Свершилось! Сюжетная арка «Воронка Хроновора» подошла к своему логическому концу и мы даже не состарились. Всего было отыграно 25 квестовых эпизода и написано более 1700 постов! Итоги и события все желающие могут посмотреть в разделе сюжетных хроник. Не забывайте, что у нас проходит масса других квестов, не стесняйтесь открывать свои и участвовать в квестах других игроков.
Доброго времени суток, игроки и гости! У нас всё хорошо, квесты играются, сюжетные эпизоды идут своим чередом. Прошу не забывать про очереди в личной и сюжетной игре. Посетите раздел «объявления», там вы найдете важные новости, обратите внимание на новость от 04 апреля. И, конечно же, не забывайте мыть руки, соблюдайте режим самоизоляции и избегайте людных мест, ибо коронавирус не дремлет. К тому же, соблюдая эти правила, вам будет проще писать посты – с чистыми руками и дома!
Всем хорошего настроения! У нас всё идет своим чередом: квесты продолжаются, личная игра идет, ежемесячные конкурсы тоже не дремлют. В этом месяце у нас два февральских конкурса: ко дню всех влюбленных и традиционный конкурс лучших постов. Не забывайте про очередность в квестах и личной игре. Пусть последний зимний месяц и следующий за ним весенний будут отличными!
С Наступающим Новым Годом! Пусть в новом году жизнь играет всеми красками, как конфетти, сбываются мечты, сияют на лицах улыбки, глаза искрятся счастьем! Пусть в душе будет больше добра! Здоровья, любви, взаимопонимания, радости, достатка, путешествий, впечатлений и только хороших событий. Пусть Новый год дарит только лучшее! И не забудьте принять участие в 3-м туре Новогоднего ивента!
Охо-хо-хо! Зима пришла, зиме дорогу! Не простудитесь в трескучие морозные деньки или жуткую слякоть, а ещё не забывайте про все мероприятия, что приурочены у нас к Новому году и ежемесячному поощрению активных и лучших игроков! С нетерпением ждем ваших заявок и участия в наших конкурсах! И счастливых дней декабря, пусть первый серебристый месяц подарит вам много энергии и отличного настроения!
Салют! Вот на дворе последний осенний месяц 2019 года, надеемся, у вас все отлично и вдохновение плещет через край. Кутайтесь в теплые пледы, запасайтесь печеньками, мандаринками и сладким чаем, впереди нас ждут новогодние праздники и холодная зимушка-зима. Кстати, мы завершили ряд конкурсов, спасибо всем за активное участие и не забывайте про квесты и личную игру!
Все игроки проекта могут как организовать собственный квест, так и вступить в любой квест, открытый для вступления новых участников, также имеется возможность вызвать мастера игры или прийти GM по заявке.
          




Хао изогнул бровь, наблюдая за реакцией студента на свои слова. Его ответ ясности не внес, поэтому на всякий случай, мужчина на всякий случай сделал шаг назад. Не потому что испугался, а потому, что так было больше пространств для дальнейшего...
Да что вы знаете о сверхурочной работе? Так и хотелось спросить ему, но к несчастью, под руку никого не попадалось. А может быть потому и не попадалось, потому что подчиненные знали, что в раздраженном состоянии доктор всея Иерихона...
Ну, сложно сказать, насколько девиантны антиквэрумы-сладкоежки, потому что Чарли до сих пор не то чтобы встречал излишне много антиквэрумов в принципе и понятия не имел, как они в целом устроены и насколько велика у них тяга ко всему...


      
      

Лиритиль не была уверена, что выбранный путь верный, но если вообще не действовать так можно и остаться в непонятных подземельях. Если посчитать сколько нелогичных вещей она совершала за девять веков жизни, то их явно перевалит за добрую сотню...

– Не увлекаюсь подобным - не вижу смысла. Такие знания максимально бесполезны, ибо не несут ничего для саморазвития кроме витиеватых словечек и образов – равнодушно ответил антик. Ему была чужда вся эта развлекательно-досугная тема, которую он...

Снова сестра считала его несмышленым ребенком, не разумным птенцом верящим в сказки и живущим лишь созданной ей иллюзией целей. Только Алиесса не понимала, что самому Риону давно не нужен клан, это была та ниточка за которую он пытался вытащить...







Once Upon a Time: MagicideВселенная магии и приключений ждет тебя!Hogwarts and the Game with the Death=
Книга АваросаВЕДЬМАК: Тень ПредназначенияРейнс: Новая империя. Политика, войны, загадки прошлогоCode Geass
АйлейСайрон: Осколки всевластияKARATADA
Dragon Age: Dragon Age: A Wonderful WorldFables of Ainhoa
Game of Thrones. Win or DieDark Tale



LYLФлудилка RPGTOP
Рейтинг форумов Forum-top.ru
Добро пожаловать на авторский проект «ФРПГ Энтерос». Основные жанровые направления: фэнтези, приключения, фантастика, экшен. Система игры: эпизоды. Контент форума предназначен для игроков, достигших восемнадцати лет.

Энтерос

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Энтерос » Былые повествования и приключения » На мягких лапах


На мягких лапах

Сообщений 1 страница 37 из 37

1

Локация и Датаhttps://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.pngПланета Эвилариум, империя Торис,
остров на озере в лесной глуши империи
Начало 3001 года


Участникиhttps://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.pngАбсолем & Шейр Локхони


Дополнительноhttps://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.pngМастер игры не может вступить в игру, эпизод является игрой в мире Энтероса и закрыт для вступления любых других персонажей.

https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2019/03/6e6d3e576d798bf697ca8e6d37c4e057.png

Описание


Я иду по твоим следам.
У тебя за спиной.
За тобой по пятам.
Если ты случайно
Обернешься назад,
Ты узнаешь страшную тайну,
Встретив мой взгляд.
Не бойся с дороги сбиться,
Иди через темный лес.
С тобой ничего не случится,

Я здесь.

дом, интерьеры

https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2019/03/c43791c951a0335c92f9cb39349dc1ff.jpg
https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2019/03/d9ef9ab56b145d5e9de9fdee248be5fe.jpg
https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2019/03/48cc124902f921e0653e8eab66519e3f.jpg
https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2019/03/ce89b82c54af89012ea7f8f0cdd5aeb3.jpg
https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2019/03/4cf669b071c9b000830081a18bbf2192.jpg
https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2019/03/1c2d0d058e044554628874c7b6b6b9ab.jpg

Отредактировано Абсолем (07.03.2019 21:58:29)

+1

2

Уже более века длится этот миг и не кончается.
А мы все еще не размыкаем рук.

Тонкие пальчики сжимают сильнее мужскую ладонь, делая шаг в неизвестность.
В лицо резко ударяет морозной свежестью. а слух улавливает шорох деревьев.
Совсем рядом...
Абсолем еле заметно хмурится, но послушно держит глаза закрытыми. Паразит не любит подобные неожиданности, но сдерживает подступивший к горлу ком, борясь с инстинктами, требовавшими как можно быстрее дать полную картину происходящего.
Тихий вздох слетает с губ.
Бабочка ждала обычного подарка, а никак не перемещения на другую планету. О последнем моментально сообщили зазвеневшие струны ментальных нитей, резко становясь тише и слегка напрягая паразита.
Лишь слегка...
Ведь древний хищник всё ещё был рядом.
А остальное терпимо.
Мягкий шепот касается сознания бабочки.
Уже можно?..
Пушистые ресницы распахиваются, являя миру бездонные глаза крохотного существа, робко льнувшего к возвышавшемуся рядом антиквэруму. Абсолем молчит. Лишь слегка приоткрываются губы в немом удивлении. Потом бабочка резко оборачивается, окидывая восторженным взглядом застывшую в предвкушении природу. На нос падает первая снежинка. Девушка все так же восхищенно поднимает глаза к затянутому серыми облаками небу, лениво посыпавшему снегом округу.
- Почему мы не были здесь раньше? - удивленно произносит девушка, переводя заинтересованный взгляд на стоящего рядом мужчину, внимательно следившего за своей подопечной.
Привычный ритуал. Бабочка с восторгом окунается в новые впечатления, а он наблюдает... Всё как всегда.
Эти двое не изменяли своим привычкам.
И именно это им нравилось друг в друге больше всего.
Предсказуемость.
Тихо скрипит под ногами снег, когда Абсолем на полном ходу подбегает к дверям одиноко возвышавшегося среди деревьев здания. Девушка распахивает её настежь, маленьким ураганчиком влетая внутрь. Ей нужно было знать всё. И прямо сейчас.
С небывалым грохотом сбрасываются с ног ботинки, разлетаясь в разные стороны. Всего секунда - и маленькое чудовище уже носится по дому, изучая каждый квадратный метр нового жилища. Жадный до информации монстр, в такие моменты больше напоминавший ребенка, нежели часть некогда коллективного разума. Дитя системы, которое само стало ей.
И кажется, что даже тысячелетия спустя это существо будет всё так же восторженно протягивать руки ко всему новому и неизведанному.
Волна грохота тем временем прокатывается по всем этажам, останавливаясь на втором.
Запыхавшаяся бабочка застывает на лестнице, слегка ошарашенно смотря на антиквэрума.
Судя по растерянному виду, что-то в её голове упорно не желало складываться в целостную картину.
Ещё один привычный атрибут.
- А где прислуга?

+1

3

Они стояли на причале, выступающем  в глубь озера. Древний ощущал вибрацию свай, когда их омывала вода скованного  льдом озера. Крупные хлопья лениво кружили в воздухе, серебря роскошную иссиня-черную гриву, разбавленную тонкими багрово-красными прядками. И лишь у левого виска змеилась широкая серебристая полоса, сливаясь с мягкими снежинками.
Крохотные пальчики крепче сжали его ладонь, и древний хищник склонил голову, издав тихое. Ободряющее урчание.
- «Не открывай глаза. Пожалуйста.» - бархатная вибрация ментального канала, когда Шейр неуловимо коснулся сознания бабочки. - «Ты обещала не подглядывать...»
Когтистые пальцы касаются тонкого запястья, оглаживая его внутреннюю сторону. Он знает, как  бабочка не любит, когда гасят ее восприятие. И лишь поэтому  старается успокоить ее и дать понять ,что ничгео страшного не происходит.
Они делают несколько шагов.
Рыхлый, сухой снег скрипит под подошвами ботинок.
Шаг. Еще один. И еще.
И мужчина замирает, вглядываясь в открывшуюся его взору картину. И улыбается, приподнимая уголки губ.
Да, бабочке понравится.
- Можно, - бархатный шепот не громче падающих на нос девушке снежинок.
Мужчина улыбается,  наблюдая, как загораются  восторгом бирюзовые глаза  Абсолем, когда она увидела аккуратный коттедж в окружении давно разросшихся елей и пихт. 
- Я распорядился перестроить  дом. - произнес Шейр, тронув темные прядки на лбу бабочки кончиком когтя. - Работы закончились не так давно.  Я хотел, чтобы тебе было здесь удобно.
Но девушка уже уносится вперед, торопясь изучить особняк поближе.
Он неспешно идет следом. Торопиться некуда. Остров  принадлежит им обоим, и на сотни тысяч верст никого нет. Они одни. И осознание этого согревает сердце древнего  хищника, когда он входит в просторный холл и  тихо прикрывает входную дверь, оставляя мороз и кружащиеся в хороводе снежинки за порогом.
Мужчина не двигается, только прислушивается, отслеживая  шум и грохот, который перемещается по особняку.
«Тебе понравилось.» - мелькает в его сознании удовлетворенная мысль, и  антик снова улыбается, на мгновение показав кончики острых клыков. - «Значит, я все же не зря все это затеял.»
Шум прокатился по верхнему этажу и  стих у основания лестницы.
Древний вскидывает голову и его взгляд, полный живой тьмы, замирает на хрупкой  девичьей фигурке. В бирюзовых глазах недоумение и вопрос.
- Прислуга? - зачем-то переспрашивает Шейр,  добродушно усмехнувшись. - Я ее отослал. Ты против, дорогая?

https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png
Одет: синие, вылинявшие джинсы;  черный ремень с массивной пряжкой;  джинсовая, столь же линялая, как и штаны, рубашка, расстегнута; под ней черная водолазка с высоким воротом. Ботинки  на  толстой рифленой подошве с высоким голенищем, на шнуровке.   
Грива длинных иссиня-черных, с вкраплением багрово-красных прядей, волос заплетена во множество тонких косичек, и частично собрана в хвост. Распределение черного и красного примерно одинаково; аккуратная бородка.
В левом ухе платиновая серьга-каффа: В левом ухе платиновая серьга-каффа: на тонком полумесяцы нанизаны несколько крохотных колечек, на которых крепятся длинные и узкие, черные с красным перышки
Мелкие, черные, отливающие металлом, чешуйки покрывают левую кисть и запястье, заканчиваясь у локтя рваной линией. Чешуйки напоминают прохладный бархат и довольно приятны на ощупь.

Аксессуары

Артефакт Сэберо сделан в виде перстня. Выглядит довольно массивным (впечатление обманчиво), украшен литым узором. Черный камень, вставленный в амулет, обточен в виде кристалла. Руны вплетены в узоры, и кажется почти незаметными.
Маскирует расу от тех, кто может ее ощущать. Эффект может быть самый разнообразный, от полного ее сокрытия до замены на что-то другое. Наложены так называемые «двойные» чары, то есть, заклинание не только меняет расу носителя артефакта, но и маскирует само себя, создавая вокруг артефакта иллюзию обычного украшения.
Артефакт персональный, настроенный только под конкретного владельца. Имеет привязку к владельцу, так что потерять его невозможно. Не активирован.

Артефакт Тиадэро выглядит как татуировка, нанесенная в  виде пентаграммы. Она располагается между шестым шейным и первым грудным позвонками.  Пентаграмма металлического цвета. Вместо красителя в кожу был внедрен металл и определенными магическими свойствами.
Татуировка служит для  призыва остаточной сущности, образованной из некого подобия отрицательных чувств и массива отрицательных инстинктов погибающих и запечатанных антиквэрумов.
За эпизод можно призвать до двух остаточных сущностей. Срабатывает с учетом броска стогранного кубика.

Отредактировано Шейр Локхони (09.03.2019 23:32:24)

+1

4

Абсолем некоторое время смотрит на стоящего в другом конце первого этажа мужчину. Удивление на по-детски эмоциональной мордашке сменяется сначала пониманием, а потом уже вдогонку к нему прилетает бесшабашный восторг юного создания, которого оставили одного в родительском доме.
- Ой, так значит, мы тут совсем одни?! - девушка чуть ли не подпрыгивает от радости, явно уже придумав тысячу и один способ навести полнейший беспорядок в собственном жилище. Всё тем же ураганчиком она слетает с лестницы и приземляется в уже заготовленную посадочную полосу объятий антиквэрума.
- Спасибо за такой замечательный подарок, - бабочка трется носом о водолазку и с все тем же восторгом заглядывает снизу вверх в лицо Шейра, фыркая от смеха.
Маленькое существо, выросшее в своем закрытом от чужих глаз мирке и не способное познать первозданной свободы, что могла стать для неё смертельной. Это создание радовалось новым закрытым коробочкам, в которых оказывалось, видя в них свой особый шарм. Для Абсолем это были настоящие отдельные миры, полные чудесных загадок и тайн, которые она сама придумала когда-то давно. Со временем их размеры уменьшились, но более чужими они от этого не стали. Как может существо, прожившее почти всю сознательную жизнь в четырех стенах перестать считать их родными? Это же просто невозможно!
Девушка блаженно прикрывает глаза, наслаждаясь воцарившейся вокруг тишиной.
Они совершенно одни...
Больше никого...
Маленький мир становится необъятно большим, выплескиваясь из океана бирюзовых глаз, когда Абсолем вновь их открывает. Когтистые пальцы мужчины привычно перебирают мягкие волосы, ероша их. Девушка улыбается, хихикнув своим шкодливым мыслям, и плавно запускает руки под джинсовку, чтобы через секунду со всей силы ущипнуть древнего монстра за жилистые бока. Шейр вздрагивает от такого резкого перепада от нежности к детской шалости и выпускает бабочку из своих рук.
Маленькая хулиганка победно смеется и показывает антику язык, явно не сожалея о содеянном.
Но стоит только знакомому снопу искр озарить бездонные провалы его глаз, как выражение лица бабочки тут же кардинально меняется со шкодливого на испуганное. Из груди вырывается нервный смешок, а в бирюзовом взгляде читается четкое "попалась". Абсолем делает шаг назад, на ходу придумывая пути к отступлению.
Секунда...
Их улыбки становятся осязаемыми, как будто бы заключая немое пари...
Невидимый судья медленно поднимает флажок...
Беззвучно начинает вестись отсчет...
3...
В глазах соперников блестит хитрый огонек...
2...
Сдерживаемый смех перемешивается с урчанием...
1!
- А! Нет! Не трогай меня!
Первой с места срывается девушка, с визгом огибая большой диван в гостиной.
Преследователь не отстает, явно ей поддаваясь, но какая разница для играющего ребенка, который всё это воспринимает почти что всерьез.
Они кружат вокруг дивана. Бабочка периодически пытается рвануться то вправо, то влево, но страх не позволяет покинуть относительно безопасную позицию. Да и Шейр, делающий такие же рывки с намерением подстегнуть свою подопечную, не придает уверенности в том, что необдуманная попытка бегства возымеет какой-то результат.
Но... Абсолем все же улучает удобный момент и проскальзывает в коридор.
Мимо пролетают двери в комнаты, кухня, ванная... Но это все не то.
Слишком мало места для маневров.
И тут девушка натыкается на ещё одну дверь, которую прежде не заметила.
Мужчина уже дышит в затылок, явно собираясь поймать свою жертву.
Но...бабочка резко распахивает дверь, влетая на закрытую террасу.
Шаг, второй, третий... 
Она оборачивается, чувствуя на спине чужие пальцы.

Крик разрывает пространство...

Пол под ногами резко исчезает.

Одно бесконечно долгое мгновение пролетает перед глазами...

А потом девушка погружается под воду.

Бассейн?!

И брызги летят во все стороны.

+1

5

Уронив ботинок на пол,  древний выпрямляется, вскидывая голову и вглядываясь в хрупкую фигурку, застывшую на верху лестницы. Он молчит, давая девушке возможность  осознать сказанное.
А пока она осознает то, что коттедж находится в их полном распоряжении и что рядом  никого не будет, антик ловко стаскивает второй ботинок и бросает его рядом с первым.
- Совершенно одни, - кивает Шейр, глядя, как личико бабочки расцветает от переполнявшего его восторга.  - На протяжении сотен миль нет ни никого, кроме тебя и меня. Сегодня это место принадлежит только нам двоим.
И едва успевает раскрыть объятия, чтобы поймать Аби, когда та  вихрем слетела  вниз. Мужчина обнимает девушку, прижимая ее к поджарому телу. И тихо урчит, когда она начинает тереться носом о ткань.  Пушистые ресницы опускаются, прикрывая клубящуюся в глаза древнего тьму. Когтистые пальцы привычно касаются нежного шелка темных волос, перебирая тонкие прядки.
- Всегда пожалуйста, дорогая. -  едва уловимый шепот слетает с бледных губ. - Все это только для тебя.
Улыбка, теплая и счастливая, озаряет лицо антикверума. Бездонные глаза наполняются теплом и нежностью. Мужчина рад, что его подарок понравился бабочке.
Они замирают посреди просторного холла, так и не разомкнув объятий.
Острые когти привычно подцепляют темные прядки, ероша  волосы.
Тишина.
Он и она.
И сейчас им никто не нужен.
Бабочка возится, трется щекой о плотную ткань водолазки. Хихикает, просовывая ладошки под полы свободно болтавшейся на плечах древнего рубашки.
Мгновение.
Маленькие пальчики сжимаются, прихватывая вместе с тканью и кожу.  Маленькая шалунья щипается.
- Уй! - Шейр невольно вздрагивает, отшатываясь и размыкая руки. - Больно же!
Смех звонкими колокольчиками наполняет холл и вот уже маленькая шалунья отходит назад, состроив испуганную гримаску.
Шейр ловит ее улыбку и улыбается в ответ, стягивая косички в низкий хвост.
Мгновение.
В бездонных провалах глаз древнего рассыпается сноп багровых искр.
Им не нужны слова
Они понимают друг друга.
Смешливое фырканье смешивается с протяжным, утробно-вибрирующим мурлыканьем.
Секунда.
Вторая.
Третья,
Пронзительный визг оглашает  холл и бабочка уже мчится в гостиную,  прячась за диваном.
- Ах ты, проказница! Вот я тебе сейчас! - урчит Локхони, роняя на пол рубашку и бросаясь следом.
Он скользит на натертом деревянном полу, и отстает, давая  Абсолем возможность нырнуть за спинку большого дивана.
Они кружат вокруг дивана. Девушка испуганно пищит, когда он делает стремительные рывки, показывая, что вот-вот поймает ее, но каждый раз промахиваясь и  хватая руками воздух.
В бирюзовых глазах притворный испуг мешается в восторгом. Древний раскатисто смеется.
В какой-то момент он снова оскальзывается и, взмахнув руками в  бесполезной попытке удержать равновесие, падает на пол. Это дает возможность девушке проскользнуть мимо.
Шлепанье маленьких ножек по полу, когда  Аби мчится по коридору в поисках укрытия.
Шейр бесшумной тенью скользит следом, не отставая, но и не пытаясь ее нагнать. Он подыгрывает девушке. И оба получают огромное удовольствие от этой безобидной игры.
Резная дверь, ведущая на террасу.
Поворот ручки.
Грохот ударившейся о стену створки.
Прыжок.
Второй.
Третий.
Древний догоняет девушку. Протягивает руку.
Но.. когтистые пальцы ухватили лишь воздух.
Снова.
Пронзительный крик.
Всплеск.
Сотни хрустальных брызг разлетаются в стороны, окатывая Локхони с головы до пят.
Он тормозит, но балансируя на краю бассейна.
И не удержавшись, падает в воду.
- Зараза! - Вынырнув, отплевывается Шейр, - Вот ты где!
Плавное, текучее движение и он поймав бабочку за руку, привлекает ее к себе, обнимая и зарываясь носом в ее мокрые волосы.
- Ты меня напугала. - шепчет он, целуя ее в макушку. - С тобой все в порядке?

https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png
Одет: синие, вылинявшие джинсы;  черный ремень с массивной пряжкой;  джинсовая, столь же линялая, как и штаны, рубашка, расстегнута; под ней черная водолазка с высоким воротом. Ботинки  на  толстой рифленой подошве с высоким голенищем, на шнуровке.   
Грива длинных иссиня-черных, с вкраплением багрово-красных прядей, волос заплетена во множество тонких косичек, и частично собрана в хвост. Распределение черного и красного примерно одинаково; аккуратная бородка.
В левом ухе платиновая серьга-каффа: на тонком полумесяцы нанизаны несколько крохотных колечек, на которых крепятся длинные и узкие, черные с красным перышки
Мелкие, черные, отливающие металлом, чешуйки покрывают левую кисть и запястье, заканчиваясь у локтя рваной линией. Чешуйки напоминают прохладный бархат и довольно приятны на ощупь.

Аксессуары

Артефакт Сэберо сделан в виде перстня. Выглядит довольно массивным (впечатление обманчиво), украшен литым узором. Черный камень, вставленный в амулет, обточен в виде кристалла. Руны вплетены в узоры, и кажется почти незаметными.
Маскирует расу от тех, кто может ее ощущать. Эффект может быть самый разнообразный, от полного ее сокрытия до замены на что-то другое. Наложены так называемые «двойные» чары, то есть, заклинание не только меняет расу носителя артефакта, но и маскирует само себя, создавая вокруг артефакта иллюзию обычного украшения.
Артефакт персональный, настроенный только под конкретного владельца. Имеет привязку к владельцу, так что потерять его невозможно. Не активирован.

Артефакт Тиадэро выглядит как татуировка, нанесенная в  виде пентаграммы. Она располагается между шестым шейным и первым грудным позвонками.  Пентаграмма металлического цвета. Вместо красителя в кожу был внедрен металл и определенными магическими свойствами.
Татуировка служит для  призыва остаточной сущности, образованной из некого подобия отрицательных чувств и массива отрицательных инстинктов погибающих и запечатанных антиквэрумов.
За эпизод можно призвать до двух остаточных сущностей. Срабатывает с учетом броска стогранного кубика.

Отредактировано Шейр Локхони (10.03.2019 22:36:16)

+1

6

Пронзительный крик захлебывается всплеском.
Над головой быстро смыкаются потоки воды, захватывая бабочку в свои объятья. Девушка не успевает ничего сообразить, а в легкие уже врывается жидкость, что наполняла бассейн. Беспорядочно движутся руки в попытке выровнять положение тела. Перед глазами всплывают пузырьки воздуха...
И воспоминание, разрезавшее разум пополам.
Она задыхается...
Сердце пропускает удар.
Она умирает...
В немом крике открывается рот, когда паразит дергается, пытаясь побороть нахлынувший страх.
А её все равно продолжают держать под водой...
Инстинкты сходят с ума, заставляя крохотное создание судорожно биться внутри тела хрупкой девушки.
Ноги наконец находят опору. Всплывший из прошлого образ все ещё четко стоит перед глазами, когда Абсолем выныривает из воды. Она кашляет, пытаясь отдышаться и унять дрожь.
Она снова не может ничего сделать...
А потом чья-то рука неожиданно хватает бабочку за запястье.
Хриплый стон вырывается из груди, когда девушка оказывается в объятьях антиквэрума.
Паразит вздрагивает, чувствуя ласковый поцелуй хищника.
А память продолжает услужливо подсовывать образы давнего прошлого, пуская очередную волну мурашек.

- С тобой все в порядке?

Пальцы неосознанно вцепляются в водолазку.
Мутная бирюза встречается с зияющей бездной.
Медленно открывается рот в попытке дать ответ, но тут Абсолем вновь начинает кашлять.
Былое веселье улетучилось, словно бы ничего и не было. На его место пришла пустота.
- Да... Я не видела, что тут есть бассейн, - паразит одним мановением крыла возвращает ненужные воспоминания обратно на своё место. Сейчас они не нужны. Как и не нужно никуда бежать. Бабочке ничто не угрожает.
Тяжелый вздох слетает с губ.
Взбудораженные инстинкты постепенно успокаиваются.
Дрожь отступает.
Всего лишь одна ошибка... Одна, - существо внутри вяло водит тоненькими усиками, лишь крепче цепляясь за нервные окончания.
Усталость во взгляде на секунду становится осязаемой, накидывая на стоящего в воде мужчину своё тяжелое полотно.
- В такие моменты ощущаю себя особенно живой, - мрачно хмыкает девушка, моментально переключаясь в своих мыслях.
Да, страх оживляет.

+1

7

Бабочка дрожит, пытается что-то сказать, но только открывает и закрывает рот. Тяжелый вздох опаляет его грудь, и древний привлекает девушку к себе, обнимая крепче.  Прохладные губы касаются виска, даря успокаивающий поцелуй. Ладонь скользит по ее спине, размеренно поглаживая.  Он тихо мурлычет, обволакивая дрожащую бабочку нежностью и теплом.
- Тссс… Все хорошо, - бархатный шепот, утонувший в теплом урчании, слетает с бледных губ. – Ты в безопасности.
Сумрачная бездна сталкивается с потемневшей бирюзой. В глазах  первородного беспокойство. Мужчина продолжает обнимать Абсолем, осторожно похлопывая по спине, когда она снова начинает кашлять.
- Мне следовало предупредить тебя…
Шейр вздыхает, вновь касаясь губами виска бабочки. Острый коготь убирает с ее лба влажные прядки темных волос.
В какой-то момент мужчина бережно подхватывает девушку на руки и, прижав к груди, выбирается из бассейна.  Вода ручьем стекает с обоих, оставляя лужи на  полированном дереве. Так же осторожно Шейр опускает девушку, помогая ей стать на пол. Мокрое платье бесформенной кучкой падает к ее ногам, а древний уже заворачивает Аби в большое пушистое полотенце, начиная ритмично растирать ее тело и волосы. 
И только закончив возиться с бабочкой, он стаскивает с себя мокрые тряпки, роняя их рядом с одежкой девушки. Позже бытовые заклинания уберут  ее. Густой волной рассыпаются по плечам сотни косичек, когда антик откладывает влажное полотенце.
- Идем…
Мужчина подхватывает на руки укутанную в пушистый плед Абсолем и возвращается в гостиную.
Хлопает дверь, отрезая их от исходящего паром бассейна.
В гостиной тепло. Оранжевые языки живого пламени пляшут в камине, облизывая дрова. За окном сыплются крупные хлопья снега, слишком неспешно и лениво  укутывая остров белым покрывалом.
- Теперь тебе будет тепло… - прикосновение губ к виску, когда антик  устраивает бабочку на большом диване, поправляя плед. Кончики пальцев очерчивают линию скул и подбородка, невесомо касаются губ. – Все хорошо, сердце мое. Ты в безопасности. – он касается ее губ своими и поднимается. – Я сейчас.
Возвращается Шейр спустя несколько минут уже в свободных шелковых штанах на завязках и с подносом в руках, на котором стоял дымящийся бокал  свежесваренного какао, вазочки с маршмеллоу и выпечкой, а так же бутылка коньяка и пузатый бокал.
С тихим стуком поднос касается столешницы невысокого столика.
Шорох пледа, который древний стягивает его с плеч девушки.
Прикосновение мягкой ткани в бархатной коже, когда мужчина набрасывает на ее плечи свою рубашку, помогая просунуть руки в рукава. Когтистые пальцы ловко застегивают маленькие пуговки, начиная снизу и оставляя несколько пуговок сверху расстегнутыми, потом ловко подворачивает слишком длинные рукава.
И опускается на ковер, прислонившись обнаженной спиной к дивану.
- Иди ко мне…
Шейр касается руки девушки, помогая Абсолем спуститься на пол и устраивая ее между своих широко разведенных, согнуты в коленях, ног, обнимает, когда она прислоняется к его груди.
- Держи… - в руках бабочки оказывается стакан с какао, украшенный  кубиками маршмеллоу. А мужские губы уже скользят по ее скуле и шее вниз, оставляя невесомые поцелуи. – Все хорошо, сердце мое? Тебе лучше?

https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png
Одет: свободные черного плотного шелка штаны, с разрезами по внешнему краю на завязках; босиком
Грива длинных иссиня-черных, с вкраплением багрово-красных прядей, волос заплетена во множество тонких косичек, и частично собрана в хвост. Распределение черного и красного примерно одинаково; аккуратная бородка.
В левом ухе платиновая серьга-каффа: на тонком полумесяцы нанизаны несколько крохотных колечек, на которых крепятся длинные и узкие, черные с красным перышки
Мелкие, черные, отливающие металлом, чешуйки покрывают левую кисть и запястье, заканчиваясь у локтя рваной линией. Чешуйки напоминают прохладный бархат и довольно приятны на ощупь.

Аксессуары

Артефакт Сэберо сделан в виде перстня. Выглядит довольно массивным (впечатление обманчиво), украшен литым узором. Черный камень, вставленный в амулет, обточен в виде кристалла. Руны вплетены в узоры, и кажется почти незаметными.
Маскирует расу от тех, кто может ее ощущать. Эффект может быть самый разнообразный, от полного ее сокрытия до замены на что-то другое. Наложены так называемые «двойные» чары, то есть, заклинание не только меняет расу носителя артефакта, но и маскирует само себя, создавая вокруг артефакта иллюзию обычного украшения.
Артефакт персональный, настроенный только под конкретного владельца. Имеет привязку к владельцу, так что потерять его невозможно. Не активирован.

Артефакт Тиадэро выглядит как татуировка, нанесенная в  виде пентаграммы. Она располагается между шестым шейным и первым грудным позвонками.  Пентаграмма металлического цвета. Вместо красителя в кожу был внедрен металл и определенными магическими свойствами.
Татуировка служит для  призыва остаточной сущности, образованной из некого подобия отрицательных чувств и массива отрицательных инстинктов погибающих и запечатанных антиквэрумов.
За эпизод можно призвать до двух остаточных сущностей. Срабатывает с учетом броска стогранного кубика.

Отредактировано Шейр Локхони (12.03.2019 16:41:25)

+1

8

Смешно говорить "я не увидел" тому, кто должен знать.
Зрение тут совершенно не при чем.
Это инстинкт.
Абсолем усмехается. Она в очередной раз поймала себя на ошибке, которая в другой ситуации могла стоить ей жизни.
И ведь стоила когда-то давно...
- Зачем? Я должна была знать, - девушка слегка пожимает плечами в ответ на слова антиквэрума.
Обследовать весь дом и не заметить в нем достаточно большого бассейна?.. Это просто смешно!
Если бы не было так печально...
Бабочка вновь вздыхает и утыкается носом в плечо мужчины, когда он, подхватив её на руки, выбирается из воды. Белое платье неприятно липнет к коже, вызывая дискомфорт и потому, лишь ступив на пол, девушка требовательно протягивает руки Шейру. Ещё бы она сама снимала с себя эту дрянь, когда для подобного есть антиквэрум. Это его обязанность.
Ткань противно скользит по телу, заставляя Абсолем поморщиться.
Мужчина делает всё максимально аккуратно, словно бы начищает безумно дорогую вазу. Вот его пальцы скользят по шее, переходя на ключицу, и цепляют край полотенца, продолжая свой путь уже с ним. Девушка чуть вздрагивает, когда руки хищника касаются живота, но продолжает спокойно стоять. Она не мешает, лишь отстранено наблюдая за выверенными движениями антиквэрума.
Вода тонкими струйками стекает с его одежды, иногда оставляя следы на обнаженном теле бабочки. Наконец, закончив с Абсолем, реликтовый монстр закутывает её в теплый плед и переключается на себя.
Девушка ждет...
Она ждет его с той же невесомой трепетностью, как и много лет назад.
Шейр занимается своими делами, а бабочка покорно ожидает, когда он вновь обратит на неё внимание.
Крохотному созданию просто хотелось быть рядом.
Другого было не дано.
Лишь только ждать...
Не смея даже прикоснуться.
Абсолем прикрывает глаза, подставляя лицо под ласку древнего хищника.
И снова ждет, когда он вернется.
А время неспешно нашептывает сказки...
Но в этих сказках нет её...
Опять.
Девушка плавно переползает в ноги мужчины, устраиваясь поудобнее. По мановению когтистой руки в её пальцах тут же оказывается теплый вкусно пахнущий какао. А пока на шее расцветают поцелуи, бабочка осторожно отпивает из кружки. Блаженная улыбка становится ответом на вопрос застывшего рядом антиквэрума. Подцепив зубами маршмеллоу, Аби издает довольное "ммм", а потом без зазрения совести расправляется с суфле.
Теплое дыхание приятно оглаживает шею.
Девушка чуть поворачивает голову и косится на Шейра.
- Редкую принцессу так охаживают после простого падения, - тихо произносит она, усмехаясь.
А потом снова отпивает из кружки.
И вновь блаженно улыбается, не в силах сдержать удовольствия, которое может принести обычный напиток.
И атмосфера...
Бабочка протягивает руку к столику, пытаясь достать пульт от экрана, что расположен над камином, но не дотягивается. Вторя её движениям, мужчина начинает перебирать все лежащие на столе предметы, поочередно предлагая их своей подопечной, словно бы играя в очередную игру. Аби с нескрываемым интересом включается в поиск того, что ей нужно, восторженно отнекиваясь и мотая головой.
Но стоит лишь когтистым пальцам коснуться пульта, как бабочка начинает очень активно кивать и всячески показывать своё желание получить вещицу, сведя брови домиком и округлив бирюзовые глаза.
Вот только антиквэрум не больно то и спешит подать своей куколке пульт.
- Ну Шейр... - девушка поджимает губы и начинает ерзать, разворачиваясь к хищнику.
Она чуть хмурится, вглядываясь в бездонные провалы глаз и пытаясь понять, что же хочет от неё древний.
Скрупулезная мысль ползет по деланно недовольной мордочке, пока Аби думает...
А потом резко фыркает и целует реликтового монстра в нос.
И отворачивается, как будто ничего и не было.
И пульт ей вовсе уже не нужен.
Мужчине показалось.
А губы вновь касаются края кружки...

+1

9

Тишина.
Бархатная, теплая, окутанная  живым теплом  пылающего камина, в котором оранжевое пламя облизывало горку дров.
Они были одни.
И никто не мог нарушить хрупкого покоя, окутавшего двух существ, нуждавшихся друг в друге.
Мягкий, едва слышный шорох падающих снежных хлопьев, морозная свежесть, укрывшая  коттедж, затерянный на большом острове среди  голубых елей и пихт.
Отблески огня пляшут на натертом деревянном полу, задевая густой ворс ковра.
Покой и умиротворение.
Запах свежесваренного какао.
Нежный и очень уютный.
Древний улыбается. Приподняв уголки  точеных губ. Влажно  поблескивают кончики острых клыков. Неспешно ворочается тьма в глубинах  полночных глаз, подсвеченная россыпью багорово-алых искр.
Хищник расслаблен.
Бабочка возится устраиваясь удобнее. Мягкая ткань свободной рубашки елозит по его груди, лаская обнаженную кожу. Он урчит, склоняя голову ниже, и снова касается губами в том местечке, где пульсирует жилка. Замирает, не отнимая губ от ее шеи. Он чувствует ритмичную пульсацию жилки, ощущая каждый удар ее сердца под своими губами. И тихо урчит, проводя кончиком языка по  атласной коже девушки.
- Ты больше чем просто принцесса… - прохладно-теплое дыхание антикверума ласкает ее шею и хрупкие косточки ключиц, когда мужчина оставляет поцелуй на ее плече, чуть приспустив рубашку. – Ты моя жизнь…
Шейр размыкает кольцо своих рук, когда бабочка тянется к низкому столику и начинает шарить ладошкой по столешнице. Чуть склонив голову к плечу, он некоторое время наблюдает за ней, а потом начинает сам перебирать то, что лежало на столешнице. Древний поочередно предлагает Аби  то, что выхватывают его пальцы, но она энергично мотает головой, отказываясь от подношения.  Мужчина тихо смеется и его смех смешивается с  бархатистым урчанием. Острый коготь  ловко подхватывает непослушную прядку, упавшую на лоб девушки, и заправляет ее за ушко.
Игра забавляет его.
Но вот пальцы ухватили пульт от огромной плазмы, висевшей над камином. Легкое движение руковй и Шейр, тихо хмыкнув, показывает  гаджет  бабочке.
- Оно? – бархатный шепот падает в  теплую тишину.
Утвердительный кивок взлохмаченной головки.
Однако антик не торопится вкладывать пульт в тонкие девичьи пальчики. Он ждет, удерживая игрушку в когтистых пальцах и  улыбаясь.
Бабочка недовольно хмурится, начинает ерзать и разворачивается к нему, устремляя сосредоточенный бирюзовый взгляд на его лицо. Непроницаемая тьма, согретая рубиновыми сполохами сталкивается с чистой бирюзой. Древний вопросительно изгибает  идеальной формы бровь и ждет.
Недовольный фырк падает в пространство между ними. Абсолем чуть приподнимается и касается губами его носа, даря невесомый поцелуй.  Шейр довольно урчит, оглаживая спину девушки сквозь ткань рубашки.
- Значит, пульт тебе больше не нужен… - утробно-вибрирующий смех  окутывает девушку. В глазах антика вспыхивают алые хитринки, перемешивая таящийся в них мрак. – Ну, ладно… А я так старался…
А мужские руки уже забираются под рубашку, неспешно выглаживая ребра и обводя кончиками пальцев каждый позвонок. И губы скользят по плечу, оставляя дорожку из нежных, словно цветочный лепесток  поцелуев.
Позабытый пульт одиноко валяется в густом ворсе ковра рядом.

https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png
Одет: свободные черного плотного шелка штаны, с разрезами по внешнему краю на завязках; босиком
Грива длинных иссиня-черных, с вкраплением багрово-красных прядей, волос заплетена во множество тонких косичек, и частично собрана в хвост. Распределение черного и красного примерно одинаково; аккуратная бородка.
В левом ухе платиновая серьга-каффа: на тонком полумесяцы нанизаны несколько крохотных колечек, на которых крепятся длинные и узкие, черные с красным перышки
Мелкие, черные, отливающие металлом, чешуйки покрывают левую кисть и запястье, заканчиваясь у локтя рваной линией. Чешуйки напоминают прохладный бархат и довольно приятны на ощупь.

Аксессуары

Артефакт Сэберо сделан в виде перстня. Выглядит довольно массивным (впечатление обманчиво), украшен литым узором. Черный камень, вставленный в амулет, обточен в виде кристалла. Руны вплетены в узоры, и кажется почти незаметными.
Маскирует расу от тех, кто может ее ощущать. Эффект может быть самый разнообразный, от полного ее сокрытия до замены на что-то другое. Наложены так называемые «двойные» чары, то есть, заклинание не только меняет расу носителя артефакта, но и маскирует само себя, создавая вокруг артефакта иллюзию обычного украшения.
Артефакт персональный, настроенный только под конкретного владельца. Имеет привязку к владельцу, так что потерять его невозможно. Не активирован.

Артефакт Тиадэро выглядит как татуировка, нанесенная в  виде пентаграммы. Она располагается между шестым шейным и первым грудным позвонками.  Пентаграмма металлического цвета. Вместо красителя в кожу был внедрен металл и определенными магическими свойствами.
Татуировка служит для  призыва остаточной сущности, образованной из некого подобия отрицательных чувств и массива отрицательных инстинктов погибающих и запечатанных антиквэрумов.
За эпизод можно призвать до двух остаточных сущностей. Срабатывает с учетом броска стогранного кубика.

+1

10

Мы создаем Атмосферу.
Очередной кусочек маршмеллоу тает на языке, прокатываясь по небу. Приторно сладкий вкус разливается по всему сознанию и сливается с бархатным дыханием у самого уха. Он обволакивает все существо разнеженной бабочки.
Ещё один глоток теплого напитка, что так любят человеческие дети.
И паразит...
Ты делаешь её, сидя у подножия дивана, а я - в твоих руках.
Абсолем блаженно улыбается и чуть наклоняет голову, подставляя хищнику шею. Задумчивый взгляд устремлен на пляшущие в камине языки пламени, что извиваются в причудливом танце. Шейр оказался прав. Мелкие вещицы сейчас совсем не интересовали бабочку, и потому она не хотела просить. Если бы мужчина просто дал то, что нужно - паразит с огромным удовольствием принял бы дар... Но стоило лишь правилам игры стать чуточку сложнее, как девушка тут же поняла, что результат совершенно того не стоит.

Но только я шевельнусь - тут же проницательно открываешь глаза.
И осматриваешь изменившуюся обстановку...

Слипшиеся от влаги темные пряди падают на лицо, привлекая внимание девушки, но острый коготь их тут же возвращает на прежнее место. Абсолем аккуратно, - стараясь не мешать Шейру, - в очередной раз подносит ко рту отдающую теплом кружку. Густой какао ласкает губы.
- Возможно, твоих стараний было не достаточно? - вопрос в никуда.
Но застывший за спиной хищник всё понимает.

Мы делаем эту Обстановку.
Как пишем картину...

Девушка не шевелится, продолжая медленно пить молочный напиток. Плавающее в нем суфле тает на зубах, не успевая даже коснуться языка. А руки мужчины уже скользят под рубашкой... Абсолем еле заметно приподнимает брови, все ещё задумчиво разглядывая камин. По телу пробегает неконтролируемая дрожь. Бабочка тяжело вздыхает, вновь отпивая из кружки...
Но неожиданно застывает, чуть прищуриваясь, словно бы пытаясь разглядеть что-то в языках пламени.
Однако, это не так.

Ты - дремлющий хищник, а я - бабочка, что села на мягкую шерсть.
Подушечки пальцев скользят по ребрам, иногда задевая когтями кожу, и переходят на позвоночник, словно бы изучая скелет диковинного монстра на ощупь. Стоит лишь девушке прикрыть глаза, как ощущения становятся острее, выхватывая ещё один глубокий вдох.
Абсолем ещё сильнее погружается в ставшее неожиданно занимательным занятие, но какао заканчивается слишком быстро.
Намного быстрее, чем движутся руки антиквэрума.

И никто, кроме нас, не знает, что будет дальше.

Бабочка отрывается от почти опустевшей кружки и чуть поворачивает голову, косясь на Шейра.
Древний хищник выглядывает из-за её плеча, не скрывая своего интереса. Некоторое время они смотрят в глаза друг другу, ловя даже самую мимолетную и незначительную мысль. Время останавливается, когда крохотное чудовище выглядывает из глубин бездонной бирюзы и застывает, столкнувшись с оскалившимся реликтовым монстром на той стороне. Медленно раскрываются крылья бабочки, обнажая уродливую пасть все больше...
Одно бесконечно долгое мгновение.
Полупрозрачные крылышки существа трепещут.
Оскал становится шире.
Потому что мы создаем Атмосферу.

Отредактировано Абсолем (15.03.2019 02:56:37)

+1

11

- Возможно… -  древний не спорит, всего лишь констатирует факт, продолжая задумчиво изучать позвонки на спине  бабочки, пересчитывая их подушечками пальцев. – Все возможно, сердце мое…
Одуряющий запах какао смешивается с тонким ароматом  тающего в нем суфле. И все это заворачивается в  нежное тепло пляшущего в камине живого пламени. Мужчина замирает, ощутив под пальцами дрожь, прокатившуюся по телу девушки. Он тихо урчит, склоняя голову и рассыпая по плечам ворох тончайших двухцветных  косиц, и целует покатое плечико, нежно прикусывая атласную кожу. Узкий язык мелькает меж бледных губ, касаясь места укуса, и начинает вылизывать его, обрисовывая контур хрупких ключиц.
Абсолем замирает. Антик отрывается от своего увлекательного занятия и поднимает голову. Сумрак в его глазах  колыхается, столкнувшись с бирюзовым океаном. Мгновение, такое короткое и такое бесконечно длинное. Тьма окрашивается алым сиянием, прорисовывая контуры проступающего зверя. Он жадно принюхивается, раздувая ноздри и бросая на девушку заинтересованные взгляды.
Чудовище ждет.
И отклик приходит.
Так быстро и так медленно.
Бирюзовый океан расступается,  являя истинную сущность той, что так уютно сидела, прильнув к сухому и жилистому телу антикверума. Дрожат крохотные полупрозрачные крылья.
Реликтовый хищник все еще ждет, лениво зевая и скалясь.
Влажно блестят длинные, изогнутые, словно сабли, клыки, роняя капли вязкой, густой слюны.
Зверь зевает, лениво и протяжно, а потом захлопывает пасть.
И продолжает смотреть на бабочку, расправляющую  крылышки.
Они понимают друг друга.
Без слов.
Слова не нужны им.
Зачем говорить, когда достаточно жеста, взгляда, бархатного урчания, чтобы понять дуг друга.
Шейр улыбается, понимающе и чуть насмешливо.
Узкий язык скользит по губам, облизывая их.
Медленно и лениво. И исчезает, тронув кончики клыков.
«Ты понимаешь… Даже слишком хорошо понимаешь…»
Древний кивает и возвращается к прерванному занятию. Руки приходят в движение, продолжая чувственный танец.
Он  мелко дрожит, обнимая Абсолем и притягивая ее к своему телу, пока бабочка не вжимается в него всем своим существом.
Хриплый вздох слетает с его губ, когда волна  бархатного тепла прокатывается по его телу.
Стакан опустел, и Шейр бережно вынимает его из пальцев девушки, чтобы поставить на столик. Вскидывает голову, на короткий миг поймав  оранжевые языки пламени расфокусированным взглядом и шепчет.
- Повернись ко мне… - слова не громче шелеста падающих за окном снежных хлопьев. – Хочу видеть тебя…
Он помогает бабочке устроиться на своих бедрах. Тихо урчит, вскинув голову и заглядывая в бирюзовые глаза, пока когтистые пальцы, расстегнув  маленькие пуговки, приспускают рубашку с ее плеч, распахивая.
Губы целуют висок, скользят по четкому контуру скулы, очерчивают подбородок, привычно замирая на шее, там, где трепещет крохотная жилка.  Острые зубы прихватывают теплую, пахнущую свежестью кожу и древний прикрывает глаза,  чувствуя как под ними бьется сердце.
Мгновение.
Одно.
Второе.
Третье.
И вот уже антик начинает вылизывать шею бабочки, прихватывая ключицы и спускаясь вниз.
Шейр вскидывает голову и снова ловит взгляд Абслооем.
Два  монстра пляшут друг против друга, выглядывая из глаз обоих.
Они знают.
Они понимают.
Слова не нужны.
Голова антика приходит в движение.
Древний прихватывает нежную кожу вокруг соска, царапая ее клыками.
Укус.
Теплый металлический вкус на языке.
Ноздри трепещут, втягивая столь же одуряющий аромат свежей крови.
Шейр обнимает бабочку крепче, не позволяя ей вывернуться.
Смотрит на нее снизу вверх, не размыкая губ.
Реликтовый монстр выскальзывает на поверхность из густой пелены тьмы, пляшущей в глазах антика.
«Хочу…» - читается в горящем взгляде древнего.
А язык уже начинает слизывать проступающие  вокруг соска капли крови.
Хищник удовлетворенно урчит.

https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png
Одет: свободные черного плотного шелка штаны, с разрезами по внешнему краю на завязках; босиком
Грива длинных иссиня-черных, с вкраплением багрово-красных прядей, волос заплетена во множество тонких косичек, и частично собрана в хвост. Распределение черного и красного примерно одинаково; аккуратная бородка.
В левом ухе платиновая серьга-каффа: на тонком полумесяцы нанизаны несколько крохотных колечек, на которых крепятся длинные и узкие, черные с красным перышки
Мелкие, черные, отливающие металлом, чешуйки покрывают левую кисть и запястье, заканчиваясь у локтя рваной линией. Чешуйки напоминают прохладный бархат и довольно приятны на ощупь.

Аксессуары

Артефакт Сэберо сделан в виде перстня. Выглядит довольно массивным (впечатление обманчиво), украшен литым узором. Черный камень, вставленный в амулет, обточен в виде кристалла. Руны вплетены в узоры, и кажется почти незаметными.
Маскирует расу от тех, кто может ее ощущать. Эффект может быть самый разнообразный, от полного ее сокрытия до замены на что-то другое. Наложены так называемые «двойные» чары, то есть, заклинание не только меняет расу носителя артефакта, но и маскирует само себя, создавая вокруг артефакта иллюзию обычного украшения.
Артефакт персональный, настроенный только под конкретного владельца. Имеет привязку к владельцу, так что потерять его невозможно. Не активирован.

Артефакт Тиадэро выглядит как татуировка, нанесенная в  виде пентаграммы. Она располагается между шестым шейным и первым грудным позвонками.  Пентаграмма металлического цвета. Вместо красителя в кожу был внедрен металл и определенными магическими свойствами.
Татуировка служит для  призыва остаточной сущности, образованной из некого подобия отрицательных чувств и массива отрицательных инстинктов погибающих и запечатанных антиквэрумов.
За эпизод можно призвать до двух остаточных сущностей. Срабатывает с учетом броска стогранного кубика.

Отредактировано Шейр Локхони (15.03.2019 17:20:21)

+1

12

[icon]https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2019/03/60525750b584f8a72b9dc84cf801f8a4.jpg[/icon]
Неспешной волной распускаются крылья бабочки, подобно бутону диковинного цветка. Сначала расправляются задние, что расположены параллельно телу, медленно выдвигаясь одно из под другого. А потом уже распахиваются передние пары крыльев, что сложены вертикально.
Искристая рябь трогает прозрачную бирюзу, когда антиквэрум улыбается своему сокровищу, теперь погружаясь в него с головой.
Абсолем прикрывает глаза, затаив дыхание.
Сильные руки до боли сжимают хрупкую девичью фигурку, выхватывая тяжелый выдох из груди.
Бабочка опускает голову в покорном ожидании. Ещё не время... Совсем не время. Не сейчас.
Но вот потом...
Медовый шепот у самого уха. Девушка молча разворачивается лицом к мужчине, удобно устраиваясь на его бедрах. Лицом к лицу.
Абсолем тяжело вздыхает, когда когтистые пальцы неспешно расстегивают послушные пуговицы рубашки, под которой нет ничего. Она покорно ждет, пока Шейр не освободит их все, чтобы вновь затаить дыхание, поймав поднявшийся к её лицу полночный взгляд.
Взгляд чудовища...
Томительный поцелуй у виска.
Девушка прикрывает глаза, подставляя шею под ласки древнего хищника.
И вздрагивает, когда острые клыки аккуратно прикусывают тонкую нить артерии.
Сейчас она полностью в его власти...
Аккуратные пальчики уже скользят по затылку антиквэрума, перебирая множество косичек и взъерошивая пышную гриву зверя. Вторая рука упирается в диван, у подножия которого расположились два изнеженных монстра. Сердце ускоряет свой бег в томительном ожидании новой ласки. Их глаза встречаются, испуская очередной сноп невидимых, но ощутимых искр.
Безумно долгое мгновение...
Губы хищника лениво опускаются всё ниже.
И ниже...
Крохотное существо, скрытое под бирюзовой дымкой вздрагивает, когда острые клыки прокусывают тонкую кожу. Девушка охает и неосознанно пытается отстраниться, но сильные руки зверя не дают выбраться из сладкого капкана объятий. Маленькие пальчики сильнее сжимают ткань дивана.
Тихий стон слетает с губ.
Бабочка выгибается всем телом, запрокидывая голову.
Могла ли она даже мечтать о том, чтоб хотя бы коснуться этого реликтового чудовища ещё сто тридцать лет назад?
Тогда даже находится рядом с ним было подарком судьбы.
Но теперь...
Абсолем медленно опускает голову. Влажные волосы падают на лицо, закрывая его от внешнего мира.
И лишь глаза крохотного чудовища проглядывают сквозь темные пряди.
Бери... Забирай все, что только пожелаешь, - безмолвные слова тонут в вязком наслаждении, что разливается по пространству.
Бабочка вновь напрягается, прогибаясь всем телом в беззвучном стоне.
Они были так близко столько лет...
Опасный хищник и безобидная бабочка.
Две противоположности, что говорили на одном языке.
Он был воплощением могущественного совершенства, а она - беззащитной беспомощности.
Но, на самом деле, они были равны.
Очередная волна дрожи проходит по хрупкому телу, внутри которого заключено крошечное создание.
Пухлые девичьи губы приоткрываются в томительном удовольствии.
Глубокий вдох грудной клеткой...
Всё это - лишь для тебя.

+1

13

Кровь.
Горячая. Сладкая, с резким металлическим послевкусием, оседающим на языке и нёбе.
Алые крохотные бутоны распускаются на  бархатной коже, закрывая  столь же аккуратные ранки с обеих сторон соска. Шейр чуть отстраняется и завороженно смотрит, как они проступают на груди бабочки, медленно набухая и дрожа. И когда они уже готовы распуститься экзотическим цветком, он склоняет голову и подхватывает их кончиком узкого. Шершавого языка, словно походя задевая горошинку соска. Зверь, скрывающийся в глубинах бездонных глаз блаженно  урчит, перекатывая крохотные кровавые капли во рту, наслаждаясь их изысканным,  сладко-горячим вкусом.
Тонкие пальчики бабочки зарываются в густую гриву,  оглаживая затылок и чуть царапая  скрытую волосами кожу. Сотни косичек рассыпаются по плечам, шелковой волной перетекая на грудь мужчины.  Древний прикрывает глаза, замирая, и полностью отдаваясь этой нехитрой ласке, что сейчас дарят ему девичьи пальцы.
Влажный язык вновь касается груди, собирая последние капли.
Шейр замирает на одно томительно долгое мгновение и  вот уже мужские губы скользят по другой груди, лаская нежную, трепещущую кожу.  Бабочка выгибается, подставляясь под его ласки. Он тихо урчит, чувствуя, как бьется  ее сердечко. Бездонные колодцы его глаз вспыхивают россыпью алых углей,  выхватывая беззащитное горло. Губы  едва заметно дергаются, приподнимаясь. Изогнутые клыки влажно поблескивают в неверном пламени камина, выдвигаясь из гнезд в челюстях. Антик подается вперед, одновременно прижимая бабочку к себе крепче.  Мужчина  касается кончиками пальцев горла бабочки,  склоняет голову, прокладывая цепочку из невесомых поцелуев. Сбившееся, тяжелое дыхание  ласкает пульсирующую жилку, пока клыки чуть прикусывают натянутую кожу.
Укус.
Поцелуй.
Размашистое движение языка, зализывающее  метку.
И все повторяется снова.
И снова.
Он поднимается вверх, пока  сухие губы не касаются уголка ее губ. Кончиком языка Шейр обрисовывает их контур, прикусывает зубами, оттягивая на себя. Совсем чуть-чуть и отпускает, вскидывая голову и замирая. Антик смотрит на бабочку, выгибающуюся в его руках и одновременно прислушивается к чему-то внутри себя.
Сложная вязь бытовых заклинаний оживает, повинуясь воле древнего, и бесшумно отодвигает в сторону диван и столик. Мужчина бережно подхватывает соскользнувшую с обивки сиденья ладошку, подносит ее к губам и целует тонкие пальчики.
Мгновение.
Антик переворачивает руку Абсолем и касается губами внутренней стороны ладони, оставляя на ней горячий поцелуй.
- Сердце мое... - бархатный шепот остается легкой дымкой  на запястье, лаская пульсирующую жилку.
Он приникает щекой к ее ладони, накрывая ее своей. 
Густой ворс  ковра сминается, когда Шейр опускает на ковер девушку. Склоняется над ней, ловя подернутый поволокой удовольствие бирюзовый взгляд.
Мгновение длится долго, слишком долго.
Оно слишком коротко ,чтобы успеть высказать все, что переполняет древнего.
Но он успевает.
Знает, что бабочка все поймет.
Слова не нужны.
Как и всегда.
- Жизнь моя...
Антик склоняется над распростертой на ковре девушкой, накрывая ее рассыпавшимися по обе стороны косицами.
Глубокое, утробно-вибрирующее мурлыканье окутывает Абсолем, когда мужчина начинает размашистыми движениями шершавого языка вылизывать бабочку.
И все повторяется вновь.
Горячие губы на груди.
Царапанье клыков.
Укус.
И алый бутон, благоухающий металлическим вкусом крови, на соске.
Движением языка собрать бархатистые капли и  скользнуть ниже, лаская чувствительную кожу на животе.
Ниже.
Еще ниже.
И долгий немигающий взгляд, в котором танцует чудовище в окружении снопа багровых искр.
Древний раскатисто урчит.
Он ждет
Всего одно мгновение, за которое было сказано многое.
А потом...
Черноволосая голова опускается.
И горячий язык касается самого сокровенного.
«Люблю...»

https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png
Одет: свободные черного плотного шелка штаны, с разрезами по внешнему краю на завязках; босиком
Грива длинных иссиня-черных, с вкраплением багрово-красных прядей, волос заплетена во множество тонких косичек, и частично собрана в хвост. Распределение черного и красного примерно одинаково; аккуратная бородка.
В левом ухе платиновая серьга-каффа: на тонком полумесяцы нанизаны несколько крохотных колечек, на которых крепятся длинные и узкие, черные с красным перышки
Мелкие, черные, отливающие металлом, чешуйки покрывают левую кисть и запястье, заканчиваясь у локтя рваной линией. Чешуйки напоминают прохладный бархат и довольно приятны на ощупь.

Аксессуары

Артефакт Сэберо сделан в виде перстня. Выглядит довольно массивным (впечатление обманчиво), украшен литым узором. Черный камень, вставленный в амулет, обточен в виде кристалла. Руны вплетены в узоры, и кажется почти незаметными.
Маскирует расу от тех, кто может ее ощущать. Эффект может быть самый разнообразный, от полного ее сокрытия до замены на что-то другое. Наложены так называемые «двойные» чары, то есть, заклинание не только меняет расу носителя артефакта, но и маскирует само себя, создавая вокруг артефакта иллюзию обычного украшения.
Артефакт персональный, настроенный только под конкретного владельца. Имеет привязку к владельцу, так что потерять его невозможно. Не активирован.

Артефакт Тиадэро выглядит как татуировка, нанесенная в  виде пентаграммы. Она располагается между шестым шейным и первым грудным позвонками.  Пентаграмма металлического цвета. Вместо красителя в кожу был внедрен металл и определенными магическими свойствами.
Татуировка служит для  призыва остаточной сущности, образованной из некого подобия отрицательных чувств и массива отрицательных инстинктов погибающих и запечатанных антиквэрумов.
За эпизод можно призвать до двух остаточных сущностей. Срабатывает с учетом броска стогранного кубика.

+1

14

[icon]https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2019/03/60525750b584f8a72b9dc84cf801f8a4.jpg[/icon]
Она ждала.
Томно вздыхая в глубинах сознания, крохотное существо ловило каждой клеточкой застывшего в напряжении тела даже едва ощутимое движение антиквэрума. Его обжигающее дыхание на груди, шершавый язык, нежно слизывающий капли крови, безумно острые клыки, что так аккуратно прокусывали влажную от ласк кожу. Сейчас мужчина был ещё более осторожен, чем обычно. Он как будто бы боялся спугнуть спрятавшееся внутри хрупкого девичьего тела существо.
И казалось, что лаская языком бархатную кожу, он касался самой бабочки, что сидела глубоко внутри среди артерий и вен. Сцепленные с коконом нервные окончания трепетали, отзываясь на малейшее движение хищника.
Она так долго этого ждала...
Мучительно долго.
Невыносимо...
Влажные клыки касаются губ, выхватывая очередной стон...
И замирают.
Подернутые дымкой наслаждения глаза с легким недовольством смотрят на Шейра. Он будто бы прислушивается к чему-то, вновь становясь серьезным. Переключения антиквэрума были такими же молниеносными, как и у самой бабочки, но сейчас она не хотела, что бы он отвлекался. Только не сейчас, когда она наконец-то может получить то, что так долго ждала.
Имя мужчины слетает с изогнутых в сладкой истоме губ. Бабочка буквально выдыхает его в лицо хищнику.
И тут диван резко отодвигается, лишая девушку главной опоры.
Она вздрагивает, хватая рукой воздух и буквально вжимаясь в антиквэрума. Хотя, казалось бы, куда уж больше? Оказывается, можно... Мягкая ткань брюк, что одеты на мужчину, приятно ластится к бедрам. И даже сквозь неё ощущается даже малейшее напряжение мышц реликтового монстра.
Но вот он опять возвращается к ней, перехватывая ладошку и прикладывая к щеке.
Девушка блаженно улыбается, чувствуя как медовой патокой внутри разливается тепло, прокатываясь по каждой клеточке тела.
Наконец-то...
Дыхание бабочки перехватывает, когда Шейр вновь начинает двигаться, подхватывая маленькую фигурку и укладывая на пушистый ковер. И, лишь оказавшись на полу, Абсолем ощущает слабость, что обволакивает сознание. Пальцы нехотя отпускают мелкие косички, перебираясь на крупный ворс. Силы словно бы покидают хрупкое существо, распростершееся в острых когтях хищника.
Расфокусированный взгляд бирюзовых глаз, что лениво скользит по пространству, будто бы не видя ничего перед собой. Раскинутые на ковре руки. Тяжело вздымающаяся грудная клетка. Выгибающаяся от любого прикосновения спина... И обхватившие жилистое тело зверя упругие бедра.
Ласки антиквэрума опускаются все ниже, плавно перетекая с шеи девушки на грудь, на живот...
А потом...
Острая волна удовольствия прокатывается по всему телу, вырывая уже более ощутимый стон. Постепенно голос девушки становится все глубже. Бархатней. Чувственней.
Но он не уподобляется гортанному голосу хищника. Нет. Это не дыхание искушенной любовницы, что опробовала многое. Не стон женщины, в исступлении просящей новой ласки.
Скорее легкое поскуливание тоненького голосочка совсем ещё юного, впервые ощутившего ласку создания. Оно дрожит, не в силах бороться с удовольствием. А сердце и вовсе готово выпрыгнуть из груди и укатиться прямо в руки реликтовому монстру, что так искусно играет на струнах души крохотного существа.
Шейр знает, как выдернуть маленькое существо из её закрытого мирка, в котором властвует тьма.
Ему даже не нужно протягивать рук. Лишь поцеловать...
Абсолем дергается. Судорожно сжимаются бедра, зафиксированные сильными руками. Ступни елозят по ковру, прогибаясь в пятке и словно бы вставая на пуанты. Девушка мотает головой из стороны в сторону, захлебываясь стонами, которые беспрерывно срываются с губ, превращаясь в скулеж крошечного зверька.
Невыносимое удовольствие захватывает сознание, пробуждая дремлющие инстинкты. Некогда недостижимое для утонувшего в бездне беспомощности паразита существо оказывается слишком близко. Стоит лишь отдаться ему полностью, вытянуть руку, вцепиться тонкими пальцами в горло... И целовать, целовать до боли вгрызаясь в губы, душить в сладкой истоме... Проникнуть языком как можно глубже, ещё глубже. Покинуть свой кокон и быстро скользнуть по гортани слитых воедино существ в новое охваченное страстью тело. Любимое тело. Обожаемое...
И любить... Любить так, как никто никогда не любил.
Отчаянно.
Безнадежно.
Беспредельно.
Безгранично.
И плевать на все запреты.
Границ нет.
Их нет...
Понимаешь, нет!
Ты можешь это сделать! Можешь!!!
Ты же обожаешь этого зверя, стоящего за гранью реальности. Боготворишь воплощение недостижимой мечты. Он - не просто оболочка, как те, кого ты так страстно желала прежде, превознося до небес, отдавая им всю себя, чтобы в конце слиться в одно. Он - лучшее, что ты можешь заполучить.
Ну же! Попробуй! Ведь он хочет этого так же, как и ты. Хочет стать твоим.
Стать одним целым.
Единым существом.
Он позволит тебе сделать это.
Ну же!
Ведь больше нет границ. Их больше нет!!!
Ты ведь знаешь!
Знаешь же...
Ты прекрасно это знаешь.
Да...
Есть только смерть, что последует за этим...
Хочу... Так хочу.
Стоны перемежаются со всхлипами. Паразит внутри кокона мечется, не в силах побороть инстинкт. Физическая близость для него лишь первая ступень к тому, чтобы получить высшее счастье, которое может принести до безумия влюбленное в тебя существо, растворяющееся внутри твоего сознания. Любовь для бабочки - это слияние воедино. В одно тело и в единый разум. Только так паразит может почувствовать пик наслаждения, для которого обычным существам достаточно одной лишь физической близости.
Абсолем этого мало.
Слишком мало...
Руки взметаются к лицу, закрывая его ладонями.
Не останавливайся, только не останавливайся... Прошу.
Невыносимое наслаждение окончательно раздавливает крохотное создание, которое в очередной раз оказалось не готово. Словно бы в первый раз столкнувшись с несокрушимой силой, которая просто-напросто размозжила разум существа, выворачивая его наизнанку.
Все тело сводит судорогой, вырывая особо громкий стон.
Пальцы скользят по лицу, размазывая слезы.
Так происходило каждый раз на протяжении уже многих лет.
С тех пор, как древний хищник позволил к себе прикоснуться.
Счастье, замешанное на безысходности.
И понимание того, что за этим последует.
Напряжение сковывает тело подобно тискам.
И вновь отпускает...
Это повторяется раз за разом.
Но Абсолем не замечает того, что происходит.
В её маленьком мирке царит тоска.
Щемящая, еле ощутимая...
Но такая любимая.
Такая обожаемая.
Такая...
Необъятная в своей искренности.

Возьми все. Забери все, что у меня есть.

И слезы текут по щекам.

Отредактировано Абсолем (17.03.2019 17:09:36)

+1

15

За окном все так же сыплется снег, укутывая остров  белоснежным покрывалом. Огромные ели поскрипывают под тяжестью одежки, которой щедро одаривает их зима. И озеро спит, протяжно вздыхая под толстым слоем прозрачно-белого льда.
Но все это там, за окнами. Холод и снег.
А здесь хрупкая девушка мечется в руках худощавого мужчины, издавая протяжно-чувственные стоны, когда его язык начинает ритмично двигаться, слизывая вязкий сок, которым столь щедро делится с ним бабочка. Изящные ноздри трепещут, улавливая сладкий аромат ее возбуждения. Он склоняется ниже, чуть отодвигаясь, устраиваясь удобнее. Узкий и шершавый язык размашисто скользит по нежным лепесткам, даря чувственную, интимную ласку. Он урчит, когда очередной протяжный стон срывается с губ девушки, а ее тело выгибается в мощной судороге удовольствия.
Древний напряжен. Кожа на спине туго натягивается, когда его выгибает в ответном наслаждении. Острые, крупные чешуйки встают дыбом, прорисовывая четкий рисунок позвонков и плавно перетекая в сложные черно-серебристый узор татуировки.
Тихое поскуливание.
Сначала  короткое и едва слышное.
Но вскоре оно становится почти непрерывным, взлетая пронзительным писком к потолку. Антик отвечает, и его голос, низкий, утробный, с томно-протяжными интонациями смешивается с тоненьким голоском  Абсолем, почти заглушая его.
Зверь смотрит из его бездонных глаз, оскалив клыки. И вязкая слюна стекает по белоснежному острию, образуя маленькие лужицы.
Она всхлипывает, мечется, закрывая ладошками искаженное гримасой удовольствия личико.
Пальчики размазывают по щекам  дорожки слез.
Древний замирает, вглядываясь в бабочку пылающим взглядом. И тьма, навечно поселившаяся в нем, расступается, выпуская  древнего монстра на свободу.
Он склоняет голову, подаваясь вперед.
Жадно принюхивается, втягивая одуряющий, призывный запах несостоявшейся близости.
Антик снова урчит.
Губы дергаются, приподнимаясь и открывая лениво выдвигающиеся из гнезд в челюстях клыки. Сейчас они выдвинулись полностью. Длинные, изогнутые, словно причудливые крохотные сабли, они влажно поблескивают в неверном пламени камина. И крупные, тягучие капли слюны медленно капают с острых кончиков.
Мужчина дрожит, замирая, словно натянутая струна.
Его инстинкты, столь прочно сдерживаемые на протяжении делительного времени, прорвались наружу вместе с чудовищем, выскользнувшим из невидимой клетки его воли. 
Она такая нежная, беззащитная, утомленная ласками.
Живая тьма, клубясь и танцуя, вытекает из его глаз. Она расползается по ковру, свиваясь в причудливый узор. Дымные нити ласкают разметавшиеся в ворсе прядки темных волос, обвиваются вокруг рук, рассыпаясь на бархатной коже багровыми искрами. И зверь пляшет в расползающемся по комнате сумраке, побираясь все ближе.
Антик дрожит, ощущая, как волной прокатывается по спине чешуя, поднимая тонкие волоски на загривке дыбом.
«Люблю!»
Об этом кричит все его существо.
Он любит ее.
Отчаянно и безнадежно.
Его любовь огромна.
Бесконечна.
Беспредельна.
«Хочу!»
Зверь склоняется, опуская голову ниже. Язык выметывается меж острых зубов и касается щеки бабочки, слизывая дорожки из слез. Влага соленая.
Протяжное, вибрирующее урчание зарождается в глубинах глотки реликтового чудовища. Кажется, что вибрирует все его тело. Гибкое, поджарое, расцвеченное сложным узором матово-черной чешуи и татуировки.
Его трясет от напряжения. Когти сминают ворс ковра, раздирая плотную ткань, когда  судорога сводит пальцы. Слышится скрежет, когда они впиваются в доски пола.
Он не умеет любить по-другому.
И никогда не умел.
Тяжелая, тягучая капля слюны, отрывается от кончика клыка и падает на шею бабочки.
Подарить ей себя.
Подарить ей свою любовь.
Такую большую и всеобъемлющую.
Инстинкты вопили.
Зверь бесновался в плотных клубах расползавшейся тьмы.
Длинный хвост, ощерившись  тонкими шипами взметнулся над его головой.
«Моя!»
Голова дергается в стремительном броске и острые зубы вонзаются в шею девушки, разрывая  жилу.
Он урчит.
Вгрызается, мелко щелкая зубами, лижет, расширяя рану.
И протяжно, урчит, когда горячая кровь наполняет его рот.
А руки уже обнимают выгнувшееся от боли тело абсолем.
И когти царапают спину, оставляя глубокие борозды.
Люблю!!!

https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png

Одет: свободные черного плотного шелка штаны, с разрезами по внешнему краю на завязках; босиком
Грива длинных иссиня-черных, с вкраплением багрово-красных прядей, волос заплетена во множество тонких косичек, и частично собрана в хвост. Распределение черного и красного примерно одинаково; аккуратная бородка.
В левом ухе платиновая серьга-каффа: на тонком полумесяцы нанизаны несколько крохотных колечек, на которых крепятся длинные и узкие, черные с красным перышки
Мелкие, черные, отливающие металлом, чешуйки покрывают левую кисть и запястье, заканчиваясь у локтя рваной линией. Чешуйки напоминают прохладный бархат и довольно приятны на ощупь.

Аксессуары

Артефакт Сэберо сделан в виде перстня. Выглядит довольно массивным (впечатление обманчиво), украшен литым узором. Черный камень, вставленный в амулет, обточен в виде кристалла. Руны вплетены в узоры, и кажется почти незаметными.
Маскирует расу от тех, кто может ее ощущать. Эффект может быть самый разнообразный, от полного ее сокрытия до замены на что-то другое. Наложены так называемые «двойные» чары, то есть, заклинание не только меняет расу носителя артефакта, но и маскирует само себя, создавая вокруг артефакта иллюзию обычного украшения.
Артефакт персональный, настроенный только под конкретного владельца. Имеет привязку к владельцу, так что потерять его невозможно. Не активирован.

Артефакт Тиадэро выглядит как татуировка, нанесенная в  виде пентаграммы. Она располагается между шестым шейным и первым грудным позвонками.  Пентаграмма металлического цвета. Вместо красителя в кожу был внедрен металл и определенными магическими свойствами.
Татуировка служит для  призыва остаточной сущности, образованной из некого подобия отрицательных чувств и массива отрицательных инстинктов погибающих и запечатанных антиквэрумов.
За эпизод можно призвать до двух остаточных сущностей. Срабатывает с учетом броска стогранного кубика.

Отредактировано Шейр Локхони (24.03.2019 00:15:01)

+1

16

Это как океан. Так красиво, так завораживающе... И так ужасающе глубоко.
А она стоит на воде. Посередине этого необъятного океана, окольцованного безоблачным небом. И смотрит вниз. Туда, где клацая зубами, её ждет существо без лица. Лишь красные всполохи его глаз светятся в темноте, да острые ряды длинных клыков поблескивают при каждом движении девушки.
А она все смотрит на него.
Смотрит...
Они оба ждут.
Чего ждут? Друг друга?
Вода под ногами девушки идет рябью...
Да...
Улыбка застывает на лице, когда ступни постепенно начинают погружаться под воду.
Глубже...
Вот она уже доходит до щиколоток.
Ещё глубже...
Переливающиеся обрывки крыльев блестят на солнце...
А потом резко исчезают под водой.
Исчезает и сама девушка.
Она становится маленькой бабочкой размером с детский мизинец.
И все тело сводит от внезапной боли.
- Ах... - Абсолем резко открывает глаза, хватая ртом воздух.
Новые дорожки слез бегут по щекам, когда девушка ослабевшими от наслаждения руками хватается за нависшего над ней хищника, что продолжает вгрызаться в беззащитное горло. Хрупкие пальчики скользят по плечам древнего, переходя на лопатки и спину с вздымающейся чешуей. Глаза не видят ничего кроме клубящейся вокруг тьмы, что мягко оглаживает разгоряченное тело.
Спина горит от боли, когда острые когти чудовища до крови раздирают кожу.
Девушка издает слабый стон.
И довольное урчание над самым ухом...
Сердце пропускает удар.
Осознание...
Это трепетное чувство, что хранит в себе крохотное существо как истинную драгоценность.
И губы растягиваются в болезненной улыбке, когда девушка нежно обнимает антиквэрума.
Я живу лишь для тебя...
Спасибо.
Спасибо, что подарил мне жизнь.

Все существо девушки вновь выворачивает наизнанку от очередной волны перемешанной с наслаждением боли, прокатившейся по всем позвонкам. На секунду это даже отрезвляет разум паразита, что сходит с ума от разрывающих его на части инстинктов.
Жажда. Страх. Любовь...
И нежелание даже пытаться.
Бабочка внутри кокона облегченно переводит усиками, поймав мгновение покоя.
Вдох. Хрип. Кашель, перемешанный со стоном.
Бирюзовые глаза немигающе смотрят на маленького мотылька, расправляющего белесые крылышки на носу девушки.
Миг, обратившийся в вечность.
Такой красивый... Такой...
И все вновь закручивается по кругу.
Желания, инстинкты, наслаждение, боль... И Он.
Сжирающий сознание монстр, что обхватил хрупкую фигурку, внутри которой сидело крошечное создание. Он был началом. И он же был концом. В нем заключался весь мир. Необъятный, как сам океан. И такой же глубокий.
Бабочка тонула в нем, задыхаясь от чувств, что дарил ей древний хищник.
Величайшую ценность.
Своё сокровище...
[icon]https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2019/03/60525750b584f8a72b9dc84cf801f8a4.jpg[/icon]

+1

17

Протяжный стон срывается с губ.
Гибкое тело выгибается в мощной судороге боли. Нервные окончания  вибрируют, наполняя стройное тело обжигающим пламенем.
Ноздри трепещут, раздуваясь, когда густой и тягучий запах свежей крови растекается в воздухе.
Теплая плоть такая сладкая, нежная. Он урчит, вгрызаясь в ее горло, разрывает мышцы и жилу, чтобы живительная влага, переливаясь и пульсируя, мощными толчками наполняла его рот.
Сладко.
Непередаваемо сладко.
И бесконечно чувственно.
Нежность исходит от каждого движения когтистых пальцев, скользящих по бархатистой коже и оставляющих глубокие борозды. Они так красивы, когда распускаются алыми бутонами, испускающими  приторный металлический аромат. Они завораживают. И древнее чудовище начинает слизывать кровавые цветы, собирая лоскутки кожи и плоти, болтающиеся на краях порезов.
И каждое его движение наполнено нежной чувственностью и любовью. Он изливает ее на мечущуюся в приступе боли бабочку.
Он не умеет иначе.
Но так хочет подарить чувство, которое переполняет все его существо.
И была любовь.
Отчаянная и безнадежная.
И острые зубы впиваются в тонкую кожу, разрывая хрупкое тело, чтобы дать алым цветам распуститься во всей своей жуткой красоте.
И тьма клубится вокруг, свиваясь причудливым коконом вокруг слившихся в чудовищном любовном экстазе существ.
А там за тьмой и сумраком распускается сказка. И тихая, ласковая мелодия заполняет сознание, унося боль прочь.
Трогательная нежность.
И удовольствие.
Есть только они.
И любовь, которую щедро изливает на бабочку древний, продолжая терзать ее тело.
Она такая… маленькая.
Такая крохотная, что у него щемит сердце.
Зверь замирает, подняв голову и слизывая с окровавленных губ кусочки кожи и плоти.
В глазах плещется мрак, и багровые искры плетут причудливую вязь хороводов. Они смешиваются,  переплетаясь в сложный узор.
Антик вздрагивает, когда  маленькие ладошки хватаются за его плечи, соскальзывают, оглаживая спину и пересчитывая сотни узких чешуек, покрывающих кожу. Бархатное урчание  заполняет пространство, изливаясь на девушку, которая доверчиво льнет к застывшему на середине изменения мужскому телу.
Хрип. Протяжный стон мешается с кашлем.
Утробное урчание.
Шершавый язык задевает белесого мотылька, сидящего на носу  девушки. Насекомое трепещет крохотными крылышками. Маленькие лапки отчаянно цепляются за новый насест.
Хищник давится, трясет головой и кашляет, сплевывая букашку.
И целует потрескавшиеся губы бабочки, оставляя на них ее же  вкус.
Сладкий.
Манящий.
Притягательный.
А тьма ширится, вливаясь в сознание  Абсолем, заполняя его причудливыми образами и томительной музыкой. Она ластится к ее рукам, обвивая их изысканным украшением, касается залитой кровью кожи, растворяясь в ней и унося с собой боль.
Ей не место здесь.
Не сейчас.
Только удовольствие.
Наслаждение.
Болезненное.
Столь чувственное, что становится больно дышать.
Древний хрипит, выгибаясь в судороге изменения, которое волнами прокатывается по поджарому телу. Щелкает челюстями, давно уже потерявшими сходство с буланимскими. Жесткая белесая грива стекает по загривку и растекается по хребту, тронутому вздыбленной чешуей, что широкой волной заполняет влажную кожу.
Он не умеет иначе.
Но так хочет чувство, которое сжигает его, готовое выплеснуться наружу.
С резким шорохом разворачиваются огромные крылья, тревожа тьму, заполняющую комнату.
Крылатая тварь, затянутая в матово-черную чешую, замирает на долю мгновения. Бездонные провалы глаз замирают на искаженном болезненным удовольствием лице девушки.
Он так любит ее.
Он хочет разделить с ней это  чувство.
Безграничное.
Всеобъемлющее.
Но не умеет иначе дарить.
И напоминающая череп голова дергается в змеином броске.
И щелкают мощные челюсти, вгрызаясь в распростертое на ковре тело.
И острые клыки рвут податливую плоть.
И узкий язык слизывает распускающие кровавые цветы на теле бабочки.
Он не умеет любить по-другому.
Но так хочет, чтобы она поняла.
И приняла его любовь.
Бесценное сокровище…
https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png

Одет: находится в истинном облике

Аксессуары

Артефакт Сэберо сделан в виде перстня. Выглядит довольно массивным (впечатление обманчиво), украшен литым узором. Черный камень, вставленный в амулет, обточен в виде кристалла. Руны вплетены в узоры, и кажется почти незаметными.
Маскирует расу от тех, кто может ее ощущать. Эффект может быть самый разнообразный, от полного ее сокрытия до замены на что-то другое. Наложены так называемые «двойные» чары, то есть, заклинание не только меняет расу носителя артефакта, но и маскирует само себя, создавая вокруг артефакта иллюзию обычного украшения.
Артефакт персональный, настроенный только под конкретного владельца. Имеет привязку к владельцу, так что потерять его невозможно. Не активирован.

Артефакт Тиадэро выглядит как татуировка, нанесенная в  виде пентаграммы. Она располагается между шестым шейным и первым грудным позвонками.  Пентаграмма металлического цвета. Вместо красителя в кожу был внедрен металл и определенными магическими свойствами.
Татуировка служит для  призыва остаточной сущности, образованной из некого подобия отрицательных чувств и массива отрицательных инстинктов погибающих и запечатанных антиквэрумов.
За эпизод можно призвать до двух остаточных сущностей. Срабатывает с учетом броска стогранного кубика.

Отредактировано Шейр Локхони (24.03.2019 00:14:25)

+1

18

Его мир такой огромный.
Не объять его ни руками, ни крыльями. Даже крохотными лапками не прикоснуться.
Маленькое существо припадает к стенкам кокона.
Такой близкий... И такой недостижимый.
А так хочется прочувствовать каждую клеточку его существа.
Израненные вставшими дыбом чешуйками ладошки соскальзывают с лопаток древнего хищника, не в силах сомкнуть объятья. Просто не достать. Не дотянуться. Он такой необъятный...
Девушка всхлипывает. Не столько от боли, сколько от тоскливого осознания. От чувств и инстинктов, что разрывали крошечное создание, не способное поглотить скрытую в провалах глазниц бездну.
Её хрустальный мир был бесконечен и многоступенчат. Но он был хрупок и прозрачен как стекло.
Его же тьма была непроницаема.
И сейчас она заволакивала сознание Абсолем, смягчая очередную волну жгучей боли, прокатившуюся по позвонкам. Хриплый вдох застыл на губах, когда длинный язык хищника коснулся лица, задевая белесого мотылька и откидывая его как ненужный мусор. И правда... Для реликтового монстра он не значил ничего. Как и не значила обнаженная девичья фигурка, что мучительно трепетала в его когтях.
Значение имело лишь то, что было глубоко внутри.
Сокрытая под покрывалом вечной темноты бабочка, что притаилась среди нервных окончаний и внутренних органов.
Только она имела значение.
Томительно нежный поцелуй касается губ, привлекая внимание застывшего в оцепенении существа. Распаленный лаской зверь теперь уже не пытается быть осторожным, случайно прохаживаясь клыками по нежной коже и раздирая её. Он не сдерживает своих чувств, он хочет излить их все. Пусть даже это принесет боль. Пусть...
Ведь она такая чудовищно неподъемная... Его любовь.
Она слишком огромна для крохотной бабочки.
И они оба это понимают.
- Больно... - одно лишь слово перемежается с чередой стонов, когда хищник перестает терзать губы девушки.
Кровь медленно стекает по подбородку, падая на разодранную шею и разливаясь по ключицам. Бархатным металлическим вкусом она перекатывается на языке, даря мучительную сладость.
Но не это приносит боль. Нет. Разум паразита проминается под тем необузданным чувством, которым одаривает своё сокровище антиквэрум, входя в открытое сознание Абсолем черной чешуйчатой дымкой. Сокрытое в своем крохотном мирке существо ждет его. Все ещё ждет, трепетно и отчаянно протягивая множество рук, когтистых пальцев, крыльев, лапок. Ментальные нити дрожат, натягиваясь и звеня в ответ на урчащую мелодию, что приносит в её призрачное царство бестелесный монстр.
Я так тебя люблю...Так люблю... Ты недосягаемое совершенство, воплощение несбыточных грез, что подобно року. Позволь хотя бы прикоснуться к себе... Дотронуться до своей необъятной души. Я... Я отдам всё. Я отдам всю себя. Лишь бы только ощутить...
С противным визгом натягивается первая струна, разрываясь снопом искр в разуме паразита. Девушка в реальности вскрикивает, не в силах терпеть эту боль и вновь затихает в ласковых когтях.
Больно... Ты видишь, как мне больно. С тобой. И без тебя.
Да... Он видит. Он знает.
Так забери эту боль. Забери всю меня. Забери...
Когтистые пальцы скользят по бархатной коже, вырисовывая волшебные узоры, переливающиеся всеми оттенками багровой тьмы. Девушка не видит как из глубоких ран сочится кровь, выталкиваемая каждым неровным вдохом грудной клетки. Подернутый поволокой взгляд бирюзовых глаз скользит по сказочным цветам, бабочкам, звездному небу, что нежно выводит на её теле хищник. Настоящая история...
История про нее.
Длинный язык касается израненной ладошки, размазывая по ней кровь.
В глазах девочки же всё иначе. Она держит множество сияющих искр, которые слизывает реликтовый монстр, скалясь от удовольствия. Вот его язык перешел на тонкий пальчик, вылизывая его...
Хруст.
У Абсолем перехватывает дыхание, когда он разлетается множеством мотыльков.
Ещё один...
И ещё...
Ладонь звездной пылью рассеивается по пространству, утопая в зубастой пасти.
Это так прекрасно...
Тьма обволакивает истекающую кровью хрупкую фигуру девушки с вспоротым животом, разодранной грудной клеткой и без руки. Все ещё сокращается проглядывающее сквозь сломанные ребра сердце, поддерживаемое энергией антиквэрума. Пока что он содрал лишь верхний слой. Тело все ещё живо. Бабочка не ощущает боли. Только ту, что внутри.
Помоги мне...
Очередной тяжелый вдох.
Визг рвущихся ментальных связей.
Девушка вновь вздрагивает, как от удара.
Бесплотный монстр подступает ближе, обхватывая темной дымкой паутину из множества нитей, ведущих к бабочке. Задыхающийся паразит не в силах удержать их все. Крохотное существо бессильно припало к стенкам кокона, убаюкиваемое древним хищником.
Забери меня... Забери все это. Забери...
Четыре реальности перемежаются между собой.
Укутанная клубами тьмы гостиная.
Причудливая сказка в глазах девушки.
Задыхающаяся в коконе бабочка.
И безликая химера на троне из ментальной паутины, что сейчас ведет немой диалог с застывшим в ожидании зверем.

Подари мне свободу. Хотя бы на миг. Подари мне счастье. Я хочу ощутить...

Что есть свобода для того, кто даже понятия о ней не имеет?
Все просто...
Это забытье.
В нем нет ни слабости, ни бессилия.
В нем нет опустошенности.

Подари мне себя.
[icon]https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2019/03/60525750b584f8a72b9dc84cf801f8a4.jpg[/icon]

+1

19

Хриплый стон растворяется в тихом слове.
Одном единственном, но таком емком и бесконечном.
Он вздрагивает, поднимая морду и вглядываясь в остекленевшие глаза бабочки. Прохладная бирюза застыла в пронзительном безмолвии.
Черные дыры ноздрей трепещут, ритмично сокращаясь, охватывают весь микст запахов, плавающих в комнате. Тьма клубится вокруг, пронизываемая багровыми молниями. Вкус крови на языке.
И этот стон.
Она вздрагивает, захлебываясь кровью, заполнявшей ее рот. Влага выплескивается, переливается из уголка истерзанных  клыками губ, густой дорожкой стекает по подбородку и капает вниз, смачивая  разодранное горло.
Больно.
Жуткая морда склоняется ниже, жадно принюхиваясь и лаская жарким дыханием вывернутые жилы и мышцы. Легкя судорога прокатывается по пульсирующей плоти. Она  жива. Все еще жива.
Узкий, шершавый язык касается искаженного лица, проходясь по влажному бархату кожи изысканной лаской.  Он слизывает кровавые дорожки, собирает застывшие алые капли в уголках губ. Чудовище урчит,  осторожно лакая кровь, переполнившую  рот бабочки.
Сладко.
Нежно.
Так горячо.
А там, в клубах танцующей тьмы, бесплотный монстр замирает у трона, завороженно глядя на застывшую в вечном движении  химеру. И тонкие нити жалобно звенят, натягиваясь сотнями рук, пальцев, лапок. Пронзительный, хрустальный звон врывается в чарующую мелодию, которую создает живой мрак, вьющийся вокруг  многорукого существа.
Она такая крохотная и одновременно бесконечно огромная.
Ее мир необъятен.
И так хрупок.
Он замирает, окутанный клубами непроницаемого сумрака.
Тихо урчит, растерянно глядя на многорукое существо, удерживающее сотни, тысячи нитей.
Он так любит ее.
Протяжно звенит струна. Натягивается. Сильнее. Туже.
И рвется, разрывая пространство пронзительным визгом.
Больно.
Так больно, что не передать ни словами, ни образами.
Они ступенчаты, многогранны и чужды. Настолько чужды, что едва ли возможно разгадать их смысл.
Но сидящая на троне химера понимает.
Она знает.
И она ждет, вытягивая множество рук и пальцев, пытается дотянуться до него.
И древний монстр, утробно урчит, выступая из плотной и такой изменчивой завесы тьмы. И полыхающие алым багрянцем глаза неотрывно смотрят на многорукое создание, слепленное из множества тел.
Бабочка.
Такая маленькая.
Такая хрупкая.
Она и есть все эти тела, что являют собой  химеру, сотнями рук удерживающую многомерную реальность.
Протяжно звенят натянутые  до предела нити.
Он замирает.
Мгновение.
Такое короткое и такое всеобъемлющее.
Тьма расступается, позволяя чудовищу ощутить тонкую, пронзительную вибрацию сотен, тысяч тончайших нитей, удерживаемых пальцами, когтями крыльями.
Зверь выступает из плотных, но  таких изменчивых дымных покровов.
И в каждом плавном, текучем движении, в глубоких провалах бездонных глаз, в жесткой линии челюсти, во всем сквозила первобытная, звериная мощь. Древний был зверем, и хищник отчетливо проглядывал из глубины глаз, что сейчас смотрели в сотни, подернутых тонкой отрешенностью бирюзовых глаз бабочки. Дымный монстр потянул воздух, раздувая ноздри, втягивая одуряющий аромат тягучей, отчаянной боли, который плясал на кончике его языка, ласкал нёбо, будоражащими мурашками прокатываясь по спине. Низкое, бархатное урчание забилось в глотке чудовища, когда он чуть подался вперед, перехватывая рвущиеся нити, обвивая их призрачныно-дымными покровами живой тьмы.
Призрачный зверь  восстанавливал рвущиеся ментальные связи, сплетая их в огромную, безграничную сеть, охватывающую  десятки тысяч пластов реальности.
Он тонул в необъятном множестве глаз химеры, завороженный звенящей песней туго натянутых нитей.
«Любовь моя… Абсолем...
Как же я жил без тебя…»
Древний не жил…
Он существовал, тенью проходя сквозь вереницу лет…
Он умирал…
Как умирает цветок, лишенный живительной влаги…
Как узник, лишенный свободы…
Он умирал…
Без нее…
Без той, своего маленького чудовища, влекомого любопытством, которое любил больше жизни и которому готов был подарить весь мир…
Абсолем…
Хрупкая бабочка с бирюзовым взглядом, в котором плескался безбрежный океан.
Его любовь…
Его жизнь…
Его все на свете…
Абсолем…
Та, без которой его жизнь теряла смысл и краски…
Та, без которой он не мог жить…
Все это было там, в сотканном из дымных слоев мрака, окутывающего бабочку.
А здесь в согретой жарким пламенем камина, крылатая тварь нависает над изуродованным телом девушки, жадно втягивая  густой, тягучий аромат крови.
Ноздри трепещут, жадно принюхиваясь. Абсолем пахнет… вечностью.
Холодной и чуждой всему живому. Заплаканное лицо девушки искажает гримаса удовольствия. Тонко звенит чарующая мелодия, наполненная нежностью и безмерной любовью. Он тихо фыркает, склоняясь ниже. Теперь подрагивающие ноздри древнего почти касаются нежной кожи бабочки. Узкий, длинный язык метнулся меж зубов, коснувшись влажной от крови кожи. Капля вязкой слюны срывается с кончиков острых клыков и падает на лицо Абсолем, застыв прозрачной драгоценностью. Нежное, бархатно-теплое урчание заклокотало в глотке реликтового хищника, когда он еще ниже склоняет голову. Кончики клыков царапают пульсирующее в окружении вывернутых ребер сердце. Еще одна капля слюны падает вниз, сливаясь с омывающей трепещущий мышечный комок кровью.
Она еще жива.
Ведь сердце бьется, перегоняя кровь, а легкие все еще наполняются  воздухом.
А разум очарован  нежной мелодией, которую поет ей изменчивая тьма.
Я же люблю тебя...
И любовь моя необъятна...
Антик замирает. Тягучие капли слюны теперь одна за другой падают на трепещущее сердце, стекая с изогнутых клыков древнего.
Бух.
Он так любит ее.
Бух.
Гибкое поджарое чудовище опускает голову.
Бух.
Он дарит ей свою нежность.
Свою любовь
И всего себя.
Бух.
Тонко звенят  невидимые нити, сплетенные прочными волокнами живой тьмы.
Бух.
Острые зубы лязгают, вонзаясь в еще живое, трепещущее сердце.
Бух.
Я так люблю тебя...

https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png

Одет: находится в истинном облике

Аксессуары

Артефакт Сэберо сделан в виде перстня. Выглядит довольно массивным (впечатление обманчиво), украшен литым узором. Черный камень, вставленный в амулет, обточен в виде кристалла. Руны вплетены в узоры, и кажется почти незаметными.
Маскирует расу от тех, кто может ее ощущать. Эффект может быть самый разнообразный, от полного ее сокрытия до замены на что-то другое. Наложены так называемые «двойные» чары, то есть, заклинание не только меняет расу носителя артефакта, но и маскирует само себя, создавая вокруг артефакта иллюзию обычного украшения.
Артефакт персональный, настроенный только под конкретного владельца. Имеет привязку к владельцу, так что потерять его невозможно. Не активирован.

Артефакт Тиадэро выглядит как татуировка, нанесенная в  виде пентаграммы. Она располагается между шестым шейным и первым грудным позвонками.  Пентаграмма металлического цвета. Вместо красителя в кожу был внедрен металл и определенными магическими свойствами.
Татуировка служит для  призыва остаточной сущности, образованной из некого подобия отрицательных чувств и массива отрицательных инстинктов погибающих и запечатанных антиквэрумов.
За эпизод можно призвать до двух остаточных сущностей. Срабатывает с учетом броска стогранного кубика.

Отредактировано Шейр Локхони (24.03.2019 00:14:00)

+1

20

Сплетаются тела, руки, крылья, нити, взгляды, тени... Множеством невообразимых силуэтов они скользят в густой тьме, что обволакивает разум бабочки, являя собой нежнейшую в своем волшебстве сказку, что когда-либо создавал реликтовый монстр. Живая дымка крепко удерживает огромную паутину ментальных связей, когда застывшее на троне существо, обессилев, разжимает пальцы. Оно устало оседает в своей темнице, не сводя мириады глаз с замершего у трона монстра.
Вдох.
Стон.
И тишина...
Впервые они остаются совершенно одни. Без масок, призрачных накидок и шелухи воспоминаний. Здесь и сейчас два чудовища смотрят друг на друга в кромешном мраке их чувств. Казалось, сама тьма замерла в этот самый момент. Да... Это было так.
Они были неподвижны.
Их связывала лишь тишина.
Невесомым покрывалом она окутала две фигуры, что не сводили друг с друга глаз.
И этот миг был ужасающим в своей красоте.
Словно бы вырезанная в живом троне из множества тел химера и сотканный из клубов тьмы монстр не могли оторвать взгляда друг от друга. Чудовищными исполинами они замерли в вечности, что текла в окружающем их пространстве. Необъятная и живая, даже она не нарушала воцарившуюся тишину.
Были лишь они.
И тишина...
А реликтовый хищник тем временем раздирал грудную клетку своей жертвы в поисках такого желанного сокровища, что находилось внутри.
Нашел.
Из ошметков жил, мяса и органов появляется маленькая бабочка размером с мизинец. Она неспешно поднимается по острому когтю, цепляется за кардониевую чешую на лапе и замирает. Множество полупрозрачных бирюзовых крыльев вздрагивают, смахивая застывшие на них капли крови, и распускаются.
Крохотная бабочка и монстр.
Такие, какие они есть.
Настоящие...
Одно длинное тягучее движение и вот уже бабочка оказывается у самой морды хищника.
Крошечное создание заглядывает в его бездонные глаза, растворяясь в них.
Полностью.
Без остатка...

-Мм... - тихий полувздох-полустон слетает с губ, когда Абсолем чуть приоткрывает глаза.
Неуверенными движениями рук она находит лежащего рядом антиквэрума. Пальцы скользят по его поджарому телу, медленно переходя на лицо. Слабость сковывает тело, но ей удается чуть повернуть голову, чтобы увидеть дремлющего хищника. Очередной тяжелый вздох.
- Шейр... - томная полуулыбка и полный наслаждения взгляд устремляются к мужчине.
Поцелуй меня.
Бабочка чуть прогибается в спине, не в силах сдержать удовольствия, которое приносит ей новое тело. Все её движения медленны и тягучи, словно у только что проснувшейся от полуденного сна кошки. Такая близость девушке была приятна. И понятна.
Неловко она тянется за поцелуем в реальности.
Внутри же два чудовищных исполина все ещё неподвижно стоят в бездонной тишине.
И смотрят...
Они до сих пор не могут отвести глаз.
[icon]https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2019/03/60525750b584f8a72b9dc84cf801f8a4.jpg[/icon]

Отредактировано Абсолем (26.03.2019 20:13:18)

+1

21

Тени скользят среди призрачных облаков изменчивой тьмы, что клубится в бескрайнем пространстве, разбиваясь о подножие жуткого трона из множества сплавленных воедино тел. Она лижет их, лаская и вздрагивая, заполняет слепые глаза и открытые в немом вопле рты. И руки, пальцы и крылья мелко дрожат, удерживая десятки тысяч нитей. И разжимаются, выпуская их все.
Протяжный стон.
Вздох.
Полупрозрачная дымка дрожит, обволакивая каждую нить, каждый волосок, что еще мгновение назад держала в своих пальцах осевшая на троне химера. Она, извиваясь, ползет дальше, заволакивая  собой огромную паутину ментальных связей, скрепляя ее, не давая ей рассыпаться в пыль.
Вибрирующий звон.
Тишина.
Маски сброшены.
Тьма расступается, обнажая остов монстра.
Древнейшего…
Созданного за сотни миллионов лет до возникновения мира.
Тьма пульсирует, перекатываясь призрачными волнами, четко обрисовывая изменчивый контур хищника.
Чудовище замерло.
Ни единого движения.
Ни вздоха.
Ни шепота.
Ничего.
Полная неподвижность.
Потусторонняя.
Жуткая.
И чувства клубятся вокруг них, омывая замершие тела.
Беззвучно.
И лишь горящий багровым пламенем взгляд тонет в тысячах глаз застывшей на своем чудовищном троне химеры.
Тишина.
Она тянется невидимыми нитями между двумя чудовищами, что застыли друг против друга.
Они смотрят…
И не могут оторваться друг от друга.
И призрачные воды вечности неспешно текут мимо, не задевая двоих, что неподвижными глыбами застыли друг против друга.
Тишина связывает их так прочно, что не было сил разорвать эту связь.
Да они и не хотят этого.
Они просто…
Есть…
И есть тишина…
Жуткая в своем совершенстве.
…А там, в согретой живым пламенем камина гостиной окутанный багровым сиянием хищник склоняет голову ниже. Вывернутые, разведенные в стороны, ребра подрагивают, пока острые зубы продолжают рвать теплую плоть. Тело еще живет, удерживаемое  его волей. Даже сейчас, когда он, урча и чавкая, жадно пожирает еще трепещущее сердце.
Оно живет.
Он поднимает окровавленную морду и облизывается, собирая узким языком капли крови и ошметки еще теплой плоти. Когти цепляются за белеющие ребра. Слышится хруст, когда монстр рывком разводит их шире.
Там, в переплетении осколков костей, жил и плоти виднеется кокон. Кончик когтя осторожно царапает оболочку, разрывая ее.
И хищник замирает, когда появляется она.
Такая маленькая.
Такая красивая.
Лапки обхватывают изогнутый коготь. Бабочка неспешно перебирается на его ладонь. Полупрозрачные крышки трепещут, разбрызгивая капельки крови, разворачиваются, наливаясь яркой бирюзой.
Хищник замирает, не смея ни пошевелиться, ни вздохнуть.
На похожей на череп морде живут лишь глаза. Они следят за перемещениями бабочки.
Движение.
Плавное, скользящее.
Теперь она так близко.
Острый кончик языка касается крохотного тельца.
Так медленно.
Так осторожно.
А полночные глаза уже тонут в пульсирующем сиянии множества крыльев.
Ловят пронзительный взгляд бабочки.
Он растворяется в прозрачной бирюзе, в сиянии крошечных глаз.
Весь.
Без остатка…

Древний раскинулся на широкой постели, уткнувшись носом в черноволосую макушку девушки. Морозное сияние зимнего солнца касалось их тел, делая рисунок татуировки, змеившейся по спине мужчины более четким и ярким.
Он  находился на той грани ленивой дремы, которая пролегала между глубоким сном и явью. Антик был сыт и вовсе не собирался так быстро покидать уютную постель.
Шорох.
Движение.
Нежный шепот, коснувшийся его чутких ушей.
Прикосновение.
Пальчики скользят по прохладному атласу бледной кожи.
Шепот…
Вздох…
Он ворочается, потягиваясь всем телом. Приподнимается на локте, встряхивая головой, и вновь рухнул на подушки. На губах мужчины появляется ласковая улыбка.
- Абсолем…
Слово слетает с его губ.
Такое же тихое, как и ее вздох.
Когтистая ладонь скользит по боку бабочки, даря нежную ласку. Девушка выгнулась, следуя за ласкающей рукой. Тихий смех повис в пропитанном прохладой благовоний воздухе огромной спальни.
Она улыбается, заглядывая в его глаза.
«Да, любовь моя…»
Древний склоняет голову и осторожно накрывает ее губы своими.  Поцелуй. В нем не было страсти или желания. Лишь  томительная нежность и бескрайняя любовь.
Он разрывает поцелуй и ловит ее взгляд.
Смотрит в сияющую бирюзу.
Мгновение.
И, прикрывая глаза, опускает голову на грудь бабочки, обнимая ее руками и привлекая ближе к себе.
Он сыт.
И бархатное урчание заполняет комнату.
…А там в глубине сознания беззвучно дрожат сотни ментальных связей, удерживаемых живой тьмой.
Два монстра стоят друг против друга.
Глаза в глаза.
Жуткие.
Совершенные.
Тишина…

https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png
Одет: обнажен.
Грива длинных иссиня-черных, с вкраплением багрово-красных прядей, волос заплетена во множество тонких косичек, и частично собрана в хвост. Распределение черного и красного примерно одинаково; аккуратная бородка.
В левом ухе платиновая серьга-каффа: на тонком полумесяцы нанизаны несколько крохотных колечек, на которых крепятся длинные и узкие, черные с красным перышки
Мелкие, черные, отливающие металлом, чешуйки покрывают левую кисть и запястье, заканчиваясь у локтя рваной линией. Чешуйки напоминают прохладный бархат и довольно приятны на ощупь.

Аксессуары

Артефакт Сэберо сделан в виде перстня. Выглядит довольно массивным (впечатление обманчиво), украшен литым узором. Черный камень, вставленный в амулет, обточен в виде кристалла. Руны вплетены в узоры, и кажется почти незаметными.
Маскирует расу от тех, кто может ее ощущать. Эффект может быть самый разнообразный, от полного ее сокрытия до замены на что-то другое. Наложены так называемые «двойные» чары, то есть, заклинание не только меняет расу носителя артефакта, но и маскирует само себя, создавая вокруг артефакта иллюзию обычного украшения.
Артефакт персональный, настроенный только под конкретного владельца. Имеет привязку к владельцу, так что потерять его невозможно. Не активирован.

Артефакт Тиадэро выглядит как татуировка, нанесенная в  виде пентаграммы. Она располагается между шестым шейным и первым грудным позвонками.  Пентаграмма металлического цвета. Вместо красителя в кожу был внедрен металл и определенными магическими свойствами.
Татуировка служит для  призыва остаточной сущности, образованной из некого подобия отрицательных чувств и массива отрицательных инстинктов погибающих и запечатанных антиквэрумов.
За эпизод можно призвать до двух остаточных сущностей. Срабатывает с учетом броска стогранного кубика.

Отредактировано Шейр Локхони (28.03.2019 10:28:18)

+1

22

Сколько времени прошло с тех пор, когда это началось?
Память услужливо начала подкидывать разрозненные воспоминания, углубляясь все дальше в прошлое.
Сколько лет минуло?..
Улыбка бабочки стала шире.
Поцелуй. Такой невыносимо легкий и мимолетный, что не хочется размыкать губ.
Как же она может оторваться этого ласкового зверя? От обещающей все блага мира тьмы в его глазах, от нежных рук, что могут не задумываясь сломать шею, от мягкой улыбки оскалившегося хищника? От его бездонно жестокой души...
Это невозможно.
И не все ли равно, когда они впервые увидели друг друга? Когда это было. И где. И что было потом...
Мужчина прижался к груди девушки, а она обхватила его руками, словно хрупкое произведение искусства. От части так было. Ведь он - само совершенство, недоступное простому обывателю. Бархатистое урчание заволакивает сознание, а Абсолем уже касается губами макушки зверя, оглаживая ладонями его лопатки и перебирая растрепавшиеся косички.
Все это давно уже не имеет значения. Они просто увидели... И все.
Ничего больше.
И не нужно...
Пальчики касаются гладких чешуек, скользя по спине, проходятся по плавным линиям татуировки, запоминая причудливый рисунок. Здесь словно бы глаза зверя, здесь - его морда... А вот тут начинаются настоящие крылья в истинном облике антиквэрума. Абсолем хмыкает, ощущая ленивую реакцию на свои движения.
Приятно...
И снова целует пышную гриву дремлющего зверя.
Темные чешуйки ловят солнечные блики, отражая их на светлый потолок спальни. Бабочка прикрывает глаза...
...Одновременно закрывает глаза и химера в сознании паразита.
Пространство содрогается, когда сотни рук, крыльев и лапок медленно тянутся к застывшим в клубах живой тьмы ментальным связям.
Тишина идет рябью.
Неохотно открываются мириады глаз.
Сжимаются цепкие пальцы.
Звенят нити.
Фигура химеры облегченно вздыхает, выпрямляясь.
И снова будто бы прирастает к спинке трона.
Молчаливая. Неподвижная. Ужасающая своей беспросветной пустотой и жестокостью.
Но такая маленькая...
Такая же крохотная, как счастье, которое ловит в свои руки хрупкая девушка в реальности. Солнечные зайчики пляшут на ладонях, когда Абсолем слегка приподнимает их над темными чешуйками. Сердце бабочки замирает на одно томительно долгое мгновение. Дыхание перехватывает... Движение... И вот пальцы вновь оглаживают спину антиквэрума.
Так трогательно. Так нежно.
Девушка сильнее сжимает руки.
И так прекрасно.
Аж до слез.
До сдавившего грудную клетку крика.
Абсолем зажмуривает глаза и вновь прижимается губами к роскошной гриве мужчины.
Все тело сводит судорогой в попытке сдержать выплескивающиеся эмоции.
Это больно. Очень больно...
Аж до крика.
До стекающих по щекам слез.
Но сдавленный стон все же срывается с губ.
Всхлипнув, девушка ещё больше зарывается лицом в волосы Шейра.
А потом все начинает таять.
Тихий крик вырывается наружу.

Будь со мной вечно.
[icon]https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2019/03/60525750b584f8a72b9dc84cf801f8a4.jpg[/icon]

+1

23

Время продолжает свой бег. Такой размеренный и неспешный.
Оно неумолимо движется вперед, оставляя позади множество образов и событий.
Прекрасных и ужасающих в свей жестокости и цинизме.
Так было.
Так есть.
И так будет всегда.
И даже появившийся из сумрака тайны и секретности Хронос не в силах изменить этого, как бы ни кичился своей властью над временем.
Оно неизменно.
Несоизмеримо.
И бесценно.
Он понимал это.
Только сейчас все это отступает, растворяясь в призрачных покровах живой тьмы, что всегда окутывает древнего хищника, устроившего голову на груди хрупкой бабочки и обнимавшего ее. Он оборачивается вокруг нее, обнимая. И тихо урчит, согретый ее теплом, когда ее руки обнимают его в ответ.
Прикосновение губ.
Поцелуй в макушку, легкий, словно дуновение весеннего ветерка.
Древний вздыхает и плотнее прижимается к девушке. А ее руки уже скользят по его плечам, очерчивая лопатки, зарываются в волосы, пропуская сквозь пальцы ворох тоненьких косичек.
Нежность.
И любовь.
Он жмурится, купаясь в изливающейся на него нежности и ласке.
В какой момент он стал так зависим от нее? Когда понял, что уже не сможет жить без нее? Не сможет отказаться от трогательной нежности, ласки маленьких пальчиков? От ее жестокости, безграничной, ужасающей и чуждой одновременно?
Неважно.
Важно только то, что она сейчас рядом, что ее легкие, порхающие прикосновения дарят нежность и ласку.
И они вместе.
Только это имеет значение.
Бабчока касается чешуек, что прикрывают его позвоночник. Они идут волной, вздыбливаясь и тут же укладываясь на место.  Он улыбается, касаясь губами теплой кожи. Вздрагивает, отзываясь на  прикосновение, когда бабочка касается  местечка, где должны быть крылья. Оно слишком чувствительно к ласке, но сейчас ему просто приятны ее невесомые прикосновения.
Приятное послевкусие и томная нежность в каждом движении
Он урчит, ощутив поцелуй в макушку.
Нежность.
Томительная и сладкая.
И блеск солнечных бликов на потолке, отраженных матовой чешуей.
Он дремлет.
…Сотканное из призрачной тьмы чудовище переступает с лапы на лапу, встряхивая головой.
Тишина сминается, наполняясь звуками.
Многомерная паутина, обвитая бархатом сумрачного дыма, дрожит, наполняется жизнью.
И сотни лапок. Пальцев и рук тянутся к звенящим связям, ловко перехватывая их.
И открываются тысячи глаз.
Призрачная тварь отступает,  погружаясь в оживший туман.
Гаснут багровые искры в бездонных глазах.
Сотни дымных щупальцев разматываются, соскальзывая и сливаясь с клубами тьмы, отхлынувшей от жуткого  трона.
Чудовище замирает.
Долгий взгляд.
Шелест живой тьмы, льнущей к лапам зверя.
Раскатистый рык.
И более ничего.
Реликтовая тварь растворяется в тумане сумрака, покидая сознание бабочки.
Древний вздыхает. Облегченно и устало. И расслабляется, когда маленькие ладошки вновь  касаются его спины, скользя по прохладной коже.
Нежность в каждом прикосновении маленьких пальчиков.
Ласка в поцелуе теплых губ в волосах.
Тихий всхлип растворяется в сотнях косичек, опаляя макушку жарким дыханием.
Судорога, отозвавшаяся дрожью его тела.
Древний поднимает голову, рассыпая по плечам и постели сотни тончайших косичек.  Он вглядывается в бирюзовый океан огромных глаз. Когтистые пальцы собирают  слезы, стекающие по щекам.
Тьма медленно ворочается в бездонных провалах глаз  антикверума, опаленная россыпью багрово-алых искр.
Любовь, бескрайняя и всеобъемлющая, проступает в его глазах.
И обещание.
«Я буду с тобой. Вечно.»

https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png
Одет: обнажен.
Грива длинных иссиня-черных, с вкраплением багрово-красных прядей, волос заплетена во множество тонких косичек, и частично собрана в хвост. Распределение черного и красного примерно одинаково; аккуратная бородка.
В левом ухе платиновая серьга-каффа: на тонком полумесяцы нанизаны несколько крохотных колечек, на которых крепятся длинные и узкие, черные с красным перышки
Мелкие, черные, отливающие металлом, чешуйки покрывают левую кисть и запястье, заканчиваясь у локтя рваной линией. Чешуйки напоминают прохладный бархат и довольно приятны на ощупь.

Аксессуары

Артефакт Сэберо сделан в виде перстня. Выглядит довольно массивным (впечатление обманчиво), украшен литым узором. Черный камень, вставленный в амулет, обточен в виде кристалла. Руны вплетены в узоры, и кажется почти незаметными.
Маскирует расу от тех, кто может ее ощущать. Эффект может быть самый разнообразный, от полного ее сокрытия до замены на что-то другое. Наложены так называемые «двойные» чары, то есть, заклинание не только меняет расу носителя артефакта, но и маскирует само себя, создавая вокруг артефакта иллюзию обычного украшения.
Артефакт персональный, настроенный только под конкретного владельца. Имеет привязку к владельцу, так что потерять его невозможно. Не активирован.

Артефакт Тиадэро выглядит как татуировка, нанесенная в  виде пентаграммы. Она располагается между шестым шейным и первым грудным позвонками.  Пентаграмма металлического цвета. Вместо красителя в кожу был внедрен металл и определенными магическими свойствами.
Татуировка служит для  призыва остаточной сущности, образованной из некого подобия отрицательных чувств и массива отрицательных инстинктов погибающих и запечатанных антиквэрумов.
За эпизод можно призвать до двух остаточных сущностей. Срабатывает с учетом броска стогранного кубика.

+1

24

Скажи, что это не сон. Что это все настоящее. Что мы не очнемся завтра в разных концах вселенной. Что я не буду опять молча смотреть в голые стены, ожидая твоего возвращения. Скажи, что это правда.
Скажи...
Как возможно унять эту пронзительную дрожь? Как замолчать, когда уже кричишь навзрыд? Когда каждый вдох настолько невыносим, что легкие разрывает от боли. Когда словно бы сноп электрически искр прокатывается по телу. Когда пальцы до хруста сжимают чешуйчатый покров антиквэрума...
А она дрожит, плавясь в его руках. В тех словах, что обволакивают сознание. В том самом обещании, что хотелось услышать вновь и вновь.
Бабочке не нужно было ничего другого.
Лишь бы он повторял это бесконечно.
Что будет с ней. Просто будет. Рядом.
Больше ничего не надо.
Просто будь.
И даже уже не важно, если все может измениться. Это мелочи. Даже если их пути когда-нибудь разойдутся, то ей достаточно будет и того, что он есть. Где-то... С кем-то... Просто есть... Такой необъятный. Нежный. Светлый...
Ослепляющий.
И пусть даже наша вечность окажется не длиннее жизни мотылька. Но ты просто будь.
Аккуратные пальчики коснулись рук мужчины, плавно перетекая к его запястьям, оглаживая их и слегка сжимая. А из глаз продолжали жемчугом сыпаться слезы.
Возможно, это и было то самое счастье, которого все так ищут и не многие могут найти? Возможно...
Это было их счастье.
Хрупкое, нежное...
Пугливое.
Скрытое ото всех.
И такое маленькое.
Но его было достаточно.
Влажные губы касаются когтистых пальцев, и девушка вновь шмыгает носом, заглядывая в бездонные провалы глаз мужчины.
Их любовь отчаянна. И прозрачна. Они живут друг другом.
И все.
Нужно лишь глубже утонуть в объятьях, услышать сбивчивое биение сердца, ощутить обволакивающее тепло...
А больше ничего и не нужно.
И хрупкая девушка будет ронять слезы на бархатные подушки, пока древний хищник одаривает её успокаивающей лаской. И ему будет все равно, что это всего лишь оболочка, проецирующая чувства существа, что находилось внутри. Он любит её такой, какая она есть. Маленькой бабочкой, которой так тяжело даются эмоции, что она не может ими управлять, когда случается нечто подобное.
Ведь это был очередной срыв.
Когда сдерживающие стены рухнули, выпуская целый океан, не в силах его удержать.
Абсолем не могла ощущать что-то среднее. Её эмоции были подобны крупицам, что никогда не могли наполнить пустой сосуд. Они так и лежали на дне, постепенно превращаясь в пыль. Но иногда эти самые пылинки вызывали бурю в пустом стакане. И тогда стенки его разлетались вдребезги. И поток эмоций было не остановить. Бабочка не могла с ним справиться. Сама.
Ведь это все было настоящим.
Эмоции были живыми.
Как и она сама.
В эти моменты мертвец оживал.
Спасибо. Спасибо, что ты есть.
А потом реальность тает.
Продолжая всхлипывать, девушка закрывает глаза, прижимаясь к груди древнего.
Слезы все ещё текут по щекам, когда она засыпает.
[icon]https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2019/03/60525750b584f8a72b9dc84cf801f8a4.jpg[/icon]

+1

25

Она плачет. Слезы бегут по щекам, и древний. Ласково привлекает ее к себе, обнимая. Когтистые пальцы скользят по щекам, собирая соленую влагу. Он тихо урчит. Мягко, бархатисто и успокаивающе.
- «Нет, любовь моя. Не сон. И никогда не было сном. Я здесь. Я рядом. И всегда буду с тобой.»
Он вздрагивает, когда маленькие пальчики  судорожно цепляются за черные чешуйки на его спине, приподнимая их, но лишь плотнее смыкает объятия. Прижимая бабочку к себе.
- «Я сделаю все, чтобы быть рядом. Всегда… Вечно…»
Губы касаются  чистого лба, оставляя на нем невесомый поцелуй. Нежные, со вкусом  легкой морозной прохлады, они спускаются ниже, собирая соленые слезы, бегущие по щекам, касаются четких скул, носа. И замирают в уголке девичьих губ.
Я так люблю тебя… Моя любовь необъятна. И вся она принадлежит лишь тебе.
Она так хрупка, что может разбиться от одного неловкого  движения.
Вечность.
Она так бесконечна и коротка одновременно.
Она стелется перед ними мягким ковром,  маня и обещая.
Она обнимает их бархатными покровами, легкими и воздушными, словно крыло мотылька.
И  тонкие пальчики сбегают по рукам мужчины, когда поднимает голову, ловя взгляд бабочки, полный прозрачной бирюзы. Он нежно урчит, подаваясь вперед и касаясь дрожащих губ девушки своими. Вздыхает, едва лишь она сжимает его запястья теплыми  ладошками.
- Не плачь… Пожалуйста…
Беззвучным шепотом срываются слова, застывая на губах бабочки прохладным дыханием.
Нежность переполняет древнего, от которой щемит сердце.
И бархатное мурлыканье заполняет пространство вокруг них, укутывая невидимым покрывалом.
Он смотрит в ее глаза и не может оторваться.
Я так долго искал.
Столько дней, недель, лет. И веков…
Она целует его пальцы, неуловимо касаясь мокрыми от слез губами смертоносных когтей.
Древний замирает, не смея пошевелиться. Не смея спугнуть эти легкие прикосновения.
Счастье.
Такое хрупкое.
И долгожданное.
И от этого бесценное.
Это их счастье, наполненное нежностью и ужасающей жестокостью.
И желанием быть друг с другом.
Сейчас.
Сегодня.
И целую вечность.
Антик обнимает бабочку, трогательно жмущуюся к его гибкому телу, целует в темную макушку и  урчит, обволакивая ее своим теплом.
Она стала для него всем.
Его крохотной вселенной, в которой  можно утонуть, раствориться без остатка.
Он жил для нее.
Ею.
И ему больше ничего не нужно.
Только бы она была рядом.
Только бы ждала его возвращения.
Всегда.
И целую вечность.
А он…
Он сделает все, чтобы быть рядом.
Сейчас.
И всегда.
И тихие слова срываются с его губ, падая в прозрачную вечность. Он  прижимает всхлипывающую девушку к себе, шепча ей  нежные глупости.
Он так любит ее.
«Спасибо, что позволила любить себя…»
Древний засыпает, уткнувшись лицом в е темную макушку и прижав бабочку к себе.
И тихая нежность окутывала обоих.

Древний спал, продолжая обнимать  прижавшуюся к нему девушку.
Во сне Шейр преображался: кожа разглаживалась, исчезал холодный блеск темных глаз, густые и длинные ресницы, больше подходящие женщине, нежели мужчине, веером ложились на щеки, на красиво очерченных губах сейчас играла ласковая улыбка.
Антик  проснулся, когда зимнее солнца давно уже перевалило за полдень, и его бледные лучи заглядывали в спальню, золотя пол комнаты, и играя на смятом шелке большого покрывала. Он заворочался, стараясь не потревожить хрупкий сон доверчиво прильнувшей к нему девушки.
Древний  приподнялся на локте, встряхивая темноволосой головой. Мягкая, полная нежности и тихого обожания улыбка тронула его губы, когда полночный взгляд с россыпью багровых искорок замер на личике Абсолем.
- Любовь моя…
Несколько долгих мгновений Шейр вглядывался в лицо бабочки, а потом опустил голову на подушки, прикрывая глаза и постепенно погружаясь в пелену легкой полудремы. Теплое дыхание девушки, касавшееся его груди, убаюкивало, и антик не заметил, как вновь уснул, даже не озаботившись натянуть на себя смятое покрывало.
И лишь шаловливые лучи зимнего солнца небрежно скользили по его бледной коже, подчеркивая глубокую тьму густых волос, выхватывая яркие красно-багровые прядки.

https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png
Одет: обнажен.
Грива длинных иссиня-черных, с вкраплением багрово-красных прядей, волос заплетена во множество тонких косичек, и частично собрана в хвост. Распределение черного и красного примерно одинаково; аккуратная бородка.
В левом ухе платиновая серьга-каффа: на тонком полумесяцы нанизаны несколько крохотных колечек, на которых крепятся длинные и узкие, черные с красным перышки
Мелкие, черные, отливающие металлом, чешуйки покрывают левую кисть и запястье, заканчиваясь у локтя рваной линией. Чешуйки напоминают прохладный бархат и довольно приятны на ощупь.

Аксессуары

Артефакт Сэберо сделан в виде перстня. Выглядит довольно массивным (впечатление обманчиво), украшен литым узором. Черный камень, вставленный в амулет, обточен в виде кристалла. Руны вплетены в узоры, и кажется почти незаметными.
Маскирует расу от тех, кто может ее ощущать. Эффект может быть самый разнообразный, от полного ее сокрытия до замены на что-то другое. Наложены так называемые «двойные» чары, то есть, заклинание не только меняет расу носителя артефакта, но и маскирует само себя, создавая вокруг артефакта иллюзию обычного украшения.
Артефакт персональный, настроенный только под конкретного владельца. Имеет привязку к владельцу, так что потерять его невозможно. Не активирован.

Артефакт Тиадэро выглядит как татуировка, нанесенная в  виде пентаграммы. Она располагается между шестым шейным и первым грудным позвонками.  Пентаграмма металлического цвета. Вместо красителя в кожу был внедрен металл и определенными магическими свойствами.
Татуировка служит для  призыва остаточной сущности, образованной из некого подобия отрицательных чувств и массива отрицательных инстинктов погибающих и запечатанных антиквэрумов.
За эпизод можно призвать до двух остаточных сущностей. Срабатывает с учетом броска стогранного кубика.

Отредактировано Шейр Локхони (29.03.2019 10:41:45)

+1

26

Её сны были фантастичны. Они имели великое множество красок и полутонов. Они были эмоциональны.
Волшебны.
Ведь они были настоящими.
Паразит не спал, но видел сны. Наблюдая за течением чужих жизней, он ловил каждое мгновение, будто бы это было в последний раз. Задыхался от восторга вместе с ребенком перед витриной магазина игрушек, плакал от безответной любви с глупой девчонкой, верившей в сказки, в компании охотников захлебывался азартом и в страхе убегал от них же зверем, заметая следы. Была там и злость, и отчаяние, надежда, самолюбование... Все это смешивалось в его причудливом мире, становясь единым целым и являя собой целую вселенную в одном крошечном создании.
И вот уже охотники нагоняют свою добычу. Зверь мечется, на секунду закрывает в ужасе глаза, готовясь к последнему броску...
И открывает их в наполненной светом комнате.
Абсолем выдыхает. И улыбается, чувствуя тепло обернувшегося вокруг неё антиквэрума.
Он устал.
Глаза вновь неприятно щипет. Бабочка аккуратно вытирает откуда-то взявшиеся слезы. Мужчина чуть вздрагивает во сне, и девушка замирает, боясь его разбудить. Очень осторожно она медленно освобождается от его объятий, стараясь делать это незаметно для чуткого сна хищника. Он ведь так устал, пока держал все её ментальные связи, когда паразит обессилел.
- Спи, - теплые губы касаются лба Шейра.
А потом девушка очень тихо сползает с кровати.
В ванной комнате её встречает ужас собственного отражения, когда бабочка заглядывает в зеркало. Едва сдержав испуганный писк, она чуть ли не сует голову под кран.
И как только этот роскошный зверь, привыкший к красоте и комфорту выносит рядом с собой такое уродство?
Абсолем фыркает, вновь заглядывая в зеркало.
Вроде уже не так страшно... Ещё минут пятнадцать и отечность спадет.
Порывшись в гардеробной, бабочка находит там бесформенное платье-рубашку и решив, что это идеальный домашний вариант, натягивает её на голое тело. Все же обнаженная девушка на кухне хоть и занимательное зрелище, но не когда эта самая девушка о готовке знает лишь по наслышке из воспоминаний своих жертв. Поэтому лучше предусмотрительно одеться. А уж раздеться она всегда успеет.
Дальше - веселее.
Слышали ли вы когда-нибудь сказку про ежика в тумане?..
Паразит явно решил по-своему интерпретировать эту историю, назвав её "бабочка в дыму". Тоже интересное название, если опустить то, что дым этот заволок не только кухню, но и половину гостиной первого этажа, а запах гари доходил аж до второго, въедаясь в нос. И не спрашивайте, почему Абсолем решила готовить на первом этаже, а не на втором...
Меньше шансов, что Шейр проснется от той жути, что она там могла устроить. И ведь устроила.
Жуть называлась гордо. Гренки. Вот только слегка подгорела в процессе готовки и приобрела не естественный золотистый цвет, а настоящий угольный оттенок, не говоря уже о вкусе. Даже не заметив общего задымления, девушка все же решила попробовать свой шедевр, зная его вкус из воспоминаний.
- О боже, что это за дрянь! Аааа...
Возмущенно переплевавшись, бабочка запила этот ужас апельсиновым соком и только потом уже заметила, что всю кухню заволокла белая дымка. Когда являешься эпицентром катастрофы, то как-то на многое не обращаешь внимания...
Не говоря уже об остальном.
Девушка тут же включила вентиляцию и как раз полезла на стол открывать окно, когда уже сдохшие на сковородке гренки все же известили о своем существовании, грозно зашипев. Испугавшаяся масштабных брызг масла, которых по идее не должно быть в ТАКОМ количестве, Абсолем оторвалась от своего занятия и, ленясь спрыгивать на пол, - а стол был действительно достаточно широкий и удобный, - прямо по столешнице на четвереньках поползла снимать сковороду с плиты.
Зрелище было весьма необычное, учитывая общую атмосферу "затуманивания".
Но именно оно и предстало глазам антиквэрума.

+1

27

Его сон был глубок и спокоен. Ни единое сновидение не тревожило древнего, разметавшегося среди смятых простыней и покрывал. Он все так же обнимал хрупкую девушку, и спал, зарывшись носом в ее темные волосы. Теплое дыхание бабочки ласкало бледную кожу мужчины, и тот лишь чуть размыкал объятия, когда она начинала ворочаться, устраиваясь удобнее. А потом, когда Абсолем затихала, вновь привлекал ее к себе, стараясь обернуться вокруг нее всем телом.
Сотканное из  живой тьмы чудовище уснуло в тишине ментальных щитов. Тьма улеглась, и лишь изредка по ее поверхности пробегали сполохи багровых искр.
Они отдыхали.
Реликтовый  хищник, свернувшийся в ворохе шелковых простыней и подушек и бесплотный монстр, скрытый в глубинах сознания древнего.
Абсолем снова завозилась, и антик, вздохнув во сне, разомкнул объятия.
Прикосновение теплых губ.
Невесомый поцелуй, трунивший бледную кожу на лбу.
Шейр вздохнул, чему-то улыбаясь во сне, и глубже зарылся в подушки и покрывала.
Он не проснулся, когда бабочка осторожно сползла с постели и отправилась в ванную.
Усталость оказалась намного сильнее,  нежели перемещения девушки.
Чуть дернулось остроконечное ухо, поймав шелест воды.
Волна дрожи прокатилась по поджарому телу.
Древний спал.
А потом…
Откуда то потянуло гарью.
Едкий дым лез в ноздри, раздражая легкие и глотку.
Шейр захрипел, закашлявшись, подорвался с постели и едва не рухнул на ковер, запутавшись в складках шелкового покрывала.
- Зараза!... – ткань затрещала под ударами острых когтей, лоскутами осыпавшись на пол.
Выпрямившись и прочихавшись, древний замер, прислушиваясь. Гарью тянуло снизу. Определенно из кухни на первом этаже.
«Абсолем…» - пронеслось в голове, пока  антик пытался натянуть джинсы и рубашку.
По лестнице, древний буквально скатился, перепрыгивая через три, а то и четыре ступеньки.
И замер в дверях.
Слова сразу как-то кончились, а вид ползущей по столу бабочки шокировал мужчину настолько, что даже разозлиться на нее не получилось.
Он так и стоял, застыв неподвижным изваянием в клубах горького дыма, окутавшего кухню.
Щелчок когтистых пальцев, запустивший сложную вязь бытовых заклинаний,  прозвучал неожиданно громко.
- Аби… – в бархатном шепоте проступило удивление и растерянность. - Ты решила спалить весь дом?
Шейр, наконец-то, отмер и шагнул внутрь, в два шага приблизившись к столу, ловко подхватил бабочку на руки. Прохладные губы коснулись  виска, оставляя на нем легкий, полный нежности поцелуй.
А магия уже приводила  кухню в порядок, вытягивая едкий дым, запах гари и гася плиту.
- Ты цела? – усадив девушку на край стола, он аккуратно приподнял ее голову за подбородок.
Полночные глаза заскользили по ее лицу, выискивая повреждения. Кончиками пальцев мужчина очертил контур скул, тронул непослушные темные прядки. А потом его взгляд перескочил на плиту, на которой стояла сковорода с чем-то непонятным угольного цвета. Идеальная бровь вопросительно выгнулась.
- Ты готовила завтрак, сердце мое? – Шейр растерянно улыбнулся. – Тебе помочь? 

https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png
Одет: синие, вылинявшие джинсы, верхняя пуговица расстегнута;  джинсовая, столь же линялая, как и штаны, рубашка, расстегнута; босиком.
Грива длинных иссиня-черных, с вкраплением багрово-красных прядей, волос заплетена во множество тонких косичек, и частично собрана в хвост. Распределение черного и красного примерно одинаково; аккуратная бородка.
В левом ухе платиновая серьга-каффа: на тонком полумесяцы нанизаны несколько крохотных колечек, на которых крепятся длинные и узкие, черные с красным перышки
Мелкие, черные, отливающие металлом, чешуйки покрывают левую кисть и запястье, заканчиваясь у локтя рваной линией. Чешуйки напоминают прохладный бархат и довольно приятны на ощупь.

Аксессуары

Артефакт Сэберо сделан в виде перстня. Выглядит довольно массивным (впечатление обманчиво), украшен литым узором. Черный камень, вставленный в амулет, обточен в виде кристалла. Руны вплетены в узоры, и кажется почти незаметными.
Маскирует расу от тех, кто может ее ощущать. Эффект может быть самый разнообразный, от полного ее сокрытия до замены на что-то другое. Наложены так называемые «двойные» чары, то есть, заклинание не только меняет расу носителя артефакта, но и маскирует само себя, создавая вокруг артефакта иллюзию обычного украшения.
Артефакт персональный, настроенный только под конкретного владельца. Имеет привязку к владельцу, так что потерять его невозможно. Не активирован.

Артефакт Тиадэро выглядит как татуировка, нанесенная в  виде пентаграммы. Она располагается между шестым шейным и первым грудным позвонками.  Пентаграмма металлического цвета. Вместо красителя в кожу был внедрен металл и определенными магическими свойствами.
Татуировка служит для  призыва остаточной сущности, образованной из некого подобия отрицательных чувств и массива отрицательных инстинктов погибающих и запечатанных антиквэрумов.
За эпизод можно призвать до двух остаточных сущностей. Срабатывает с учетом броска стогранного кубика.

Отредактировано Шейр Локхони (01.04.2019 10:33:47)

+1

28

Мужчина появился в дверях как раз в тот самый момент, когда девичьи пальчики почти дотянулись до ручки сковороды. Пришлось постараться, чтобы не задеть разложенную на столе утварь, молоко, нарезанный хлеб и так и не убранную обратно в холодильник упаковку от яиц. Настолько увлеченная процессом бабочка даже не заметила застывшего в дверях Шейра. Только услышала его удивленный вопрос, который заставил отвлечься от так называемой "готовки".
- С добрым утром, соня, - улыбнулась она, совершенно не понимая реакции антиквэрума.
Тихий смешок растворился в задымленном помещении.
Бирюзовый взгляд встретился с черной бездной.
А потом был громкий щелчок и кухня буквально ожила. Абсолем охнула, когда ручка сковородки сама ускользнула из рук, перемещаясь на соседнюю конфорку. Зашелестели чашки, ложки, скользнув в распахнувшуюся посудомойку. Дым стал уплотняться, образовывая воронку у входа в помещение. Теперь невооруженным глазом было видно, как его засасывало в вентиляцию.
Шейр тем временем прошествовал к растерянно замершей на столе девушке и, подхватив её на руки, усадил поудобнее.
- Ну что со мной может случиться... К тому же на кухне собственного дома, - мягко оправдалась она, пока хищник отработанными движениями проверял тело на наличие повреждений.
Не смотря на всю трогательность момента, со стороны паразита это было очень похоже на стандартное обследование оболочки ещё со времен пребывания в лаборатории. Много воды утекло с тех пор, но привычки ученого так и не изменились. Даже в выражении лица антиквэрума на несколько мгновений промелькнуло безразличие. Будто бы он смотрел не на своё бесценное сокровище, а осматривал очередную партию особо редких кристаллов.
Губы бабочки дрогнули в улыбке. Сказать по правде, даже она относилась к телам, которые создавали в Иераконе достаточно равнодушно. В первую очередь ей не нравился запах. Он носил искусственный характер. Так же пахнут вживляемые в тело импланты, некоторые киборги и ещё ряд вещей. Именно вещей. Таких же стерильных и пустых, как тела, что создавали для паразита. Конечно, со временем ощущение стерильности уходило. Появлялись и запахи. В том числе едва ощутимый аромат цветочной пыльцы, который прямо таки преследовал бабочку. У выращенных в лаборатории тел он был более насыщенным и ярким, в то время как у настоящих жертв не ощущался вовсе, перебиваясь их естественными запахами. Паразит даже не замечала этой особенности прежде. Пока не попала в руки к Шейру.
Оставалось лишь списать эту странность на генетику предков-эссенций. Так же как и перецветающую радужку глаз, после переселения отражавшую цвет ауры бабочки.
Абсолем тоже повернула голову в сторону плиты и скорчила виноватую мордочку.
- Завтраком это, конечно, не назовешь, - растерянно протянула она, - Но сама я точно не справлюсь.
Потом девушка слегка наклонила голову, невинно заглядывая снизу вверх в лицо Шейру.
- Помоги.
Одно-единственное слово упало в пространство между ними и бабочка слегка втянула шею, явно смутившись устроенного беспорядка. Вот только испытывал ли паразит стыд на самом деле? Конечно же, нет. Ему было все равно. Но так делали нашкодившие дети и молодые девушки при общении со своими возлюбленными, и Абсолем считала подобную манеру поведения вполне приемлемой в данной ситуации.
К тому же это подходило образу невинного создания, которого бабочка придерживалась.
Да и хищнику было приятно.
Всего лишь то и надо подставить щеку под легкий поцелуй, упереться ладонями в грудь, когда антиквэрум решит снять свою подопечную со стола и скромно произнести:
- Можно я здесь побуду...
То ли вопрос, то ли утверждение - со стороны не понятно.
Но для этих двоих - скорее неоспоримый факт, чем приказ.

0

29

- Доброе, проказница. – мурлыкнул Шейр, закончив осмотр и улыбнувшись девушке. – Конечно, с тобой ничего не может случиться. – когтистые пальцы снова очертили контур скул, а потом переместились ниже. Тронув губы девушки, изогнувшиеся в проказливой улыбке. – Но, согласись, когда я почуял запах гари…
Дальше договаривать древний не стал.
- Я беспокоился.
Бытовые заклинания закончили свою работу и вновь уснули, до того момента, когда понадобятся вновь. А мужчина продолжал смотреть на бабочку,  утопая в бескрайнем бирюзовом океане. Кончики пальцев порхали по ее лицу невесомыми касаниями. Вот они тронули тонкие брови, приглаживая их. Подхватили непослушную темную прядку, привычно укладывая ее к остальным. Линии скул и подбородка так же не остались без внимания. И конечно же губы. Разве можно было забыть о них? Тепло улыбнувшись, антик склонил голову ниже, коснувшись их ласковым, полным нежности и тепла поцелуем.
Я ведь так любою тебя.
Вкус сладкого меда. Легкий и ненавязчивый.
Едва уловимый запах цветочной пыльцы, от которого ему так и не удалось избавиться.
А еще  прикосновение морозной свежести.
Он тихо мурлыкнул, осторожно прикусив ее верхнюю губу, и отстранился.
Бирюзовый взгляд поймал полночный.
Глаза в глаза.
Всего лишь одно короткое мгновение.
И мужчина улыбается, приподнимая уголки губ. Мелькнули кончики острых клыков, когда он чуть склонил голову.
- Конечно, любовь моя…
И он отходит к плите.
Шейр знал об отношении к бытовой магии, существующем в  богатых домах и древних, аристократических родах. Но его самого это ничуть не смущало. Он использовал бытовые заклинания всегда, когда считал это необходимыми или же когда ему было просто лень делать что-то самому. И стороннее мнение его не особо волновало.
- Да, оставайся. – рассеянно кивнул мужчина, извлекая их холодильника новые продукты взамен испорченных.
Вскоре уже была готова яично-молочная смесь, а на сковороде разогревалось масло. На соседней конфорке варилось какао.
Древний аккуратно выложил обжаренные до золотистого цвета тонкие ломтики хлеба на плоскую тарелку и поставил ее на стол.  Развернувшись, он подхватил все еще сидевшую на столешнице бабочку, помогая ей спуститься на пол.
Спустя несколько минут рядом с тарелкой с гренками стояли чашки, вазочки с медом, сливочным маслом и кусочками маршмеллоу.
- Завтрак готов, - мурлыкнул Шейр,  наливая какао в высокий стакан и придвигая его к Абсолем. – Прошу,  сердце мое.
Они никуда не торопились.
И пусть за окном снова сыпались пушистые хлопья снега, здесь было тепло и уютно.
Древний наполнил свою чашку ароматным, свежесваренным кофе и подхватил золотистую гренку.
- Как ты смотришь на то, чтобы после завтрака отправиться на прогулку по острову? – осведомился Шейр, откусив кусочек гренки и запивая его душистым кофе. – Нынешняя погода очень располагает к… эм…
Он вдруг сбился и умолк.
А память услужливо развернула давние воспоминания.
Ситуация уж очень напоминала ту, которая произошла на  Нонтергаре в не столь отдаленном прошлом. Тогда антик впервые предложил бабочке прогулку.
Он тихо  хмыкнул, и сделал новый глоток кофе.
«Забавно… Да… Казалось бы две одинаковые ситуации, но при этом совершенно разные…»
Антик перевел взгляд на бабочку.
- Можно… кхм… покататься на коньках по  озеру. Лед вполне это позволяет…
Он окончательно смутился и умолк,  не сводя выжидательного взгляда с Аби.
«Ты же согласна, да? Согласна?...»

https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png
Одет: синие, вылинявшие джинсы, верхняя пуговица расстегнута;  джинсовая, столь же линялая, как и штаны, рубашка, расстегнута; босиком.
Грива длинных иссиня-черных, с вкраплением багрово-красных прядей, волос заплетена во множество тонких косичек, и частично собрана в хвост. Распределение черного и красного примерно одинаково; аккуратная бородка.
В левом ухе платиновая серьга-каффа: на тонком полумесяцы нанизаны несколько крохотных колечек, на которых крепятся длинные и узкие, черные с красным перышки
Мелкие, черные, отливающие металлом, чешуйки покрывают левую кисть и запястье, заканчиваясь у локтя рваной линией. Чешуйки напоминают прохладный бархат и довольно приятны на ощупь.

Аксессуары

Артефакт Сэберо сделан в виде перстня. Выглядит довольно массивным (впечатление обманчиво), украшен литым узором. Черный камень, вставленный в амулет, обточен в виде кристалла. Руны вплетены в узоры, и кажется почти незаметными.
Маскирует расу от тех, кто может ее ощущать. Эффект может быть самый разнообразный, от полного ее сокрытия до замены на что-то другое. Наложены так называемые «двойные» чары, то есть, заклинание не только меняет расу носителя артефакта, но и маскирует само себя, создавая вокруг артефакта иллюзию обычного украшения.
Артефакт персональный, настроенный только под конкретного владельца. Имеет привязку к владельцу, так что потерять его невозможно. Не активирован.

Артефакт Тиадэро выглядит как татуировка, нанесенная в  виде пентаграммы. Она располагается между шестым шейным и первым грудным позвонками.  Пентаграмма металлического цвета. Вместо красителя в кожу был внедрен металл и определенными магическими свойствами.
Татуировка служит для  призыва остаточной сущности, образованной из некого подобия отрицательных чувств и массива отрицательных инстинктов погибающих и запечатанных антиквэрумов.
За эпизод можно призвать до двух остаточных сущностей. Срабатывает с учетом броска стогранного кубика.

Отредактировано Шейр Локхони (01.04.2019 16:12:10)

+1

30

Подушечки пальцев коснулись стакана с какао.
- Горячее, - капризно фыркнула девушка, перекочевав уже на стул, - Остуди.
Ещё обжечься ей не хватало. А ведь могла... И снова во всем будет виноват Шейр. Как всегда...
Ничего не менялось в настоящем поведении паразита уже много лет с тех пор, как он познал мир. Приспособленец, который только и умеет, что пользоваться чужими благами, добротой, любовью... Существо, делающее все возможное для собственного комфорта и выживания. И даже сейчас, подчиняясь выставленным некогда условиям, это создание умудрялось сохранить свою сволочужную натуру. Суть её характера и поведения никогда не менялась. Лишь способы получения желаемого совершенствовались со временем, приобретая более приятные окружающим формы. Это позволяло выжить даже находясь в непосредственной близости от столь опасного существа как антиквэрум.
Абсолем не могла понять точно, как так вышло в их отношениях.
Ведь древний хищник прекрасно видел её истинную натуру. Возможно, его и правда привлекла та искренность, с которой бабочка относилась к окружающему миру. Хоть и было это облачено во внешнюю безэмоциональность, но паразит никогда не был равнодушен к тому, что его окружает. Ему нужен весь этот мир с его причудливыми странностями и ужасающими тайнами. И диковинный зверь был частью этого всеобъемлющего желания.
Пальцы огладили стакан, чувствуя особо остро его гладкую поверхность. Девушка поджала губы, вновь ловя полночный взгляд древнего.
Знает же... И все равно.
Будь она обычным человеком, то точно бы сейчас покраснела, но ведь она не человек. Бабочка отвела взгляд и скользнула языком по губам,  на которых все ещё ощущался вкус поцелуя. И было бы легче, если б Шейр не добавил в него этой игривости. Но... Он это сделал! И теперь даже вкус гренок и какао не мог перебить ощущения его зубов на губах!
Издевательство!
Абсолем аж поперхнулась, когда по всему телу пробежали мурашки.
Что же ты со мной делаешь, зверь диковинный! - бабочка насмешливо заглянула в свой стакан, вновь поджимая губы.
Даже спустя день тело все ещё достаточно остро реагировало на многие вещи. И особенно на подобные изыски со стороны реликтовых персон. Девушка была бы и не против повторения, но подобное может напрочь выбить её из реальности.
Уже выбило, - взгляд вновь возвращается к мужчине.
Бабочка хихикает, когда он запинается, задавая вопрос.
Кто бы мог подумать, что Шейр Силвер Локхони может путаться в словах, когда переживает. А его смущение - вообще бесценно.
- Ты бы видел себя со стороны, - продолжая тихо посмеиваться, произносит Абсолем и закидывает в рот остатки гренки, - Готова поспорить, что толпа поклонников порвет тебя на ленточки, если узнает, какой ты бываешь... милый.
На последнем слове девушка неожиданно поднялась и скользнула к мужчине.
Руки потянулись к его лицу, привлекая. А потом губы коснулись щеки антиквэрума.
- С тобой я пойду куда угодно. Даже на прогулку, - тихо смеется бабочка, обнимая шею хищника, - Но сначала, наверное, нужно прибрать со стола?
Снова шкодный смешок.
- Кто последний - тот и убирает, - игривый поцелуй в нос, после которого Абсолем быстро исчезает в дверях.
И уже из гостиной слышится насмешливое:
- Трудись не покладая рук, господин Локхони.
Конечно же, девушка шутит. Но она хочет первой добраться до гардеробной и потому перепрыгивает через ступеньку, спеша скрыться в спальне. Ворох одежды оказывается на кровати, пока бабочка выбирает. Но тут она чувствует бесшумное приближение хищника и, хмыкнув, закрывает дверцы гардеробной, исчезая внутри.
Хорошо быть маленькой, - едва сдерживая восторженный визг, бабочка замирает среди набитых вещами вешалок, опускаясь на корточки. Ей очень нравилось выражение лица антиквэрума, когда он поддавался на такие вот провокации. И потому она продолжала вовлекать его в разного рода шалости и игры.

+1

31

Древний вопросительно изогнул бровь. Чашка с недопитым кофе с тихим стуком коснулась блюдца, когда мужчина опустил ее. Он не торопился выполнять просьбу бабочки, наблюдая, как кончики ее пальцев касаются  прозрачного бока стакана с какао. Непроницаемая, живая тьма соприкоснулась с нежной бирюзой и осыпалась россыпью багряных искр.  Антик качнул головой.
- Нет, - бархатный шепот упал на гладкую поверхность стола. – Какао остынет быстро, любовь моя. Через пару минут он уже не будет таким горячим. Тебе  всего лишь надо немного подождать.
Шейр знал, что бабочка умела добиваться желаемого. И обычно он не очень-то сопротивлялся ее просьбам, охотно исполняя их. Абсолем была маленькой стервой, умеющей не только настоять на своем, но и заставить исполнить то, что ей хотелось. Но подкупала искренность, с которой бабочка выражала свои желания. И именно пред ее, порой такой наивной и трогательной, искренностью древний не в силах был устоять. И в конце-концов, сдавался.
Пальцы скользят по гладкому стеклу.
Бирюзовый взгляд ловит  сумрачный.
Глаза в глаза.
Она подживает губы, он улыбается, показывая кончики клыков.
Давняя игра, которая не надоедает обоим.
Улыбка становится шире, когда мужчина замечает, как девушка передернулась, словно по ее спине пробежала волна будоражащих мурашек. А мурашки были. Он знал об это совершенно точно.
Насмешка, проскользнувшая в бескрайнем океане цвета морской бирюзы.
Улыбка становится отчетливей и шире. Теперь  улыбаются и глаза древнего.
И неожиданно тухнет, словно ее и не было.
«Не узнают. Потому что я никогда не буду с ними таким, каким бываю с тобой.»
А она уже рядом. Совсем близко. И ее ладошки обхватывают его лицо, ненавязчиво заставляя   его приблизиться к ней. Теплые губы оставляют на щеке короткий поцелуй, он улыбается прикрывая глаза. Ласка приятна.
Тихий смешок, теплое дыхание ласкает бледную кожу, задевая раковинку остроконечного уха. Шейр тихо мурлычет.
Снова смех. На этот раз игривый и звонкий.  Поцелуй в нос.
И прежде чем древний успевает опомниться, Абсолем исчезает из кухни.
Мужчина обреченно вздыхает, возводя глаза к потолку.
- Конечно, конечно, дорогая. – фыркает он в ответ на донесшиеся из коридора слова. – Будет исполнено сию же секунду.
И щелкает пальцами, оживляя  вязь бытовых заклинаний.
Топот маленьких ножек по лестнице.
Улыбка на бледных губах.
Антик не спешит  подниматься на второй этаж. Вместо этого он лениво потягивается всем, разминая затекшие мышцы. полы расстегнутой рубашки обвиваются вокруг  его бедер, когда он встряхивается, словно большой зверь. Ворох косичек рассыпается по спине и плечам, перетекая на грудь.
- Я иду искать… - бормочет он едва слышно и выскальзывает в холл.
Бесшумно взбегает по лестнице на второй этаж. Естественно, он не забыл заглянуть во все двери и комнаты на первом этаже.
Нежный цветочный аромат отчетливо указывает ему, где спряталась бабочка. Но древний не  торопится раскрывать ее укрытие.
С серьезной мордой он начинает исследовать комнаты второго этажа.
- И куда же ты делась, маленькая плутовка. – бормочет он, открывая дверцы очередного шкафа. – Нет. И тут нет. -  когтистые пальцы огладили  висевшую на вешалках одежду.
В голосе сквозит разочарование, когда он добирается до спальни. Ворох небрежно брошенной одежды на постели. Смячтые покрывала. Шейр перетряхивает его. Потом наклоняется к полу и заглядывает под кровать.
- Снова нет… - Куда же она делась-то?...
Мужчина разворачивается к дверям гардеробной.  Они плотно закрыты. Но цветочный аромат отчетливо доносится именно оттуда.
- Может быть Аби здесь?
Дверцы распахиваются. Шейр осматривает одежду, перебирает вешалки ,чему то задумчиво хмыкает.  В какой-то момент его взгляд натыкается на сжавшуюся в уголке бабочку. Но почти сразу же перескакивает на очередную шмотку, висевшую на изящной вешалке-плечиках.
- Нету…
Разочарованно вздохнув, антик направляется к большим окнами, дабы осмотреть тяжелые шторы.

https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png
Одет: синие, вылинявшие джинсы, верхняя пуговица расстегнута;  джинсовая, столь же линялая, как и штаны, рубашка, расстегнута; босиком.
Грива длинных иссиня-черных, с вкраплением багрово-красных прядей, волос заплетена во множество тонких косичек, и частично собрана в хвост. Распределение черного и красного примерно одинаково; аккуратная бородка.
В левом ухе платиновая серьга-каффа: на тонком полумесяцы нанизаны несколько крохотных колечек, на которых крепятся длинные и узкие, черные с красным перышки
Мелкие, черные, отливающие металлом, чешуйки покрывают левую кисть и запястье, заканчиваясь у локтя рваной линией. Чешуйки напоминают прохладный бархат и довольно приятны на ощупь.

Аксессуары

Артефакт Сэберо сделан в виде перстня. Выглядит довольно массивным (впечатление обманчиво), украшен литым узором. Черный камень, вставленный в амулет, обточен в виде кристалла. Руны вплетены в узоры, и кажется почти незаметными.
Маскирует расу от тех, кто может ее ощущать. Эффект может быть самый разнообразный, от полного ее сокрытия до замены на что-то другое. Наложены так называемые «двойные» чары, то есть, заклинание не только меняет расу носителя артефакта, но и маскирует само себя, создавая вокруг артефакта иллюзию обычного украшения.
Артефакт персональный, настроенный только под конкретного владельца. Имеет привязку к владельцу, так что потерять его невозможно. Не активирован.

Артефакт Тиадэро выглядит как татуировка, нанесенная в  виде пентаграммы. Она располагается между шестым шейным и первым грудным позвонками.  Пентаграмма металлического цвета. Вместо красителя в кожу был внедрен металл и определенными магическими свойствами.
Татуировка служит для  призыва остаточной сущности, образованной из некого подобия отрицательных чувств и массива отрицательных инстинктов погибающих и запечатанных антиквэрумов.
За эпизод можно призвать до двух остаточных сущностей. Срабатывает с учетом броска стогранного кубика.

+1

32

Шорох отворяемой двери. Тихие шаги по комнате. Шелест ткани. Скрип, когда антиквэрум заглядывает под кровать.
И тонущие в пространстве слова.
Абсолем быстро закрывает руками рот, пытаясь сдержать рвущийся из груди смех. Она прекрасно понимает, что Шейр уже давным давно нашел место, где спряталось его драгоценное сокровище. И теперь еле сдерживается, чтобы не засмеяться в голос. Очередная игра, которая раскрашивает невесомую обыденность яркими красками.
Бабочка ерзает, фыркая и давясь смехом, когда дверцы шкафа неожиданно открываются. Она замирает, мелко дрожа от восторга и стреляя бирюзовыми глазами на перебирающие вещи когтистые пальцы.
Ещё чуть-чуть... Ой! - их взгляды встречаются и девушка сжимается в комок, почти сдаваясь рвущемуся наружу веселью.
Но антиквэрум продолжает поиски, оставляя дверцы шкафа и самой гардеробной открытыми.
И стоит только мужчине отойти к окну, как вся спальня взрывается диким смехом. Девушка все ещё пытается перебороть эти хлещущие эмоции, но у неё получается лишь перейти на сдавленное хихиканье, которое уже никто не в силах остановить.
- Нет меня здесь! Нет! - захлебываясь смехом, Абсолем выскакивает из гардеробной и затравленно оглядывает спальню.
А потом, поймав на себе насмешливый взгляд бездонных глаз, с визгом вылетает из комнаты.
Хлопает дверь спальни, закрываясь.
Бабочка чуть ли не проскальзывает босыми ногами по паркету и, взвизгнув, исчезает в одной из комнат второго этажа как раз в тот момент, когда хищник появляется в коридоре. Вот только теперь уже совершенно точно ясно, где именно спряталась девушка - смех все ещё рвется из груди, смешиваясь со сбившемся от эмоций дыханием, когда она пробегает глазами по еще одной спальне. Это помещение было чуть меньше, но зато совмещено с другой комнатой, где стоял диван, кресла и прочая мебель. Но главное, что было в этой спальне - выход на балкон.
Вот оно!
Топоча как самый настоящий слон, Абсолем ловко открывает двери и выскальзывает наружу.
И прижимается к стене.
Ветер неспешно играет с кронами деревьев. Лениво падают снежинки. Изо рта идет пар.
Девушка затихает, слыша как антиквэрум спокойно прохаживается по комнате.
Сейчас! - спусковым крючком щелкает в голове мысль, когда двери на балкон открываются и появляется статная фигура мужчины.
Но не успевает Шейр даже оглянуться, как бабочка с радостным писком бросается на него, заключая в объятья.
Холодный нос утыкается в мужской торс, когда Абсолем прямо таки смеется ему в грудь, забавно пофыркивая и давясь из-за сбившегося дыхания. Потом девушка поднимает раскрасневшуюся мордашку на хищника и произносит победное:
- Попался!
Бабочка как всегда умудряется перевернуть все с ног на голову в самый подходящий момент.
И кто кого тут ещё искал, спрашивается?..

+1

33

Дверцы гардеробной открыты, а мужчина уже переходит к окну, чтобы проверить плотные, тяжелые шторы. И пока он перебирает жесткие складки ткани, из шкафа слышится сдавленный смех и писк. Он знает, что бабочка спряталась среди вешалок с одеждой, но продолжает делать вид, что ее там нет.
А потом слышится шорох, и взрыв задорного смеха наполняет спальню. Шлепанье босых лапок по полу смешивается с искрящимся хихиканьем. Древний оборачивается. Плавно, гибко и без единого шума. И живая бездна сталкивается с бездонной бирюзой, расцвеченной весельем.
Глаза в глаза.
Всего лишь одно короткое мгновение.
И насмешка пляшет в глазах первородного, когда он склоняет голову к плечу.
- Конечно тебя здесь нет. – бархатный шепот растворяется в пронзительном визге, когда бабочка разворачивается и выскакивает вон из комнаты. – Разве в этом есть сомнения?
Топот ножек по паркету, скольжение, когда Аби пыталась затормозить. И громкий хлопок закрывающейся двери.
Шейр не спешит догонять бабочку, продолжая сосредоточенно рассматривать  тяжелую штору, но едва она скрывается за дверью, как он, развернувшись,  в два стремительных скользящих шага, оказывается в коридоре. Он выскакивает в коридор как раз в тот момент, когда за девушкой закрывается дверь.
- Проказница… - мурлычек древний, неспешно идя по коридору.
Он не спешит, ведь и так ясно, где спряталась Абсолем. Древний отчетливо слышит сдавленный смех, рвущийся наружу, и сбившееся от быстрого бега дыхание.
«Мое сокровище…»
И все же он не торопится догонять ее, давая бабочке время, чтобы спрятаться в спальне-гостиной. Слышится топот, и Шейр улыбается, представив себе, как девушка мечется по комнате в поисках укрытия.
- И куда же ты спрячешься на этот раз, дорогая?
Топот стихает, и древний, положив ладонь на резную ручку, поворачивает ее. Дверь распахивается.
Тишина. Тонкие ноздри трепещут. Втягивая знакомый аромат цветочной пыльцы. Она где-то здесь. Совсем рядом, стоит только протянуть руку. Но  мужчина не спешит, начиная  неспешно осматривать помещение.
Заглянуть под кровать. Проверить шкафы. Поправить тяжелые шторы на окнах.
И лишь тогда распахнуть балконную дверь и выскользнуть наружу.
Его накрывает морозной свежестью. Он оборачивается.
Мгновение.
Радостный писк сотрясает  прозрачный воздух.
- Да… попался. – счастливо выдыхает Шейр, обнимая прильнувшую к нему бабочку.
Она смеется, и антик вздрагивает, когда по коже пробегает волна мурашек и холодный нос утыкается ему в грудь. Девушка замерзла. Мужчина тихо урчит,  скользя кончиками пальцев по ее лицу, прослеживая линии скул и бровей. Оглаживает  холодные, покрасневшие щеки.
И замирает.
И снег кружится, ложась пушистыми хлопьями на его волосы и плечи.
Бесценные мгновения.
- Пошли в дом. - шепот древнего растворяется в морозном воздухе. - Ты совсем замерзла...
И подхватив бабочку на руки, мужчина вносит ее в спальню, успевая ловко притворить балконную дверь.

https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png
Одет: синие, вылинявшие джинсы, верхняя пуговица расстегнута;  джинсовая, столь же линялая, как и штаны, рубашка, расстегнута; босиком.
Грива длинных иссиня-черных, с вкраплением багрово-красных прядей, волос заплетена во множество тонких косичек, и частично собрана в хвост. Распределение черного и красного примерно одинаково; аккуратная бородка.
В левом ухе платиновая серьга-каффа: на тонком полумесяцы нанизаны несколько крохотных колечек, на которых крепятся длинные и узкие, черные с красным перышки
Мелкие, черные, отливающие металлом, чешуйки покрывают левую кисть и запястье, заканчиваясь у локтя рваной линией. Чешуйки напоминают прохладный бархат и довольно приятны на ощупь.

Аксессуары

Артефакт Сэберо сделан в виде перстня. Выглядит довольно массивным (впечатление обманчиво), украшен литым узором. Черный камень, вставленный в амулет, обточен в виде кристалла. Руны вплетены в узоры, и кажется почти незаметными.
Маскирует расу от тех, кто может ее ощущать. Эффект может быть самый разнообразный, от полного ее сокрытия до замены на что-то другое. Наложены так называемые «двойные» чары, то есть, заклинание не только меняет расу носителя артефакта, но и маскирует само себя, создавая вокруг артефакта иллюзию обычного украшения.
Артефакт персональный, настроенный только под конкретного владельца. Имеет привязку к владельцу, так что потерять его невозможно. Не активирован.

Артефакт Тиадэро выглядит как татуировка, нанесенная в  виде пентаграммы. Она располагается между шестым шейным и первым грудным позвонками.  Пентаграмма металлического цвета. Вместо красителя в кожу был внедрен металл и определенными магическими свойствами.
Татуировка служит для  призыва остаточной сущности, образованной из некого подобия отрицательных чувств и массива отрицательных инстинктов погибающих и запечатанных антиквэрумов.
За эпизод можно призвать до двух остаточных сущностей. Срабатывает с учетом броска стогранного кубика.

Отредактировано Шейр Локхони (03.04.2019 09:29:36)

+1

34

Застывшие у дверного проема мотыльки разлетаются в разные стороны, когда антиквэрум вместе с девушкой на руках возвращается в спальню. Притихшая бабочка томно жмется к его груди, прикрыв глаза и довольно улыбаясь. Лишь тяжелое дыхание и редкие смешинки выдают недавнюю пробежку. Пальцы легко скользят по ключицам хищника, иногда переходя на шею. Наполненная нежностью ласка, которая безумно нравится им обоим. И тяжелее сказать - кому больше.
Абсолем чуть приоткрывает глаза. Ощущения настолько яркие, что она не может сдержать вздоха. Со стороны может показаться, что девушка находится в блаженной полудреме, но на самом деле все её чувства обострены настолько, что нет сил терпеть.
И вновь волна мурашек прокатывается по всему телу, когда пальцы перетекают на лицо антиквэрума. Смех окончательно успокаивается, уступая место обволакивающему сознание теплу. Бабочка тянется второй рукой к шее хищника, обхватывая её, и замирает, томно вздыхая.
И так не хочется никуда идти... Зачем?
- Вот бы всегда быть так, - шепчет она, лишь теснее прижимаясь к нему.
Абсолем никогда не стремилась к большему. Ей было достаточно и того, что Шейр приходил к ней в палату. Но когда все изменилось? Когда... Он ведь сам подтолкнул бабочку к этому. Она не хотела. Тогда... Но не сейчас. Когда существо перестает бояться, очень многое меняется в его поведении. Ведь теперь оно знает, что не погибнет, если подойдет слишком близко к огню. Сгорит, да. Но не умрет. Эти смертоносные когти не смогут отнять её жизнь. Никогда. Он ведь обещал. Зверь дал обещание. Как сделал предложение руки и сердца. Навсегда...
Девушка тянется к лицу антиквэрума и нежно касается губами его подбородка, улыбаясь.
А потом переводит задумчивый взгляд на усеянную вещами кровать. Она так и не выбрала.
А расставаться с нежными руками хищника все так же не хочется.
Прозрачная бирюза скользит по вороху сваленных вещей, выхватывая мелкие детали. Абсолем думает, вновь поджимая губы. Отпустить Шейра, чтобы одеться и пойти на прогулку... Или не отпускать и никуда не идти. Хочется всего и сразу. А в таком виде она точно замерзнет.
Обреченный вздох. Бабочка хмурится, возвращая взгляд к лицу мужчины. Уж слишком тяжело от него оторваться. Ведь такие моменты так редки. И снова тоскливый вздох. Откуда-то взявшийся страх одиночества. Очень странное чувство... Паразиту оно никогда не было знакомо, хотя появилось уже достаточно давно. Наверное лет десять назад, если не больше. Но осознание пришло сравнительно недавно.
- Отпусти? - неуверенно произносит девушка, сомневаясь в собственном решении.
Странное чувство. Вроде бы и надо, а вроде бы...
И нет.
Девичьи руки сильнее обхватывают шею мужчины, не желая отпускать. А сама она вновь утыкается лицом в его грудь.
- Не хочу.
Чего?
Всего.

+1

35

Мотыльки кружат над его головой, когда древний проходит в большую спальню. Бабочка жмется к нему, легко касаясь пальцами ключиц. Они скользят по бледной коже, вырисовывая контур тонких, хрупких косточек и плавно перетекая на шею. Шейр жмурится, удовлетворенно вдыхая, и склоняет голову, чтобы коснуться губами темной макушки. Ему приятны невесомые, полные томной ласки прикосновения. По спине пробегает волна дрожи, поднимая чешуйки на позвоночнике. Антик урчит, подставляя лицо под маленькие пальчики, когда они начинают обрисовывать линии скул, бровей, прослеживать четкий контур носа и губ. Долгожданное послевкусие.
- Да… - отзывается  древний, замирая возле кровати, на которой свалена гора одежды.
Она жмется к нему, словно стремится раствориться в нем, навсегда слиться с той мощной силой, что олицетворяет собой антикверум.  И Шейр обнимает ее, теснее прижимая к себе, скользит губами по чистому лбу, ласкает  поцелуями висок.
И тихо вздохнув, опускается на край постели, усаживая девушку себе на колени.
Сколько времени утекло с тех пор, как он вывел ее из той  палаты, где она проводила свои дни. И как сильно изменились их отношения.  Сейчас уже  сложно представить, что еще совсем недавно, всего-то несколько десятков лет назад, он приходил к ней лишь за тем, чтобы зафиксировать новые изменения в ее теле.
Когда она стала для него чем-то большим, нежели просто неудачный эксперимент. Он уже и не мог выделить этого момента. Но она стала для него всем. И весь его мир сократился до крохотной вселенной, центом которой была маленькая бабочка.
Зверь в глубинах его существа довольно урчит, стоит лишь ее теплым губам оставить  поцелуй на его подбородки. И вот уже когтистые пальцы осторожно поднимают ее голову, едва касаясь подбородка. Шейр тепло улыбается, склоняясь ниже, и целует ее  сначала в лоб, а потом  едва задевает губами кончик носа. А подушечки пальцев обрисовывают тонкую линию бровей, касаются прохладных, суховатых губ.
Аби хмурится, обозревая ворох одежды на кровати. Древний ласково оглаживает ее спину, задевая плечико своими прохладными губами. Каждое его прикосновение полно нежности и невинной ласки. Сейчас большего и не нужно.
- Да, сердце мое? – мужчина ослабляет объятия, отстраняясь. И заглядывает в прозрачную бирюзу глаз бабочки.
Она поджимает губы, словно пытаясь решить сложную дилемму. Древний молчит, выжидательно выгнув идеальную бровь. Он не торопится спускать  девушку со своих колен.  Слишком рано. Ему все еще хочется, чтобы она была рядом. Так близко, как только возможно.
Антик прикрывает глаза, улыбаясь, когда ощущает руки бабочки на своей шее. Абсолем льнет к нему, прижимаясь теснее, теплое дыхание опаляет  его грудь. Бархатистое, раскатистое урчание обволакивает ее, укрывая живым теплом и нежностью. Прохладные губы вновь касаются макушки в нежном поцелуе.
- И не надо… - он обнимает ее крепко-крепко.
И замирает, не смея пошевелиться, чтобы не нарушить это хрупкое единение.
Ведь такие моменты так коротки.
И так желанны.
Люблю тебя…

https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png
Одет: синие, вылинявшие джинсы, верхняя пуговица расстегнута;  джинсовая, столь же линялая, как и штаны, рубашка, расстегнута; босиком.
Грива длинных иссиня-черных, с вкраплением багрово-красных прядей, волос заплетена во множество тонких косичек, и частично собрана в хвост. Распределение черного и красного примерно одинаково; аккуратная бородка.
В левом ухе платиновая серьга-каффа: на тонком полумесяцы нанизаны несколько крохотных колечек, на которых крепятся длинные и узкие, черные с красным перышки
Мелкие, черные, отливающие металлом, чешуйки покрывают левую кисть и запястье, заканчиваясь у локтя рваной линией. Чешуйки напоминают прохладный бархат и довольно приятны на ощупь.

Аксессуары

Артефакт Сэберо сделан в виде перстня. Выглядит довольно массивным (впечатление обманчиво), украшен литым узором. Черный камень, вставленный в амулет, обточен в виде кристалла. Руны вплетены в узоры, и кажется почти незаметными.
Маскирует расу от тех, кто может ее ощущать. Эффект может быть самый разнообразный, от полного ее сокрытия до замены на что-то другое. Наложены так называемые «двойные» чары, то есть, заклинание не только меняет расу носителя артефакта, но и маскирует само себя, создавая вокруг артефакта иллюзию обычного украшения.
Артефакт персональный, настроенный только под конкретного владельца. Имеет привязку к владельцу, так что потерять его невозможно. Не активирован.

Артефакт Тиадэро выглядит как татуировка, нанесенная в  виде пентаграммы. Она располагается между шестым шейным и первым грудным позвонками.  Пентаграмма металлического цвета. Вместо красителя в кожу был внедрен металл и определенными магическими свойствами.
Татуировка служит для  призыва остаточной сущности, образованной из некого подобия отрицательных чувств и массива отрицательных инстинктов погибающих и запечатанных антиквэрумов.
За эпизод можно призвать до двух остаточных сущностей. Срабатывает с учетом броска стогранного кубика.

Отредактировано Шейр Локхони (03.04.2019 17:47:30)

+1

36

Порой нужно всего немного. Просто поймать чуточку тишины и кого-нибудь рядом. А если этот кто-то такой же, как и ты, то большего тем более не надо. Просто быть рядом. В тишине. И слушать биение сердца, прижавшись к чужой груди.
И пусть весь мир подождет...
Абсолем подняла лицо, вновь заглядывая в бездонные колодцы глаз антиквэрума. Словно бы вторя искрящимся в них всполохам, блеснул бирюзовый взгляд. Бабочка слегка прищурилась, не скрывая своей радости. Аккуратно скользнула пальцами по виску мужчины, ловя несколько косичек. А потом неспешно поднесла к лицу, разглядывая.
Такие тонкие...
- А мне сделаешь потом прическу? - спросила она, - Тоже хочу какие-нибудь косички. Или колосок. Сделаешь?
И вновь озорной огонек заплясал в глазах девушки. Она выжидательно смотрела на Шейра, явно ожидая положительного ответа. В отличии от него, Абсолем никогда не путала слова и не запиналась в своих просьбах или вопросах. Чаще всего подобные вещи делались ей специально. Для соблюдения все той же манеры поведения, которую она давным-давно избрала. Маски, которую не снимала даже находясь рядом с хищником. Не смотря на всю честность их отношений, вряд ли антиквэрум вынес бы рядом с собой безэмоциональное чудовище, временами больше похожее на сомнамбулу, нежели на мыслящее существо. Да ещё и с периодическими срывами, которые и так то не всегда заканчивались хорошо, а тут...
Он бы не остановил свой выбор на ней. Просто продолжил свои поиски...
Все же у реликтового хищника были свои взгляды и предпочтения. Но паразиту удивительным образом удалось совместить все это в одно. И пусть она была настоящей лишь наполовину, Шейра это устраивало. Он уже успел достаточно изучить бабочку, чтобы видеть границу обмана и той искренности, с которой крошечное существо притворялось человеком. И прекрасно понимал, что иначе жить она просто не может.
Слишком уж они отличались друг от друга. И от людей, являясь двумя крайними точками в противоположных концах вселенной.
Но порой противоположности притягиваются...
Поэтому...
Абсолем вновь притянула к себе лицо мужчины, касаясь его губ нежным поцелуем. Однако, он был дольше обычного.
Намного дольше.
Казалось, что мир вокруг померк. Остались лишь эти томительно сладкие губы, которых хотелось касаться вновь и вновь. Эти острые клыки, которые никогда не ранили без причины. Этот узкий язык, от малейших движений которого перехватывало дыхание... Девушка на секунду отстранилась, заглядывая в провалы глаз антиквэрума. Чуть сбившееся дыхание огладило его подбородок. Всего мгновение. Улыбка. А потом она вновь утонула в нем без остатка, погружая пальцы в темную гриву шелковистых волос. И вся вселенная сузилась до одного томительно долгого поцелуя, наполненного невинной нежностью.
Но именно в такие моменты становилось совершенно ясно - бабочка ни за что не выпустит хищника на свободу.
С ней он был совсем ручной. А поводки и ошейники - это удел дрессировщиков. Абсолем не нужен был поводок. Ведь зверь уже был у неё в руках. В нежной хватке ласковых пальцев, что теперь перебирали множество тонких косичек. И в любой момент она могла мягко поманить его к себе.
Бабочка порабощала своих жертв без применения силы.
Они сами падали к её ногам.
Мягко, с привкусом сладкой истомы опускался к ним и этот диковинный зверь.
И как же Абсолем его обожала.
Своего зверя.

+1

37

Он не шевелился, бережно удерживая девушку на  своих коленях. Лишь ниже склонил голову, зарываясь лицом в ее темные, цвета кофе, волосы. И ворох тончайших косичек с мягким шелестом стекал по его плечам, укрывая бабочку живым покрывалом. И теплое дыхание приятно щекотало его грудь
А за окном падал снег. Бесшумно ложились снежинки на землю и лохматые лапы реликтовых елей. Росших на острове. И солнце .скрытое за тяжелыми. Беременными снегом облаками неуклонно клонилось к закату.
Но…
Пусть весь мир подождет.
Пока два  чудовища утомятся взаимными ласками и нежностью, что щедро изливалась ими друг на друга.
Мир подождет.
Ведь эти мгновения так коротки.
И так бесценны для обоих.
Бабочка завозилась, и Шейр поднял голову, чуть отстраняясь. Бирюзовый взгляд, переливающийся  нежной радостью, соприкоснулся с живой тьмой, пронизанной бархатными багрово-оранжевыми искрами, и теплая улыбка тронула бледные губы антика. Клубящаяся бездна была полна теплой ласки и обожания. Маленькие пальчики приласкали висок, и древний  накрыл ее ладошку своей, прижимая ее к щеке. Мгновение, и вот уже бабочка подхватила несколько косичек, пропуская их сквозь свои пальцы и удивленно разглядывая. Они были настолько тонки, что заплести их вручную не представлялось возможным.
Мужчина улыбнулся, тепло и ласково. Пальцы скользнули по волосам, перебирая шелковистые прядки. Он завороженно смотрел, как легко скользят они между его смертоносными когтями. Живая тьма лениво свивалась в причудливые формы в его глазах, расцвечиваясь багряными искрами.
- Конечно… - мурлыкнул  древний, и в его глазах вспыхнули озонные огоньки. – Косички? Много, много косичек, таких же тонюсеньких как мои? Не вопрос. – он снова коснулся ее волос, задумчиво хмыкнул, лениво наматывая  прядку на острый коготь. – Пожалуй, нет. Две одинаковые прически как-то не совсем не то. Хотя… это было бы забавно. Наверное, все же это будет что-то другое.
Он снова поймал ее взгляд своим. На мгновение из непроницаемого сумрака  мрачных теней проступили очертания зверя, опаленного сполохом  жарких искр. Такое же чудовище, как то, что сидело сейчас у него на коленях, выпрашивая ласку. Они оба притворялись. Оба носили маски, чтобы сойти за цивилизованных жителей этого мира. Каждый свою. Они оба лгали каждому встреченному ими существу. Всему миру.
Но только не друг другу. Они успели изучить друг друга слишком хорошо, чтобы понимать, что иначе вести себя они не  могут и не смогут никогда. И приняли это, заключив негласное соглашение.
Два чудовища.
Разнополярных в своих желаниях и стремлениях.
Противоположности притягиваются…
Маленькие ладошки обвили его лицо,  понуждая склониться ниже. Шейр, утробно уркнул, послушно исполняя желание бабочки. Их губы встретились. И они растворились друг в друге. Долгий, полный нежности и едва сдерживаемой ласки поцелуй. В нем не было страсти. Не было томительного желания. Лишь сладкая нега и бархатное послевкусие нежности, в которой нуждались оба. Когтистые пальцы скользнули на затылок, зафиксировав голову Абсолем.
Мгновения, полные теплого удовольствия, пропитанного ленивой негой.
Теплое, чуть сбившееся дыхание  приласкало подбородок. Узкий язык выметнулся наружу, слизывая  томный вкус бабочки с губ.
Глаза в глаза.
Лениво клубящаяся тьма и чистейшая бирюза.
Улыбки, наполненные обещанием  нежности.
Пальцы, запутавшиеся в  тончайших нитях волос. 
И снова поцелуй, полный чувственной нежности.
Древний растворялся в ней.
И не хотел уходить, добровольно склонив голову перед крохотной бабочкой, что  держала в своих цепких лапках  десятки тысяч ментальных связей, в которых можно было захлебнуться.
Ему не нужны  оковы.
Хищник сам дарил себя ей.
Всего.
Без остатка.
Ведь он так любит ее.
А ей нужна его нежность.
Сейчас.
Всегда.
Он разомкнул объятия и отстранился, глядя на  девушку  подернутым томной поволокой взглядом. Осторожно потянулся к вороху одежды, выдергивая из нее теплые брючки. Бережно пересадив Абсолем на постель, древний опустился на пол, сев на пятки.
И снова  их взгляды соприкоснулись.
Глаза в глаза.
Подавшись вперед, Шейр коснулся уголка ее губ, легким поцелуем, мазнул по щеке, обрисовывая дорожкой нежных поцелуев линию подбородка. И продолжая целовать разомлевшую от ласки бабочку, он начал ловко одевать ее. Сначала плотные, теплые брючки, за которыми последовали носки.
- Пойдем гулять, любовь моя. – дыхание  пригладило ушко, когда мужчина, приподнявшись, легонько прикусил его зубами. – Погода шепчет…
Длинный свитер объемной вязки с широким воротом. Он помогает бабочке натянуть его, не прекращая нежных ласк, в которых нет ни единого намека на физическую страсть.
Когтистые пальцы скользнули по взъерошенным волосам, приглаживая их. Невесомый поцелуй в макушку, а потом в висок,  легкое прикосновение подушечек пальцев к щеке, подаривших желанную ласку. Тихий щелчок, пробуждающий  невидимую вязь бытовых заклинаний, которые в единый миг собрали волосы Аби в тугую косичку-колосок.
Поцелуй.
Прикосновение, наполненное  изысканной нежностью.
Древний гибко поднялся с колен, чтобы одеться самому.
Одернув объемной вязки светло-серый свитер, он ловко подхватил девушку на руки и выскользнул в коридор.
Сапожки, подбитые мехом, удобное пальтишко, шапочка и пушистые варежки. Самому надеть  куртку на волчьем меху и ботинки на рифленой подошве.
- Идем, сердце мое. – он бережно приподнимает девичий подбородок. Кончики пальцев свободной руки невесомо скользят по припухшим губам, даря желанную ласку. – Тебе понравится, дорогая.
Тихий скрип отворившейся входной двери, и вот уже морозный воздух ласкает разгоряченные  лица.
А снег лениво оседал на волосах и плечах древнего и его подопечной.
И реликтовые ели учтиво склонили головы, красуясь белоснежными  нарядами.
Все это для тебя, любовь моя.
Только для тебя.

https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png
Одет: синие, вылинявшие джинсы;  черный ремень с массивной пряжкой;  светло-серый свитер объемной вязки с высоким, довольно свободным воротом. Темная куртка до середины бедра, подбитая волчьим мехом Ботинки  на  толстой рифленой подошве с высоким голенищем, на шнуровке. 
Грива длинных иссиня-черных, с вкраплением багрово-красных прядей, волос заплетена во множество тонких косичек, и частично собрана в хвост. Распределение черного и красного примерно одинаково; аккуратная бородка.
В левом ухе платиновая серьга-каффа: на тонком полумесяце нанизаны несколько крохотных колечек, на которых крепятся длинные и узкие, черные с красным перышки
Мелкие, черные, отливающие металлом, чешуйки покрывают левую кисть и запястье, заканчиваясь у локтя рваной линией. Чешуйки напоминают прохладный бархат и довольно приятны на ощупь.

Аксессуары

Артефакт Сэберо сделан в виде перстня. Выглядит довольно массивным (впечатление обманчиво), украшен литым узором. Черный камень, вставленный в амулет, обточен в виде кристалла. Руны вплетены в узоры, и кажется почти незаметными.
Маскирует расу от тех, кто может ее ощущать. Эффект может быть самый разнообразный, от полного ее сокрытия до замены на что-то другое. Наложены так называемые «двойные» чары, то есть, заклинание не только меняет расу носителя артефакта, но и маскирует само себя, создавая вокруг артефакта иллюзию обычного украшения.
Артефакт персональный, настроенный только под конкретного владельца. Имеет привязку к владельцу, так что потерять его невозможно. Не активирован.

Артефакт Тиадэро выглядит как татуировка, нанесенная в  виде пентаграммы. Она располагается между шестым шейным и первым грудным позвонками.  Пентаграмма металлического цвета. Вместо красителя в кожу был внедрен металл и определенными магическими свойствами.
Татуировка служит для  призыва остаточной сущности, образованной из некого подобия отрицательных чувств и массива отрицательных инстинктов погибающих и запечатанных антиквэрумов.
За эпизод можно призвать до двух остаточных сущностей. Срабатывает с учетом броска стогранного кубика.

Отредактировано Шейр Локхони (04.04.2019 22:16:48)

+1


Вы здесь » Энтерос » Былые повествования и приключения » На мягких лапах