Свершилось! Сюжетная арка «Воронка Хроновора» подошла к своему логическому концу и мы даже не состарились. Всего было отыграно 25 квестовых эпизода и написано более 1700 постов! Итоги и события все желающие могут посмотреть в разделе сюжетных хроник. Не забывайте, что у нас проходит масса других квестов, не стесняйтесь открывать свои и участвовать в квестах других игроков.
Доброго времени суток, игроки и гости! У нас всё хорошо, квесты играются, сюжетные эпизоды идут своим чередом. Прошу не забывать про очереди в личной и сюжетной игре. Посетите раздел «объявления», там вы найдете важные новости, обратите внимание на новость от 04 апреля. И, конечно же, не забывайте мыть руки, соблюдайте режим самоизоляции и избегайте людных мест, ибо коронавирус не дремлет. К тому же, соблюдая эти правила, вам будет проще писать посты – с чистыми руками и дома!
Всем хорошего настроения! У нас всё идет своим чередом: квесты продолжаются, личная игра идет, ежемесячные конкурсы тоже не дремлют. В этом месяце у нас два февральских конкурса: ко дню всех влюбленных и традиционный конкурс лучших постов. Не забывайте про очередность в квестах и личной игре. Пусть последний зимний месяц и следующий за ним весенний будут отличными!
С Наступающим Новым Годом! Пусть в новом году жизнь играет всеми красками, как конфетти, сбываются мечты, сияют на лицах улыбки, глаза искрятся счастьем! Пусть в душе будет больше добра! Здоровья, любви, взаимопонимания, радости, достатка, путешествий, впечатлений и только хороших событий. Пусть Новый год дарит только лучшее! И не забудьте принять участие в 3-м туре Новогоднего ивента!
Охо-хо-хо! Зима пришла, зиме дорогу! Не простудитесь в трескучие морозные деньки или жуткую слякоть, а ещё не забывайте про все мероприятия, что приурочены у нас к Новому году и ежемесячному поощрению активных и лучших игроков! С нетерпением ждем ваших заявок и участия в наших конкурсах! И счастливых дней декабря, пусть первый серебристый месяц подарит вам много энергии и отличного настроения!
Салют! Вот на дворе последний осенний месяц 2019 года, надеемся, у вас все отлично и вдохновение плещет через край. Кутайтесь в теплые пледы, запасайтесь печеньками, мандаринками и сладким чаем, впереди нас ждут новогодние праздники и холодная зимушка-зима. Кстати, мы завершили ряд конкурсов, спасибо всем за активное участие и не забывайте про квесты и личную игру!
Все игроки проекта могут как организовать собственный квест, так и вступить в любой квест, открытый для вступления новых участников, также имеется возможность вызвать мастера игры или прийти GM по заявке.
          




Хао изогнул бровь, наблюдая за реакцией студента на свои слова. Его ответ ясности не внес, поэтому на всякий случай, мужчина на всякий случай сделал шаг назад. Не потому что испугался, а потому, что так было больше пространств для дальнейшего...
Да что вы знаете о сверхурочной работе? Так и хотелось спросить ему, но к несчастью, под руку никого не попадалось. А может быть потому и не попадалось, потому что подчиненные знали, что в раздраженном состоянии доктор всея Иерихона...
Ну, сложно сказать, насколько девиантны антиквэрумы-сладкоежки, потому что Чарли до сих пор не то чтобы встречал излишне много антиквэрумов в принципе и понятия не имел, как они в целом устроены и насколько велика у них тяга ко всему...


      
      

Лиритиль не была уверена, что выбранный путь верный, но если вообще не действовать так можно и остаться в непонятных подземельях. Если посчитать сколько нелогичных вещей она совершала за девять веков жизни, то их явно перевалит за добрую сотню...

– Не увлекаюсь подобным - не вижу смысла. Такие знания максимально бесполезны, ибо не несут ничего для саморазвития кроме витиеватых словечек и образов – равнодушно ответил антик. Ему была чужда вся эта развлекательно-досугная тема, которую он...

Снова сестра считала его несмышленым ребенком, не разумным птенцом верящим в сказки и живущим лишь созданной ей иллюзией целей. Только Алиесса не понимала, что самому Риону давно не нужен клан, это была та ниточка за которую он пытался вытащить...







Once Upon a Time: MagicideВселенная магии и приключений ждет тебя!Hogwarts and the Game with the Death=
Книга АваросаВЕДЬМАК: Тень ПредназначенияРейнс: Новая империя. Политика, войны, загадки прошлогоCode Geass
АйлейСайрон: Осколки всевластияKARATADA
Dragon Age: Dragon Age: A Wonderful WorldFables of Ainhoa
Game of Thrones. Win or DieDark Tale



LYLФлудилка RPGTOP
Рейтинг форумов Forum-top.ru
Добро пожаловать на авторский проект «ФРПГ Энтерос». Основные жанровые направления: фэнтези, приключения, фантастика, экшен. Система игры: эпизоды. Контент форума предназначен для игроков, достигших восемнадцати лет.

Энтерос

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Энтерос » Былые повествования и приключения » Точка невозврата


Точка невозврата

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

Локация и Датаhttps://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.pngПланета Сиверика, материк Фенрит, замок ордена Марерум. 2983 год, ночь.


Участникиhttps://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.pngЭйлин Авалон и Марерум


Дополнительноhttps://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.pngМастер игры может не может вступить в игру, эпизод является игрой в мире Энтероса и закрыт для вступления любых других персонажей. В данном эпизоде не будет боевых элементов.

http://sg.uploads.ru/9tvBy.png
http://ipic.su/img/img7/fs/point.1504532965.png
http://sg.uploads.ru/9tvBy.png

Описание


За любую услугу надо платить, Эйлин. Ты ведь помнишь нашу первую встречу. Помнишь, как ты хотела стать такой же как и я? Вот и твой шанс, дорогуша.

+1

2

In a world beyond controlling
Are you going to deny the savior
In front of your eyes?
Stare into the night

Последнее, что она помнила - это скрип, с которым обваливались, крушась, обломки здания. Последнее, что она видела - тьму, надвигающуюся с неизбежностью пули, выпущенной прямо в упор. Вкус собственной крови - терпкой, подобно вину. Бьющей в нос запахом железа, словно лезвием меча. Эйлин помнила всё, до самой последней детали - она помнила острые края, разрезающие кожу ржавыми ножницами. Помнила, как хватала сухими, побледневшими губами воздух, и могла отозваться лишь свистом стиснутой трахеи. Как тяжеленный вес давил на грудь, ломая рёбра. Как сердце колотилось, зажатое словно бы чьими-то безжалостными руками, пытаясь разогнать хоть остатки крови. Помнила предательство во время войны - будто бы у них было время грызться друг с другом за какие-то гроши. А ещё она помнила смерть - её дыхание на своих покрытых пеплом разваливающегося здания плечах. Могла практически чувствовать на своих губах шелест её крыльев, когда она забирала с собой души её подчинённых из их переломанных тел.

Но сейчас она не была под обломками здания. Она открывала глаза, снова вздыхая. Без свиста. Без рокота неизбежности. Эйлин смотрела в каменные ряды потолка - каким же он был высоким и глубоким. Его камни, в гладь которых Эйлин упиралась своими едва открывающимися глазами, словно бы дрожали, готовясь обвалиться. Грозясь снова похоронить под обломками, из которых её что-то спасло. Кто-то спас. Кто-то вполне определённый. "Которому от меня что-то нужно." Существа использовали существ - и Эйлин была не то, что не исключением, но ходячим подтверждением правила. Она чуть было не рассталась с жизнью за то, на что и не пыталась претендовать. А те, что готовы были ради неё безвоздмездно пожертвовать жизнью, сейчас были мертвы. Вот и вся разница.

Эйлин не знала, что именно отзывалось в ней тошнотой. Она втягивала в себя воздух - странный, чужой, пускай она и не могла дать этому отчёта, и сердце отзывалось стуком - неравномерным, срывающимся. Что-то тянуло прямо в груди, вцепившись подобно крюку - затягивая вниз, в саму преисподнюю. Усталость, боль, потеря крови? Или же страх, пробирающийся под кожу, как руки воришки пробираются под одежду? Она не знала, сколько ещё пройдёт времени перед тем, как она перестанет бояться каждого потолка, представляя его обваливающимся на себя. Не знала, сколько она ещё проведёт времени в этом незнакомом доме, так и не узнав ни имени своего "спасителя", ни его мотивов. Не знала, выжил ли хоть кто-то из её полка, и выиграли они битву. Не проиграли ли войну. Но годы военной службы научили перестать видеть в страхе хоть что-то постыдное. А вот хуже незнания в мире не было подлее врагов.

Тело - такое тяжёлое. Или же тяжёлым был сам воздух, через который Эйлин с трудом протаскивала собственные конечности, спуская ноги с кровати? Она шла словно бы через толщу воды, дышала будто бы со дна океана. Тьма в этом месте не наваливалась своим весом - она просачивалась сквозь резные решётки окон, окутывая подобно одеялу, заполняя собой пустоту. Никого. Эйлин не слышала шума, кроме собственного же пульса, барабанящего где-то в висках. Не видела ничего вокруг себя, даже собственной военной формы, пусть даже изодранной в клочья. Вместо формы на её усталом, ломящем каждым движением теле, несуразно и странно сидело белое платье. Как будто для войны белый хоть когда-то был подходящим цветом. Как будто Эйлин хоть отдалённо напоминала человека достаточно невинного, чтобы носить нечто настолько чистое. Как от слёз не встать мертвецу, так какому-то белому платью не скрыть той уверенности, с которой Эйлин коснулась босыми ногами холодного каменного пола, расправила свои избитые жизнью плечи, и вскинула острый подбородок. У неё никогда не было шанса на слабость. Никогда, и тем более сейчас.

Кто-то излечил её - так, как только мог. Эйлин было некогда считать части тела, что ещё были покрыты бинтами, но одно она знала точно, несмотря на пульсирующую боль - срослись переломанные кости, затянулись проколотые лёгкие, срослась разодранная, украшенная шрамами кожа. "Магия исцеления. Сильная магия исцеления." Они излечили её тело, не восполняя её собственный запас сил. Сейчас, открывая дверь, кажущуюся невероятно тяжёлой, Авалон понимала с неизбежностью, что она никогда в жизни не чувствовала себя настолько бессильной. Настолько иссушённой до самой последней капли. Она и сама себе не готова была признаться, как сильно кружилась эта голова, как тяжко её обступали стены. Да и некогда было думать о собственной слабости - тем более об уязвимости. Эйлин шла вперёд, цепляясь острым, холодным взглядом за любой угол, за любой предмет, что мог дать ей хоть какую-нибудь подсказку. Искала и не находила. Сквозняк касался открытых рук подобно снегу, и Эйлин шла навстречу, будто бы она действительно была ещё в силах выскочить из открытого окна, если будет возможность.

Серебристый свет откуда-то впереди лился рекой, выплёскиваясь на соседние тёмные коридоры. Она шла на него, не совсем даже понимая, зачем. Шла навстречу усиливающемуся ветру, небрежно откидывающему платиновые волосы с её бледного лица. Путь всего в несколько метров казался дольше, чем целая жизнь. Прошла целая вечность, когда она вышла на свет ночного неба, под пульс, отчеканивающий такт. Пусто. Совершенно пусто. Огромная комната плавно изгибалась, подобно диковинному чудовищу, и раскрывалась балконом, подобно пасти. А там, за кромкой балкона, к которой Эйлин упорно приближалась, касаясь холодными пальцами, был мир, прикрытый тьмой, будто бы от стыда. Мир, такой же незнакомый, как и воздух. Холодок пробегал по спине - не то действительно от холода, не то от того самого неприятного, неудобного чувства, щербившего меж лопаток. Одна, в огромном поместье существа, что скорее всего не было ей другом. В неведении, что могло свести с ума. Всматривающаяся в мир, который не был её домом. А хотя... был ли он у неё хоть когда-нибудь, этот дом? И имело ли это хоть какое-то значение? Слишком много вопросов. И слишком, слишком мало на них ответов.

[AVA]http://i.imgur.com/PlQbyZF.jpg?2[/AVA]

+1

3

Спасать кого-то в привычки Марерум не входило, она слишком алчна и эгоистичная для таких благородных целей. Она была той личностью, которой бы всегда давали роль антагонистов, если бы Марерум снималась в фильмах или была бы актрисой в театре. Все произошедшее она бы загадочно назвала стечением обстоятельств, а затем бы хитро улыбнулась и подмигнула. За любую помощь требуется награда, будь то простая ненужная благодарность или что-нибудь более существенное. Но Марерум не были нужны деньги от Эйлин. Ей нужна была она сама. Её талантыи знания Мар расценивала, как полезные для своего ордена. Откажется? Не сможет. 

Все фэдэлесы очень удивились увидев своего деоса в дверях замка с какой-то девчушкой на плече, которую богиня несла как мешок с картошкой для своих деток. Отдав распоряжения в стиле "подлатайте, переоденьте и положите где-нибудь" Марерум удалилась в свои покои отмываться от пыли и грязи. Спасение девчонки Авалон стоило деосу красивого платья, что жадную богиню просто выводило из себя. Даже пришлось применить берсерк, что бы силой сдержать падающее здание.

Она бы могла отправить другого лидера ордена, что бы он принял её в фэдэлесы, но именно этот случай должен пройти под её контролем. После того, как Мар привела себя в порядок, она решила заглянуть к спасенной. Но вместо лежащей девчушки она увидела пустую постель, которую ей так щедро выделили. Но ведь Эйлин всего лишь полукровка буланима и дримма, а потому слабачка и не могла далеко уйти. А, вот она там и стоит. Её стоило похвалить, ведь она вообще могла стоять на ногах. Сейчас деос думала, что лучше бы целители не восстанавливали пока кости в её ногах, а то девчонке все не сидится на одном месте. 

Марерум нарушила тишину комнаты стуком своих каблуков, зажигая светильники в комнате, что бы дать Эйлин получше себя рассмотреть. В тени деоса стояла целительница, которая работала над ранами блондинки. Дорогуша, помнишь ли этот высокомерный взгляд или же хитрую улыбку бессмертной? Её алые глаза или длинные волосы цвета воронового крыла? Она раскинула свои руки словно собиралась сжать девушку в объятиях, но делать она этого не стала. Не потому что боялась сильно сжать слабое тело или же раскрыть свежие раны, а просто это была бы не Марерум. Пухлые губы расплылись в какой-то слишком приветливой улыбке, взгляд скептически пробежался по всей фигуре Авалон.

- Склони голову и прояви уважение перед деосом Марерум, которая великодушно тебя спасла.

Марерум звонко рассмеялась слову "великодушно", ведь оно совершенно ей не подходило, но исправлять своего фэдэлеса не стала. Деос хитро улыбнулась, ожидая реакции Эйлин. Память вроде у неё не плохая, да и жила она слишком мало, что бы забыть такую личность в своей жизни. Пока целительница бесцеремонно не  усадила Эйлин на кровать, что бы осмотреть раны девушки, Марерум прожигала буламэйра взглядом. Сев на стул напротив, бессмертная вновь взглянула на свою гостью.

- За любую услугу надо платить, Эйлин. Ты ведь помнишь нашу первую встречу. Помнишь, как ты хотела стать такой же как и я? Вот и твой шанс, дорогуша. Ты понимаешь...что я тебе предлагаю? - Марерум сделала паузу, лукаво улыбнувшись саэтэрусу. - Подумай хорошо. Я даю такой выбор лишь единожды. Если откажешься, то у моих подчиненных уже есть план, как мы продадим тебя в рабство или твоему брату, что бы возместить убыток от потраченных лекарств на тебя.

Сказав последнюю фразу, Марерум лишь рассмеялась, что-то негромко сказав в стиле "шучу-шучу". Но ведь в каждой шутке доля правды?

+1

4

Было что-то в этом невероятно мерзкое: уничижающая снисходительность тона, невыносимое "дорогуша", угрозы чудовищем рабства с кровью на когтистых лапах. Эйлин молчала, лишь едва заметно сощурив холодные, сосредоточенные глаза. Марерум не изменилась ни на йоту - и, с сожалением для самой же себя, она понимала, что именно могло вызвать восхищение маргинализированного, забитого ребёнка. С каким простым изяществом складки платья сидели на этом древнем теле - древнее, чем Эйлин даже могла себе представить. Не тысячи лет - миллионы. Ничтожный срок её собственной жизни казался просто смешным - наверное, для Марерум со дня их последней встречи прошли лишь какие-то секунды. Совершенно незначительная фракция жизни. Как же легко за это время стать чёрствым - как легко научиться вытирать ноги об людей, считая их мухами с назойливым трещанием прозрачных крыльев. Приходят и уходят, умирают, успевая едва зажечься. Деос говорила с ней так, будто Эйлин всё ещё была ребёнком, обычной девочкой, которую восхищало то, с какой дерзостью та могла позволить себе говорить. Сила и свобода - свобода делать всё, что только заблагорассудится. Если для ребёнка, вытащенного из трущоб, это и могло быть пределом мечтаний, то сейчас ей это казалось отвратительнее обращения "дорогуша".

- Я предпочитаю обращение Полковник Авалон, если Вам не трудно, - она послушно шла по коридорам обратно в комнату, которую для неё выделили, и садилась на кровать. Её не интересовало состояние её собственных ран, и совершенно не волновало негодование, с которым целительница начала головой, когда её деосу не оказали должного уважения. Эйлин бы, конечно, многое хотела сказать - указать на грубость, запросить должного уважения, и, усмехнувшись, сказать, что она совершенно не обязана была платить за услугу, которую не соглашалась покупать. Однако, это не было бы продуктивно - да и не в том, пожалуй, она была положении. Марерум старалась проецировать свою силу - как будто Эйлин сама не понимала их разницу. Как будто кому-то действительно ещё нужно было ей напоминать о том, что она практически всегда была слабее всех окружающих в магическом потенциале. Но... как-то несуразно и даже немного стыдливо, Эйлин была польщена - польщена тем, что деос следила за ней достаточно близко, чтобы спасти из того здания и знать о том, кто был архитектором этой несложившейся трагедии, что признавала её силу достаточно для того, чтобы буквально заставлять стать частью собственного Ордена.

- Я в состоянии самостоятельно оплатить потраченные на меня лекарства, если так будет нужно, - она отвечала тихо и спокойно, без намёка на дерзость ни в глазах, ни в голосе. Бросать вызов врагу, которого не сможешь победить, было глупо, но давать слабину Эйлин тоже не собиралась. Если она была достаточно сильной для того, чтобы вызвать у Марерум интерес, значит, она была достаточно сильной для того, чтобы требовать к себе хоть малейшего уважения. И она, пропади оно пропадом, смогла бы и вырваться из рабства, и переиграть собственного же брата в его же политической игре. Если Марерум за ней и правда следила, то следила крайне невнимательно. Угрозы были такой же частью её жизни, как и еда или сон (хотя вот его почему-то всегда не хватало), шуточные или же серьёзные, реализованные или же нереализованные. Эйлин была лучше этого, и именно это Марерум в ней и заинтересовало, разве нет? "Да и тем более, раз ты уже прошла через такие усилия, чтобы предоставить мне этот шанс, то уж явно попытаешься дважды, а не выкинешь талант на помойку." Игра деоса была невероятно проста - Марерум хотела силы. И ей нужна была Эйлин, чтобы силы этой достичь - чтобы расширить армию фэдэлесов. А значит, как ни странно, сейчас, напротив Марерум, Эйлин была в относительной безопасности.

- От подчинённого не добиться хорошей отдачи, заставляя его делать свою работу, угрожая, и давя на чувство вины, - давя на любое чувство, если вот так вот подумать. Подумать. Мысли растекались подобно смоле по искорёженной коре, и это было невыносимо, сколько концентрации требовалось для того, чтобы не позволять себе отвлекаться от неустанного размышления. - Хорошей отдачи можно добиться от того, кто будет искренне верить в то, что он делает. - Орден. Нужен ли ей самой был этот Орден? Нужно ли было менять свою собственную свободу, время, и ресурсы, на частичку силы? А будет ли толк в этой силе, если не будет шанса применить её на то, что было действительно важно? Эйлин верила, что всё можно изменить. Она уже меняла, с той силой, на которую только была способна. - Я уже совсем не та маленькая девочка, что прибежала к Вам когда-то. У меня другие цели, и другие методы их достижения. Отчего Вы считаете, что я смогу искренне поверить в Вас? Настолько, чтобы я действительно смогла быть в чём-то полезной? - Эйлин никогда не смогла бы быть такой, как эта девушка, разматывающая бинт. Она никогда не смогла бы слепо подчиняться, и никогда не смогла бы научиться перед чем-то действительно трепетать. Эйлин звучала сухо. Будто обсуждая контракт на поставку ткани для парадной формы. Всё продаётся, и всё покупается, к чему лишняя лирика? А ведь Марерум так и не предложила цену.

[AVA]http://i.imgur.com/PlQbyZF.jpg?2[/AVA]

Отредактировано Эйлин Авалон (06.09.2017 10:19:24)

+1

5

Это "Дорогуша" являлось одним из самых излюбленных обращений Марерум. Почти каждому не нравилось данное обращение, а так же оно было произнесено. Приторно-сладко, словно Эйлин с Марерум были закадычными подружками, которыми любили на выходных собраться вместе и устраивать девчачьи посиделочки. Для деоса Эйлин и была ребенком, по-своему глупой девчонкой. Ребенок буланима и дримма? Две слабые физически расы, которые живут необычайно мало. Для Марерум они были подобием спичек, зажег одну, а она через мгновенье прогорела. Спичка не зажглась или не дала нужного огонька потухнув в самом начале? Не страшно, можно ведь достать из коробка другую.

- Нет, мне трудно. - деос взглянула на Эйлин с каким-то снисхождением, как взрослый смотрит на маленького глупенького ребенка. - А я предпочитаю, что бы мне кидались в ноги при приветствии и называли Богиней. И что? Мои фэдэлесы так все равно же не делают, дорогуша.

Марерум следила за ней? Бред. Услышав мысли девушки, Мар бы рассмеялась почти искренне. Эйлин была такой же как и другие, может правда умнее и более полезнее. Но в Энтеросе есть люди и куда умнее, а так же хитрее Авалон, которые сами бы хотели стать фэдэлесом.  Так почему же именно она? У деоса было множество информаторов на разных планетах, в разных слоях общества. В нынешнее время информация была невероятна ценна. Информаторы Ордена должны были искать кандидатов в фэдэлесы, которых можно было склонить если не на вступление в орден, так на сотрудничество. Одному из фэдэлесов даже заказали убийство полковника Авалон, но что-то там не срослось, а кто-то вспомнил, что была какая то там Эйлин много лет назад. Информаторы проверили это и оказалось, что этот полковник была девчонкой из трущоб.  Сама же Марерум плохо помнила её, ведь деос столько повидала разных оборванцев из трущоб. А спасение Эйлин оказалось...случайностью, которой темноволосая решила удобно воспользоваться.

- Правда в состоянии? Ты на моей территории, в моем доме. Неужели у тебя деньги прямо при себе? Я помню, что выносила только тебя из под обломков. - Марерум с каким-то равнодушием взглянула на Эйлин. Девчонка её...разочаровывала? Авалон пыталась не дать слабину, как-то показать, что раз она завоевала внимания деоса к себе, то может позволить себе чуточку большего. Все это лишь вызывало у бессмертной ухмылку.  -  Не глупи.

Деос заметила взгляд целительницы, спрашивающий "а зачем вам это все?". Это было не только каким-то жадным желанием заполучить побольше себе фэдэлесов, Марерум искала талантливых людей. Недооцененные, маленькие люди, которые не были известны на весь мир идеально подходили Мар. Ведь если дать капельку сил и нужный толчок, то эти личности добьются высот.

- Фэдэлесом можно стать лишь добровольно. Мои слова являлись не серьёзными, но тебе стоит действительно задуматься. Какая твоя главная цель в жизни? Зачем же ты пытаешься быть сильнее? Зачем тебе вся эта благотворительность или же антитеррористические миссии? Явно не для того, что бы окружающие поаплодировали такой светлой личности. Ты ведь хочешь изменить мир? Очень благородная цель, а ведь многие сдаются только увидев темную сторону этого мира. Я догадываюсь о чем ты думаешь, ведь как можно быть преданной мне так слепо.  Есть и те фэдэлесы, которые преданны мне слепо и готовы все сделать, если я только захочу. Но ведь быть фэдэлесом не приравнивается к какому-то рабству, это осознанный выбор каждого, можно ведь и покинуть Орден, но делают это редко. Кому-то Орден заменяет семью, здесь кто-то нашел любовь или друзей, а может и причину существовать и какую-то цель для себя. - Марерум взглянула на Эйлин, с каким-то странным блеском в глазах, словно сама же вдохновлялась и восхищалась своим словам. Её алые глаза блеснули в темноте. - Но одна из главных причин - сила. Это ищет каждый, независимо от их взглядов на жизнь или целей в жизни. Оберегать семью, защитить возлюбленного или же изменить мир? А может ведь это и быть что-то более темное. Месть, возмездие, убийство, война. Столько различных вариантов для чего нужна сила, а главный компонент везде один. Может ты не только хочешь изменить окружающий мир, но и донести возмездие до тех, что устроили покушение? Убили твоих друзей и подчиненных? Ведь я предлагаю тебе не какое-то рабство или слепое подчинение моей воле. Это даже больше походит на деловую сделку.

+1

6

Едва заметно, будто бы этот жест был вызван беззащитной усталостью, Эйлин качнула головой. Самодовольная, уверенная в себе, не проявляющая даже капли уважения к человеку, от которого она просит оставить старую жизнь и посвятить своё будущее служению ей. Неужели она и правда вот так вот шла по жизни - разбрасываясь людьми как бесполезными игрушками, которым можно отрывать головы? Эйлин знала, что нужно лидеру - вселять немного страха, немного уважения - всегда показывать, то за подчинённых она будет горой, и что за предательство следует расплата. Что для успешного сотрудничества надо предложить то, от чего другая партия просто не сможет отказаться. А Марерум каким-то совершенно изумительным образом умудрялась предлагать возможность, ради которой многие бы отрезали себе конечность, но делала это настолько непривлекательно, что первым порывом было откреститься от неё раз и навсегда. И это при том, что та в буквальном смысле вынесла её из под обломков здания, которое бы убило Эйлин. И сейчас своей презрительной грубостью она уничтожала остатки благодарности так, как стихийные бедствия стирали с материков целые города. Во всяком случае, это объясняло, почему деосу так нужны были люди, разбирающиеся в дипломатии, что она готова была ради этого даже марать собственное платье.

- Вы серьёзно хотите обсудить, что будет быстрее - мне достать деньги, или Вам дождаться прибыли от продажи меня в рабство? - Она касалась пальцами переносицы, устало потирая её. Мысли, цифры, факты, просчёты, сценарии будущего - они накладывались друг на друга подобно толстым папкам в кабинете, и Эйлин с трудом раскладывала их по местам, осторожно и скурпулёзно просчитывая стоило ли оно того. Пускай деос и не вызывала ничего, кроме желания уйти и хлопнуть перед её носом дверью, Эйлин, к счастью для своего благосостояния и здоровья, не была поспешным человеком. И она, вопреки многим, действительно умела сотрудничать с невероятно неприятными личностями. Да вот только стоило ли оно того? Какова действительно была цена - и стоила ли она того, чтобы соглашаться на сделку с совершенно незнакомым человеком? А каковы действительно были эти "дары"? Есть ли хоть какой-то толк в силе, которую она не сможет использовать для того, чтобы добиться того, чтобы сделать мир лучше? И, что самое главное, почему Марерум была так уверена в том, что с таким поведением она сможет добиться от Эйлин хоть намёка на преданность?

Целительница смотрела на неё со смесью опаски и лёгкого разочарования. По правде говоря, хотелось бы спросить в первую очередь у неё самой, как она терпит это поведение. И общаются ли и с ней так, будто она была лишь какой-то дворовой шавкой с поджатым хвостом. Конечно же, можно было бы просто заглянуть к ней в сознание и проверить, но...Эйлин больше не была уверена в том, что у неё могли оставаться силы хоть на что-то. Даже на то, чтобы просто ещё раз подняться с места. Она на всякий случай больше даже и не пыталась экспериментировать. И пусть будет что будет, раз ничего не оставалось. Раз её жизнь была безвозмездно вырвана из её собственных рук, и предоставлена странным происшествиям и событиям. А она ведь даже и не знала, где она была. А ещё она не знала, сможет ли выжить после отказа. Конечно, фэдэлесом можно было стать только добровольно - например, чтобы спасти собственную жизнь от этого самого деоса, правда же? "Это бы хотя бы объяснило, почему она так меня со мной ведёт - она не даёт мне возможности отказать ей. Я не могу сказать "нет" на её вопрос - никогда не могла. Это она хочет мне показать?"

- Конечно деловую сделку, разве могло когда-то быть иначе? - Разве с ней самой хоть могло когда-то быть иначе? Ресурсы и время взамен на силу, разве нет? Но сколько ресурсов? Сколько времени? О, если бы Марерум приложила хотя бы толику усилий, она могла бы заполучить себе преданного и компетентного фэдэлеса, она могла бы действительно помочь Эйлин увидеть в Ордене новую цель, а вместо этого она словно бы специально хотела, чтобы Эйлин видела в этом только возможность заполучить новую силу. "Ты действительно этого хочешь, Марерум?" Однако, во всяком случае, она готова была оценить её честность. Честность, но не характер или отношение к окружающим. - Но Вы начали переговоры с угроз и отказа выполнять простейшую просьбу. Откуда я могу знать, даже после того, как Вы назовёте мне то, что именно Вам от меня может потребоваться, что я смогу верить в то, что Вы не предадите условия этой нашей сделки? - "Дорогуша". Как же от этого слова до сих пор было мерзко. Как в этом замке было холодно. И как холодны были люди друг к другу. А это ведь о многом говорит, если даже Эйлин не могла не почувствовать себя зябко. И, тем не менее, едва ли какие-то обращения или холод могли её остановить. Конечно, она рассматривала это предложение - не могла позволить себе не рассмотреть. Но готова ли она и правда была заплатить эту цену за кота в мешке?

[AVA]http://i.imgur.com/PlQbyZF.jpg?2[/AVA]

Отредактировано Эйлин Авалон (17.09.2017 19:07:28)

+1

7

Пока Эйлин рассуждала о характере Марерум, деос же оценивала своего потенциального фэдэлеса. Терпеливой и не глупой была эта девушка. Темноволосая все думала стоит ли продолжать или хватит испытывать чужое терпение на прочность. Марерум сидела подперев щеку рукой и улыбалась Эйлин. Не высокомерно, а как-то довольно, словно сейчас Авалон сейчас сообщила какую-то приятную новость деосу. Эйлин была слегка не права, Марерум не всегда так себя ведет, но откуда ей знать о ужасных и резких перепадах настроения бессмертной и её отношении с фэдэлесами? Фэдэлесы для неё были дорогими, не в плане источника силы или мини армии. Они доверили свои жизни, хоть немного разделяют свои взгляды с деосом, что её делало...счастливой. Если бы Марерум была не Марерум, то возможно она бы показывала свою "любовь" к фэдэлесам больше. Может деос и выглядит словно ей начхать на своих фэдэлесов, но она не даст их в обиду, а просто потому что это именно её фэдэлесы. На других существ ей преимущественно начхать.

- Ты наверное хочешь услышать больше. Обычно я не занимаюсь вербовкой в ряды фэдэлесов, ведь я деос. Я не всегда нахожусь здесь, что бы следить за Орденом, но ты это знаешь еще из детства. Лидер Ордена и деос занимают совершенное разное место, между нами огромная пропасть. Что бы не сказали и не придумали мои лидеры, а их не мало, то мое слово все равно может перечеркнуть все их долгие споры и решения. Это единственное место где я являюсь самым настоящим божеством. Редко кто покидает ряды фэдэлесов, если только это не смерть, предательство или изгнание. Я не хочу, что бы ты какое-то время была моим фэдэлесом. Я хочу от тебя этого до самого конца. Ты хороший дипломат, лидер и стратег. Так же ты аристократка Эвилариума и занимаешь неплохое местечко во внутреннем блоке Легиона. Ордену бы пригодились твои знания и умения. - Марерум неожиданно с начала своей речи стала серьёзной, что было очень редко. Истинное лицо древнего, который прожил долгие четыре миллиона лет. Взгляд её был каким-то бесстрастным, а голос очень спокойным. Целительница удивленно смотрела на своего деоса, ведь редко кто видел Мар именно такой. - Орден может дать тебе помощь. Помощь в мести, если ты желаешь пойти по этой тропе. Фэдэлесы связаны через ментальную связь, все здесь как семья и не оставят в беде другого. Я же могу дать тебе еще кое-что помимо силы. Жизнь. Я уже спасла тебя один раз, но я так же могу изменить твой жизненный цикл дав тебе то, чего хотят многие помимо силы. Бессмертие. Даже если ты и станешь моим фэдэлесом, то я могу просто увеличить твой жизненный цикл. Мне не сильно хотелось бы потерять такой талант так рано. Естественно, что таким даром, как бессмертие я не разбрасываюсь и его надо заслужить. Ведь в плане Демиурга бессмертие не было предназначено каким-то существам, а извращение этого плана опасно даже для меня.

Марерум затихла, давая Эйлин обдумать и переварить сказанное деосом. Сама же темноволосая задумалась о плане Демиурга на Энтерос. Она ненавидела своего отца и создателя. Каждое его действия она воспринимала как какое-то высокомерие и что-то ужасное и противное. Древняя боялась его повторного вмешательства в устройство мира и жизнь деосов, но так желала бросить ему "вызов". Эта безумная мысль родилась в её голове давно, росла пусть медленно, но верно, что пугало её саму. Ведь когда ты бессмертен тебя мало интересует нынешний день, ты смотришь куда-то далеко вдаль. И по мнению Марерум далеко в будущем все круто изменится и не в лучшую сторону. Видел или чувствовал ли кто-то подобное тоже?

- Если ты согласишься стать фэдэлесом, то гарантия твоей безопасности и неизменности сделки будут в том, что ты именно станешь фэдэлесом. Видишь ли, но  я ценю своих фэдэлесов и защищаю их. Они отличаются от других существ этого огромного мира тем, что носят мою метку на своем теле. Умереть от моих рук ты можешь лишь в одном случае. Предательство. А пока ты предана мне, то тебе подобное не светит. Или же ты хочешь действительно подписать какой-то магический договор? 

+2

8

Хотела она того или нет, Эйлин начинала постепенно понимать, каково это - рискнуть всем, и остаться в живых. Упрямо стоя на своих принципах, не отказываясь от тропы, которую она считала правильной, она загнала себя в ловушку, которая, несомненно, будет ещё не одну ночь преследовать во снах. И это бы никогда не было единственным, что находит в её кошмары ровную дорогу - какая разница? "Справлюсь." И не с таким справлялась, и не такое преодолевала, и не с такими монстрами сражалась. Наверное, хоть что-то она в своей жизни сделала правильно, разве нет? Даже сейчас, сидя на этой кровати, на незнакомой планете напротив деоса, что могла бы с лёгкостью надломить ей шею, Эйлин не могла отделаться от тёплого чувства, поднимающегося в груди и расправляющего лёгкие. Она не помнила, когда в последний раз чувствовала себя настолько живой. Плевать на сбивающееся дыхание, плевать на боль и на раны, которые целительница так непринуждённо рассматривала, и плевать на страх, оставшийся где-то на задней стенке желудка. Живее всех живых.

"Бессмертие." Марерум, несмотря на напускное отсутствие интереса, всё-таки сделала свою домашнюю работу. Бессмертие, антитеррористические миссии, сила, предательство брата - она знала о её жизни, казалось бы, всё, что нужно было знать. Что как минимум показывало, что она явно готовилась к переговорам - равным переговорам, что бы они ни говорила, и ни пыталась показать. Внезапно обнажённая серьёзная сторона, полное отсутствие раздражителей, высокомерных ноток, и даже слова "дорогуша" были единственной, пожалуй, положительной вещью, что случилась за сегодняшний день. И значили они то, что, пускай Марерум и старалась держать свой авторитет, она действительно готова была показать своё уважение, и даже сказала нечто, похожее на комплимент. Эйлин смотрела ей прямо в глаза, мягко поднимая и опуская грудь, тихо, но с трудом втягивая в себя воздух. Наверное, это был холодный просчёт, а может и случайность, но это не имело значения - сейчас, впервые в начала их беседы, Марерум заслужила практически безраздельное внимание. И она предлагала всё, чего Эйлин хотела - всё, чего она даже когда-то хотела и от чего давно отказалась. Всё, что ей было нужно. Действительно ли цела была так высока?

Пауза повисла тяжестью, укутывая всех троих, как шаль укрывает открытые плечи. Но, в общем-то, целительница не имела никакого значения. Больно уж привыкшая к тому, что кто-то лечит её раны, пока кто-то говорит с ней о более важных вещах, Эйлин практически не обращала на неё внимания. Ей было плевать, что происходит с её телом - плевать как именно девушка её лечила. Ей не нужно было беспокоиться о своей безопасности - как ни странно, сейчас о ней беспокоилась Марерум, с тех самых пор, как вытащила её из под обломков здания. И не нужно было никаких магических контрактов - Эйлин была нужна деосу вся и без остатка. В лучшей форме, как в физической так и ментальной. Не отвлекающаяся на мелочи, и посвящающая себя делу, в этом можно было не сомневаться. И... Авалон не нужна была защита. Не до такой степени, чтобы от неё отказываться - именно Орден не позволил её жизни оборваться именно сегодня. Однако, все эти годы она всегда была одна - выживала сама, даже не благодаря силе, а благодаря внимательности и сообразительности. Вне сомнения, Эйлин была уверена, она могла бы и дальше о себе позаботиться. Однако... часть её просто хотела узнать, а справится ли она. Если толкнуть себя дальше, пытаться стать ещё сильнее, не доведёт ли она себя до своего лимита? "Нет, мой лимит ещё далеко."

- Что и требовалось ожидать, - она отвечала тихо и уверенно тогда, когда пауза затянулась уже настолько, что становилась неприличной. Эйлин никогда не боялась пауз - они наполняли воздух неуверенностью, вытаскивая на поверхность всё то, что собеседник хотел бы сохранить в тайне, - Вы хорошо осведомлены. - Опыт, когда горький, а когда нет, научил её не соглашаться с порога на любое предложение, каким бы оно ни было соблазнительным. Сейчас Эйлин была уязвима, и физически и морально. Только лишь проснулась от того, что чуть её не убило, после смерти преданных подчинённых на её же глазах, узнав, что брат хотел её убить - попытка мыслить с холодным рассчётом казалась труднее, чем научиться летать при помощи одних лишь рук. Ей предлагали так много, что будто бы пытались запутать - будто бы загоняли в западню тогда, когда жертва ещё была слаба, чтобы потом у неё больше не оставалось возможности выйти. Конечно. Предательство и смерть будут её единственными помощниками, если она согласится на то, что не сможет больше оторвать от себя. Если согласится на печать, которая навсегда останется на её теле. В повисающей паузе, в медленных словах, и теле настолько недвижимом, что оно могло оказаться и мраморным, Эйлин искала то, что могло быть использовано против неё. Искала то, что от неё пытались скрыть.

- Я преследую одну основную цель, и Вы знаете о ней, - наконец, отвечала она. Желание помогать людям - не то, что она часто выражала словами. Обычно попытки сделать мир лучше были либо идеализмом, либо идиотизмом, пускай наивной или глупой никто бы не стал Эйлин звать. Но причин бы давать не хотелось. Хороших людей легко использовать, их легко обыграть. Их руки были связаны, их методы - скупы. Эйлин не привыкла показывать собственные слабости, пускай половина её общества уже и без того о них догадывалась. - Единственное, что для меня важно - знать, что Орден никогда не заставит меня идти против моих принципов и идеалов, и что мне не придётся использовать свою силу для того, чтобы разрушить всё то, чего я так долго добивалась. Чтобы мне не пришлось уничтожить больше жизней чем те, которые я пыталась спасти. - Хоть идеализмом, хоть идиотизмом. - Даже в самой сложной ситуации я всегда нахожу иной выход. И я хочу знать, что у меня будет возможность этот другой выход искать. Без этого мне не нужна ни дополнительная сила, ни бессмертие. Они - лишь инструменты. А ради инструментов я не могу себе позволить забывать о цели. - Не могла себе позволить ради рифмы изуродовать всю суть.

[AVA]http://i.imgur.com/PlQbyZF.jpg?2[/AVA]

Отредактировано Эйлин Авалон (21.09.2017 17:06:17)

+2

9

Марерум с пониманием отнеслась к долгим раздумьям Эйлин, а потому совершенно не дыша и с несвойственной ей терпимостью сидела и ждала. Сделать такой выбор было довольно трудно, ведь этот выбор решал огромную часть в её не такой уж и длинной жизни. Тишина совершенно её смущала или же не обременяла, деос смотрела в окно небольшой комнаты Эйлин. Ночь была сегодня поистине прекрасной, свет луны мог бы и заменить тусклый светильник комнаты. Марерум почему-то не сомневалась, что Авалон примет её предложение и вступит в ряды фэдэлесов.  А потому сейчас бессмертная размышляла над испытанием для неё. Испытания были совершенное разные и для каждого иногда получались совершенно разными. Чаще всего это зависело от жрецов или лидеров, а порой и от самого будущего фэдэлеса.

- Стоит похвалить моих информаторов. - Марерум улыбнулась Эйлин. - Око следит и будет следить за всем.

Да, больше всего Марерум любила манипулировать слабыми и слишком добрыми существами, которые были очаровательно наивными. Ведь такими было легче манипулировать, давя на их идеалы и извращая их как хочешь. Что бы там Мар не говорила, но она может предать всех и вся только ради себя. Готова использовать всех вокруг как ей понадобится и подниматься по чужим трупам, как по лестнице. Такая скользкая и противная дорожка, но Марерум привыкла к подобной жизни. Деос использовала все козыри, которые попадались ей в руки. Эйлин вновь показывала свои лучшие стороны, пытаясь найти подвох в их сделке. Темноволосая мысленно похвалила её, такого вслух Эйлин вряд ли услышит в ближайшее время.

- Действительно ли ты сможешь в любой ситуации найти более лучший выход по твоему мнению? Ты ведь военная. Ни разу что ли не приходилось жертвовать чем-то или поступать как-то иначе и не смотря на свои идеалы? Ведь любой знает, что не всегда идет все по твоей идеологии и планам. Особенно на войне. Она слишком жестока, да?- Марерум усмехнулась. -  Но если ты действительно сможешь найти выход из любой ситуации, сможешь идти к своей цели и этими действиями не погубишь еще и орден, то да... Я дам тебе эту возможность, если твои действия не навредят Ордену или же мне. Я надеюсь, что ответила на все твои вопросы. Тебе нужен сон дабы набраться сил и сделать свой выбор. Сладких снов.

С этими словами Марерум встала с насиженного места и вместе с целительницей(которая так вовремя закончила свою работу), ушла из комнаты Эйлин. Спустя какое-то время, когда девушка уже крепко уснула, Марерум вошла вновь в её комнату совершенно бесшумно. Посмотрела на умиротворенное спящее лицо Авалон и усмехнулась своим мыслям. По Эйлин уже было видно, что она то почти согласна. Её все равно бы ждало испытание, а потому Мар решила с этим не тянуть и начать его прямо сейчас. В её снах.

https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/31117.png

http://ipic.su/img/img7/fs/pervaya.1506261320.png [abbr="float:right"]http://ipic.su/img/img7/fs/vtoraya.1506261342.png[/float]Эйлин проснется в странном месте. Она будет стоять в полном мраке, где ничего не будет слышно или же видно. Неожиданно луч света, как от прожектора упадет прямо на неё, слепя глаза, которые привыкли к темноте. Бедную Авалон оглушит всплеск оваций, вокруг неё будут слышны аплодисменты, чьи-то радостные крики и одобрительный свист. Но все эти звуки так резко закончатся, как и начались. Были они прекращены появлением друх странных фигур. Они были похожи на девушек, у одной были рыжие короткие волосы, а другая была с длинными синими волосами. Единственным их различием была одежда и волосы, а так было довольно легко понять, что они близнецы. Теперь когда глаза Эйлин привыкли к такому свету, она могла заметить по бокам от себя трибуны с публикой. Их лиц нельзя было разглядеть, фигуры были темными, как ночь. Одни близнецы были яркими на этом черном фоне. Хоть у публики не было то и лиц, Эйлин все равно могла почувствовать множество взглядов на себе, бедняжка стояла прямо посреди какой-то сцены и еще на неё указывал какой-то прожектор, а вообще откуда он взялся...
- Дамы и господа-а-а-а-а! - громко крикнул один из близнецов, с голубыми волосами. Голос у него был очень грубый, как у юноши, но он(она) носил такое же платье, как и другой близнец. - Наконец-то мы все здесь снова собрались! Мое счастье не передать словами! Кажется, что мы с вами так миллионы лет ждали нашу гостью. Поприветствуйте же её громкими аплодисментами вновь!

- Юная гостья, позвольте представиться. - сказал второй близнец после оглушительных аплодисментов. Голос же этого существа был куда нежнее, как у обычной девушки. Двое близнецов низко поклонились Авалон. - Я Фурфур, а это же Зепар. Мы ждали вас, дорогая гостья. Меньше слов, больше действий!  Что ж вы встали столбом то? Поприветствуйте и вы нашу публику.

Близнецы же потом схватив Эйлин за руку с каждой стороны куда-то настойчиво потащили её вперед, прямо в самый-самый центр этого темного помещения. Странная парочка привела её к кафедре для какого-нибудь оратора, как только близнецы положили ладони девушки на кафедру, на тонких запястьях Авалон появились наручники и цепи, которые приковывали саэтэруса к кафедре. Парочка же полностью игнорировала свою драгоценную гостью, которая сейчас должна была быть в полнейшем шоке. Близнецы встали по обе стороны от Эйлин, направив свои взгляды куда-то вверх, а затем преклонив колено перед кем-то. Сверху за этим балаганом наблюдал кто-то с балкона, который находился так высоко, что Эйлин пришлось нехило так задрать голову и прищуриться, но даже так она не разглядит кто же там сидел. Публика же тоже преклони свое колено перед кем-то там, а потом вновь принялась то аплодировать, то оживленно переговариваться. Близнецы поднялись с колен и с довольными улыбками посмотрели на свою гостью.

- Госпожа Эйлин, мы рады вашему появлению. Ведь вы должны стать нашей судьей, мы ждали вас очень-очень долго. - объявил Зепар, его выражение лица и тон голоса показывал, что он был действительно счастлив.

-Верно-верно! Госпожа Эйлин, готовы? Если готовы начать безумиесуд, то только скажите! И мы, как верные помощники представим вашему взору мерзкого преступника! - сказала очень бодро Зепар, которая так и ждала приказа их гостьи, дабы продолжить это безумное представление.

+2

10

Сможет ли она найти выход - это звучало как вызов, как брошенная в лицо перчатка, приглашающая на дуэль. Да, она была военной, и она была полковником, и если осталось хоть что-то, чем Эйлин могла ещё суммировать войну, то это было то, что, на самом-то деле, на ней всегда был очевидный выбор. На ней всегда было действие, поступок, который мог бы претянуть на их сторону победу. Вот только информации у них не было никогда. Лучшая стратегия, самый продуманный план, держались вплоть до первой спущенной стрелы, и ни секундой дольше. Командующим не суждено было узнать самый эффективный план действий, они не могли смотреть на театр военных действий как на шахматную доску, и вынуждены были как слепые котята искать свой путь в темноте. Правильный выбор был всегда. Правильный выбор был очевиден. Вот только им, существам, решившим убивать друг-друга, не было суждено его знать. Наверное, это и было их главным наказанием за то, что они были достаточно высокомерны для того, чтобы посчитать себя достойными отбирать жизни других людей. "Война жестока, да?"

- Это мы, разумные существа, жестоки, - не виновата была ни война, ни правительство, ни Демиург, ни мир вокруг - виноваты всегда и при всех обстоятельства были они. Это разумные существа были жестоки, они были несправедливы, и они были алчны. Говоря по правде, все они были совершенно отвратительны. И не в этом "мире" им приходилось выживать, это среди этих существ приходилось искать силы. И сейчас, севершенно так же, как на войне, Эйлин снова предстояло сделать выбор. Наверное, он был даже совершенно очевиден, но никто так и не потрудился дать ей достаточно фактов, чтобы с уверенностью знать, права ли она была. Но Авалон не боялась неверного выбора в те моменты, когда она могла с уверенностью сказать, что сделала всё, что могла. А потом нужно было лишь выживать и жить с последствиями сделанного выбора. В конце-концов, только к непрекращающейся череде собственного выбора и сводились их жизни, какими бы они ни были короткими или длинными. Она опускалась на подушки - изнемождённая ещё больше, чем когда в первый раз раскрывала глаза. Быть может, когда отдых охладит воспалённый мозг, выбор станет и вовсе очевидным...

Яркий свет слепил глаза, будто пытаясь выжечь роговицу глаз. Шум чужих голосов и бьющихся друг о друга подобно крыльям птицы ладоней бил по ушам барабанной дробью. Эйлин щурилась, болезненно силясь открыть глаза, чтобы всмотреться в безликую толпу, и не могла разобрать ни единого лица. Не могла разобрать ни единого знакомого угла этого помещения, казавшегося бесконечным, подобно вселенной. "Где я?" Она слишком часто задавала этот вопрос - второй раз. Первый, когда она проснулась в несуразном лёгком белом платье в замке ордена деоса искусств. И сейчас, когда она стояла в самом центре сцены в военном кителе, настолько привычном, словно бы он уже давно был частью её тела. "Это - сон?" Или же то, что было до этого - было сном? Что было явью? Что было привычнее, что было понятнее? Глаза привыкали к яркому свету, и Авалон приподнимала голову, осматриваясь вокруг себя. Какая глупость. Она стояла посреди сцены, под взглядом бесчисленного количества зрителей, и, что бы она ни сказала, что бы она ни сделала, они всё равно будут апплодировать. "Безумие." Публика была привычна, и, пускай и она могла убить, это совершенно не интересовало Эйлин. Её интересовало одно - правда это или ложь. Как она оказалась в этом месте. И, пожалуй, самое главное - как ей отсюда выбраться.

Она не стала никого приветствовать, и пусть это воспринимают как хотят. Ей было некогда тратить время на пустые слова, пока она не разберётся в ситуации, а нравиться никому Эйлин никогда и не пыталась. Она была напряжена, всматриваясь холодом и сталью в фигуры близнецов, ведущих её к некой трибуне словно бы к эшафоту. Правильный выбор наверняка был и здесь - он был во всём, и он был всегда. И сейчас ситуация была опасна тем, что у Авалон не было и крупицы той информации, которую она могла бы использовать, чтобы найти его. И, кажется, человек, решающий её судьбу, сидел так высоко, что словно бы пытался заменить собою небесные светила. "Монархия?" Возможно, она снова предстала перед судом - может, они нашли новые доказательства в деле. А может, её излюбленный брат решил создать новое. Наручники обвивались стальным кольцом вокруг её запястий, но Эйлин совершенно не чувствовала холода. Разве только холод в собственной душе. Холод и усталость, простое человечесткое желние обрести контроль над собственной жизнью. И рассчётливая, твёрдая решимость выбраться из этой ситуации не смотря ни на что. Правда это или сон не имело никакого значения. Это было поле боя, и она была в нём воином. Ничем больше, ничем меньше.

- Судьёй или подозреваемым? - Она шевельнула рукой, указывая близнецам на цепь, движение которым пролилось терпким звоном, и потом утонуло в голосах зрителей. Эйлин была уверенна и холодна - настолько погружена в собственные размышления, что её лицо казалось мраморной маской. Она с таким старанием пыталась высмотреть вокруг себя хоть какой-нибудь ответ, хоть какую-то подсказку, что её взгляд казался пронзающим - и настолько холодным, что к нему, казалось бы, будут примерзать протянутые пальцы. Под любую ситуацию надо адаптироваться - и сейчас, она знала, что стоило просто понять, что она должна была сделать. Но здесь, кажется, от её действий совершенно ничего зависело. Судья, прикованная к трибунам наручниками, подобно осуждённому, ожидающему зачитывания наказания после объявления вердикта. А аудитория всё равно будет апплодировать, имело ли это хоть какое-то значение? - Или нет никакой разницы?

+1

11

ost

[nick]...[/nick][icon]http://ipic.su/img/img7/fs/psd_coloring_1_by_akiochan530upcpcpcupcpcp2_by_akiochan5302-d82orqs.1503229294.png[/icon][status]...[/status]
http://ipic.su/img/img7/fs/tumblr_oc0kjtD9ki1uugqoto2_1280.1506688708.png

Эйлин не хотела тратить время,да? Знала бы она, что здесь понятие "время" было настолько странное и размытое. Не волнуйся, милая. Времени у нас целая вечность.

- Госпожа Эйлин, вы судья. Вы обладаете правом лишить человека жизни, наказать его или же позволить ему жить. Помните о своей безграничной власти. - сказал серьёзным голосом Зепар. Близнецы словно не замечали её леденящего душу взгляда, просто продолжали ей дружелюбно улыбаться. - Позвольте представить вашему вниманию первого нашего преступника!

Перед глазами Авалон появилась какой-то мужчина, который был богато одет. По его внешнему виду можно было сказать, что он какой-то аристократ, возможно, что он был даже знаком Эйлин. Он стоял перед Эйлин, задрав голову, что бы разглядеть её. Пусть аристократ как-то и пытался выглядеть важно и сохранять аристократичное лицо, в её глазах был виден страх. Он со страхом смотрел на близнецов, как-то пытался взглянуть на судью с мольбой в глазах. Губы его дрожали, словно он хотел что-то сказать, но пока не мог. Если Эйлин бы взглянула на стоявших по бокам близнецов, то увидела их улыбки. Безумные, отвратительно радостные и какие-то хищные, словно им преподнесли какую-то жертву и они едва сдерживались, что бы не разорвать его.

- Госпожа Эйлин, данный преступник прожил отвратительную жизнь. Взятки, кража государственных денег, обман, предательство, работорговля, продажа наркотиков, участия в убийствах и...мне продолжать? Очень длинный список грехов. Так же этот гадкий преступник участвовал в кознях против нашей госпожи Эйлин и посмел устроить покушение на её жизнь! Так же он лживый дриммэйр и вор! Из-за присвоения чужих денег обманом и пользования своим высоким титулом, он обрек множество взрослых и детей на голод, болезни и страдания! По нашим меркам такого существа с такими грехами должна ждать смертная казнь! - громко проговорил свою пламенную речь Зепар. Немного отдышавшись он обратился к Авалон. - Госпожа судья! По вашему мнению заслуживают ли он смертной казни? Если да, то какой? Вы можете выбрать любой способ, самый изощренный и жестокий, какой только придет в вашу голову! Вы так же можете спросить что-то у нас. Мы ждем вашего вердикта. Да свершится правосудие!

- Да свершится правосудие! - так же пламенно крикнула Фурфур. Она подошла вплотную к Эйлин и стала шептать ей на ухо. - Госпожа Эйлин, разве такое существо заслуживает жизни? Торговля людьми, убийство мешающих ему "пешек", так же есть ряд слухов о растлении детей. Мерзко только говорить о таких вещах. Он нагрешил, не достоин жизни, а значит должен умереть. Должен умереть. Должен умереть. Должен умереть. Долженумеретьдолженумеретьдолжендолженумеретьумеретьумереть...

Казалось, что шепот Фурфур было слышно везде, ведь и вся публика начала шептать последнюю фразу. Тихо, но настойчиво, словно пытаясь внушить эту мысль самой Эйлин. Убей его, Эйлин. Ведь он нагрешил. В твоих руках чья-то жизнь и только ты решаешь что же с ней тебе сделать. Прими чужую жизнь подобно новой игрушке, поиграй ей вдоволь и растопчи ногой.

-  Нет, пожалуйста! Не надо! У меня есть дети! Я смогу исправиться, прошу! - заверещал аристократ, падая на колени перед судьей. По его щекам забежали слезы. Он что-то невнятно кричал, умолял и плакал под мерзкий смех близнецов. -  Простите меня! Я исправлюсь!

Отредактировано Марерум (29.09.2017 16:30:54)

+1

12

Лицо, не выражающее ничего. Будто бы она не слышала надрывающихся от самодовольного смеха голосов близнецов. Будто бы не видела рукоплескающей толпы. Будто бы не понимала смысла сказанных ей слов. Ни радости, ни гордости, ни парализующего страха. Напрягая, казалось бы, каждый мускул собственного тела, она так и стояла, не колыхнувшись. Даже медленное дыхание, казалось бы, совершенно не приподнимало её грудь. Эйлин молчала, позволяя воскликам мужчины, перешёптыванием зрителей, да голосам судей рвать тишину на куски. Время, ей нужно было время. Хотя бы просто для того, чтобы даже начать осознавать всю глубину той ситуации, в которой они оказались. Чтобы хотя бы прикоснуться к пониманию, погружённого в дымку. Она стояла - обжигающе-холодная, смотрящая на мужчину без тени сожаления, подмечая изрезанные будто бы ножом изгибы ухмылки близнецов периферическим зрением, и понимала лишь одно - это не был её брат. Но если не он, то кто же? Или что?

Кто дал ей право решать, кто будет жить, а кто будет умирать? Кто вложил ей в ладонь меч, не объясняя ни правил, ни причин? У неё не было никакого права решать его судьбу. Потому что, на самом-то деле, она была ничем не лучше этого захлёбывающегося в собственных страданиях мужчины. Может, именно это и показывали те самые наручники, обвивающие тонкие запястья подобно изысканным браслетам?
Эйлин убивала, Эйлин манипулировала, она давила когда надо, и обманывала, когда ей было удобно. Вот только в отличие от него, она делала это не ради себя. Или же это тоже была ложь, одна из тех, которые Эйлин так любила себе говорить? "Не важно, что я делала до этого. И не имеет никакого значения, что привело меня сюда. Главное - что сейчас у меня есть сила что-то изменить. А мир никогда не был ни правдивым, ни справедливым - он никогда не давал власть тем, кто был её достоин. И сейчас власть оказалась вот в этих вот самых руках, и не важно, кто именно мне её дал, и как быстро её заберут." В чём-то был подвох - сила никогда не притекала в руки сама по себе. За неё нужно было бороться, вцепляясь и зубами, и ногтями. За неё нужно было держаться до сбившегося дыхания и побелевших костяшек. И ничто не приходило бесплатно.

- Отобрать все средства и собственность, принадлежавшую ему и его семье, - власть была её стихией. Эйлин не нужно было просить тишины, ей не нужно было поднимать голос, или даже поднимать руку в соответствующем жесте. Шёпот громче крика, и толпа стихла под первые тихие ноты её уверенного, беспристрастного голоса. Ей было совершенно плевать, что от неё хотели другие, и совершенно всё равно, чего хотела эта толпа. Как было плевать и на всё то, чего от неё когда-то ожидали все встреченные на пути. Для того, чтобы власть приносила плоды, нужно было забивать её в своё подчинение. И это было единственное, что Эйлин действительно умела делать. - Поместья перемоделировать под дома для бездомных, школы и больницы. Средства потратить на них же. Подсудимый может провести всю оставшуюся жизнь возвращая обществу то, что он от него отнял честным трудом - занимаясь отстройкой домов для бездомных и уборкой улиц. - Она смотрела на него - слишком настороженная, чтобы проявить хоть какую-то эмоцию. Опасаясь, что прямо сейчас этот странный мир рассыпется в прах прямо перед её глазами. - Но только в том случае, если подсудимый готов сотрудничать с судом и раскрыть следствию других не менее коррумпированных лиц, чьи средства могут помочь разрешить не один десяток социальных проблем.

+1

13

[nick]...[/nick][icon]http://ipic.su/img/img7/fs/psd_coloring_1_by_akiochan530upcpcpcupcpcp2_by_akiochan5302-d82orqs.1503229294.png[/icon][status]...[/status]
До этого близнецы с улыбкой ждали слов Эйлин, тихо посмеивались над несчастным аристократом и так ждали жестокой расправы над преступником. Шепот и смех в зале был прерван словами Авалон, публика и близнецы резко замолкли и ловили каждое слово судьи. Но потом они обе резко переменились в лице. Парочка сначала выглядело очень удивленной, неуверенно переглянулись, а потом подняли свой взор обратно на высокий балкон. В какой-то нерешительности близнецы друг на друга смотрели, словно мысленно общались, а потом вновь уверенно улыбнулись и захлопали в ладоши вновь. В этот раз зал решил пожалеть уши Авалон. 

- Госпожа Эйлин, это восхитительно. Вы остаетесь верной вашим качествам, не смотря на то, что вам дали силу вершить судьбу, вверили в ваши руки силу бога. - сказал Зепар с улыбкой. - Хоть этот человек и был одним из тех, кто организовывал покушение...вы все  равно готовы дать ему второй шанс. Это достойно похвалы.

Да, Эйлин. Хочешь знать кто же дал тебе силу решать чужую силу? Почему же ты не воспользуешься ей в этом крохотном воображаемом мире? Кому какое дело до этого аристократа здесь? Здесь все нереально, сплетено из твоих впечатлений, осколков памяти, мыслей. Почему бы не вкусить эту силу, что тебе подарили на какое-то время? Жадно используй её, а когда откроешь свои глаза в реальности, то возжелай еще больше и получи её. Лицо аристократа скривилось, до этого он чуть было не плакал, а сейчас словно показал свое лицо. Его перекосило, трясло, но от страха ли?

- Как ты смеешь, девчонка? Мои деньги давать вшивым оборванцам, которым нет места среди нормального общества? Для прислуги и рабов только и годятся эти мешки с дерьмом. Ты их защищаешь потому что сама такая же грязная оборванка, рожденная от помойной шлюхи, которая по приказу господина тут же раздвинула ноги и только мечтала о том, что бы её вшивую девчонку приютили в семью!

Гневные и истеричные крики аристократа были прерваны громким и безумным смехом Фурфур, а так бы он еще продолжал свою гневную тираду. Откинув голову назад, Фурфур смеялась от души, по её щеке даже скатилась слеза. Насмеявшись вдоволь, она взглянула на Эйлин с какой-то довольной улыбкой. Словно девчушка долго предупреждала о подобном Авалон, а теперь её слова были подтверждены. И во взгляде её так и читалось " А я ведь говорила!".

- Госпожа Эйлин, вы видите эту гнилую душу? Разве достойна она спасения? Я исполню вашу волю, если же вы сами не хотите марать свои руки или же боитесь несуществующих здесь последствий. - Фурфур почти маниакально улыбнулась Эйлин, смотря той прямо в глаза. Щелчок пальцев и шея аристократа была свернута с характерным неприятным звуком. Его тело мешком упало на белую плитку, а публика впервые сохраняла гробовое молчание. Казалось, что кровожадность одной из близнецов теперь то должна быть удовлетворена, но вот огонь в глазах Фурфур и холод в её голосе говорили об обратном. - Нет, это было слишком милосердно и просто, да? Вставай же снова, правосудие над тобой еще не совершенно.

Зепар все это время молча стоял и наблюдал, но теперь решил принять участие и щелкнул пальцами. Свернутая шея аристократа вновь приняла свое нормальное положение, сам же мужчина ошарашено стал оглядываться по сторонам в совершенной растерянности и страхе. Фурфур чувствовала этот страх, он ей был приятен  и она словно питалась им. Девушка щелкнула пальцами и в ту же секунду тело бедолаги было проткнуто несколькими алыми копьями. Он даже не успел понять что и случилось, а потому с его губ успело слететь "А?". Белоснежный пол был покрыт алой кровью, которая так странно и неаккуратно смотрелась здесь. Словно художник случайно пролил алую краску на чистый холст.

- Теперь вы чувствуете облегчение? Не противьтесь себе и не отрицайте. Внутри вы наслаждаетесь, это чувство мести. Справедливости. Мы просто стали вашими инструментами. Вы можете воспользоваться нами, если не хотите марать собственные руки. Если не хотите принимать темную сторону своей души. Мы исполним ваше желание. Изменим его дом, отдадим его деньги бездомным и поможем нуждающимся. За это не переживайте. - Фурфур  тепло улыбалась. - Вы просто зря пытаетесь носить маску добродетеля. Ведь  и за ней есть что-то темное. Стыдиться и отрицать этого не стоит, ведь каждый наделен этим. Стоит просто принять и жить в гармонии с тьмой.

Зепар подошел вплотную к Эйлин и неожиданно запустил свою руку в грудь саэтэруса. Не было никакой крови, словно в Эйлин было просто пусто, но это было  не так. Помимо боли и нехватки воздуха, Эйлин чувствовала, как пальцы Зепара едва коснулись её сердца. Взгляд одного из близнецов был холодный и бесстрастный, казалось, что он хочет сжать сердце аристократки и раздавить прямо в её грудной клетки. Но Зепар вытащил свою руку наружу, пальцы его были не в теплой крови полукровки, а в какой-то черной и вязкой жидкости.

- Не бойтесь. В каждом есть такое, как и сказала Фурфур. Вы лишь обманываете себя, пытаясь отказываться принимать свою сторону. Возможно, что вы обманываете себя и в том, что все это вы делаете это для других.

Отредактировано Марерум (05.10.2017 14:23:48)

+1

14

Восхитительно? О, Эйлин не была в этом так уверена. Не в силах не заметить той паузы, с которой близнецы переглянулись друг с другом, она ожидала худшего. Толпа, что ожидала хлеба и зрелищ, что молила о казни силясь умыть чьей угодно кровью свой жадный взор, едва ли была заинтересована в какой-то там справедливости. Едва ли ей и вовсе было интересно слушать про какие-то суды и следствия. И, как часто и бывает в сердце бушующей толпы, если Эйлин не даст им крови, то они прольют её собственную. Неужели кто-то и правда думал, что она не догадывалась, что на самом деле задумали близнецы?

Авалон с холодной уверенностью, практически с вызовом, смотрела на балкон, где должен был сидеть человек, решающий её судьбу. Как глупо, как невероятно глупо. Она не собиралась танцевать под его дудочку - у неё была своя собственная игра, в которой никто не имел никакого права менять правила. И раз уж ей и правда кто-то решил дать "силы бога", то она не станет их растрачивать на то, чтобы плясать под чью-то дудку. Однако, кто-то как всегда решил решить все за неё: сказать, что всё было в её силах, что только она и должна была решать, да вот только не позволять даже двинаться с места.

"Вам не одолеть меня." Она прикрывала глаза, слушая гневную тираду аристократа. Совсем недавно она волновалась о том, что у неё не было никаких доказательств, чтобы его осудить. Сейчас же он сам и преподносил их её на блюдечке. Неужели ему и правда казалось, что это поможет ему? Неужели он и правда был настолько глуп? "Достаточно глуп для того, чтобы попасться. Достаточно глуп, чтобы при всех своих средствах оказаться перед судом." Мир не был справедлив - мир управлялся сильными, и законы в нём писались ими же. Он мог бы быть сильным, а оказался в самом низу. И, как и все они ранее, не вызывал ничего, кроме отвращения. Неужели он и правда думал, что она не привыкла слушать эти слова? Неужели хоть на миг решил, что они заставят её потерять контроль?

В этом мире всё барахталось кувырком, и все становилось с ног на голову. Щёлкнула шея и вернулась на место, пронзили плоть острые колья, и исчезли не оставив и следа. Эйлин не проронила и звука, когда чужие пальцы коснулись её горячо бьющегося сердца. Наверное, Зепар был единственным из присутствующих, кто мог бы почувствовать её страх, когда сердце забилось сильнее, отчаянно бросаясь на грудную клетку. Авалон была в ярости, когда Фурфур ослушалась приказа. Она была в растерянности, когда аристократ воскрес. И снова в ярости, когда приказа ослушался Зепар. В ужасе, когда его пальцы коснулись её сердца - Эйлин ещё никогда в жизни не чувствовала себя настолько слабой и уязвимой. И, тем не менее, только сейчас она начинала понимать, насколько она была сильной. И насколько близкими к описанию действительно были эти "силы бога".

Наручники, приковывающие её к трибуне, рассыпались в серебристый прах, стоило ей об этом только подумать. О, её ничто не сковывало. Ни последствия, ни страх, ни сожаление, ни ожидания. Ни даже какие-то там наручники, от которых сейчас оставалось только воспоминания. Лицо, холодное как лёд промёрзшего озера, не выражало совершенно ничего. И лишь глаза, нарочито-медленно переводящие взгляд с лица одного близнеца на другого, могли бы пригвоздить к месту. Не двигая и мускулом, Эйлин сосредоточила  воздух вокруг близнецов в твёрдую, плотную, тяжеленную форму. Если толпа хотела зрелищ, то её определённо точно будут зрелища. Ей стоило лишь об этом подумать. Невидимые формы занесли над близнецами свои руки, и отвесили им две тяжеленные пощёчины, что разнеслись по залу громким хлопком, утопающем в бесконечности помещения. От тяжести удара у них не должно было быть возможности устоять на ногах.

- Это мой суд. Это мой вердикт. Это мой приказ. Какое право вы имеете его ослушаться? - Шёпот громче крика, но Эйлин не шептала. Она говорила размеренно и чётко, позволяя своему тихому, голосу будоражить сознания людей. Шаг, другой, и она приближалась к близнецам, остановившись настолько близко, что она могла бы разбить им своим каблуком лицо, стоит только захотеть. Но захотелось бы ей? Зачем, если ей для того, чтобы наказать неповиновение, не нужно было двигать и мускулом? Всё такая же невидимая масса уплотнённого воздуха навалилась на близнецов, перебивая дыхание и давя к земле. - Вы будете делать то, что скажу вам я. И будете делать это молча. Не просто так у меня есть сила вершить судьбу. Не заставляйте меня вершить вашу.

+1

15

[icon]http://ipic.su/img/img7/fs/P0QqRyhQwxQ.1508595730.png[/icon]
Фурфур ждала похвалы и внимания со стороны Эйлин, ведь по мнению девчушки она сделала все правильно и в её действиях ничего нету такого. Её самодовольная улыбка сменилась страхом, она всем своим нутром почувствовала леденящий холод, который сковывал её. Оба близнеца получили невидимые звонкие пощечины, которые сбили их с ног и оба теперь лежали на полу. Близнецы дрожали и в страхе друг за друга взялись за руки, но смотрели Эйлин прямо в её холодные глаза. Когда Авалон сделала  первый шаг к ним, Фурфур начала в страхе отползать назад  и что-то невнятно шептать о милосердии и помощи. Но парочка была прижата к земле чем-то тяжелым и одновременно невидимым, выбивая из легких воздух и не давая подняться. Послышался хруст костей близнецов, которые держались за руки  и кричали от боли. Кричали они в агонии, моля Авалон прекратить эту боль, но она  не могла. Может Эйлин еще не научилась пользоваться своей силой и сейчас она неосознанно расплющила близнецов в кровавое пюре, оставив только конечности и головы с застывшими гримасами боли и страха. Даже если бы Эйлин попыталась возродить их, то не смогла. Они так и остались лежать расплющенными на земле. Вся публика начала что-то гневно выкрикивать или же плакать, некоторые даже начали швыряться каким-то мусором в Авалон. Судя по всему никому не пришла по нраву смерть близнецов.

- Ты так быстро сломала их. А ведь эти игрушки были очень милыми... - казалось бы послышался шепот, но каждый присутствующий в зале слышал его так четко, словно шептали прямо над его ухом.

На балконе сверху показалась темная женская фигура, которая сделала шаг вперед и стремительно полетела вниз, казалось, что она сейчас тоже встретит судьбу близнецов, что так и лежали ошметками мяса. Лишь за несколько мгновений до столкновения с мраморным полом, девушка зависла в воздухе и уже плавно опустилась. Внешне она была полностью похожа на Марерум, но вот осанка, взгляд и какая-то аура вокруг девушки говорили о том, что это не совсем та Марерум, которую знала Авалон. Сгорбленные плечи, совершенно другой  взгляд и аура...печали. Девушка смотрела на "судью" каким-то грустным и равнодушным взглядом, а потом перевела взгляд на мертвых близнецов. Щелчок пальцев. Трупы бесследно исчезли вместе с аристократом. Щелчок пальцев. Обстановка полностью меняется с какого-то зала суда на поляну цветов. Яркий свет прожекторов был заменен на приятный глазу свет полной луны. Девушка была одета в полностью белоснежное платье до пят, её длинные волосы развевались на легком ветру. Она тихо присела на траву, пальцами нежно лаская цветы вокруг себя.

- Наверняка у тебя много вопросов на которые ты хочешь получить ответы. Ты  показала свою силу духа в зале суда.  В награду за это я позволяю тебе  задать мне пять любых вопросов. Я отвечу на любой. - спокойно и бесстрастно говорила темноволосая, равнодушно разглядывая цветы вокруг себя. - Может быть тебя интересует кто же мы? Кто те прелестные близнецы? Кто я? Кто...ты?

http://ipic.su/img/img7/fs/KQHRQ.1508597815.png

Отредактировано Марерум (21.10.2017 17:57:15)

+1

16

Ошибка. Не первая, не последняя, но, все же забравшая с собой человеческие жизни. Не такие уж и невинные жизни, но у нее, Эйлин, не было на это никакого права. Тщетно она пыталась остановить упрямо вырвавшуюся из под контроля силу - та словно бы играла с Авалон, лишь притворяясь ручной. Всего какие-то секунды, совершенно мизерное количество сердцебиений, и фиалковые глаза упирались в картину, знакомую как собственное отражение в зеркале. Вывороченные кости, вылупившиеся застекленные глаза, да органы, просыпающиеся на пол - близнецы были будто бы памятником тому, насколько хрупки их тела. Насколько непродолжительны их жизни. Эйлин готова была поклясться, что могла до сих пор чувствовать чьи-то пальцы на собственном сердце, едва ли ей нужно было еще одно напоминание о том, что она в любой миг могла умереть. Может быть именно поэтому, а может и вопреки, она не шевельнула и мускулом. Пускай шумящая толпа думает о том, что она бессердечна - так будет лучше. Пусть они боятся ее, пусть слушаются каждого приказа так, будто от этого зависит их жизнь. Для этого ей совершенно не нужно было казаться даже чуточку человечной.

- Молчать, - холодно и уверенно отозвалась она, рассылая свой тихий голос над бушующей толпой. Они хотели крови? Они получили кровь, пускай и не так, как им хотелось. Такие взрослые, и как их было много, а все еще верили в какие-то сказки о том, что все будет именно так, как им самим хотелось бы. Сейчас силы была у Эйлин, и она не собиралась ее отпускать. Даже тогда, когда чей-то шепот, что казался громче крика, прозвучал прямо над ее ухом. Мягко поднимая голову, она смотрела за полетом незнакомой девушки, ни на секунду даже не предполагая, что та может разбиться. "Игрушки? Значит, они только игрушки - вещи, которыми можно поиграть и затем выбросить, даже не интересуясь их чувствами?" Что это значило? Лишь то, что и она, Эйлин, горделиво выгибающая шею в попытке казаться сильнее, чем она была на самом деле, была всего-лишь чьей-то игрушкой. И тот, что наградил ее силами, мог бы с той же игривой простотой забрать их обратно.

Но незнакомка не торопилась опускать на нее молот собственного гнева. Она совсем не была похожа на Мерерум - ни поведением, ни осанкой, ни выражением лица, чем-то напоминающим о вселенской усталости и пустоте. Настолько не похожа, что Эйлин не могла даже предположить, что они могли бы быть близнецами. Была ли это часть Марерум, которую та пыталась скрыть? Или та, которой ей хотелось бы быть, если бы мир ей позволил? О, Эйлин хотелось бы и самой быть совсем другим человеком. Она хотела бы быть любящей и нежной, беззаботной и умеющей плакать, но разве хоть кто-то, увидевший то, что она видела, и переживший то, через что она прошла, мог бы еще быть таким? Опуская глаза на изумрудный луг, она тихо выдыхала - не отвлекаться. Ей нельзя была отвлекаться. Это могла бы быть ловушка, что окончится смертью. Не стоило быть наивной дурочкой лишь потому, что кто-то ее похвалил и притворился другом, правда же? Никому нельзя верить. И особенно тем, что превозносят какие-то твои качества и делают вид, что хотят тебе помочь и стать твоим другом. "Я ведь тоже твоя игрушка, разве нет?"

- Сомневаюсь, что Вы - Демиург, чтобы ответить на мои вопросы. - Она могла бы спросить, как ей спасти больше жизней в мире. Могла бы спросить, какой путь стоит предпочесть, чтобы добиться своих целей с максимальным эффектом. Но, что бы эта девушка ни думала о себе, и кем бы она на самом деле ни являлась, она уж точно не могла видеть будущее. - И я не думаю, что у меня будет причина верить хоть единственному Вашему слову. - То, что ей нужно было знать, Эйлин уже знала - кто-то играл с ней, играл с ее чувствами, и изобретал изощренные игры, чтобы добиться этого успешно. Эйлин не знала, где она и кто перед ней, но она знала, что что-то в груди неустанно щемило от лишнего напоминания о том, как хрупка была ее жизнь, как мелко и бесполезно было их существование. Неужели кто-то до сих пор считал, что она после этого хоть на секунду поверит в то, что они были на ее стороне? "Ни малейшего шанса".

+1

17

[icon]http://ipic.su/img/img7/fs/P0QqRyhQwxQ.1508595730.png[/icon]
Эйлин была такой сильной, холодной и уверенной. Идеальный лидер, который уже привык к лужам крови и диким крикам, который учится на своих ошибках. Авалон уже обладала силой и без каких-то даров богов. Жаль, что она была необычайно хрупка и лишена такого дара, как бессмертие. Может она что-то изменит и её имя увековечат в истории, но её жизнь станет лишь яркой вспышкой.  Блистать будет ярко и ослеплять всех, но потухнет так же быстро, как и зажглась. Жизни людей напоминали бабочек. Такие разные и красивые, но дико хрупкие. Сожми ладошку и их и без того короткая жизнь закончится. Сколько не плачь и не извиняйся перед бабочкой, а её прелестные крылышки будут навсегда сломаны.

- Нет, ты не моя игрушка. - произнесла девушка, продолжая лениво рассматривать цветы. Могла ли она читать чужие мысли или же эта была какая-то случайная фраза, которая попала в самое яблочко? - Разве близнецы не сказали, что ты гость?

Темноволосая легла на мягкую траву и посмотрела на звездное небо. В этом месте было так тихо и умиротворенно, все было сделано так, что бы Эйлин как-то расслабилась, но последняя совсем не давала слабину. Эта девушка была не на её стороне, но и не против. Если у близнецов была странная логика, то здесь было проще. Но Авалон не спешила довериться или успокоиться. От неё чувствовалось напряжение.

- Демиург? Ты веришь в него? - она перевела свой взгляд полный печали на Эйлин. - Тебе так нужно его присутствие? Многие верят в бога, молятся ему и преподносят дары или же жертвоприношения. Если я тоже буду верить в него, то он мне поможет? Отец вернется к нам? Ты странная, Эйлин Авалон. Когда тебе протягивают руку с помощью ты  её отталкиваешь, а когда тебе дают силу для мести и для твоих грязных желаний, то ты не используешь её и дальше прикидываешься святой. Близнецы исполнили твои темные желания, но ты уничтожила их. Ты так же убьешь меня за эти слова? - Силы никто у Эйлин все равно никто не отбирал. Девушка грустно улыбнулась Авалон. - Поверь мне. Знаю, что сложно. Доверие...очень странная штука. Знаешь, а я очень боюсь быть преданной. Так боюсь... - девушка закрыла глаза и нервно сглотнула.Открыв глаза она похлопала по траве около себя, приглашая Эйлин присесть рядом с ней. Эйлин было не интересно ни где она, ни что с ней  происходило. Этот факт огорчал и разочаровывал. - Зачем тебе сила, Эйлин Авалон? Сейчас ты расскажешь мне все. Без лжи. Не скрывая ничего. 

Да, милая Эйлин. Ты будешь говорить только правду. Если саэтэрус попытается солгать или что-то утаить, то у неё просто ничего не выйдет. Её язык любезно будет говорить только правду. Увы, но Эйлин не могла сопротивляться. Ведь боги жестоки, да? Дают силу, но все равно ставят ограничения и жестоко обходятся даже со своими сподвижниками, следуя какой-то своей извращенной логике. Протянув руку, темноволосая заботливо убрала длинные пряди с лица Эйлин, дабы видеть её взгляд получше.

- Ты хочешь спасти других? Или же только себя, Эйлин Авалон. -  голос был необычайно холоден, как сталь. Девушка неотрывно смотрела на аристократку, желая поймать и услышать каждую интонацию в её ответе и каждый взгляд, что она подарит ей.

Отредактировано Марерум (05.12.2017 13:52:56)

+1

18

Someone taught me how to pray
I can not remember that day
Someone told me not to cry
I stopped counting hours and nights
When I learned to recover and fight

- Если бы я всегда давала волю своим желаниям, то мне самой давно пришлось бы себя убить, - Эйлин понятия не имела, зачем сказала это. Но, как бы странно ни звучали ее слова, она не чувствовала и толики сожаления. А о чем сожалеть, когда она уже сделала все, чтобы показать себя со стороны "странной"? "Странная". Это звучало практически как комплимент. Будто бы Марерум захотелось бы с ней что-то иметь общего, если бы она была "обычной". Конечно, она была странная. Плыла против течения, выворачивала наизнанку собственную душу, рисковала совершать ошибки, которые никогда не смогла бы себе простить - и она не стеснялась. Ни себя, ни собственной души, ни того, какой ее видели другие. Эйлин ничего не было нужно - ни славы, ни денег, ни силы, и все же она тянулась к ним всеми силами, на которые она была способна. Сражалась, вырывала зубами каждую копейку и проливала кровь за каждый шаг вперед. Она не знала, как бывает иначе. И она устала, устала настолько, насколько только можно уставать.

- Наверное, было бы проще, будь я святой. - Эйлин бы хотела видеть мир белым и черным - ярким и контрастным. В котором правильное решение всегда было очевидным, в котором добро и зло были как на ладони. В котором не нужно было бороться с собственной гордыней и тщеславием каждый день. Но все было не так - утопая в тьме собственного сознания, Эйлин не могла с легкостью ребенка отличить добро от зла. Она не видела правильного решения, и никакая из проложенных под ее ногами дорог не была прямой. На высотах все пути вымощены кинжалами, и она карабкалась все выше и выше. Какая разница, что будет с ее ступнями. А выжил бы это святой человек? - Или, быть может, я бы давно умерла с голода в грязи трущоб, будь я святой, так и не в силах ничего изменить. - Ничто из этих слов не отвечало на вопрос незнакомки. А Эйлин и не пыталась. Девушка не торопилась объяснять, зачем Авалон было необходимо говорить ей хоть слово. Конечно, она бы никогда не рискнула не быть осторожной с той, что в прямом смысле контролирует их мир. Однако, "рассказывать все" она не собиралась. Более того. Едва ли она и сама знала ответ на этот вопрос.

- Зачем Вам это знать? - Она не собиралась садиться - Эйлин в принципе не привыкла сидеть. Нет возможности быстро вскочить и защитить себя, нет возможности даже размять затекшие ноги. Где-то там, в другом мире, она лежала на кровати, оправляясь от обвалившегося на нее здания, чуть было не размозжившего ее в щепки. Кто знает, может кто-то и правда управлял этим сном. А может, это было лишь ее собственное воспаленное сознание. Тем не менее, ей было все равно. Не важно где она была, не важно с кем и не важно какая перед глазами стоит цель, она не собиралась менять себя. Адаптироваться, но не меняться. - Да и не все ли, право, равно? Какая разница, что именно говорят себе существа и как объясняют собственные поступки? Важно, что они делают после произнесения этих своих объяснительных речей. - Усталость наваливалась тяжеленным комом - не на плечи и не на грудь, а прямиком на душу. Ни секунды, в которую она могла бы перестать сражаться. Ни мгновения, в которое она могла бы прикрыть глаза без страха, что она больше никогда не сможет их раскрыть. Жизнь тяжелее горы, а смерть - легче пера. Умереть было бы проще всего, разве нет? Но она не была выходом. И, по правде говоря, разговоры о жизни на изумрудной траве тоже им не были. - К чему все это?

+1

19

[icon]http://ipic.su/img/img7/fs/P0QqRyhQwxQ.1508595730.png[/icon]

- К чему? Сколько же раз тебе повторять, Эйлин Авалон. Ты наша гостья. А гостей принято развлекать. -
Эйлин была похожа на комочек недоверия, тревожности и напряжения. Темноволосая внимательно слушала Эйлин и с таким же интересом наблюдала за звездами в небе, словно пыталась там что-то найти. Ей хотелось предложить девушке просто полюбоваться красивым звездопадом, но Эйлин бы отказалась и даже решила не присесть рядом с ней. Девушка совсем не обиделась, даже не обратила на этого внимания. Она не отвечала на фразы Авалон, просто слушала её и запоминала слова. Авалон постоянно сражается, изводит свою душу и когда-нибудь доведет её до предела. Ты же не сломаешься, Эйлин?

- Не потеряйся в своем длинном и тяжком пути...

Сейчас Авалон моргнет на мгновенье, а девушки уже не будет. Словно её и не существовало, а все это было разыгравшимся воображением. Еще раз моргнув, аристократка едва разлепит глаза словно от долгого сна. Эйлин была дома, в особняке Авалон. Девушка очнулась после странного сна в своей теплой постели. Этот кошмар закончился. Негромкий стук в дверь, который скорее всего и разбудил девушку. В комнату к девушке зайдет женщина с прекрасными светлыми волосами и нежными чертами лица, которые были весьма знакомы Эйлин. Одета была слишком хорошо, да и со вкусом. Без сомнения в дверях стояла сама Элинор Хейл. На дочь она смотрела с легким укором и как ни в чем не бывало уселась к ней на кровать. Теплые и нежные руки матери слегка тормошат Эйлин, а потом мягко и заботливо убирают пряди с волос. Может ты все еще помнишь эти ощущения, это тепло и прикосновения? Скучала ли ты по ним, Эйлин Авалон?

- Даже служанка не смогла тебя разбудить. Сколько раз я говорила тебе не засиживаться допоздна в библиотеке? Собирайся поскорее, если опоздаем на завтрак, то отец будет опять недоволен. - Элинор говорила вовсе не зло, а обеспокоенно. - Что за взгляд? Кошмары снились? Ничего страшного. Ты дома. Поторапливайся, а "..." поможет тебе собраться.

Элинор развернулась на каблуках и легкой походкой вышла из спальни. Её заменила симпатичная служанка, Эйлин такую не замечала у себя дома. Спросонья блондинка наверное и не поняла, что служанкой была та самая грустная девушка на поляне. Но вела она себя..."нормально". Белое платья сменилось на форму горничной, а длинные черные волосы были заплетены в аккуратную косу. Не обращая внимания на хозяйку, незнакомка из шкафа достала чистую одежду и аккуратно положила её на кровать Авалон.

- Доброе утро, госпожа. Вам помочь с одеждой? - все тот же унылый голос и грустный взгляд. Служанка соблюла вежливость и поклонилась. Она опустила взгляд, не смея смотреть на свою госпожу. - Какую на этот раз вы хотите прическу?

+1

20

Ни земли, ни воды, ничего
Замела метлой белый свет пыль
И страшиться теперь одного –
Как не стала бы небылью быль

Дома. Именно там она и должна была проснуться, разве нет? Именно в этой кровати, в которую она залезала после такого долгого, протяженного дня? Ведь вчера она... Что она делала вчера? Что-то неприятное, что-то утомительное, но... что? Почему все не сходилось? Почему все, что должно было быть привычным и понятным, таким родным и теплым, вызывало где-то в глубоких недрах души легкое отвращение? Почему что-то в ней ненавидело эту кровать? Ее собственную, мягкую кровать. Почему что-то в ней не хотело и минуты пробывать под крышей этого дома? Она была счастлива. Она должна была быть счастлива. Но... почему она не была?

Едва слышимые шаги позволили Эйлин повернуть голову в сторону вошедшей девушки. Красива, как же она была красива. Они были так похожи - мать и дочь, только глаза совсем другие. Ее мягкие руки едва касались кожи своим теплом, и... Эйлин едва могла дышать. Что-то горело в груди, словно на сердце обвалилась целая гора. Это было горе, продирающееся через легкие острыми обсидиановыми когтями - тяжелое горе, так и не нашедшее себе никогда выхода. Словно душа была горным алмазом, формирующимся под весом целой бесконечности под весом целого мира. Эту душа была такой же: она была холодной, она была тихой - кровавой драгоценностью, разбивающей острыми краями пальцы в кровь от одного лишь чужого прикосновения. Или же нет? Почему она даже подумала об этом? Почему решила, что хоть что-то должно было сделать ее душу холодной и недоступной? Почему решила, что хоть что-то должно было на нее давить?

Эйлин не могла вымолвить и слова своими пересохшими вмиг губами. "Что со мной, я больна?" Почему ей было так плохо, почему ей было так больно? Почему все вокруг, что всегда давало ей столько спокойствия и счастья, сейчас вызывало у нее страх? Почему собственная мать, такая же любящая, как и раньше, вызывала у нее только желание вырвать собственное сердце, чтобы больше не чувствовать ничего? Авалон не услышала имени вошедшей служанки. Что происходит? Почему она не могла вспомнить имени даже собственной горничной, что провела столько часов в ее комнате? "Что со мной сегодня? Что со мной?" В Какой-то момент Эйлин казалось, что она сходит с ума. Что уже ничего из того, что должно было давать хоть какую-то в жизни опору, не давало совершенно ничего. Что каждый вздох в распирающую болью грудь входил только лишь для того, чтобы ее убить. Что каждое биение серца лишь разносило по венам яд неизлечимой болезни. И она словно бы падала во тьму, пытаясь ухватиться тонкими пальцами уже хоть за что-нибудь.

- Подожди, - по горлу словно бы терли наждачной бумагой. Эйлин поднималась на ноги, ставя свои ступни на холодный пол, и даже не смотря на служанку. Служанку, в которой было сто-то странное. Которой не должно было здесь быть - но отчего-то в сравнении с тем, что Эйлин только что смогла осознать, это не имело более никакого значения. Вскакивая с места с уверенной целенаправленностью, Эйлин направилась за Элинор. Длинная ночнушка билась о щиколотки, и Эйлин даже не чувствовала холода от пола. Быть может, сейчас было лето? Пропади оно пропадом, она не знала даже, какой сейчас был месяц. Почему она ничего не знала? Эйлин распахивала дверь, выходя в освещенный дневным светом коридор. Обилие белого слепило глаза, и девушка замерла спуганной ланью на широкой лестнице, касаясь пальцами гладких перил. - Мне тридцать четыре года. Тридцать четыре. - Это воспоминание давалось с трудом - будто каждую тольку приходилось вытаскивать из зыбучих песков.

Чем она занималась эти тридцать четыре года? Как росла она в этом доме? Почему она не помнит ничего, совершенно ничего? Почему она не помнит этой женщины? Почему она так удивляется тому, что ее мать была красива, будто помнит ее совсем другой? Столько вопросов роились в голове, что Эйлин удивлялась, что они не сбили ее с ног подобно порывам сильного ветра. Она не могла провести всю свою жизнь в этом доме, так чем же она занималась? Тошнота подходила к горлу, словно бы кто-то ударил ее прямо по печени. Что-то тормошило ее воспоминания? Что-то заставляло ее чувствовать горе по поводу того, что она даже не помнила? "Мама, ты служанка, мама, что ты делаешь в этой одежде?" А правда была в том, что Эйлин никогда не видела свою мать даже вблизи с этим поместьем. Как это не видела? Они же жили здесь вместе. Вместе, всю ее жизнь. Папа и мама, папа и...

- Ты не выглядишь на пятьдесят, - "что ты говоришь, Эйлин, что ты несешь?" Ей стало хуже. Может, она и правда была просто больна? Может, это все был странный сон, который заставлял ее сомневаться даже в собственной матери? Но... факты. Она видела факты. Факт того, что мать никогда не смогла бы выйти за чистокровного дриммейра. Факт, что мать было бы уже не узнать за всеми старческими морщинами, который она должна была обрести. Факт, что Эйлин не могла даже вспомнить, что именно она делала для жизни. Факт, что она не могла прочувствовать и толику тепла к этому дому, несмотря даже на то, что здесь была ее семья. - Ты не можешь быть моей матерью. - Голос каким-то чудом не сорвался - каким-то чудом остался тверд и уверен. Что-то жгло глаза, и Авалон успела побояться, что расплачется. Как бы она хотела, чтобы это было правдой. Как бы она хотела в это верить. Как бы она хотела, чтобы все вокруг было правдой. Но... даже если у нее и была где-то мать, эта женщина не могла ей быть. А она бы хотела. Как бы она хотела...

Отредактировано Эйлин Авалон (13.01.2018 13:06:29)

+1

21

[nick]Элинор Авалон[/nick][status]...[/status][icon]http://ipic.su/img/img7/fs/lH4mg8OSjKY.1515837117.png[/icon]
- Госпожа? - на лице служанки отразилась тень удивления и каких-то эмоций. - Куда вы...
Эйлин проигнорировала свою служанку, а последняя слегка растерявшись простояла столбом пару мгновений, но потом опомнилась и выбежала за своей госпожой. Увидав, что дочь и мать разговаривают она тут же вернулась в комнату Эйлин, не имея права и желания слушать их разговоры.
https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/80123.png

Элинор удивленно развернулась к выбежавшей дочери, которая вела себя странно. Её дочь выглядела не просто удивленной, а растерянной и какой-то потерянной. Женщина удивленно посмотрела на свою дочь, пытаясь понять о чем та говорила. Она уже должна  была проснуться окончательно. Хотя бы потому что она бегает босиком по полу, как ребенок маленький. Тяжелая это ноша - быть матерью.

- Я понимаю частое желание подростков быть намного взрослей своего возраста, но приписывать себе еще целых пятнадцать лет? И что за слова? Если закончила университет, то это не значит, что достаточно уже взрослая что-то там говорить. - женщина вздыхает, а потом она чуть хмурится и с легким укором смотрит на дочь. Она сокращает расстояние между ними и тянет дочку за щеки. - Я не могу быть твою матерью? Сначала ты просыпаешь, а теперь еще вот такое заявляешь? Очередные выходки подростков, да? Ну держись!

Она улыбается и смеется. Её улыбка подобно солнцу. Согревает и сияет. Элинор прижимает своего единственного ребенка к груди, дотрагивается руками до её шелковистых волос и нежно целует в лоб. Авалон помнит иногда дерзкие и порой совершенно неожиданные выходки её дочери во время переходного возраста, но разве Эйлин ругали? Отец слишком мягко обращался с ней, а вот роль сурового родителя пала на плечи Элинор. Где-то что-то запретить, а порой и повысить голос приходилось именно Элинор, а Кеннет был тем к кому бежала Эйлин и жаловалась на мамин характер. Уж любимой дочери он не мог отказать. Женщина пыталась сейчас вспомнить не запрещала ли она что-то в последние дни или что-то подобное, но на ум ничего не пришло, а потому она не понимала такой реакции с утра пораньше у дочери.

- Что бы там не было...простишь меня? - как можно было сказать "нет"  этому мягкому и заботливому голосу? Эйлин понимала, что в  ней все ненастоящее и лживое. Но  в тоже время она была той самой Элинор. Эти светлые волосы, что на ощупь были подобно шелку. Но не  эти ли волосы выпадали целыми прядями? Это был тот самый ласковый голос, что напевал ей колыбели  в детстве. И этим же голосом она обвиняла дочь в цвете её глаз. Элинор была такой же до того, как слетела с катушек. Она была похожа на ту служанку, что когда-то полюбил Кеннет, а потом выгнал её и отказался от Эйлин, которая еще и не успела появиться на свет.

Отредактировано Марерум (21.01.2018 08:35:28)

+1

22

Пятнадцать лет. Неужели она ошиблась в собственном возрасте на целых пятнадцать лет? Неужели ей просто приснилась какая-то иная жизнь, и сейчас ни она, ни собственная мать, не могли стрясти с нее этот сон? "Что за глупости?" Эйлин мягко опускала руку на собственный живот, чувствуя учащающееся движение диафрагмы. Ее тошнило, практически выворачивало наизнанку, и она даже не понимала от чего. Или же понимала, но не хотела признавать? Все было кувырком, вставало с ног на голову будто весь мир был всего-лишь игрой, надоевшей маленькому ребенку. Почему она помнила одновременно столько разных, противоречащих друг-другу вещей? Почему она помнила грязные ноги, с которыми она возвращалась домой, потому что у нее не было обуви? Почему одновременно с этим она помнила своей первый урок танцев в своих маленьких атласных туфельках? Почему она помнила то, как мама провожала ее в университет, и в то же время помнила застекленные смерть/ глаза Элинор? Почему она проживала две жизни одновременно, сейчас насильно впихнутые в одно сознание?

- Мама, - слово тепла, слово любви, слово понимания - слово, которого не должно было быть. Слово, ложившееся на губы так же несуразно и неуклюже, как курительная трубка. "Мама", этого слова не было в ее лексиконе. Или же было, но кто-то пытался его стереть? Какая святая женщина. Ее тепло убаюкивало, ее касание было подобно касанием мягких лучей небесных светил. Почему она не помнила этого? Почему она помнила, как женщина, похожая на эту, кричала на нее? Почему она помнила лишь желтеющие зубы, почему она помнила выпадающие клочьями волосы? Почему она помнила этот самый голос, который кричал в слезах по ночам в то, что не могло даже называться подушкой? Почему она помнила бедность, почему она помнила горечь, почему она помнила кровь? Почему она смотрела на собственные мягкие руки, открытые ночнушкой по самый локоть, но словно бы не узнавала их без шрамов, что должны были усыпать кожу как звезды усыпали звездное небо? Откуда такой девочке, как она, знать о бедности? Откуда ей было нажить себе шрамы? Откуда ее прекрасной матери было узнать несчастье?

И Эйлин не отпускала ее. Несуразно хватала Элинор такими странными, такими мало повидающими руками, и боялась отпустить, словно ухватывая туман. "Кто-то в моем сознании. Кто-то устраивает бедлам в моей. Голове." Но какой из этих миров был настоящим? В какой мир ей верить? Быть может, кто-то решил разрушить их прекрасную семью, травмировав Эйлин воспоминаниями, которых у нее никогда не было? Или же, наоборот, кто-то решил ее нейтрализовать, оставив навсегда во сне, в котором все и всегда было хорошо? Кто-то врал. Одна из этих жизней была неправильной, одна их них была навязанной. И Эйлин, перехватывая тяжелую ткань одежды матери, знала, в какую жизнь ей хотелось бы верить. О, как бы она хотела, чтобы это было правдой. Чтобы ее мать всегда была рядом, чтобы хоть кто-то не боялся ее любить. Что где-то была жизнь, которую не нужно было бы проживать с опаской. Что где-то были люди, к которым всегда можно было обратиться. Она бы хотела прожить жизнь, в котором все цели были благородными, а в каждом дне можно было увидеть свет надежды на светлое будущее. Но... она ведь не жила этой жизнью.

- Прости меня, - она не помнила, за что извинялась - помнила лишь, что она сделала что-то ужасное. Что-то такое, за что никогда в жизни так и не смогла расплатиться. Что-то, что сделало так, что она никогда не сможет ни извиться, ни даже попрощаться. Кажется, Эйлин догадывалась, что она могла сделать. Неужели это был единственный ее шанс попрощаться с родной матерью? Попрощаться тогда, когда она даже не была настоящей? Но, быть может, хотя бы в этом сне она сможет почувствовать материнское тепло. Хоть чье-нибудь тепло, на самом деле. Хоть один раз, хоть один единственный раз она сможет позволить себе хоть кого-то обнять. - Какая-то из жизней сделала меня такой. Какая-то из жизней приготовила меня к боли, заставила меня искать силы, и научила видеть опасность за каждым углом. И я знаю, какая из двух жизней могла превратить меня в то, чем я сейчас являюсь. - О, она ненавидела себя. Ненавидела то, чем мир заставил ее стать и даже не пыталась это скрыть. Наконец, она отпрянула от Элинор, поставив ее перед собой на длине вытянутых рук. О, как же она не хотела отпускать от себя этот сон. - А сейчас я должна вернуться в свою настоящую жизнь, что бы меня там ни ждало.

Отредактировано Эйлин Авалон (21.01.2018 00:47:56)

+1

23

Это твой единственный шанс попрощаться, Эйлин Авалон.

Элинор тепло смотрела на свое дитя, мягко обнимала и гладила шелковистые волосы. Она была счастлива. Простые объятия доставляли ей столько счастья и грели её сердце. Девятнадцать лет назад она и не могла осмелиться  подумать, что Кеннет наплюет на правила и возьмет собственную служанку в жены. Как в счастливой доброй сказке. Но, увы, Эйлин жила не в такой истории, написанной автором детских книжек. Вся  жизнь девушки словно была написана каким-то безумцем, который давно познал горький вкус отчаяния и решил поделиться своим чувством со всем миром через бедную пешку Эйлин. Элинор оставалось такой же теплой и счастливой до того момента, как Эйлин отпрянула от неё. Буланимка удивленно взглянула на свою дочь, глазами задавая немой вопрос. Женщина робко тянет руку к дочери, надеясь, что та вновь прильнет к своей матери, но этого не происходит.

- Нет... - голос женщины дрожит, как и её тело в целом. Элинор хватает за руку свою дочь, не желая отпускать  её куда-то в "настоящую жизнь". В её глазах страх потерять дочь и мольба. Не уходи, милая. - Нет! Куда ты? Там тебя никто не ждет. Там тебя никто не любит. Там нет ни меня, ни Кеннета. Там ты одинока. Хочешь изменить мир? Мир...который отверг тебя до твоего рождения! Ты не нужна ему! Но...но здесь все иначе. Мы с отцом любим тебя, здесь ты ни в  чем не нуждаешься. Но...-  Элинор неожиданно останавливается и замолкает, а одинокая слеза скатывается по бледной щеке женщины, губы расплываются в самой теплой и нежной улыбке. Последней. - Я понимаю и люблю тебя, дитя мое. Иди вперед и не оглядывайся назад.

Стоит Эйлин сделать еще один шаг вперед , то фигура Элинор исчезла бы в дымке. Однако, роскошный особняк никуда бы не пропал. Из комнаты юной госпожи выглянула та самая служанка с темными волосами. На её лице показалась тень удивления, но через мгновение она  снова была той же унылой и бесстрастной. Дымка исчезла, а на месте где стояла буланимка валялось платье в котором она была, кости и череп женщины. Служанка подняла с пола череп и нежно обняла его, прикасаясь губами ко лбу.

- Её тело вернулось в истинную форму. Не жалеешь, Эйлин Авалон? Надеюсь, что нет, а то все насмарку. Ты же прекрасно знала, что твоя настоящая мать давно  умерла. - девушка едва заметно усмехнулась. - Идем же. Это просто твое прошлое, которое не изменить и ненужная тебе тоска.

http://ipic.su/img/img7/fs/point.1517746138.png

Бледные пальцы отпускают череп, который разбивается об мраморный пол и обращается в пыль. А девушка берет за  руку Эйлин и тянет её куда-то по коридору. Стены роскошного особняка тают на глазах, а мраморный пол превращается в мягкую зеленую траву. Где ступала нога девушек, то земля окрашивалась в темный словно от запекшейся крови. Вскоре вся земля стала багряной от крови, в нос ударял букет запахов  из крови, огня, горящей плоти и разлагающихся трупов. Казалось, что весь мир состоял из крови и огня. Были слышны звуки битвы, крики о помощи и боли. Знакомая картина  для военных, да? Темноволосая отпустила руку Эйлин и куда-то убежала, исчезая среди гор трупов, еще сражающихся воинов и пожаров. Если до этого никто из сражавшихся не замечал девушек, то сейчас одна особа явно увидела Эйлин посреди поля битвы и наверное приняла её за врага. Она не была снова той самой темноволосой с поляны, нет. Эта была облачена не в платье, как Эйлин или та девушка, а темные доспехи  и была вооружена мечом. Девушка стояла неподвижно, лишь смотря в глаза Эйлин своим холодным и жестким взглядом. Её рука медленно поднялась и она направила свой меч на Эйлин.

- Отойди немедленно от ребенка или я убью тебя! - громко сказала воительница тоном, который не терпел неподчинения. Обернись Эйлин за свою спину раньше  и она бы увидела на земле ребенка, который сжался в комочек,  плакал и с животным страхом смотрел на двух девушек. Своими испуганными глазками она смотрел то на Эйлин, то на воительницу, боясь сдвинуться с места.

+1

24

Время не повернуть вспять. Старые ошибки - не справить. Можно лишь попытаться как-то выровнять чашу весов, совершая добро вместо прошлого зла. Однако, времени не повернуть вспять - все, что будет совершено после, никогда не изменит уже сделанного. И, в общем-то, сейчас не имело уже никакого значения, что именно Эйлин может сделать в этой ситуации. Все слова, что она сейчас скажет, не будут обращены к ее собственной матери - лишь к ее призраку, сотканному из окровавленных воспоминаний уставшей от жизни сироты. Жизнь в иллюзии не была бы жизнью, а значит и счастье в этой иллюзии не было бы счастьем. "А мир, который уже сделал меня такой, никогда не изменится. И мой характер, затвердевший и огрубевший после стольких лет, больше никогда не оттает для того, чтобы хоть когда-то находить счастье в этом мире." Ничто не изменится от ее решения. Мир не остановится, планеты не перестанут вертеться. Что бы она сейчас ни сделала - совершенно ничего не изменится.

Элинор рухнула на землю безжизненными костьми. И правда. Ничего не изменилось. Не было слез, не было даже дрожи - у Эйлин давно уже не осталось ни слез, ни права на слабость. Только пустота, прожигающая изнутри отсутствием чего-то светлого и теплого. Только пустота, что отзывалась стонущей болью где-то прямо под грудиной.

- Это не первый раз, когда я убиваю собственную мать, - она наклоняла голову, отворачиваясь от картины. Сейчас ей было даже наплевать, кем была эта служанка. Как было и наплевать, кто именно поместил ее в этот мир, полный неустанной и переменчивой боли. Плевать, что особняки сменяются судами и изумрудными полянами - суть-то мира от этого не менялась. Все вокруг хотели причинить ей боли. Все вокруг умирали, рассыпались в прах, поворачивались к ней спиной. Кто-то оставался рядом - но едва ли этот "кто-то" хоть когда-то желал ей добра. Все было правильно. Все было как обычно. Она была совершенно одна в мире, что мог измениться в мгновение ока - она была одинока против чудовищ, живущих в ее собственной голове. И она была уязвима и смертна. Она могла бы свалиться замертво прямо сейчас, но отчего-то продолжала жить. И в этом не было ничего правильного, в этом не было никакой логики или вмешательства извне. Это была просто такая вот жизнь.

Вонь. Пожалуй, об этом не пишут в героических книгах о сражениях. Пишут о храбрых героях, о настоящей дружбе. Никто не пишет о кровавых мозолях на руках. Никто не пишет о кишках, вываливающихся прямо из распоротых животов. Никто не пишет о трусливости тех, что больше не могу продолжать боль. И, конечно же, никто и никогда не писал о том, какая на полях боя бывает невероятная вонь. Трупы распухали и синели в лужах собственных же отходов. Мечи утопали в развозившейся грязи. Ничего нового, ничего непривычного. Это была всего-лишь ее, Эйлин, работой. Она смотрела на острие меча без намека на интерес - пожалуй, в ее глазах не осталось уже больше ничего, кроме усталости. Эта девушка думала, что сможет ее убить? Не она первая, не она последняя, пусть попробует. Пусть набрасывается со всей силой и скоростью. Она, Эйлин, не умрет. Даже если бы хотела умереть - не умрет.

- Попробуй, - по правде говоря, Эйлин понятия не имела, кем была эта девушка. Что уж там, скорее всего и она не была настоящей - скорее всего она была глубоким воспоминанием или же обычным результатом ее воспаленного сознания. Однако, она не собиралась ей доверять. И уж тем более не собиралась доверять собственному сознанию. Вместо этого она лишь отступила на несколько шагов назад, чтобы не поворачиваться к незнакомке спиной, и, присев, подняла младенца с земли, осторожно придав его к груди. - Я знаю, что не желаю ребенку вреда. Вот только я не могу сказать того же самого о тебе. - А она хотела бы, как бы она хотела. Эйлин сконцентрировалась, чтобы заглянуть в ее сознание, и... не смогла. Возможно, из-за реалий мира. А может, усталость сжимала ее сознание и не отпускала. Да и можно ли было использовать ментальную магию на собственное же сознание? Она не знала. И оставалось только ждать. Ждать она сама уже не знала чего, и не рассчитывала даже, что когда-нибудь узнает.

+2

25

- Не можешь порыться в моей голове? Отстойный из тебя ментальный маг, - на  губах у девушки заиграла самодовольная улыбка. Но потом девушка стала чуть более серьёзной и больше не улыбалась. - Я тоже не желаю этой соплячке вреда. Боль будет не долгой. Это война. И этой соплячке-архонту надо сдохнуть. А ты что-то не похожа на архонта, грудь слишком маленькая, да и ростом не вышла. Отдай  мне малявку.

Спасенная девочка сильнее прижалась к груди Эйлин, цепляясь за ткань её одеяния и тихо умоляя о помощи. Воительница по имени Эрида давала еще один шанс Эйлин, но встретившись с ней взглядами она поняла, что это бесполезно. Её  не интересовало, как эта полукровка попала на поле боя с архонтами, но ей нужно выполнять свою миссию. Истребление архонтов. Из-за своего дерзкого поведения и нескончаемых  побед, другие существа образовали коалицию и начали истреблять атлантов.  Наверняка Эйлин хорошо знала историю и эту войну.

  - Послушай, мы же все в союзе. Так почему ты спасаешь эту малявку? Это сейчас она сопли льет на поле  боя, а через несколько лет будет настоящим монстром в бою,  который упивается сражением и это её единственный инстинкт!

Даденгерша совершенно не понимала мотивов этой странной  девушки, да и убивать гражданскую  ей не хотелось. Но приказ есть приказ. Эрида устало  вздохнула, покачала головой, покрепче сжала свой меч в руках и с молниеносной скоростью бросилась вперед. Одним взмахом меча она намеревалась разрубить обе цели разом, не мучить, что бы боль была недолгой. И когда темная сталь была  уже на расстоянии вытянутой руки, Эйлин осознала, что время застыло. Не  было больше никаких запахов или звуков.

- Эрида. Даденгер. Сирота, - сначала послышался знакомый мелодичный голос, а затем перед  Эйлин появилась та девушка с поляны, которая преследовала Авалон везде и игралась с её сознанием. Она парила в воздухе, читая какую-то толстую книгу, которая тоже летала в воздухе. - Её родителей убили архонты, а сама девушка захотела пойти в армию и спасать таких же детей, как и она от плохих атлантов. За свою жизнь она перебила столько архонтов, что сбилась со счету. После геноцида  архонтов она стала героем в своем городе,  но позже осознала всю тяжесть своих грехов и стала помогать бездомным, сиротам и малоимущим, а так же архонтам. Откуда я знаю это? В  какой-то период своей жизни она столкнулась с деосом Марерум и стала её фэдэлесом, а именно  из-за этого к Эриде пришла мысль измениться и попытаться заплатить за свои грехи в прошлом. К концу своей жизни она пожертвовала множество миллионов своих денег на благотворительность и была очень уважаема. Но сейчас нашей бравой убийце архонтов не повезло! - темноволосая захлопнула книгу в своих руках и посмотрела на Авалон. - Ей повстречалась Эйлин Авалон. К своей груди она прижимает маленького и невинного ребенка, но так ли это? Кто знает кем она вырастет? Обычной девчушкой или очередным монстром, который будет постоянно искать битвы? Наша справедливая и невероятно умная Эйлин Авалон решит одну простую вещь. Кому из них этой ночью суждено умереть от твоих рук?

+1

26

Устала, как же она устала. Стояла под этим невыносимо-тяжелым серым небом, вдыхая полной грудью вонь гниющих, испражняющихся трупов. Вот оно как было. Вот что было пять долгих сотен лет назад, когда мир разъедала до костей война? Когда геноцид был в порядке вещей, а существа всех рас падали на земь бездыханными мешками мяса для того, чтобы отвоевать какой-то лишь клочок земли. Когда для того, чтобы их остановить, пришлось погасить целую звезду? Забавно, отчего-то, стоя сейчас перед этой девушкой, что насмехалась над ней так активно и горько, Эйлин и не чувствовала что что-то изменилось. Война, она везде одинакова. Какая бы маленькая, какая бы большая, ничто не менялось ни на йоту. В мире, где она старалась что-то изменить, или же в мире, где ее не было - все было настолько одинаковым, что и не отличишь. Вот и все.

Перехватив поудобнее девочку, и прижав ее к груди чуточку поплотнее. Отдать ребенка безумной фанатичке? Не в этой жизни, кем бы она ни была и кем бы ни стала. Время застыло, но к этому моменту Авалон уже даже и не удивлялась: если за свою короткую, наполненную испытаниями, жизнь, она и успела хоть что-то довести до совершенства, это свое умение адаптироваться. Не ныть, когда мир меняет правила. Не пытаться играть по старым условиям. Не спрашивать лишний раз, почему вместо игры в карты они теперь играют в шахматы. Мир изменился, мир замер. Мир был сломан и потерян, увы и ах. И сейчас он треща по швам, возвращая мертвецов и старые конфликты. Если так, то она была к этому готова - готова и к странной магии, и к меняющимся подобно калейдоскопу ситуациям. Она поднимала взгляд на девушку, так похожу на Марерум, вслух читающую строки из огромной книги. Какой она казалась тяжеленной на этих тонких запястьях. "Значит, это она? Это она сейчас - в моей голове?" Наверное, она должна бы была догадаться. Наверное, она могла бы и знать. Но... если это и был тест, то у нее уже давно был ответ.

- Никто из них не умрет, - только и отрезала она. Почему Марерум раз за разом помещала ее в ситуацию, в которой она должны была выбирать и двух зол? Почему не считала хоть на мгновение, что Эйлин готова была найти третий способ, который будет гораздо лучше? Почему ей так трудно было поверить в то, что как бы Марерум старательно не выстраивала правила своей игры, однажды обязательно появится тот, что перевернет эту ее игральную доску вверх тормашками? - Как только время остановится она осознает то, что совершила, гораздо раньше, чем написано в этой книге. Она встретится с Эйлин Авалон, которая проникнет в ее собственное сознание и заставит ее испытать ужас геноцида. Которая покажет ей, что война порождает только войну и что таким же образом, как она взяла в руки меч, чтобы отомстить за убитых родителей, и архонты будут мстить за то, что она сотворила. Она поймет это и увидит то, кем станет, если продолжит хладнокровно убивать. И тогда она, сохранив жизнь этому ребенку, станет одним из главных звеньев, что поведет к примирению.

Эйлин смотрела в лицо той девушки, что была так похожа на деоса, что спасла ей жизнь. Был ли это действительно тот образ, каким Марерум хотелось бы быть? Неужели она и правда хотела бы быть такой нежной и хрупкой, такой понимающей, и... грустной? Или это был тот образ, что скрывался под неизменной броней ее наигранной самоуверенности? Может, сейчас, перед ней, и стояла Марерум настоящая? Это не имело значения. Какой бы ни была Марерум-настоящая, сейчас она играла с ее сознанием как ребенок с послушной глиной. Значит, она могла видеть и слышать все. Имело ли даже значение, к кому именно Авалон сейчас обратится?

- Хватит с играми, что Вам еще от меня нужно? - Она показала все, что у нее было. Она дала ответ на каждую головоломку, что ей представили. Она послушно следовала указкам, она меняла вокруг себя миры, примеряя на себя разные роли. Она повторно убила свою мать, она спасла чужую жизнь, она отказалась стать палачом, а затем снова им случайно стала. Что еще Марерум нужно было увидеть для того, чтобы быть удовлетворенной? Для чего она вообще решила это совершить? "Неужели это еще один способ заманить меня в этот свой Орден?" Она должна была увидеть все, что могла - она должна была знать, чего ожидать от Эйлин в каждой ситуации каждого дня. Пацифистка, руками по локоть в крови, холодно смотря на мир ищущая путь наименьших потерь. Она останется такой навсегда. В любом времени. В любой ситуации. При любом исходе. Если ее это не устраивало, то это были проблемы Марерум, но совсем не ее. - Убирайтесь из моей головы, Марерум.

+1

27

Эйлин Авалон.

Марерум тихо произносит это имя. Что же жадному божеству еще  нужно было? Как ни странно, но сама  Эйлин. Демиург не зря вложил в столь хрупкое тело такую  сильную личность. В ней пылал огонь, который уничтожал и её саму. Деос жадно хотела её, сделать из неё прекрасный инструмент, и последователя. Воспользоваться ей до того момента, как она сломается  и придет в негодность или же подарить ей желанное бессмертие и иметь при себе идеального фэдэлеса? На губах у неё наконец-то расцвела улыбка. Авалон была самым настоящим алмазом, который продолжал блестеть, если даже его бы уронили в грязь. А Марерум собиралась поднять его, очистить и заставить сверкать еще сильнее. Каждое слово, жест, измерение, мысль...все было запомнено Марерум  и она была действительно восхищена Эйлин, а такое случалось крайне редко.

- Ты пытаешься найти путь наименьших потерь, даже если ты осознаешь тот факт, что с Эридой тебе никогда не встретится, ведь она умерла задолго до твоего рождения. Ты  так твердо идешь по своему пути, тебе абсолютно плевать на какие-либо правила...

https://78.media.tumblr.com/c02df112b425d4c8f2215d657ea918f9/tumblr_ouymkbOhIK1r5pggqo5_540.gif
Starset – Point of No Returnn

Марерум взмахивает рукой, а обстановка вновь изменяется, не щадя разум саэтэруса. Эйлин, конечно, уже могла свыкнуться с этим фактом. Деос сама не знала куда их перенсла, а это и не было таким уж важным. Сейчас были важны чувства Эйлин. Чувствовала ли она ту силу о которой мечтала и которую могла иметь лишь во сне? Не стоило говорить о том, что Авалон её когда-нибудь заполучит. Это было само собой разумеющиеся. Они обе были на самих небесах, ощущая прилив энергии, что будоражила сознание и тело. Стоило лишь на мгновение прикрыть глаза под  тяжестью век и почувствовать какую-то необычайную легкость, силу и что-то еще. Нечто недоступное для многих, состояние, которое нельзя было просто так передать словами, та вещь, что была незнакома для Эйлин. Бессмертие. Марерум дразнила девушку, даря ей это лишь  во снах, которые обязательно и придется столкнуться с недружелюбной реальностью, но разве Авалон из тех людей,  что будут искать свое наслаждение в сладких снах и плакать?  Нет, Эйлин была совершенно другой и она очнулась бы со своей силой и целеустремленностью, которой многие не обладают и она бы свернула горы на своем пути. А потому то деос и не сомневается в ней. И не сомневается в том, что Эйлин согласится на её предложение.

Ты слышишь свист в своих ушах?

Они летели вниз, неминуемо падали в черную бездну. Но, Эйлин, ты ведь не боишься тьмы? Глаза Марерум приняли свой  привычный алый  цвет, а сама она легко улыбалась Авалон. Взгляни наверх и можно увидеть то  красивое небо, к которому многие  стремятся, а под ногами глубокая бездна. Две девушки падали уже очень долго, находясь на какой-то золотой середине между двумя странными местами.

- Точка невозврата, - бесстрастным тоном говорит Марерум. - Твоя. Я хочу тебя, Эйлин Авалон. Ты   просто идеально со всем  справилась, несколько раз доказывала свой характер  и свои убеждения. Перечислять все слишком  долго, а у тебя времени не так много, да? Спрашиваю последний раз.   

Божество протягивает свою руку  вперед, не тянется к Эйлин,  она вовсе не настаивает. Решать могла только сама Эйлин. Своим жестом деос  задала немой вопрос, который задала еще в самом начале  их  разговора. Тот вопрос, к которому они обе шли  словно уже не одну тысячу лет. И  если бы она согласилась, приняла её  предложение, то...была бы у них еще не одна тысяча лет впереди?

+2

28

И была в этом полете некая свобода - необъяснимая и странная. Свобода в том, что Эйлин знала, что могла разбиться в эту же сукунду до неузнаваемых ошметков. Свобода в том, что она все еще продолжала лететь, зная, что ей сейчас ничто не угрожало. Смерть и жизнь, страдания и счастье, сила да беспомощность - все это слишком давно уже смешалось в один единственный пульсирующий комок, дрожащий как струна от прикасания смычка. Полетит или же разобьется - одно из двух? Нет. Потому что не было больше ни черного, ни белого. Все смешалось в одну массу страхов и чувств, и цвет их совершенно не был больше серым. Она и полетит и разобьется одновременно. Она пересечет грань того, на что способен человек - и это пьянило сознание Эйлин.

Неужели только этого ей и было нужно - неужели она и правда искала бури и борьбы? Неужели она просто ждала того дня, когда на пороге ее офиса объявится достаточно сильный противник? Марерум. Она обещала ей не силу. И даже не защиту и не поддержку и не убийство родственников, о котором и сама Эйлин, по правде говоря, уже успела позабыть. Марерум обещала ей новую жизнь, которую сама Эйлин никогда бы не могла сама получить. Новое существование, новую борьбу, и совершенно новые вершины, которые она могла покорить. Амбиции, самоуверенность, и несломимый дух. У нее было все, чтобы принять эту сделку - эта мягкая ладонь, протянутая так открыто и откровенно, предлагала все то, что помогло бы Эйлин взлететь. Она могла бы воспарить над своей прошлой жизнью в Легионе и открыть в себе нечто совершенно иное. Новое пламя - уничтожающее, и в то же время согревающее. Гореть не для того, чтобы сжигать. Гореть для того, чтобы светить. Однако, только лишь посмотрев на протянутые пальцы, Эйлин отворачивала голову.

- Вы увидели все, что нужно знать обо мне, - сообщила она, не смотря вниз. Эйлин смотрела куда-то далеко, за горизонт. В то магическое место, где она могла воображать мир таким, каким он был. Горизонт. О, горе тем, что ограничивают именно им свой кругозор. За горизонтом были целые миры. Это был мир, который им дали. Это были правила, по которым они играли. И это были карты, что им были выданы при рождении. У Эйлин никогда не было особого выбора. Но она не могла не уточнить того, что ей действительно было важно. - И Вы знаете, что я не изменюсь, даже если и приму эту руку. Я никогда не буду слепой поддержкой. И я никогда не откажусь от собственных целей. - Но она ведь и сама должна была догадаться, наблюдая минуту за минутой за тем, как Эйлин отказывается от игры по чужим правилом раз за разом, правда? И она все равно не боялась протягивать ей свою руку. Возможно, Марерум тоже готовилась выть от скуки, застряв в той реальности, которую ей подсунуло мироздание. Возможно, ей не нужно было слепое подчинение. - Я должна быть уверена в том, что Вы не захотите лишать меня хотя бы этой свободы.

+1


Вы здесь » Энтерос » Былые повествования и приключения » Точка невозврата