельвар, оскалившись. – Или о том, что не можешь утонуть в ней сам? Может, тебе стоит помочь это сделать, любовь моя?
Бархатистый, гортанный смех древнего разбил  вязкое марево дурмана, окутывая нависшего над антиком дриммейра. Он скользит по обнаженной коже, цепляется за волоски на загривке мужчины, и легко,  словно невзначай, поднимают их дыбом.

…Кровь стекала по улицам, сотнями  мелких ручейков, которые, сливаясь, образовывали густой поток, заливая улицы маленького закрытого кастеллума. Крики и стоны раненых, лязг оружия, вспышки заклинаний. Вонь паленой плоти и вывалившихся из вспоротых животов внутренностей. Жуткая какофония.
Но ему нравилось.
Он стоял, сжимая в когтисты  пальцах мокрые от крови волосы чьей-то оторванной головы, и наблюдал, жадно принюхиваясь. Кровь скатывалась по поджарому телу, срываясь вниз крупными каплями. Он распахнул огромные крылья, небрежным движением разбрасывая в стороны  сотки густых багрово-алых брызг.
Тварь, плясавшая в жидком мареве золотого взгляда, наслаждалась, впитывая крики обезумевших от ужаса существ.
Он наслаждался, заливая кровью маленькое поселение и безжалостно вырезая все живое, что попадалось ему на пути.
Ему было мало.
Хотелось еще и еще…

Дельвар судорожно вздохнул, одурманенный сладким дурманом благовоний и слишком яркими картинами воспоминаний, слишком,  плотнее прижался к телу склонившегося над ним мужчины и бесстыдно,  в откровенной издевке потерся  об него. Это движение, полной изысканной грации и невообразимой чувственности вызвало волну  дрожи, которая зарождаясь где-то внизу живота древнего, нарастающей волной скользнула вверх,  пробуждая низкое, вибрирующее урчание и поднимающее  тонкие волоски на загривке.  Антик рвано вздохнул, издавая утробно-урчащий звук, который  дрожит в воздухе, будоражащей волной прокатывается по исчерченной шрамами коже мужчины.
- Неужели… - красноволосый пил сладкое дыхание, коснувшееся его прохладных губ. Он неотрывно смотрел в яркие золотые глаза. Антик тонул в них, проваливаясь куда-то в жаркую глубину, не замечая, как гаснет  алмазная пыль в его собственных глазах. – Ты мне льстишь… Но я более не танцую…
Фраза, сорвавшаяся с сухих губ первородного, была не громче дуновения ветерка, но дриммейр услышал каждое слово. Мозолистая, мужская ладонь накрыла пах, изящные пальцы заскользили по тонкому шелку одеяния, неспешно лаская. Одежда, напоминавшая грубую дерюгу до этого движения, теперь жестоко царапала ставшую настолько чувствительной кожу, что невесомые прикосновения кончиков пальцев причиняли невыносимую боль, когда ткань соприкасалась с телом Дельвара. Ему казалось, что сотни маленьких игл разом впились в его тело, прожигая насквозь, врезаясь в нервы и заставляя корчиться в жестоких муках пробуждающего желания.
- Избалованный мальчишка… - точеные губы, сухие и потрескавшиеся от вязкого кальянного дыма разошлись в похотливой ухмылке, открывая сочащиеся густой слюной клыки. – Жестокий… Беспощадный…
Прохладный воздух, ворвавшийся в комнату сквозь распахнутые створки окна, опалил чувствительную кожу, и Дельвар болезненно выгнулся, хрипло застонав, и передергиваясь всем телом. Одуряющее, болезненное возбуждение захлестнуло все его существо, сворачиваясь в тугой клубок где-то внизу живота. Тело жаждало прикосновений, ласковых и нежных, едва ощутимых, напоминающих касание хрупких крыльев бабочки, грубых и жестких, любых, лишь бы они смогли утолить пробудившуюся в нем жажду прикосновений, которая сплетаясь с острым желанием, раздирала его на множество кусочков.
Быстрое, царапающее скольжение жесткой ткани по его ногам, когда Амбер отвел в сторону сначала одну его ногу, а затем и вторую. Каждое прикосновение влажного языка, сначала к виску, а потом к коже за ухом и последовавший за ним быстрый укус, слишком быстрые, едва уловимые, отозвались обжигающей болью... и одновременно - таким удовольствием, что Дельвар закусил губу едва не до крови, прерывисто выдохнув. Древний замер, безвольно растянувшись на шелковых простынях, тут же частично остудивших пылающий в крови пожар, полностью открытый злобно-похотливому взгляду дриммейра, обманчиво беззащитный и мокрый.
- Иди ко мне… - бархатный шепот слетел с пересохших губ, - иди ко мне…
____________________________________
Одет: Пурпурное одеяние из полупрозрачного шелка с крупным вышитым вручную рисунком золотого и черного цветов, и расширяющимися к низу рукавами и разрезами, начинающимися от талии по бокам и сзади;  обувь не требуется.
Длинные багрово-красные волосы свободно рассыпаны по плечам; с правой стороны стрижены до состояния короткого ежика, по которому выбрит узор из линий; часть волос зачесана на левую сторону, открывая огненные линии абстрактного рисунка татуировки, начинающейся от правой брови.
В левом ухе серьга-кольцо. Которая соединяется длинной серебристо-золотой цепочкой с кольцом-подвеской в левом же соске.
На правой руке браслет-артефакт для перемещений и браслет-блокатор, на левой - широкий браслет-оплетка из драконьей кожи, маскирующий разрез, через который выбрасывается импланитированный волвер.
Дельвар левша.

Татуировка

Асимметричный  узор начинается от правой брови, задевает висок и скулу, спускается по щеке на шею, прячась сзади под волосами, и плавно перетекает на грудь и руку. Яркие, несущие в себе оттенки красного, оранжевого и черного, переплетающиеся между собой линии татуировки с правого плеча плавно перетекают на бок древнего. Языки вытатуированного пламени скользят далее вниз, охватывая внешнюю сторону бедра, ягодицы, а так же основание хвоста, и тянутся вниз, на голень. Когда антикверум идет, узор движется вместе с ним, создавая иллюзию живого пламени.
Тату объемная, из того типа, которые перетекают по убывающе-возрастающей с одной части тела на другую, и живет своей собственной жизнью, постоянно изменяя положение (иллюзорный эффект) при движении носителя, но при этом оставаясь на месте. Рисунки выполнены в единой цветовой гамме и стиле и составляют единую композицию.
При ее нанесении вместо красителя в кожу был внедрен металл с определенными магическими свойствами, ибо татуировка  частично является артефактом. Сделана мастером-артефактором, специализирующемся на создании   магических татуировок.

+1

15

Зависимости всегда пагубны...
      Соблазнительная фигура, безукоризненная кожа, пушистые ресницы, тень от которых скрывает жадные и горящие светом едва рожденных звезд глаза. А, нет, Сандор как всегда ошибается, легкий полумрак лишь подчёркивают это демоническое сияние. Мужчина старается не смотреть на него, не ковырять старые раны, ведь это лицо его Врага. Именно оно улыбалось ему, перепачканное в крови его близких, оно приходило к нему в кошмарах и являлось главной фобией и манией жизни мужчины.
Запрещаю, – тихое рычание касается шеи Дельвара, – моя жизнь и так из-за тебя стала смердеть кровью...
      Амбер шептал это больше для себя, чем для первородного, стараясь напомнить себе с кем он сейчас лежит в постели. А ведь так заманчиво было упасть в сладостные объятия самообмана. Представить, что под ним его любовник, с которым он тайком встречался в тайне от строгих родителей и ревнивой жены... Да вот только не было у него больше семьи. И Леди. У него не было ничего кроме пустоты и желания мстить. Из них двоих на плетущего сети интриг паука походил именно Сандор, но всё же оказаться в чужой паутине предстояло именно ему. Сукин сын нашел идеальный способ избежать одиночества – сотворил себе брата-близнеца: злобного, кровожадного, беспощадного. Как и все прочие антиквэрумы. Только вот мужчина не был древним хищником, он был дриммэром, так что, его терзали не только привычные для Дельвара ощущения. К великому несчастью, смертные как всегда оказались слишком хрупки для столь жестких игр... и первородный своими же когтями искалечил творение, которое могло бы стать его шедевром.
Тебе это нравится.
     Презрительно бросил аристократ, отстраняясь. Ему нужно было снять одежду, чтобы продемонстрировать Врагу, что же конкретно входит в число его больных пристрастий: шрамы рассекали бледную кожу, изгибаясь на рельефах мускул, расчерчивая торс, бедра, грудь и даже шею. Маг плотным узлом завязал волосы в хвост, чтобы они не мешали и вновь по-кошачьи грациозно прильнул к стройному телу, пересчитывая поцелуями через полупрозрачный шелк кубики пресса первородного, поднимаясь все выше, пока не достиг своей заветной цели. Почему-то Дальвар очень ярко реагировал на то, когда ему ласкали шею, так что маг, знающий пристраститься своего врага, тут же оставляет ему засос-метку. Но, несмотря на свою нежность, мужчине мне хотелось уйти. Убежать. Так далеко, чтобы он его не нашёл. Но я был скован. Причем, цепь эту он надел на себя сам. Месть. Он не уйдет от парня пока не увидит боль в его глазах.
Но как ты уже отметил, я крайне избалованный, поэтому будем делать так, как нравится мне!
       Пальцы грубо сжали ягодицу парня, а после Амбер попросту задрал его одежду до уровня груди. Хорошо, что хоть на четвереньки не поставил и лицом в подушки не уткнул, а ведь ему так этого хотелось! Да, блять! Дримм был просто зависим от боли и унижения, которые он мог доставить этому больному ублюдку. И этим сказано многое. Слишком многое... Почему? Почему его это нравится? Почему он позволяет делать с собой такое? Почему мы не можем просто сразится, чтобы раз и на всегда уничтожить эту порочную связь вместе с врагом? Внезапно Сандор осознает, что говорит эти слова в слух, но это лишь сильнее его бесит и он отыгрывается на единственном существе, которое было в зоне его досягаемости.
      Дельвар получил жестокий поцелуй-укус, которым Сандор превратил его нежные губы в сплошное кровавое месиво, прокусив стразе в нескольких местах. И когда изголодавшийся садист насытился специфическим привкусом крови антика на языке не отстранился, а лишь едва прервал контакт губ, оставляя промежуток между лицами в считанные сантиметры. Остатки алой жидкости падали обратно на израненные губы. Кап... Кап.. Амбер едва улыбается, стирая с лица Делья остатки крови и слюны, умышленно грубо задевая едва затянувшиеся ранки.
Не нужно звать меня, – мужчина показательно растер получившуюся субстанцию между пальцами, а затем прочердил бледно-красный след по ложбинке на прессе, а затем скользнул по внутренней части бедра, дразня любовника, – я всегда рядом. У тебя за спиной, в твоих снах и мыслях, в поступках... а знаешь, может быть это не ты меня выбрал?
     Поинтересовался Сандор, лаская тугое колечко мышц, вставляя в него всего одну фалангу указательного пальца. Мужчина издевается, пытает нежностью, дразнит ласкового хищника, доверчиво распростертого под ним. Его садистские, доминантные наклонности проявлялись все ярче и ярче с каждым днем. Сандор уже не трепетал перед первородным, опасаясь каждого его рыка, ему хотелось им обладать... причем в самом блядском и порочном смысле этого слова. Сделать гордого воителя своей послушной шлюхой и трахать возле большого зеркала, чтобы парень мог видеть какой же он прекрасный, когда стонет под ним от удовольствия.
Расслабься, ты уже ничего с этим не сделаешь, – советует мужчина, с тенью сочувствия целую парня в скулу, – я пытался, это бесполезно.
      Сказав это, мужчина, наконец, овладел вожделенным телом сразу тремя пальцами. Кровь и слюна была не особо хорошей смазкой, но к чему нежности, когда им это было не нужно? Врагов заводят не для нежности... Сандор помнил в каком темпе Дельвару нравится себя ласкать, но почему-то Амберу казалось, что если он будет двигаться внутри мягкого, горячего тела жестче и напористее, первородному это принесет больше наслаждения. Зубы мага интимно-грубо впились в мочку уха парня.
Громче... как я пойму что ты меня хочешь, если ты будешь сдерживаться?

0


Вы здесь » Энтерос » БЫЛЫЕ ПОВЕСТВОВАНИЯ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ » Ночь. Улица. Фонарь. Красный причем… Бордель… Любимые враги…


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно